Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

Северус стоял над обрывом, на самом краю, там, где берег резко уходил в черноту озерной воды, и закутавшись в полы мантии, наблюдал, как сидевший на линии прибоя Джаббервок вынюхивал что-то на глинистом берегу. Висевший в воздухе над их головами огонёк Люмоса, не давал достаточно света, но даже в его сиянии было заметно, как гиппокамп изменился. За те дни, что Северус его не видел, верхняя половина тела зверь обросла ещё более густой шерстью, а толстый хвост, казалось, сделался ещё толще. Джаббервок пока явно справлялся с неприветливой шотландской зимой. – Сегодня начался новый семестр, – сообщил ему Северус. Издав утробное ворчание, гиппокамп поднял голову и потянулся вперёд гибкой шеей, надеясь на подачку. Северус нехотя высвободил из-под мантии одну руку, и стараясь не впустить внутрь своего тёплого кокона стылый воздух, предложил Джаббервоку очередное яблоко. Зверь радостно с шумом выдохнул, оросив ладонь человека мельчайшими каплями, которые тут же застыли на коже солёными крупинками, и деликатно взял протянутый фрукт мягкими губами. – И конечно, Поттер снова умудрился привлечь всеобщее внимание к своей персоне, – продолжил делиться последними новостями с гиппокампом Северус. Дальнейший его монолог сопровождался довольным хрустом. – Его отсутствие на ужине в Большом зале, также как и неожиданное исчезновение Уизли и Грейнджер вызвало бурю эмоций. – Северус хмыкнул. – Ещё бы, сначала убийство нового гриффиндорского декана, потом Поттер сбегает из школы... Должен признать, МакГонагалл неплохо сыграла на этом, объясняя в своей речи мотивы столь трусливого поступка Мальчика-Который-Выжил. И пусть истинная причина, по которой тот покинул Хогвартс была не в этом, в глубине души Северус чувствовал мрачное удовлетворение. Если все посчитают Поттера трусом, не способным более смотреть в глаза другим после того, как из-за него погиб преподаватель, это не только сыграло бы на руку Ордену, но и, в какой-то степени, отомстило бы за самого Северуса. О том, что Фелица Филбрайт приняла смерть от рук Пожирателей негласно признавал каждый. Это означало перешёптывания, которые стихали, стоило Северусу оказаться рядом, затравленные или ненавидящие взгляды, брошенные в его сторону. Источником последних, в основном, за ужином стали сидящие за гриффиндорским столом. Не то, чтобы в подобном поведении окружающих было что-то новое для Северуса. Но почему-то сегодня это беспокоило больнее обычного. – По крайней мере, она жива, – вздохнул он, скармливая Джаббервоку последнее яблоко. – И в отличие от тебя, ведёт себя гораздо послушнее. Гиппокамп фыркнул и ткнулся мордой Северусу под локоть, бессовестно требуя ласки. Пар, шедший от его шеи, окутывал всё вокруг пряным туманом. Северус вздохнул и запустил продрогшие пальцы в подставленную мокрую гриву. – Только она – не животное, а лишь выглядит так. Но мне всё легче забыть об этом. Да, она привыкла ко мне, её успокаивает звук моего голоса, но ведь и на тебя он действует точно так же. Словно соглашаясь, Джаббервок снова загудел, в этот раз настолько низко, что Северус скорее не услышал, а почувствовал вибрацию кожей. На ветру пряди спутанных волос под его рукой леденели и даже жар от шкуры гиппокампа не мог их согреть. Северус переместился с шеи на голову, и прижав ладонь к переносице зверя, прошептал, заглядывая в полуприкрытые от наслаждения, серые глаза: – Она должна вспомнить, кто она есть. Джаббервок моргнул, и живое мерцание его взора сменилось статичной прозрачностью рыбьего века. Северус очнулся, и ругая себя за момент сентиментальной слабости, оттолкнул тяжёлую конскую голову в сторону. Гиппокамп качнулся назад, переступил с ноги на ногу, шлёпнув перепонками по воде, и исторг из себя нерешительное «у-у». Северус отмахнулся от него: – Нет, ты не при чём. Как обычно, после визитов к тебе, я весь продрог и нуждаюсь в чашке горячего чая, но... Не закончив свою мысль, Северус вновь нетерпеливо провёл рукой в воздухе: – Я уже убедился в том, что ты – в полном порядке. Иди прочь и не вздумай подплывать близко к берегу там, где имеют обыкновение появляться студенты или другие профессора! Хагрид, может, и в восторге от тебя, но не думай, что и остальные станут придерживаться того же мнения. Подкрепив свои слова серией прямых команд, Северус проследил за тем, как Джаббервок начал отползать в темноту. Делал он это по обыкновению, бесшумно, лишь ломался под тяжестью его тела хрупкий прибрежный ледок. Наконец, издав на прощание протяжный звук, который по сомнительной характеристике того же Хагрида описывался словами: «любящий» и «выражающий привязанность», гиппокамп исчез из вида. Северус вытянул из кармана палочку, и поймав на её кончик искру Люмоса, зашагал к замку. Только подходя к его стенам, поймал себя на мысли о том, что даже не подумал взять у зверя немного крови для своих экспериментов или поискать на его хвосте отмершую чешую.

***

Кошка облюбовала комод в спальне в качестве своего наблюдательного пункта. Теперь, когда Северус возвращался домой, он неизменно находил её там. – Между прочим, он сделан из ценных пород дерева, – заметил Северус в тот первый день, обнаружив, что кошка разлеглась на крышке комода, на спине, выставив на всеобщее обозрение белый живот с двумя парами тугих розовых сосков. Тогда, услышав его голос, кошка лениво перевернулась на бок, и свесив одну из передних лап, неспешно провела когтями по лакированному боку комода. Северус только вздохнул. Возможно, он не уделял ей достаточно внимания, но с началом занятий, проводить много времени дома стало невозможно. Даже когда заканчивались уроки, проверка домашних заданий и бесконечный поток слизеринцев, которые, словно сговорившись, тянулись к нему в кабинет со своим нытьём и жалобами, Северус не мог найти и минуты на отдых. Первая неделя нового семестра всегда оказывалась напряжённой. Более того: неумолимо приближалась середина очередного лунного цикла, а значит, процесс приготовления лечебных зелий для Лорда входил в решающую стадию. Как же он устал... Северус возвращался к себе в подземелья после ужина. Сегодня была суббота, и он знал, что нынче ночью состоится собрание Пожирателей. Нет, о дате не объявлялось заранее, просто чувство безысходности и липкого ужаса, которое впервые захлестнуло Северуса в тот день, когда он принял Метку, вновь достигло своего апогея. Словно бесконечный круговорот приливов и отливов, повиновавшихся прихотям тёмного светила. Каждый из слуг неизменно оставался болезненно осведомлённым о его существовании: на уровне чутья, инстинктов. Всегда. Даже если горизонт был чист. Хозяин вызовет их сегодня ночью, никаких сомнений. Удивляло лишь то, что он не сделал этого раньше. То, что Поттер сбежал из школы не могло не насторожить Лорда. И никто не мог знать наверняка, на чью голову падёт его гнев в этот раз... Не успел Северус открыть дверь в свои покои, как кошка метнулась к нему с дивана, издавая серию звуков, больше всего напоминавших кашель. Столь странным недо-рыком она теперь приветствовала человека всегда. И это был чуть ли не единственный случай, когда она вообще подавала голос. Кошка никогда не ворчала и не мяукала, даже если находилась в компании Северуса или Вимпи. Поначалу такое тихое поведение можно было бы списать на стресс, но постепенно стало ясно, что леопард просто молчалива. Казалось, ей по душе была тишина, и тут Северус, конечно, не имел ничего против. Он с порога направился в лабораторию, а кошка путалась под ногами, мешая пройти. – Я занят, – хмуро проронил Северус, – иди, поиграй где-нибудь в другом месте. Кошка упрямо продолжала кружить вокруг него. – Ну, чего ты хочешь? Я же знаю, что Вимпи тебя покормила. Кошка не отступалась. – Мне сейчас не до тебя. С этими словами Северус аккуратно отодвинул её с дороги носком ботинка и проскользнул в лабораторию, плотно прикрыв за собой дверь. С той стороны тут же послышались поскрёбывания, на которые он постарался не обращать внимания. Если Северус был дома, кошка всегда хотела, чтобы он находился в пределах видимости. При этом она не обязательно сидела рядом, слушая, как Северус читал ей вслух статьи из журнала «Зелья сегодня». Нет, она могла спать, растёкшись пятнистой лужей на весь диван, или задумчиво глазеть куда-то в пустой угол гостиной, глухая ко всему, что творилось вокруг. Но стоило лишь Северусу закончить свои дела в одной комнате и переместиться, к примеру, в спальню, не проходило и минуты, как кошка тоже появлялась там. Она с независимым видом проходила к комоду и одним прыжком взбиралась на него. После чего ложилась, свесив хвост до пола, и вновь погружалась в дрёму. Иногда она предпочитала следить за человеком, провожая каждое его движение неотрывным взглядом до тех пор, пока он не гасил свет. Да и после этого, в кромешной тьме спальни Северусу чудилось, что за ним наблюдали. Подобное ощущение собственной уязвимости должно было бы раздражать, но как ни странно, ничего подобного не происходило. Точно также как и не возникало проблемы заснуть под немигающим кошачьим взором. Тяга кошки к компании доходила до нелепого. Скажем, Северусу уже не раз приходилось выгонять её из ванной. Кошке это не нравилось. Она уходила дуться куда-нибудь в гостиную под кресло, но Северус отказывался принимать душ в её присутствии. Сама кошка не имела ничего против воды и иногда даже лезла под тёплые струи, но существовали некие границы, которые Северус отказывался переходить. Он и так уже позволил слишком многим своим стенам пасть... Например, сейчас, вместо того, чтобы заниматься делом, прислушивался к тому, как обиженно возилась кошка за дверью. Хорошо, что невидимый магический барьер, отсекавший лабораторию от остальной квартиры, не выпускал туда не только неприятные запахи, но и любые, даже следовые количества тех, часто ядовитых, субстанций, с которыми приходилось работать. Кошка не могла отравиться, даже если бы грызла дверь зубами. И мысль его снова ушла в сторону! Склоняясь над рабочим столом, Северус недовольно дёрнул уголком рта. Кошка превратилась в постоянный отвлекающий фактор. Северус ловил себя на том, что думал о ней всё чаще: на уроках и обедах в Большом зале, ночных обходах и при разговорах с другими людьми. А теперь ещё и во время работы над зельем. Вместо работы над зельем. ' Кошка стала занимать всё больше места в жизни Северуса, и это почти пугало. Особенно, если вспомнить, что она совсем не была кошкой... Северус насупился, и усилием воли заставив замолчать в голове все посторонние шумы, занялся делом. Очнулся он больше часа спустя от резкого жжения в предплечье, как раз в тот момент, когда заканчивал в третий раз декантировать Крепящую сыворотку. К боли, которую каждый раз приносила с собой активированная Метка невозможно было привыкнуть. Северус мягко поставил флакон с готовым зельем на стол и только затем с шипением согнулся пополам, прижимая горящую, словно в огне, руку к груди. Предчувствие снова не обмануло его. Значит, сегодня ночью. Хватаясь правой рукой за край стола, Северус выпрямился и начал спешно собирать всё, что могло ему понадобится в ближайшие часы. У него было мало времени. Если Метка звала, не стоило мешкать. Зная о существовании вокруг Хогвартса антиаппрациаонного барьера, Лорд дарил Северусу небольшую поблажку, но испытывать терпение хозяина было сродни попытке приблизится к нанду: так же смертельно опасно. Северус последний раз оглядел лабораторию и вышел. В гостиной ему в ноги снова бросилась кошка, но не обращая на неё внимания, он устремился прочь из квартиры.

***

Было уже за полночь, когда Северус, наконец, добрался до своего тайника. Он спрятал маску, и стуча зубами, стал стягивать с себя мантию. Холодно. Неужели здесь было так же холодно, когда он уходил? Хорошо что, как раз на такой случай, в тайнике хранилась сменная одежда. Северус запахнул на груди тяжёлый меховой плащ и криво усмехнулся сам себе. Его субъективные ощущения не имели ничего общего с фактическим падением температуры. Просто один из милых побочных эффектов Круциатуса. Хозяин остался не очень доволен тем, что единственный его Пожиратель в стенах Хогвартса не мог предоставить ему сведений о текущем местонахождении Поттера. И применённая Лордом легиллеменция мало помогла. Уж Северус позаботился об этом. Пусть это и многого ему стоило. Настроение Лорда не улучшилось даже после того, как Северус предложил ему лечебное зелье. Нет, это не помогло ему избежать Круцио, но, к счастью, у хозяина сегодня имелись и другие провинившиеся. Наказаны оказались многие, в том числе и Люциус: за то, что и в этот раз не сумел провести через попечительский совет школы на должность нового преподавателя ЗоТИ своего протеже. Только наблюдать мучения других было немногим лучше, чем страдать самому. Северус попытался согреть себя чарами, но в последний момент предательское тело подвело его, рука дрогнула, и сорвавшись с кончика палочки, заклинание белым всполохом ушло в темноту. Что же, он доберётся до дома и так. Северус расправил плечи, заставил себя сотворить безмолвный Люмос и зашагал к замку. Ночь была безлунна и тиха: не слышно было даже совиного уханья. Громада Хогвартса тоже казалась абсолютно безмятежной и спящей, но минуя главный вход, Северус всё равно направился к одному из своих тайных. Пусть идти дольше, зато и риск стать замеченным сводился к минимуму. Не то, чтобы у него не нашлось бы абсолютно законной причины не находится в постели в столь поздний час. Северус шёл, внимательно глядя себе под ноги, стараясь выбирать каменистые участки земли, избегая глубокого снега, чтобы не оставлять явных следов. Конечно, чем ближе он подходил к замку, тем больше их вокруг становилось: в последние дни среди студентов появилась дурацкая мода на игру в снежки. Северус признавал, что в этом занятии, как таковом, не было ничего дурного, но отправляясь на улицу, глупые дети упорно игнорировали такие предметы гардероба, как шарфы и варежки. В результате запасы Перцового зелья в лазарете таяли с катастрофической быстротой. Как будто Северус только и мечтал о том, чтобы целыми днями варить его. Однако в этот раз студенты, наряду с обычными проблемами, принесли и некоторую пользу: снег повсюду был настолько утоптан, что Северусу больше не приходилось волноваться о том, куда ступить. Но он всё равно по привычке старательно освещал себе путь, именно поэтому и заметил вдруг странный след, который выбивался по форме из общей картины. Подобрав полы плаща, Северус присел на корточки и присмотрелся. Это был нечеловеческий след. Более того, он напоминал неоднократно виденные Северусом отпечатки лап Клыка, но не являлся ими, ибо казался меньше. Меньше, легче, деликатнее... Здесь была кошка! Северус с проклятием выпрямился и огляделся по сторонам, подняв повыше зажжёную палочку. Он не смог бы объяснить, откуда в нём такая уверенность, что следы принадлежали именно кошке, но какоё ещё животное могло их оставить?! Не заметив ничего вокруг подозрительного, Северус направил палочку вниз и бросил на землю перед собой несколько искр. Рассыпавшись горячими каплями, они оплавили снег, искажая кошачьи следы до неузнаваемости. Но рядом должны были быть и другие, поэтому дальше Северус шёл, роняя за собой жаркие сгустки стихийной магии. Они быстро теряли свою энергию – у него почти кончились силы, оставалось лишь надеяться, что этого было достаточно. Как Северус и полагал, гуще всего вязь кошачьих следов оказалась у неприметной ниши в стене замка, где каменная кладка едва заметно подавалась внутрь от общей линии. Здесь начинался тайный ход, который вёл прямиком в подземелья. И именно его Северус использовал ранее, когда покидал Хогвартс. Кошка явно шла за ним, и когда открылся проход в стене, выскочила наружу. Но как она умудрилась ускользнуть из квартиры? Северус прекрасно помнил, что запер за собой дверь. Она не могла остаться не закрытой. Как бы Северус не торопился, совершить подобную глупость он не мог. Но выяснение этого вопроса могло подождать. Сейчас следовало найти кошку. Хотя она уже могла убежать далеко. Северус бросил ещё один взгляд на следы и с отвращением покачал головой. Идиот! Зачем он так старательно уничтожал их? Идя по ним, отыскал бы кошку быстрее. Куда она могла деться? Северусу живо представился Запретный лес и тамошние твари... Сердце его пропустило удар. В этот момент Северусу что-то мягко ткнулось в колени, и от неожиданности он чуть не уронил палочку. Тут же принял дуэльную стойку, но в последний момент сообразил, кто это был, и заклятие умерло у него на губах. Кошка! Северус торопливо опустился на одно колено, не обращая внимания на то, как холод обжёг его сквозь ткань брюк. Он сунул палочку в рукав, протянул к кошке руки, и та бросилась в его объятия, будто только этого и желала. Она казалась слишком горячей на ощупь, и Северус стал с беспокойством водить ладонями по её телу. И он вовсе не гладил кошку, нет, просто пытался понять, не ранена ли она, только и всего. После Круциатуса любой тактильный контакт превращался в муку: вместо атласной шкуры пальцы Северуса ощущали под собой будто наждачную бумагу, но он упрямо продолжал ощупывать кошку. Та ни секунду не оставалась на месте, ёрзая под его руками, словно визгопёрка. Она лезла усатой мордой Северусу в лицо, била по спине тяжёлым хвостом, упиралась когтистыми лапами в согнутое колено. Наконец эта какофония осязательных ощущений, атаковавшая Северуса со всех сторон, стала невыносимой. Он резко отстранился и зажмурившись, попытался выровнять дыхание. Когда жгучая боль вновь унялась до терпимого покалывания кожи под одеждой, Северус открыл глаза и поднялся на ноги. Теперь, не касаясь кошки, а без волшебного огня и не видя её, он ощутил вдруг волну иррациональную страха, будто то, что она нашлась, что с ней всё оказалось в порядке, было лишь мороком, причудой его измученного сознания. Северус выхватил из рукава палочку: – Люмос! Кошка сидела у его ног. Она смотрела на Северуса невинным ясным взглядом, и он почему-то почувствовал себя неловко. Поэтому тут же с облегчением отдался подступившему гневу: – Какого тролля ты тут делаешь? И куда, интересно, смотрит та безмозглая эльфийка, которой было поручено присматривать за тобой? Кошка продолжала молча глазеть на него, и Северус обнаружил, что ругать кого-то, кто, весьма вероятно, всё равно не понимал ни слова, не приносило никакого удовлетворения. Конечно, ничто не мешало позвать Вимпи и устроить разнос ей, но представив реакцию домовика на выдвинутые обвинения, Северус отказался и от этой идеи. Наблюдать за тем, как Вимпи попыталась бы оторвать себе уши, ему сейчас нисколько не хотелось. Кроме того, выяснение всех обстоятельств побега кошки могло подождать до тех пор, пока они оба не окажутся в тепле и безопасности. – Марш домой, – приказал ей Северус, взмахом палочки открывая проход в стене. Кошка шагнула в проём, оглянувшись на пороге, будто пытаясь удостовериться, что человек двинется за ней следом. – Иду, – пробормотал Северус машинально, из последних сил создавая у самой земли маленький снежный вихрь. – Будем уповать на то, что ясная погода не продержится до утра.

***

От покоев Северуса их отделяло всего два коридора, когда стало ясно, что ночные неприятности и не думали заканчиваться. Кошка, которая уверенно трусила чуть впереди, неожиданно остановилась, как вкопанная, а затем начала метаться взад-вперёд. Северус нахмурился: – Что такое?.. – начала было он, но тут услышал, как за поворотом коридора сначала поднялась какая-то возня, а затем раздался голос. – Миссис Норрис? Моя дорогая, ты что-то почувствовала? Ах, эти мелкие негодяи снова нарушают правила, разгуливая по замку ночью? Сейчас мы их поймаем, милая. И мало им не покажется! Из бокового коридора к ним приближался Филч! Что нисколько бы не взволновало Северуса, находись он здесь один, но с ним была кошка, и это всё меняло. Просто погасить Люмос и попытаться отсидеться в темноте было поздно: Филч уже знал, что в коридоре кто-то находился, пусть пока и не видел. Бежать назад тоже не имело смысла: коридор, по которому они только что прошли, не имел никаких ниш и ответвлений на протяжении, по крайней мере, пятидесяти ярдов. А шаркающие шаги Фила слышались всё ближе. Северус направил на кошку палочку и попытался наложить на неё Дезиллюминационные чары, но заклинание не попало в цель. На стене напротив появилось пятно света, и на его фоне – сгорбленная гротескная тень. Филч был уже за самым поворотом коридора. Северус выругался сквозь зубы и перехватывая палочку поудобнее, вновь стал искать взглядом кошку, чтобы... Дальше произошло нечто неожиданное. Кошка вдруг прекратила в панике нарезать круги вокруг Северуса и бросилась прямо на него. Она скользнула под подол его плаща и уткнулась в колени. От неожиданности Северус чуть не потерял равновесие и инстинктивно расставил ноги пошире, пытаясь устоять на месте. Кошке, казалось, только этого и надо было. Северус почувствовал, как она втиснулась в пространство между его ступнями. А затем вокруг его левой ноги обернулось гибкое тело. Дабы занимать меньше места, кошка по-видимому, присела на задние лапы, а передними теперь доставала Северусу почти до пояса. Но самым странным ощущением мгновение спустя стало то, как кошачья голова легла подбородком ему на бедро, неловко упираясь в тазовую кость. Всё это случилось так быстро, что Северус успел лишь рефлекторно вскинуться, прижимая руку, не занятую палочкой, к туловищу, тем самым ещё сильнее вдавливая кошку в себя, а в следующее мгновение из-за угла показался Филч. В одной руке он держал фонарь, а на согнутом локте другой – свою облезлую четвероногую спутницу. – Ага! – прокричал он торжествующе. – Попались, негодники! И тут же осёкся. – Ах, это вы, профессор Снейп, – протянул он уже совсем другим, почтительным тоном, поднимая фонарь выше над головой, и подслеповато щурясь. – Мистер Филч, – Северус чуть склонил голову в сухом приветствии. Этот жест позволил ему мельком взглянуть себе под ноги. Хвала Мерлину, насколько он мог судить, никаких хвостов и прочих пятнистых частей тела из-под плаща не торчало. Появлялся шанс, что и Филч ничего подозрительного не заметит. – Мы вот, с миссис Норрис совершаем обход, – Филч степенно осмотрелся по сторонам, словно голые каменные стены могли представлять некий интерес. – А вам тоже не спится, профессор? «И что это горбун так разговорчив сегодня?» – с раздражением подумал Северус. Он дёрнул плечом, всем своим видом стараясь показать, что не в настроении был вести светские беседы. Филч кивнул: – Да, нынче не уснёшь: думы одолевают. В трофейной комнате снова кубки стоят нечищеные! Право слово, если вдруг гости какие к нам в школу нагрянут, так и стыдно будет показывать. Профессор, вы уж это... Будете в следующий раз малолетним паршивцам отработку назначать, так пришлите и мне парочку. Говоря это, Филч стал подходить ближе к Северусу. Тот почувствовал, как кошка напряглась, а в бок ему впились острые когти. Стараясь не подать виду, Северус сильнее прижал локтём её голову к своему бедру, в попытке успокоить. «Тише, девочка, тише». А Филч всё не унимался: – Уж я обещаю: спуску им не дам! Будут у меня серебро полировать, да витрины мыть, пока руки не отвалятся, и спины перестанут разгибаться... Он приблизился ещё немного, и Северус еле удержал себя от рыка. Тело кошки теперь ощущалось им как сжатая пружина, готовая вот-вот распрямиться со страшной силой. «Если Филч сделает ещё хоть шаг...» Но оказалось, что не только нервы большой кошки были на взводе. Её мини-копия тоже стала проявлять признаки беспокойства. Она неожиданно вывернулась из-под руки хозяина и мягко приземлившись на лапы, шарахнулась прочь куда-то в тёмноту коридора. Филч тут же позабыл о Северусе и устремился за ней: – Миссис Норрис! Миссис Норрис, дорогуша, ну чего ты опять испугалась? Погоди, ну погоди, прошу! Старик за тобой не поспевает... Его отчаянные возгласы уже давно растворились в глубине подземелий, а Северус всё стоял, не смея шелохнуться. Долгую минуту спустя он вздохнул и позволил обеим рукам безвольно упасть вдоль тела. – Ты знаешь, я готов был оглушить его Ступефаем, а затем использовать Обливейт. Северус вслушался в собственные слова и внутри него что-то сжалось. Да, если бы Филч сделал тот последний шаг, он, Северус, без сомнения, так и поступил бы. Даже сквозь одежду тело кошки жгло его, словно клеймо. «Что же ты со мной делаешь?» От автора: Какая-то глава получилась в стиле: «Снейп – юный натуралист»! В смысле, одни животные кругом... :)