Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

Северус шёл по коридору. После ужина в Большом зале он возвращался к себе в кабинет: нужно было подготовиться к завтрашним урокам. Зимний семестр всегда выдавался напряжённым, ведь уже к пасхальным каникулам студентам требовалась дать фактически весь учебный материал; особенно седьмому курсу. Что означало, конечно, больше работы для Северуса. Без Поттера, Уизли и Грейнджер его сборный выпускной класс по зельеварению уменьшился почти вдвое, но забот от этого меньше не стало. Например, к середине следующей недели для Потернуса понадобятся крылья докси, а тот выводок, что находился в распоряжении Северуса, едва-едва закончил очередной восстановительный цикл. Плюс ко всему... – Убийца! – прошипел кто-то у него над ухом. Не сбавляя шага, Северус скосил глаза в сторону, но рядом никого не оказалось, лишь картины на стенах. – Убийца-убийца, – раздался шёпот с противоположной стены. Северус остановился и огляделся. Коридор оставался пуст. Обитатели замка им не очень часто пользовались: попасть в подземелья можно было куда более коротким путём. К тому же здесь постоянно гулял жуткий сквозняк. Северуса это вполне устраивало. Несколько лишних минут в одиночестве давали ему возможность собраться с мыслями. Но не сегодня. Северус приблизился к стене и обвёл недобрым взглядом висевшие на ней полотна. Они располагались здесь в два ряда – один над другим, и там, куда не доставал свет факелов, детали изображений терялись в полумраке и были едва различимы. Почти все картины являлись портретами и казались спящими. Но голос подавать могли только они, больше некому. Северус прикоснулся тыльной стороной ладони к каменной кладке, проверяя её температуру, а затем в задумчивости забарабанил пальцами по раме ближайшего полотна. Изображённый на нём седовласый старец в красной мантии и красном же фригийском колпаке, который дремал, подперев дряблую щёку ладонью, проснулся и испуганно отпрянул вглубь холста. – О, разрази тебя дракон, – проскрипел он, протирая кулаком заспанные глаза. – Тебя не учили, что подкрадываться к почтенным людям есть верх бескультурья и вольнодумства?! Северус не удостоил старца ответом, просто стоял, склонив голову набок и прислушивался. Весьма интересно... Он дотянулся рукой до соседней картины и слегка толкнул её за уголок, заставив качнуться. Послышался ещё один недовольный голос, который хрипло пробурчал что-то по поводу «холодно» и «проклятых гоблинов». На это откликнулись ещё с полдюжины обитателей соседних полотен. Они ругали Северуса, сквозняки, дальних родственников и какого-то корнуэльского антиквара. И судя по брюзжанию, все были волшебниками пожилыми. Только вот те, кто назвали Северуса убийцей, звучали совсем не так. Пусть голоса и шептали, но казались, как ни странно, звонче, яростнее, моложе... Моложе! Северус беззвучно рыкнул. Ну, конечно! Мог бы сразу догадаться. Он вернулся на несколько шагов назад, туда, где его впервые настиг голос, и оглядел стену. Вот эта квадратная картина грифоньей охоты выглядела подозрительно: она висела чуть криво. Северус вытащил из кармана волшебную палочку и, взмахнув её, произнёс: – Ultimum alica! От полотна тут же отделился полупрозрачный слепок, который провисев мгновение в воздухе, стал падать на пол, кружась, словно сухой лист. Один из своры нарисованных грифонов сонно щёлкнул ему вслед клювом и вновь застыл. Северус подобрал полы мантии и присел на корточки, разглядывая остатки чужого волшебства. Да, чего-то в этом роде он и ожидал: кто-то наложил на картину Шепчущие чары. И Северус нисколько не сомневался, что предназначались они именно ему. Он поднялся на ноги и несколькими взмахами палочки избавился от аналогичных заклинаний на других картинах. Что ж, с каждым годом студенты становились всё изобретательнее. Северус покачал головой. Не то, чтобы он был впечатлён. Паршивцы даже не потрудились как следует обставить дело, а это почти наверняка означало гриффиндорский след. Похоже, от взглядов они перешли к конкретным делам. Как будто, называя Северуса «убийцей», они открывали ему нечто новое. Нечто такое, чего бы он не знал про себя сам. Северус запахнул поплотнее мантию и продолжил свой путь. Происшествие в коридоре его мало тронуло, в конце концов, он никогда не был ни для кого любимым профессором. И на этот выпад студентов он собирался отреагировать как и на все остальные похожие случаи – полным безразличием. Северус давно понял: не стоило размениваться на мелочи. Признавать, что его задевало или даже хоть сколько-нибудь беспокоило мнение маленьких поганцев, означало лишь тешить их самолюбие. Чего он делать не собирался. Северус почти дошёл до своего кабинета, когда ему снова пришлось отвлечься. И на сей раз дело было куда серьёзнее, ведь касалось одного из студентов вверенного ему факультета. Слизеринец-шестикурсник Колтон Вэйси и две выпускницы Хаффлпаффа стояли лицом к лицу в тупике коридора. Все трое держали наизготовку волшебные палочки, и судя по горьковатому запаху сгоревших защитных заклятий, стычка давно уже прошла стадию взаимных оскорблений. И приняла гораздо более уродливые формы. Северус мгновенно оценил ситуацию: оборонительную позу Вэйси, его затравленный, но полный ненависти взгляд, а также то, как хаффлпаффки переглядывались между собой. И поспешил вмешаться. – Ах, я смотрю, веселье в самом разгаре? – произнёс он вкрадчивым тоном, от которого, тем не менее, все трое студентов вздрогнули. С испуганными лицами они повернулись к нему, правда Вэйси теперь казался самым спокойным из них. – Мисс Бьюзи, мисс Саммерби, – Северус шагнул вперёд и встал так, чтобы заслонить собой Вэйси. – Даже если бы в школе не были запрещены дуэли, ваш поступок не вписывается ни в один кодекс волшебника. Двое на одного, причём, младше вас по возрасту – это ли называется достойным поведением? У Бьюзи задрожала нижняя губа, Саммерби, однако, оказалась храбрей товарки и попыталась оправдаться: – Но профессор Снейп, не мы начали первые! Вэйси, он... – Получит своё, – перебил её Северус. – А от вас я не хочу слышать больше ни слова. Двадцать баллов с Хаффлпаффа! – Но... – начала было Саммерби. – Хотите, чтобы я ещё и назначил вам взыскание? – осведомился Северус, прищурившись. – Или продолжить разбирательства в кабинете директора? – Нет, сэр, – пробормотала Бьюзи, опуская голову. – Простите нас, сэр. Она схватила за рукав Саммерби и потащила её прочь, боясь, видимо, что Северус мог передумать. И то сказать, девчонки легко отделались. Но на то была причина. Не поворачивая головы, Северус приказал: – Следуйте за мной, мистер Вэйси.

***

У себя в кабинете Северус уселся за стол и, нахмурившись, некоторое время перебирал бумаги. Вэйси он сесть не предложил, и тот стоял посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, и явно рисуя в воображении безрадостные для себя перспективы. Никакие угрозы и нотации не могли сравниться с теми ужасами, что провинившиеся студенты сами придумывали за Северуса. В должной мере запуганные, они затем охотнее признавались в своих грехах. Иногда даже в тех, о которых Северус до того момента и не подозревал. «Молчаливый» метод был прост, эффективен и безотказен. К тому же он работал на репутацию Северуса. Тяжёлая пауза достигла своего апогея. Северус с деланной неохотой отложил в сторону пергамент с чьим-то эссе и перевёл взгляд на Вэйси. Тот шумно сглотнул. – Вы спровоцировали мисс Бьюзи и мисс Саммерби, – начал Северус ровным тоном. Это не было вопросом, но Вэйси всё равно кивнул. – И вы же первым перешли от словесных оскорблений к оскорблению действиями, – продолжил Северус. – Да, сэр, – подтвердил Вэйси еле слышно. Северус положил подбородок на переплетённые пальцы и принялся разглядывать своего студента как некую диковинку. Снова повисло молчание. То, что Вэйси устроил перепалку с представителями другого факультета не стало новостью: этого подростка самомнение и амбиции распирали так же, как и любого другого слизеринца. То, что он напал первым, и скорее всего, без предупреждения, Северуса тоже нисколько не волновало. Наоборот, зачастую лишь это преимущество и могло обеспечить победу в схватке, а значит, пренебрегать им не стоило. И даже то, что Вэйси оказался в коридоре один, прекрасно вписывалось в его характер. Слизеринцам вообще непросто давалось искусство поддержания позитивных социальных связей с окружающими. К тому же, от союзников, даже более-менее постоянных, трудно было бы ожидать поддержки в ситуации, которая не несла прямой или косвенной выгоды. И драка со студентками Хаффлпаффа её, конечно, не обещала. Интересным Северусу казалось то, что Вэйси сознательно пошёл на конфликт с более сильным противником, превосходящим его числом. В магической дуэли пол оппонента не играл особой роли, важны были только его искусность и мощь. Вэйси не мог не понимать, что ставит себя в изначально проигрышную позицию, и тем не менее, не отступил, пока ещё представлялась такая возможность. Почему? – Что послужило причиной вашего столкновения с мисс Бьюзи и мисс Саммерби? – спросил Северус, постаравшись придать своему голосу максимум безразличия. Вэйси отвёл взгляд и ничего не ответил. «Хм...» Северус откинулся на спинку кресла. До сегодняшнего дня Вэйси не проявлял подобного бесстрашия перед своим деканом. Всё же дети действительно менялись каждый день. Но в этот раз хотя бы, изменения, казалось, произошли не в худшую сторону. А значит, он, Северус, не зря ел свой хлеб. Не составило бы особого труда вытащить из Вэйси все подробности стычки, но зачем? Его слизеринцы имели право на частную жизнь и личные тайны. По крайне мере, если это не противоречило более важным целям. Северус просчитал в уме возможные варианты и, тщательно взвесив свои следующие слова, проговорил: – Хорошо, оставим эту тему. Вэйси облегчённо вздохнул, и Северус добавил: – Пока оставим. Не хватало ещё, чтобы его слова сочли уступкой или проявлением слабости. Удовлетворившись тем, что лицо Вэйси вновь приняло настороженное выражение, Северус перешёл к главному, к тому, ради чего, собственно, и привёл подростка в кабинет. – Поговорим о вашей технике магической защиты, мистер Вэйси, – Северус поднялся из-за стола и достал из кармана палочку. – Сразу хочу сказать: она оставляет желать лучшего. Он встал напротив Вэйси и нетерпеливо щёлкнул в его сторону пальцами: – В дуэльную стойку, живо! Глаза Вэйси загорелись. Ещё бы, Северус очень редко снисходил до таких вот экспромт-уроков по боевой магии. И понятно, если такая удача кому и выпадала, то только студентам его факультета. Ещё иногда Поттеру, но тот, истинный сын своего отца, всегда вёл себя при этом как неблагодарный остолоп и заботы Северуса совершенно не ценил. Впрочем, иного никто и не ждал. Слизеринцы были куда сообразительнее и никогда не упускали возможность научиться чему-то у Северуса. Слишком нечасто она возникала. Вэйси торопливо вытащил из рукава мантии палочку, старательно направил её в сторону от Северуса и принял стандартную дуэльную позу. При этом мальчишка буквально вибрировал от радостного возбуждения. Северус усмехнулся про себя: если бы студенты проявляли хоть половину такого рвения на его уроках... Ах, если бы он вёл Защиту... Ладно, к делу. – Вы неправильно держите палочку, мистер Вэйси, – сообщил ему Северус тоном, каким обычно сообщают о неизлечимой болезни. Вэйси недоумённо сдвинул брови, но возражать не посмел. – На первый взгляд ваш захват почти ничем не отличается от классического, не удивительно, что те, кто учили вас ЗоТИ, – Северус презрительно дёрнул щекой, – не обратили на это внимания. «Я и сам заметил сейчас лишь по счастливой случайности». – Однако здесь и здесь, – кончиком своей палочки Северус постучал по напряжённой кисти Вэйси, – кроются опасные ошибки. Ошибки, которые однажды могут стоить вам жизни. Вэйси покосился на свою вытянутую руку, а затем вопросительно посмотрел на Северуса. Тот вздохнул: – Что непонятного? Я же уже всё вам разжевал. Вэйси едва заметно пожал плечами, насколько позволяла ему стойка. Северус подавил в себе раздражение и спросил: – Вы позволите? Вэйси кивнул, и Северус накрыл его пальцы своей ладонью: – Так, так и вот так. Это же не метла. Надеюсь, теперь ясно? – Да, профессор, – Вэйси прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то. Хорошо. Возможно, он даже запомнит. Вновь усаживаясь за стол, Северус заметил: – Вы вполне можете использовать привычный вам захват, в большинстве бытовых ситуаций это не принципиально, даже в учебных дуэлях. Ведь вы как-то умудрились пережить пять с половиной лет в школе. Но в настоящем бою в полную силу, на сухожилие большого пальца ложилась бы лишняя нагрузка, что через некоторое время дало бы о себе знать. Кроме того, вы – правша, мистер Вэйси, и при таком неправильном положении кисти отдача примерно трети наступательных заклинаний, а именно тех, что требуют пассов против часовой стрелки, неизбежно привела бы к сбиванию прицела. Полагаю, о последствиях этого можете догадаться сами. – Последнюю фразу Северус произнёс тоном, который обычно приберегал для разговоров с особо недалёкими студентами. Вэйси энергично закивал: – Да-да, профессор, мне ясно. Спасибо! Северус качнул головой: – Отлично. Вы свободны, мистер Вэйси. И надеюсь, сегодняшний инцидент более не повторится. Если я ещё хоть раз узнаю о чём-то подобном, то буду весьма недоволен. Северус никак не выделил голосом это «узнаю», но в разговоре со слизеринцем в этом не было нужды. Они прекрасно друг друга поняли. Что бы не произошло между хаффлпаффками и Вэйси, если он сможет взять верх или отомстить им так, что при этом не потребуется вмешательство Поппи, Северуса или других преподавателей, что ж... Победителей не судят. Особенно, если они не трубят о своих победах на каждом углу. Конечно, не факт, что у Вейси получится, но на определённый риск можно было пойти. На данный момент конфликт казался исчерпанным. Когда Вэйси, последний раз пробормотав благодарность, выскользнул за дверь, Северус занялся текущими делами. Руки его выполняли привычную работу, а мысли вновь, как стало уже обыкновением в последнее время, вернулись к кошке.

***

С того момента, как кошка впервые попала в Хогвартс – полуживая, на руках у Северуса – поведение её изменилось. Точнее, ему казалось, что оно изменилось. Всё это могло быть лишь игрой воображения, но иногда... Кошка стала вести себя смелее. Она и раньше нисколько не боялась Северуса, но теперь, похоже, и вовсе чувствовала себя полноправной хозяйкой квартиры. С особенной ясностью он осознал сей факт тогда, когда проснулся однажды среди ночи оттого, что разметавшаяся по подушкам кошка упиралась когтистыми лапами ему в поясницу, а он сам лежал на самом краешке кровати, рискуя вот-вот свалиться на пол. Кошка по-прежнему охотно слушала Северуса, если он читал вслух или рассказывал о чём-то, но теперь всё чаще теряла интерес, если речь заходила о слишком сложных зельях или Каллистусе О’Рейли. Понять, что кошке надоело, было очень легко: она просто вставала с дивана, кресла или колен Северуса и уходила в другую комнату. Пятнистый хвост при этом недовольно дёргался из стороны в сторону. Кошке больше не достаточно было просто слышать голос Северуса, казалось, ей стала важна тема. Он проверил свою догадку дважды и признал: кошка не видела ничего захватывающего в возможности заменить чешую дракона на чешую гиппокампа при варке Меланхольного зелья, а любое упоминание некого профессора ЗоТИ раздражало её до чрезвычайности. Что дарило слабую надежду. Возможно, только «возможно», Фелица Филбрайт стала делать первые шаги к той черте, что отделяла зверя от человека. Северус боялся разочарования, поэтому не смел подолгу обдумывать эту мысль, но наблюдая за кошкой изо дня в день, он обнаруживал всё новые и новые необычности. И не только он. Вимпи тоже заметила в поведении кошки проблески интеллекта. И рассказала Северусу, как в один из дней, пока он сам был на занятиях, она, как обычно, принесла его выстиранную и выглаженную одежду и стала раскладывать её по шкафам и ящикам. Кошка, как видно, решила помочь. По словам Вимпи, она вытащила из корзины с бельём носки Северуса, отчего те смешались в одну кучу, а затем стала лапой двигать их по ковру, раскладывая по парам, словно пасьянс. Вимпи уверяла, что вид при этом кошка имела сосредоточенный и задумчивый. Северус тогда выслушал эльфийку с каменным лицом, но сердце его забилось чаще. Самостоятельно сравнивать похожие предметы, разделять их по незначительным отличиям – это ведь признаки высшей умственной деятельности, не присущей животным. И кошка разложила все носки правильно: Вимпи убедилась своими глазами. Это была прекрасная новость! Настроение Северуса не испортилось даже после того, как Вимпи сообщила, что закончив сортировать носки, кошка залезла в платяной шкаф и там попыталась устроить себе гнездо из его накрахмаленных рубашек. А эпизод с чаем? Как-то вечером, вскоре после истории с носками, Северус и кошка сидели в гостиной. Он читал книгу, а она, стащив с письменного стола гусиное перо, лихо гоняла его по полу. Дела в тот день задержали Северуса в классной лаборатории допоздна, и он не успел поужинать вместе со всеми в Большом зале. Но едва вернулся к себе, кошка вдруг изъявила желание подкрепиться, хотя и ела недавно. Покормить её и не поесть заодно самому было бы глупо, вот почему Северус и сидел тогда не только с книгой, но и чашкой чая. В какой-то момент ему понадобилось отойти, а вернувшись, он застал кошку за странным занятием. Она забралась на диван и, встав передними лапами на подлокотник, с упоением лакала из чашки Северуса. Сперва он подумал, что кошку просто мучила жажда. Но проверив её волшебную поилку, убедился, что вода там по-прежнему была свежей и кристально чистой. Зачем же тогда кошке понадобилось пить его чай: всё ещё горячую, пахучую жидкость, без молока и сахара? Северус сомневался, что крепко заваренный, почти горький напиток понравился бы зверю. Нет, ради удовольствия чай пили только люди. Или анимаги. И это обнадёживало. Ещё к одному неожиданному умозаключению о поведении кошки Северус пришёл, когда менял чары на входной двери. После того как выяснилось, что беспрепятственно покидать квартиру мог не только он один, остро встала проблема безопасности. И Запирающее заклинание было лишь временной мерой. В конце концов Северус махнул рукой и заколдовал дверь так же, как и вход в свою лабораторию. Это создавало определённые неудобства, да и бóльшую часть сигнальных заклятий волей-неволей пришлось снять, но зато кошка больше не могла ускользнуть, и... И именно тогда Северус поймал себя на том, что она не делала этого для развлечения. Оба раза кошка выходила за порог в те дни, когда он спешил на зов Лорда. Не отправлялся на уроки, к директору или в Большой зал, а именно на собрание Пожирателей. Чувствовала ли кошка опасность? Не хотела ли, чтобы он уходил? Подобное беспокойство за свою персону было Северусу... непривычно. Он почти наверняка знал, что за него переживала директор и, возможно, Молли Уизли, но вот так, бежать следом, караулить на морозе, не давать пройти? Северус не знал, что и думать, поэтому просто приказал себе прекратить разводить сентиментальные фантазии на пустом месте. А если после этого открытия тепло, разлившееся у него в груди, и оставалось там ещё неделю, то внешне это никак не проявилось. По крайней мере, никто Северусу ничего не сказал. И если студенты Рэйвенкло и удивились полученным пяти баллам, то они благоразумно воздержались от комментариев.

***

Новые заклятия на двери не давали кошке выйти из квартиры самостоятельно, но, как оказалось, никто не мешал ей это делать одновременно с кем-то. Что и выяснилось в последнюю субботу января, когда Северус решил пополнить запас крысиных селезёнок. Их свободно можно было купить в аптеке в Хогсмиде или даже заказать совиной почтой по каталогу, но только зельевары-недоучки поступали подобным образом. Северус же, как и любой уважающий себя Мастер, добывал этот ингредиент самостоятельно. Спленэктомия – занятие не самое приятное, но наградой за труды становился по-настоящему качественный продукт. А никаких других Северус в своём инвентаре не признавал. Тем более, что крысы водились тут же, в Хогвартсе. И незадолго до полуночи, когда все обитатели школы уже спали (или должны были спать), Северус вышел на охоту. И едва не упал, когда кошка пушистой лентой просочившись между ногами, выскочила в коридор вместе с ним. Северус упёр руки в бока и уставился на нахалку сердитым взглядом. Кошка трусцой добежала до поворота и выжидательно оглянулась. Северус только головой покачал. Но покорно направился следом, рассудив, что попытайся он загнать кошку домой, рисковал потерять её в бесконечных коридорах подземелий. А так она хотя бы была на глазах. И там, куда он собирался идти, редко появлялся кто-либо кроме эльфов и завхоза. Но домовики и так знали о существовании кошки, а мистер Филч накануне получил из рук Северуса новую порцию зелья Сна-без-снов, поэтому в его ночных обходах замка намечался перерыв. Вряд ли их кто-то заметит. Так и быть. Северус обогнал кошку и бросил ей на ходу: – Только попробуй отойти от меня хоть на шаг – будешь неделю спать на коврике у камина! И посчитав, что кошка в достаточной степени запугана, Северус двинулся в сторону школьной кухни. Прямо под ней располагалось ещё одно просторное помещение, в котором хранилось огромное количество разнообразных съестных припасов, начиная от магически законсервированных тыкв и заканчивая многофунтовыми сахарными головами. Без труда способный в течение многомесячной осады кормить небольшую армию, это был настоящий продовольственный склад, который при этом почему-то назывался скромным словом «кладовая». А как и в любой кладовой, там водились крысы. Их поголовье, сдерживаемое различными волшебными ловушками, являлось минимальным, но вполне достаточным для нужд Северуса. Крупные, ленивые и, что немаловажно, абсолютно здоровые, они будто созданы были для того, чтобы превратиться в первосортный ингредиент. Северус не остался разочарован и в этот раз. Кошке тоже понравилось. Она, видимо, сочла охоту на крыс игрой и быстро разобралась в её правилах, после чего включилась в забаву без оглядки. Пока Северус бил крыс магией, кошка деловито шуршала чем-то за холодильными шкафами и потешно прыгала по мешкам с крупами. Один раз она без предупреждения даже свалилась Северусу на голову с одной из потолочных балок, где были развешены на крюках копчёные окорока. Счастливой обладательнице нечеловечески развитого вестибулярного аппарата падение не принесло никакого вреда, но сам Северус, поднимаясь с колен и отплёвываясь от пыли, решил, что ему на сегодня, пожалуй, хватит. Он как раз заканчивал собирать убитую добычу, когда кошка приблизилась царственной походкой и с гордым видом выложила перед ним на земляной пол свою долю: двух задушенных крыс и кусок засохшей кровяной колбасы. Крыс Северус с должными почестями отправил в мешок к остальным, а колбасу украдкой спрятал в карман мантии, чтобы при случае выкинуть. Затем он несколько раз провёл ладонью по ушам кошки, стряхивая с них муку и паутину.

***

В воскресенье Северус встал рано, намереваясь ещё до бранча в Большом зале сделать несколько дел. Из-за того, что вчера ему пришлось полночи возиться с разделкой крысиных тушек, эссе третьего курса так и остались непроверенными, а сюрприз-тест для шестого – непридуманным. Следовало всё закончить, особенно тест. Предвкушая то, как вытянутся лица студентов, когда завтра на уроке он внезапно объявит проверочную работу, Северус торопливо выпил кофе, который принесла ему Вимпи, и собрался уходить. Едва он открыл дверь, кошка, как и накануне, воспользовалась этим и выскочила за порог. – Немедленно вернись! – воскликнул Северус, бросаясь за ней. Он почти поймал беглянку за хвост, но та в последний момент увернулась, и его пальцы сомкнулись в пустоте. – Я сказал, иди сюда, – Северус с рычанием устремился в погоню. Не слушая его, кошка мчалась по коридору. Она поравнялась с рыцарскими доспехами, и тут первые в их ряду, те, что всегда стояли, зажав в стальных перчатках двуручную секиру, неожиданно шагнули с постамента. Шагнули прямо на кошку. Северус с криком бросился вперёд, уже понимая, что не успеет, не сможет прикрыть кошку собой. В следующий момент один из кованых сапогов рыцаря с лязгом коснулся каменных плит пола, и его массивная фигура тут же начала рассыпаться на отдельные доспехи. Кошка в ужасе рванулась в сторону, чудом не подставилась под падавшую плашмя секиру и, получив напоследок по хребту округлым нагрудником, скачками понеслась к Северусу. Молнией пролетев мимо, она слепо ударилась о незакрытую дверь в квартиру, а затем скрылась в гостиной. Северус остался стоять в пустом коридоре, с палочкой, которую непонятно когда умудрился взять наизготовку. Сердце его бешено колотилось, в ушах стоял звон. Он тяжело дышал и широко распахнутыми глазами смотрел на груду блестящего металла посреди коридора. Пустой шлем лениво подкатился к самым ногам Северуса и замер, напоследок оглушительно клацнув захлопнувшимся забралом.