Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

Доспехи не гуляли сами по себе. Иногда они с железным скрипом переступали с ноги на ногу, чесались или вздыхали, но никогда ещё Северус не видел, чтобы они вот так нападали на кого-то. Это было немыслимо. Многие из них весили больше ста пятидесяти фунтов, и почти все экипировались тем или иным видом холодного оружия. Даже взрослому человеку оказаться под грудой металла сулило, как минимум, пару синяков, а ребёнку и вовсе грозило серьёзными травмами. Слава Мерлину, инстинкты у кошки оказались на высоте. Судя по тому, что Северус видел, она отделалась легко. Случись такое с ним самим... Что ж, бывало и похуже. А студентов здесь отродясь не водилось: до самого поворота в коридор выходила лишь дверь его покоев. И больше никого. Северус сузил глаза. Вот именно, никого, кроме злобного профессора зельеварения, которому давно следовало преподать урок. Северус поднял палочку повыше. Обнаружить на доспехах заклинание оживления ему удалось почти сразу. Если знаешь, что искать, то это совсем не трудно. А уж если подозреваешь конкретных лиц... Северус спрятал палочку, развернулся и направился к себе в гостиную. Он разберётся с гриффиндорцами позже, сейчас следовало проверить самочувствие кошки. Она нашлась в простенке между столом и книжным шкафом... Сердце Северуса пропустило удар. Точно так же, свернувшись в шипящий клубок, кошка сидела тут после того, как впервые пришла в себя. И как и в тот день, во взгляде её Северус не увидел ничего человеческого. – Нет, – тихо прошептал он, протягивая к кошке руку. – Нет, ты не можешь, просто не можешь... Кошка оскалилась и молниеносно атаковала обеими передними лапами. От резкой боли Северус отпрянул с беззвучным криком и неверящими глазами уставился на свою ладонь. По коже стремительно расходились алые нити. Они шли от пальцев к запястью и дальше под манжету. Они ширились, сплетаясь в багровые ленты. В воздухе тягуче запахло кровью. Северус тяжело осел на край стола. Бездумно он перехватил раненую руку здоровой и прижал к груди. А сам смотрел теперь на кошку. Она стояла, выгнув спину, и щерилась на Северуса. Хвост её колотил по стене в бешеном ритме. Кошка никогда прежде не нападала на него. Возможно потому, что не была зверем в полной мере. До сегодняшнего дня. Северус сделал осторожный шаг в сторону, отодвигаясь от кошки подальше. Та проследила за его движением внимательным взглядом. Северус сделал ещё шаг и со свистом втянул в себя воздух от боли, которая пронзила при этом правую руку. Кошка дёрнула головой и затопталась на месте. Когти её угрожающе заскребли по полу. Стараясь не делать резких движений, Северус потянул и кармана палочку. – Вимпи! – негромко позвал он. Раздался хлопок, и в ту же секунду кошка прыгнула. Она налетела на невидимую преграду магического щита, который поставил на её пути Северус, и отскочила обратно к стене. – Профессор сэр ранен! – Вимпи кинулась к нему. – Профессору нужна помощь! – Нет! – Северус остановил её энергичным взмахом палочки. – Не подходи близко. – Но сэр, – эльфийка смотрела на Северуса с тревогой. – Вимпи должна помочь... – Всё хорошо, – оборвал её Северус. Ничего не было «хорошо», но Вимпи покорно пискнула: «Простите, профессор, сэр!» и, опустив голову, с силой дёрнула себя за ухо. – Прекрати! – велел ей Северус и снова переключил внимание на кошку, которая металась, запертая в своём углу. Из горла её рвались леденящие душу завывания. Северус бросил ещё один щит, на сей раз, поглощавший свет и звук, и проговорил: – Отправляйся к мадам Помфри! Скажи, что она нужна мне здесь. Вимпи просияла: – Да! Будет исполнено, профессор, сэр! – воскликнула она, глядя на Северуса с таким обожанием, будто его приказ был небесным откровением, содержавшим в себе всю вселенскую мудрость. После того как Вимпи исчезла, Северус снял мантию и, закатав рукава, занялся собой. Чтобы унять боль и закрыть раны ему вполне хватило двух лечебных заклинаний. Волшебство, которое он творил недоминантной рукой не проигрывало в силе обычному, Северус заботился об этом постоянными тренировками. Стать во время боя уязвимым из-за такой малости, как перелом или частичный паралич, было бы недопустимым тактическим упущением. А ошибка часто означала смерть. Северус скривился и с раздражением поведя плечами, начал стягивать с себя мокрую от крови рубашку. Он просто поэт сегодня: столько патетики.

***

Когда несколько минут спустя к нему в гостиную вошла мадам Помфри, Северус уже владел собой. В достаточной степени, чтобы выглядеть презентабельно, но не настолько, чтобы прекратить расхаживать по комнате из угла в угол. – Ах, ну, по крайней мере, ты цел, – с облегчением в голосе сказала мадам Помфри, закрывая за собой дверь. – Едва Вимпи с криками появилась в лазарете, я подумала... Она осеклась, и шагнула к дивану: – Что с ней случилось? Северус старательно не проследил за взглядом медсестры. Он и так прекрасно знал, что она смотрела на кошку. – Мне пришлось её на время усыпить. Иначе она вела себя слишком беспокойно. – Беспокойно? – переспросила мадам Помфри с недоумением. Она приподняла одну из вялых задних лап кошки и проверила её рефлексы. – Что тут произошло? Это как-то связано с тем, что снаружи в коридоре кто-то уронил рыцаря? – Она попала под удар, – уклончиво ответил Северус. Мадам Помфри хмыкнула: – Я вижу. Северус наконец посмотрел в сторону дивана, и увидел, что медсестра уже достала палочку и вовсю колдовала над кошкой. – У неё несколько ушибов – ничего страшного. Я почти закончила. – Это ещё не всё, – Северус помедлил, стараясь подобрать точные слова. – Шум и всё прочее напугали её. Настолько, что она снова закрылась от мира, спряталась в зверином теле и... – Северус, – мягко перебила его мадам Помфри садясь на диван рядом с кошкой, – мы уже говорили с тобой об этом. Нет никаких предпосылок к тому, что мисс Филбрайт когда-нибудь сможет вернуться в человеческое обличье. Не описано ни одного случая... – Ей стало лучше, – твёрдо сказал Северус. – Она начала демонстрировать признаки логического мышления, и её привычки в еде изменились. Я нахожусь с ней постоянно и знаю, о чём говорю. Я видел прогресс! – Но стоило лишь как следует её напугать, и она всё забыла, да? – резко откликнулась мадам Помфри. И тут же смягчилась: – Северус, такая психическая травма не может просто так исчезнуть. – Она начала гладить кошку по пятнистому боку. – Ты привык к мисс Филбрайт, симпатизируешь ей, и тебе стало казаться, что и она выделяет тебя среди остальных. Многие хозяева считают своих домашних любимцев самыми умными и смышлёными. Северус аж поперхнулся: – Она не мой домашний любимец! Не говорите ерунды. И считать её зверем глупо. Она – человек, пусть в шкуре леопарда, но человек. – И именно поэтому располосовала тебе правую руку до самого локтя? – сухо поинтересовалась мадам Помфри. Северус сделал непроницаемое лицо и ничего не сказал. Мадам Помфри вскинула бровь: – Надеюсь, ты не думал, что я, волшебница с медицинским образованием и многолетним опытом, могу не заметить на ком-то свеженаложенный Авиценн Форте? Или не пойму, против чего именно его применили? Северус упрямо продолжал хранить молчание. Проведя ладонью по боку кошки в последний раз, мадам Помфри встала с дивана. – Мне хотелось бы верить, что ты знаешь, что делаешь, – произнесла она тихо. – Я всегда отдаю себе отчёт в собственных действиях, – откликнулся Северус. Мадам Помфри подошла к нему почти вплотную и заглянула в глаза: – Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. – Вы полагаете, я не способен справиться с... – начал было Северус с негодованием. Мадам Помфри покачала головой: – Речь не о телесных ранах, Северус. Когда рушатся иллюзии – это ещё больнее. Анимаги, застрявшие в своих животных формах, не возвращаются в мир людей. – Мы не знаем этого наверняка. Мадам Помфри вздохнула и отвела взгляд: – Что ты собираешься делать, когда она очнётся? Я могу попросить Хагрида... – Нет, – Северусу претила одна лишь мысль о том, что кошку могут забрать из-под его опеки. – Не нужно втягивать в это Хагрида, мэм. Мадам Помфри секунду помедлила, но затем всё же кивнула: – Хорошо, – она потянулась к руке Северуса. – Дай мне взглянуть на то, как ты залечил свои раны.

***

Поднимаясь по главной лестнице, Северус перешагивал через две ступеньки, благо вокруг не было никого, кто мог бы стать тому свидетелем. Вырвавшись из цепких рук мадам Помфри и оставив спящую кошку на попечение Вимпи, он наконец-то то мог побыть наедине с собой и дать волю гневу. Злился Северус в первую очередь на себя. Ведь если бы он сразу пресёк дурацкие попытки студентов его запугать, они никогда бы не посмели устроить пакость так близко от его покоев, и кошка бы не пострадала. Раньше это никогда не являлось проблемой. Пока дело касалось только его одного, Северус мог трезво оценивать риск и находить наиболее выгодное решение. Но едва речь заходила о ком-то другом... Он никогда не мог просчитать все варианты, их становилось слишком много. Люди оказывались непредсказуемы, их поведение не поддавалось точному прогнозированию. Проще оставаться одному: в себе хоть можно было быть уверенным. Всякий раз как жизнь Северуса переплеталась с чьей-то ещё, это приносило лишь неприятности и страдания. И всегда заканчивалось плохо. Как будто всё, к чему он прикасался, неизбежно портилось и ломалось. Погибало. Как и многих других, знакомство с ним сделало мисс Филбрайт лишь несчастнее. Правда, в этот раз винить стоило не только его. Северус нехорошо усмехнулся. Гриффиндорцы пожалеют о том, что сделали. Пожалеют очень скоро. Северус в три прыжка преодолел последний лестничный пролёт и оказался перед портретом Полной дамы. Та сидела, повернувшись к зрителю вполоборота, и, смотрясь в ручное зеркало, с задумчивым видом пером рисовала себе мушку на левой щеке. – Пропусти меня! – приказал ей Северус. Полная дама ойкнула и подскочила на месте от неожиданности. Перо соскользнуло и прочертило над её верхней губой чёрную линию. – Не смейте так подкрадываться! – воскликнула Полная дама в сердцах и нахмурилась на своё отражение в зеркале. – Полюбуйтесь, что вы натворили! А я, между прочим, полчаса выбирала правильное место для мушки. Виолетт говорит... – Мне плевать, что говорит Виолетт, – перебил её Северус. – Открой немедленно! Полная дама не глядя бросила зеркало и перо через плечо, отчего в глубине картины раздались странные чавкающие звуки, и упёрла освободившиеся руки в бока: – Без пароля – не пущу! Северус, конечно, кодовой фразы не знал, но обычно угадать её не составляло большого труда: в конце концов, в девизе факультета Гриффиндор не упоминались мозги или воображение. Только играть в игры Северус не собирался: – Открывай, если не хочешь оказаться где-нибудь на самой сырой стене в дальнем углу подземелий. Навечно. Полная дама пробормотала что-то о грубости некоторых профессоров, но послушно позволила своей картине отъехать в сторону. Северус подобрал вокруг себя полы мантии и пригнувшись, шагнул в открывшийся проход. В столь ранний час в гриффиндорской гостиной царил полумрак, только в камине, разожжёном заботливыми эльфами, уже вовсю пылал огонь, отчего в комнате было тепло. По ощущениям Северуса, так почти жарко. Он огляделся по сторонам – никого. Ну, ничего, сейчас он разбудит этих лентяев. Северус намеревался воспользоваться Сонорусом, но тут на одной из лестниц, ведущих к спальням, раздались шаги. Зевая и потягиваясь, в комнату ступил Джим Пикс. Он всё ещё был в пижаме, и Северус мысленно закатил глаза: в самом деле, выходить в общую гостиную в таком виде? У гриффиндорцев определённо имелись серьёзные пробелы в воспитании. Заметив Северуса, Пикс застыл с открытым ртом. Вид у него был преглупый. – Вас не учили здороваться, мистер Пикс? – поинтересовался Северус. – П...профессор Снейп? Мальчишка что, плохо соображал с утра? Северус был не в том настроении, чтобы мириться с чужой тупостью. – Да, мистер Пикс. У вас проблемы со зрением? – Северус сделал шаг вперёд. – Нам нужно поговорить. – Со мной? – неожиданно тонким голосом спросил Пикс и нервно оглянулся по сторонам. – Нет, со всем факультетом! – рявкнул Северус, подступая к мальчишке ещё ближе. – Живо, зовите остальных. Пикс шумно сглотнул и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, припустил наверх по ступеням, с которых только что спустился. Северус проводил его испепеляющим взглядом, а затем стал расхаживать взад-вперёд у подножья лестницы, прислушиваясь. Хлопнула дверь, затем ещё одна, а потом вновь стало тихо. Они там себе вообразили, что могут игнорировать его приказы? Северус достал из кармана волшебную палочку и тоже стал подниматься к спальням. Лестница привела его на полукруглую площадку с тремя дверями. Одна из них была распахнута настежь и изнутри раздавались голоса: – Если ты ещё раз скажешь «Снейп», клянусь, я тебя поколочу! – Ага, а я помогу Колину в этом. Так что не мешай нам спать, Джимми! – Ребята, да он правда здесь! – Слушай, если тебе приснился кошмар, то это не значит... – Уверяю вас, мистер Криви, я вполне реален, – Северус встал на пороге спальни и обвёл её враз притихших обитателей тяжёлым взглядом. – Мистер Пикс, за вашу нерасторопность я снимаю с Гриффиндора двадцать баллов. И они превратятся в сорок, если через две минуты все не соберутся в гостиной. Сказав это, Северус отступил обратно к лестнице, где взмахом палочки послал в потолок заклинание Тифона. Вся башня на несколько секунд наполнилась свистом и рёвом, от которого содрогнулись каменные стены. Уж от такого сложно не проснуться. Северус вернулся в гостиную, где зажёг весь возможный свет и занял выгодную позицию в кресле у камина. Оттуда он и следил за тем, как один за другим, кутаясь в халаты и одеяла, заспанные гриффиндорцы спускались из спален и выстраивались перед ним. Они зябко поводили плечами, щурились и непонимающе переглядывались друг с другом. Северус нашёл, что такими, сбитыми с толку, обычно самоуверенные сопляки ему нравятся гораздо больше чем обычно. – Кое-то из вас возомнил о себе слишком много, – начал Северус. – Настолько, что посмел устраивать мне пакости, посчитав, видимо, что всё сойдёт ему с рук. Вынужден разочаровать: это далеко не так. Северус взял паузу. С одной стороны, она помогала нагнать страху, а с другой... Именно сейчас неизвестные могли выдать себя. Важно было лишь не упустить момент и заметить лёгкий поворот головы, неожиданную бледность, испуг... Северус переводил взгляд с одного студента на другого, пытаясь вычислить злоумышленника, но тщетно. Они все казались одинаково растерянными. Или одинаково виновными. Неужели, он имел дело с заговором? Подпустив в свой тон сарказма, Северус протянул: – Никто не хочет сознаться в содеянном? Странно, я полагал, считая себя благородными мстителями, вы не замедлите похвастаться перед всеми своими подвигами. Ведь именно так они и видели свои действия, не правда ли? Не издёвкой, неуважением к учителю и просто опасной проделкой, а неким возмездием, дерзким выпадом против врага. Северус подавил в себе желание оскалиться. Да, эти щенки его ненавидели и ждали лишь ненависти в ответ. В таком случае, не стоило их разочаровывать. – Так что, хвалёная гриффиндорская смелость на поверку не стоит и выеденного яйца? – Северус издевательски покачал головой. – Значит, всё, что в можете, это бить в спину... – В чём конкретно вы нас обвиняете, профессор? – спросил вдруг кто-то с задних рядов. Северус тут же повернул к говорившему голову. Хм... Смотрите, у кого прорезался голос. Лонгботтом. Верно решил, что теперь, перестав посещать уроки зельеварения, его, Северуса можно больше не бояться. Наивный. – Мистер Лонгботтом, кому как не вам, как исполняющему обязанности старосты, должно быть известно всё о том, что происходит на факультете. И если кто-то из студентов совершает некий проступок, ваша обязанность заключается в том, чтобы пресекать подобное поведение. И сообщать о нём преподавательскому составу. Тридцать баллов с Гриффиндора за ваше бездействие! – Но я даже... – начал было оправдываться Лонгботтом, но почти сразу сник и умолк. Северус перестал сверлить его взглядом и продолжил: – Что же касается вашего вопроса, то сейчас меня больше всего интересует, кто наложил Оживляющие чары на рыцарские доспехи в одном из коридоров подземелья. Северус не стал уточнять, что в этот коридор выходила дверь его покоев. И уж конечно, не думал говорить о том, кто именно стал жертвой безобразной выходки. Хотя соблазн был велик. Как вытянулись бы их лица, узнай они, что вместо того, чтобы проучить Северуса Снейпа, чуть не погубили Фелицу Филбрайт. И возможно, им это даже удалось: убить её, окончательно уничтожить в ней человека. В горле Северуса поднялась горькая желчь. Он снова не смог сделать правильный выбор в тот момент, когда было необходимо; не сумел защитить и спасти. Оказался слишком медленным, недальновидным, слабым. О, он им покажет «слабость»! – Итак, никто не признаётся? – спросил Северус, прервав повисшую тишину. – Отлично. Значит, он назначит виновных сам. Северус дошёл то того состояния, в котором ему уже было всё равно, кого наказывать. Впрочем, существовал один приём, который, при всей своей глупости, почему-то всегда срабатывал, при условии, что речь шла о гриффиндорцах. – Если вам нечего мне сказать, – Северус встал с кресла и повернулся к выходу, – то я не собираюсь тратить время впустую. Студенты расступились, давая ему пройти, и Северус воспользовался этим, чтобы шагнуть вплотную к той, кого наметил своей жертвой: – Все свободны, кроме вас, мисс Уилкинсон. Следуйте за мной! Первокурсница-Уилкинсон посмотрела на Северуса снизу-вверх огромными испуганными глазами: – Зачем, сэр? – Затем, что в течение двух следующих недель вам назначена ежедневная отработка в моём кабинете, - Северус постарался произнести это максимально холодно и жёстко, несмотря на то, что лицо Уилкинсон начало морщиться в жалкой слезливой гримасе. – Но она же ничего не сделала! – чуть ли не в унисон воскликнули несколько голосов за спиной Северуса. Он обернулся: – Я в этом не уверен. Мисс Уилкинсон вполне могла оживить доспехи, подвергнув тем самым опасности чью-то жизнь и здоровье. Подобное девиантное поведение нуждается в самой серьёзной коррекции, – Северус вновь посмотрел на Уилкинсон и закончил мрачно: – которую я и собираюсь провести. Как и ожидалось, девчонка разразилась рыданиями, кто-то пробормотал: «Да позовите, наконец, профессора О’Рейли», а вперёд выступил всё тот же Лонгботтом. Он взял Уилкинсон за руку и, кажется, готовился произнести некую пламенную речь. Северуса она совершенно не интересовала, ибо он предвидел каждое слово наперёд, но чего уж там. Если Лонгботтом хотел сам накинуть себе петлю на шею, то кто Северус был такой, чтобы мешать ему в этом? Лонгботтом не разочаровал. – Это я сделал, профессор, – произнёс он тихим, но твёрдым голосом. Северус изобразил на своём лице издевательское непонимание: – Что именно, мистер Лонгботтом? Тот несколько растерялся, но тем не менее, ответил, запинаясь: – Ну, то, о чём вы говорили сейчас. В смысле, это я оживил доспехи... И Милли тут ни при чём. Северус фыркнул про себя. Серьёзно, Лонгботтом? А он-то, дурак, думал, что одиннадцатилетней тихоне хватило бы духу, чтобы ночью забраться так глубоко в подземелья и подготовить потенциально опасную проделку. Не говоря уже о том, что, будучи на первом курсе, она вряд ли знала о существовании Оживляющих чар. – И вы правы, профессор, – продолжал тем временем Лонгботтом, – я обещал Гермионе, что буду следить за порядком... Она надеялась на меня, а её я подвёл. И Гарри тоже просил, чтобы... – Достаточно, – Северус остановил покаянные излияния Лонгботтома повелительным жестом руки. Ещё не хватало ему тут слушать про прощальные заветы «святого Поттера». – Если вам так хочется поиграть в героя, мистер Лонгботтом, то Мерлина ради, прошу за мной, составите мисс Уилкинсон компанию. Осознав, что его блеф раскрыли, Лонгботтом покраснел и потупился. С места своего он, впрочем, не сошёл и руки всхлипывавшей Уилкинсон не выпустил. Почему гриффиндорцы так любили бессмысленно страдать за других, оставалось для Северуса тайной. Он уже почти уговорил себя, что сможет придумать для Лонгботтома наказание, которое не поставит под угрозу уничтожения запас ингредиентов и само существование школьной лаборатории или класса зельеварения, но тут его внимание привлекли покашливанием: – Они оба не виноваты. Это сделал я. Пытаясь оттереть в сторону Уилкинсон и Лонгботтома, вперёд выдвинулся Ричи Кут. Зверь в груди Северуса взрыкнул в радостном предвкушении добычи. В этот раз всё было похоже на правду. Кут являлся пятикурсником, имел богатый «послужной список» штрафов и отработок, а самое главное, в глазах его читался вызов. Он не считал себя не правым или побеждённым. Пока не считал. Северус не сомневался, что у него ещё будет возможность Кута в этом переубедить. – Ричи! – сквозь толпу гриффиндорцев к Куту протиснулась Демельза Робинс. – Не вздумай брать всё на себя! Мы вместе это сделали. Последнюю фразу она адресовала Северусу. И зверь внутри него снова согласно кивнул головой. Северус смерил Робинс презрительным взглядом и проронил: – Пятьдесят баллов с Гриффиндора за вашу трусость, мисс Робинс. Вы упорно прятались за спинами своих друзей до последнего. Итак, он нашёл виновных, не прилагая к этому особых усилий. Манипулировать гриффиндорцами по-прежнему не составляло большого труда, но сегодня это не доставило Северусу никакой радости. Чего стоили все его хитрости, если Фелица Филбрайт могла навечно остаться кошкой? – Уилкинсон и Лонгботтом могут быть свободны. Кута и Робинс жду в своём кабинете через десять минут. Под ропот и перешёптывания Северус направился к выходу из гостиной, и уже стоя у открывшегося прохода, словно невзначай бросил через плечо: – Всем остальным настоятельно рекомендую тщательно подготовиться к следующему уроку зельеварения. Уровень успеваемости Гриффиндора по моему предмету в последнее время неуклонно падает.

***

В тот момент, когда хмурые Робинс и Кут появились на пороге его кабинета, далёкий удар гонга возвестил о начале бранча. Сообразив, что из-за отработки они его пропустят, студенты помрачнели ещё больше. Северусу было их нисколько не жаль. – Сегодня ваше наказание будет заключаться в сборе ингредиентов, - сообщил он, поднимаясь из-за стола, за которым начал было проверять эссе. – И делать это вы станете без помощи магии. Сдайте свои волшебные палочки. Наверно его тон вызвал у гриффиндорцев нехорошие предчувствия, поскольку впервые за всё утро во взгляде, который они бросили друг на друга, промелькнул страх. Северусу это понравилось. Чтобы ещё больше выбить их из колеи, он небрежным жестом достал из кармана свою палочку и покрутил её в пальцах: – Я жду. Робинс снова покосилась на Кута, после чего с явной неохотой вытащила из рукава мантии палочку и положила её на стол с едва слышным клацаньем. Северус чуть приподнял бровь, и пожав плечами, Кут последовал примеру подруги. Теперь оба подростка уже не казались Северусу такими смелыми, как в факультетской гостиной. Оно и понятно: гораздо более опытные и могущественные волшебники начинали ощущать себя уязвимыми, лишившись возможности колдовать в полную силу. Никто не мог бы упрекнуть Северуса в том, что он не умел придумывать наказания. – Следуйте за мной. Сквозь внутреннюю дверь, он провёл студентов в полутёмный класс, где вдоль дальней стены, в каменной нише, скрытой тяжёлой портьерой, рядами стояли клетки с докси. Обведя их взглядом, Северус выбрал две: – Возьмите каждый по клетке и несите их туда, – он указал на первый ряд ученических рабочих столов. Неловко обхватив тяжёлые клетки руками, Робинс и Кут послушно понесли их, куда было указано. Потревоженные докси подняли шум, и пока им не начали вторить остальные, Северус задёрнул портьеру. Поставив каждый свою ношу на стол, студенты отступили подальше и нерешительно замерли, глядя на Северуса. Нервничали они всё больше. – Как вы, без сомнения, знаете, – начал Северус, – докси, а также продукты их жизнедеятельности широко используются в зельеварении. В частности, для приготовления зелья Потернус необходимы растёртые в порошок крылья. Ваша задача, как раз, и будет заключаться в том, чтобы собрать достаточное их количество для того, чтобы я мог провести в среду урок у четвёртого курса. – Вы хотите, чтобы мы отрывали им крылья?! – воскликнула Робинс. Даже в полумраке класса было видно, что лицо её перекосилось от отвращения. – Это же жестоко! Так же жестоко, как... как отрезать крупам второй хвост, вот! – Вы ведь магглорождённая, мисс Робинс? – осведомился Северус, дождавшись, когда девушка успокоится. – Какое это имеет значение? – тут же вскинулся Кут. – Да, профессор, – откликнулась Робинс, вздёрнув подбородок. – В моей семье, кроме меня, больше никто не умеет колдовать. – Да при чём здесь это? – повторил Кут. – Считаете, что только чистокровные могут называться магами?! Северус проигнорировал его выпад и снова обратился к Робинс: – Вот именно поэтому вы не отдаёте себе отчёт в том, насколько полезно это зелье. Являясь одним из самых распространённых и простых в приготовлении антидотов, оно спасло немало жизней. Почти в каждой семье волшебников есть одна-две истории о том, как Потернус помог кому-то из родственников. Не так ли, мистер Кут? Робинс с удивлением посмотрела на друга, который лишь насупился и буркнул нечто невнятное. – Не слышу вас, мистер Кут. – Да, сэр. Северус хмыкнул про себя и продолжил: – А если говорить о жестокости... Сбор многих ингредиентов животного происхождения связан с калечением или убийством их донора. Как иначе можно было бы получить кровь саламандры, яйца пеплозмея, печень дракона? Так устроен наш мир, и в вашем возрасте, мисс Робинс, давно пора это понять. – Всё равно, это неправильно! И мне... – И вам придётся делать то, что я говорю, – Северус едва ли повысил голос, но Робинс умолкла, опустив голову. – Вы и мистер Кут будете доставать докси из клеток, придерживая за нижнюю часть туловища, одной рукой аккуратно расправлять надкрылья, а другой обрывать внутренние мягкие крылья у самого основания – в том месте, где они крепятся к спинке. Так вы сможете получить наилучший результат с минимальными усилиями. «А ещё – причинить минимум боли докси». Но об этом Северус предпочёл умолчать. – Крылья будете складывать вот сюда, – перегнувшись через край стола, Северус достал из его ящика банку толстого стекла и поставил рядом с клетками. Притихшие было докси снова зашумели. – Когда наполните склянку до краёв, можете быть свободны до вечера. Приступайте. – До вечера? – начала было Робинс, но её перебил Кут. – Вы не усыпите докси, профессор? Северус отрицательно качнул головой. – Но если нам нельзя пользоваться магией, значит придётся брать их голыми руками?! – в голосе его прорезались панические нотки. Северус сделал вид, что задумался, а затем милостиво предложил: – Хорошо, вы можете воспользоваться немагическими средствами защиты. Акцио перчатки! Пара старых перчаток, заранее заготовленных Северусом, вылетела из недр кабинета через приоткрытую дверь и со шлепком опустились ему на ладонь. Он передал их Куту, и тот с сомнением стал рассматривать изношенную почти до дыр драконью кожу. – Только одна пара? – спросила Робинс. – Вам больше и не нужно, – заметил Северус рассудительно. – Вторая рука у вас должна быть достаточно чувствительной, чтобы нащупывать и отрывать крылья, не повреждая их. – Но докси же кусаются! – воскликнул Кут. – И их укус может быть смертелен! Северус уже направлялся прочь из класса. – У этих особей удалены ядовитые зубы, – сказал он, не поворачивая головы. – А если мисс Робинс сочтёт это проявлением жестокости, то могу предложить ей клетку с другой колонией, той которую я использую для получения основного ингредиента Усыпляющего зелья. Смею уверить, у них все зубы на месте. Северус замер на пороге класса, давая глазам привыкнуть к более яркому освещению в кабинете, и ожидая реакции студентов на свои слова. Секунду было тихо, а затем Робинс едва слышно спросила: – Профессор, можно нам зажечь ещё пару факелов? Почти ничего не разглядеть. – Нет, докси гораздо спокойнее ведут себя в темноте, – невидимые сейчас для студентов, губы Северуса тронула усмешка. – Но я оставлю эту дверь приоткрытой.

***

О’Рейли ввалился к нему в кабинет через четверть часа. Вообще Северус ждал его раньше, в конце концов, гриффиндорцы должны были успеть нажаловаться своему декану на Снейпа ещё до того, как он смог преодолеть путь из их башни в подземелья. Но судя по тому, как светлые волосы О’Рейли были идеально уложены и, кажется, ещё и напомажены, даже слизеринское вторжение в вотчину вверенного ему факультета не могло оторвать его от утреннего туалета. Ну, кто бы сомневался. О’Рейли в два шага пересёк расстояние, разделяющее его и сидящего Северуса, и с шумом опустив кулаки на столешницу так, что подпрыгнул чернильный прибор, заорал: – Что ты себе позволяешь, Снейп?! Вламываешься в гриффиндорскую гостиную, снимаешь ни за что кучу баллов, пугаешь моих студентов, да ещё и назначаешь половине из них многодневные отработки?! – Я в своём праве, – отозвался Северус, стараясь казаться равнодушным. Он вытянул из под руки О’Рейли пергамент с проверяемым эссе и сделал вид, что внимательно читает его. – Вот уже несколько дней твои студенты творят в замке вещи, неподобающие волшебникам, и сегодня их дерзость достигла апогея. Я вынужден был отреагировать. Где-то над головой Северуса О’Рейли с шумом выдохнул: – О, Цернунн, Снейп! Вся эта кутерьма из-за истории с доспехами? Подумаешь, важность! Они не смогли бы серьёзно навредить тебе при любом раскладе. Сердце Северуса забилось быстрее. О’Рейли знал про доспехи. Знал с самого начала или ему рассказали только сейчас? «Спокойно, выясни всё осторожно». Он откинулся на спинку кресла и, прищурившись, посмотрел в глаза О’Рейли: – Доспехи могли упасть не на взрослого, а например, на ребёнка, животное... – Животное?! – откинув голову назад, О’Рейли расхохотался. – Уж не хочешь ли ты сказать, что беспокоишься из-за облезлой кошки Филча? Или, может, тебя волнует судьба крыс и пауков, на которых в этих треклятых подземельях натыкаешься на каждом шагу? Северус вскочил с места и, приблизив лицо вплотную к лицу О’Рейли, прошипел: – А ещё все доспехи экипированы оружием. Тоже не считаешь этот факт важным? О’Рейли отпрянул от неожиданности. Теперь он казался больше удивлённым, чем разозлённым: – Оружие? Снейп, тебя им по темечку приложило, или что? Да та секира была тупой, как нож на вдовьей кухне! «Знал! Он с самого начала знал!» Палочка прыгнула в ладонь Северусу сама собой. И он без раздумий ткнул её остриём О’Рейли в грудь. А потом... – Северус! Что здесь происходит? На пороге кабинета стояла МакГонагалл, за спиной её маячил Вэйси и ещё несколько слизеринцев.