Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

Прочитав горе-охотникам за хоркруксами лекцию о неправильной организации всего предприятия, и разведя перед их палаткой новый костёр, Северус аппарировал прочь, напоследок пригрозив вернуться с антидотом уже через сорок восемь часов. Что, конечно, было нонсенсом. Когда Лорд приказывал разработать очередной состав с определёнными тёмномагическими свойствами, он никогда не опускался до таких мелочей, как параллельное создание противоядия к нему. Или до объяснений, зачем, собственно, это зелье вообще ему понадобилось. А теперь меньше чем за двое суток Северусу предстояло решить проблему и победить свой собственный зельеварческий гений. Изначальное проклятие было в высшей степени сложным, сплетённым из большого количества чар и магических эффектов, и найти к ним нейтрализатор... Придётся потрудиться. И это ещё мягко сказано. Особенно принимая во внимание временные рамки. Конечно, обещание Поттеру и его друзьям не имело ничего общего с бравадой или желанием покрасоваться. Просто Северус трезво оценивал ситуацию и качество своей работы. Если лекарство не будет готово к назначенному сроку, то дальше уже можно и не спешить: никому из Трио оно не пригодится. Если бы ещё знать, с чего начать... Хотя по поводу того, куда ему следовало направиться в первую очередь, сомнений у Северуса не возникало. Да и время суток наступило подходящее. Соблюдая все возможные меры предосторожности, Северус ступил из глубокой тени на слабо освещённую брусчатку Мрак аллеи, бросил взгляд по сторонам и, взмахом палочки погасив ближайший фонарь, скорым шагом направился к магазину «Горбин и Бэркес». Там он самым бестолковым образом потратил не менее получаса, осматривая товар и общаясь с хозяином. Бестолковость происходила частично из-за того, что Бэркес, по неясной причине, пребывал в уверенности, что любому его покупателю сегодня просто необходимо приобрести амулет из руки повешенного, а отчасти – потому, что Северус не представлял пока, что именно ему может понадобиться. Впрочем, он точно знал, что ему точно не понадобится, поэтому, стряхнув с одного локтя сухую светозаристую руку, а с другого – не менее сморщенную, пусть и несколько более тёплую, конечность самого Бэркеса, Северус покинул магазин, рассудив, что при необходимости всегда сможет вернуться туда позже. Тем более, для приготовления противоядия к зелью неудачливости... Северус усмехнулся сам себе: зелье неудачливости! Какое глупое, по-детски наивное название, совершенно не отражающее всей силы проклятия, его сложности. И его смертельности. Поттер и его друзья, похоже, не понимали всего ужаса ситуации. Но зато они и не обвиняли Северуса, пока не обвиняли. Слишком поглощённые жалостью к себе и своим (незначительным ещё) проблемам с магией, Трио, со свойственной гриффиндорцам логической «близорукостью», ещё не осознало роль Северуса со всем, что случилось. Очень удобно. С момента, когда он объявил себя создателем зелья и до самого хлопка аппарации, перенесшего Северуса в магический Лондон, в его адрес не прозвучало ни слова упрёка. Конечно, когда первый шок пройдёт, виновный быстро отыщется, но по крайней мере, ему, Северусу, при этом не придётся присутствовать. Пусть накопят побольше яда и попробуют ужалить его; если осмелятся. Наискосок от магазина Бэркеса располагалась таверна «Картер и Пилигрим». Её мрачная вывеска, равно как и неясные тени, маячившие на грязном снегу у входа, не располагали к тому, чтобы случайный прохожий рискнул зайти внутрь, но Северус и не был случайным прохожим. К тому же, ему нужно было подумать. А ещё – переговорить с нужными людьми. Подобрав вокруг себя полы мантии, дабы не запачкаться, Северус прошествовал мимо тех невидимых в темноте пройдох, что околачивались у таверны, и потянув на себя тяжёлую дверь, шагнул внутрь. Тут было душно и почти также темно, как и на улице, но Северус знал окружающую обстановку и огонёк Люмоса зажигать не стал. Ни к чему было привлекать к себе внимание. Уверенным шагом Северус спустился по пяти крутым каменным ступенькам и через короткий узкий коридор вышел в едва освещённый светом настенных факелов главный зал таверны. Он был невелик, с дюжиной грубых деревянных столов различной формы и барной стойкой вдоль одной из неровных кирпичных стен. За ней в любое время дня и ночи можно было найти хозяина таверны – тучного лысого старика, который мог быть Картером, но не менее охотно откликался на имя Пилигрим. Картер-Пилигрим всегда занимался одним и тем же: грязной тряпкой протирал разномастные стаканы и кружки, целая гора которых высилась перед ним. Сколько раз Северус не наведывался в таверну, он никогда не видел тут больше десятка посетителей, поэтому столь большое количество немытой посуды казалось несуразным. Северус полагал, что кружки на самом деле являлись магическими артефактами и служили хозяину для неких целей: возможно, защиты или нападения. Учитывая контингент таверны, это было не лишним. Прибытие Северуса не прошло незамеченным. Едва он появился в зале, вокруг началось движение: заскрипели отодвигаемые стулья, а по карманам и вещевым мешкам спешно пряталось нечто. И без того негромкий гул голосов стих, и Северус чувствовал, что со всех сторон его настороженно разглядывали. Какой-то молодой маг в мятой широкополой шляпе, обладавший, по-видимому, не очень крепкими нервами, тот и вовсе рванул к выходу. Проносясь мимо Северуса, он окинул его безумным взглядом. Остальные посетители таверны оказались более выдержаны. Постояв пару секунд без движения, Северус позволил им убедиться в том, что он - «свой», после чего направился к одному из свободных столов в дальнем углу. Предстояло много работы. Потребовав у подошедшего хозяина перо и пергамент, Северус зажёг любезно поданную ему сальную свечу, и сел так, чтобы видеть весь зал, входную дверь, а также несколько больших пивных бочек у стены сбоку от барной стойки: за ними начинался ход, который также выводил на улицу, но уже в боковой проулок, о котором мало кто знал. Получив в своё распоряжение писчие принадлежности и убедившись, что возможные пути отступления свободны, Северус погрузился в размышления. Высокая эффективность антидота стала отправной точкой и одновременно - основной трудностью. Уже однократный приём зелья должен полностью исцелять, ибо Северус сомневался, что у него будет возможность наблюдать за Поттером и его друзьями хотя бы неделю. Значит, требовалось создать нечто, мгновенно снимавшее все негативные эффекты яда: как основные, так и вторичные. И это «нечто» должно было приготовиться и настояться за считанные часы. Само по себе, время варки не являлось проблемой: за редким исключением, все когда-либо созданные магами зелья «рождались» в течение суток. Их волшебство, сотканное из множества отдельных чар, либо рождалось, либо нет. По опыту Северус знал: над смесью ингредиентов, не ставшей желаемым зельем через день, можно было биться бесконечно. И без всякого результата. Так что Северус был уверен, что успеет сварить зелье. Но вот подготовительный этап – совсем другое дело. Многие непосвящённые пребывали в уверенности, что зельеварение заключалось лишь в смешении нужных пропорций чего бы то ни было. Они ошибались. Гораздо важнее было то, как и каком образом. Дремоносные бобы, добавленные к практически идентичным растворам на тринадцатой или на сороковой минуте варки, в итоге приводили к хорошему Напитку живой смерти или посредственному Икательному настою. Точно также нарезанные вдоль флобберчерви придавали зелью совершенно иные свойства, чем, скажем, измельчённые в кашицу. Каждый ингредиент необходимо было готовить к тому, чтобы его эффект в зелье проявился в нужном качестве и по-максимуму. Вот тут-то сорок восемь часов, выделенные Северусом самому себе на всё про всё, становились критическим фактором. Времени едва-едва хватало на сам процесс варки, о балансировке его эффективности не могло быть и речи. Следовательно, из всех возможных ингредиентов с заданными свойствами Северусу пришлось выбирать самые лучшие и дорогие. Поттер снова влетал ему в копеечку; несколько утешало лишь то, что все затраты ложились на плечи мадам директора, желала она того или нет. Северус ни секунды не колебался в этом вопросе. Он предъявит МакГонагалл счёт сразу, как только разберётся, что и в каких количествах ему необходимо. И конечно, ей же придётся оплачивать и непредвиденные расходы – всё, кроме его, Северуса, нервов, к сожалению. Через два часа напряжённой работы мысли, изведя три свечи и кучу пергамента, Северус откинулся на спинку стула, бросил на стол перо и стал растирать запястье, которое свело судорогой от долгого письма. Ещё раз просмотрев свои записи и отложив в сторону несколько листов, уничтожил остальные. Он будет разрабатывать два варианта антидота – на основе корня мандрагоры и ягод омелы. Обычно в таких случаях рекомендовалось вести параллельно по крайней мере пять, но в условиях ограниченного времени и секретности Северусу приходилось идти на просчитанный риск. Основа на корне мандрагоры считалась традиционной во врачебной практике, имела универсальную совместимость практически со всеми мыслимыми ингредиентами и оставляла широкий простор для экспериментов. Напротив, омела нечасто применялась в практике приготовления лекарств, но зато охотно «впитывала» магию и уже сама по себе подавляла негативные эффекты трёх из восьми основных компонентов проклятия в изначальном зелье Неудачливости. То, что Северус знал каковы эти компоненты, несомненно было благом. Теперь он, словно трудолюбивый акромантул, станет распутывать паутину собственных чар, дёргать за ниточки и смотреть, какая из них поможет ему распутать клубок. Но достаточно теории, пора переходить к практике. Северус вновь склонился над своими записями и провёл пером вдоль длинного списка ингредиентов. Теперь он гораздо яснее представлял, какие могли понадобится ему в первую очередь. Зелье Неудачливости было тёмным, не удивительно, что для приготовления антидота к нему требовались ингредиенты, которые не получилось бы купить нигде в Косом переулке. Но их можно было достать здесь. Северус незаметно оглянулся по сторонам. Он зашёл в «Картер и Пилигрим» именно по этой причине. Здесь собирались браконьеры, заводчики и торговцы незаконными ингредиентами любого рода. Каждый день в году с полуночи до рассвета тут покупались, обменивались, а иногда и крались драконьи яйца, яд лобалуга и кровь единорога. О таверне знал каждый более-менее опытный зельевар. За прошедшие годы Северус по крайней мере трижды сталкивался здесь со Слагхорном, дважды – с хозяином аптеки в Косом переулке – мистером Малпеппером, и один раз – с Перси Уизли. Последний правда находился под Оборотным зельем, но Северус мало сомневался, что это был именно он. Такую фамильную черту Уизли, как рыжие волосы, не могла полностью скрыть никакая магия. Слагхорн и Малпеппер наведывались в таверну за тем же, зачем и Северус: купить из-под полы то, что запрещалось покупать, но было просто необходимо для успешного ведения дел. Зачем же сюда приходил служащий из Министерства... Ну, там тоже работали люди, которые иногда нуждались в сомнительных, но действенных зельях, увеличивавших половую потенцию, или позволявших сделать аборт. Уизли вполне мог действовать по «деликатному поручению» одного из своих начальников. Этот представитель, в целом, раздражающе «гриффиндорского» семейства казался Северусу в достаточной степени слизеринцем, чтобы ради карьеры пойти на некие сделки с совестью. Хотя, конечно, Уизли мог оказаться и банальным шпионом. Северус приложил тогда максимум усилий к тому, чтобы остаться неузнанным. Никогда не мешало быть осторожным. Встреч со Слагхорном, Малпеппером и прочими зельеварами Северус опасался куда меньше: донеся на него они неизбежно выдали бы и себя. Поэтому если вдруг их пути пересекались в тёмном зале «Картера и Пилигрима», они делали вид, что не замечали друг друга. Подобного правила придерживались и прочие посетители: делай своё дело и не мешай другим. Северуса знали здесь как взыскательного, но надёжного покупателя; того, что требовал подчас опасный и редкий товар, причём высокого качества, но который всегда платил звонким золотом и почти не торговался. Вот и сейчас Северус аккуратно сложил и спрятал в карман мантии исписанные листы пергамента, а затем небрежным жестом заказал себе эля. Пить его он не собирался, но всем завсегдателям таверны становилось ясно, что мрачный носатый господин, наконец, готов ознакомиться с предлагаемым ассортиментом и заключать сделки. Уже через пару минут после того, как перед Северусом появилась полная до краёв кружка, к его столику потянулись продавцы. Первым подошёл давешний молодой маг, которого так напугало прибытие Северуса ранее. Теперь же, усевшись на стул напротив, он, непрестанно озираясь по сторонам, начал настойчиво предлагать купить у него две-три унции растёртого рога двурога. Северус внимательно слушал, а зверю внутри, который всегда был настороже, не нравилось то, как маг рекламировал свой товар. Строго говоря, рог двурога не являлся запрещённым ингредиентом, просто редким. Но большая часть зелий, в которых он использовался, считались тёмными. И именно на это делал упор продавец. – Я вижу, что передо мной серьёзный мастер, не разменивающийся на такие мелочи, как доксицид или смазка для мётел. – Маг снова стрельнул глазами из под шляпы туда-сюда и перешёл на шёпот: – Разве ему не нужен для работы свежайший рог двурога? Например, для приготовления Слепящих капель или зелья Кровавой судьбы, хм? Когда маг выдохся и замолк, Северус в ответ лишь отрицательно качнул головой, не меняя выражения лица. «Серьёзный мастер», говорите? Полноте, мальчишка почти наверняка был аврором, к тому же не очень опытным. Действовать так грубо и пытаться заставить Северуса признать, что он практикует Тёмные искусства и варит что-то вроде Кровавой судьбы? Одного факта прихода в таверну «Картер и Пилигрим» было маловато, чтобы арестовать волшебника, а вот покупка редкого ингредиента, да ещё и с целью пустить кому-то кровь – другое дело. Но если в аврорате считали, что кто-то из тех, кто балансируя годами ходил, по лезвию бритвы законов Магической Британии, попадётся в столь явную ловушку... Это было просто смешно. Если бы Северус настроен был смеяться. Вместо этого он ещё раз покачал головой и, перестав обращать внимание на разочарованного мальчишку, сделал вид, что полностью поглощён содержимым своей пивной кружки. Краем глаза он видел, как аврор переступил с ноги на ногу и нехотя отошёл в сторону. Все в таверне видели: сделка не состоялась. И к Северусу с охотой потянулись другие продавцы. Через три четверти часа он купил или сделал срочный заказ на бóльшую часть ингредиентов из того списка, что наметил для себя. На это ушли все наличные деньги, которые были у Северуса с собой в тот момент, включая «неприкосновенный запас» в двадцать галлеонов, вшитых в подкладку мантии. Последнее золото он потратил на приобретение двух глаз сниджета у полугоблина, который никогда не называл своего имени, даже поддельного, но с которым у Северуса за прошедшие годы сложились неплохие деловые отношения. Цена, запрошенная за этот ингредиент оказалась немалой, но он нужен был для одного из двух рецептов антидота. И потом, судя по слабому золотистому свечению, глаза были свежими: их вырезали из тела птицы совсем недавно. Будь на месте Северуса кто-нибудь другой, он бы решил, что недавнее тесное общение с Уизли и прочими Поттерами никак не повлияло на его собственную удачливость. Только Судьба любила жестоко шутить и насмехаться над своими подданными. Северусу это было прекрасно известно. Поэтому, бережно пряча купленные ингредиенты, он не радовался первой, такой сомнительной ещё победе, но обдумывал свои следующие шаги. До утра ему ещё нужно будет проведать пару заведений на Мрак аллее и, скорее всего, - Пиппина в Косом переулке – тот страдал бессонницей и часто вообще не закрывал лавку на ночь. Северус поднялся и бросил на стол последний серебряный сикль – для Картера-Пилигрима. И сигнал для всех: дело сделано, покупатель получил всё, что хотел и собирался уходить. Молодой аврор, а у Северуса не осталось сомнений в его истинной личине, тоже вскочил на ноги и прошествовал к выходу. Он, верно, чуял добычу и уже предвкушал, как на пороге таверны арестует Северуса с карманами, полными незаконных ингредиентов. Не исключено, что на улице поджидали и другие авроры. Тогда мальчишке нужно будет всего лишь подать им знак и... Северус усмехнулся про себя и направился к пивным бочкам.

***

Последние футы до стен Хогвартса дались Северусу с трудом. Этот безумный день, что начался, казалось, сто лет назад с упавших на кошку доспехов, так и не думал пока заканчиваться. Кроме того под утро начался снег, и без тёплого плаща Северус изрядно продрог. Чтобы войти в замок, он воспользовался одним из потайных ходов, который заканчивался у подножия Астрономической башни. Отсюда было недалеко до директорских покоев, а встреча с МакГонагалл числилась первой в списке дел, что ждали его сегодня утром. И он знал: мадам директор, конечно, его ждала. Это негласное правило вступило в силу ещё во времена Дамблдора: без предупреждения Северус надолго мог отлучаться из школы только в одном-единственном случае. Если дело касалось Поттера. Северусу не раз говорили, что он ценен для Света в войне против Лорда. Но умалчивали при этом, что так же ценен для охраны дома умный и зубастый пёс. И как и всякому псу, цепь, которая начиналась у него на шее, казалась Северусу весьма короткой. Да поделом ему! Ведь на цепь сажали лишь опасных собак – бешеных, коварных. Тех, которых хозяева кормят с опаской, боясь за целостность собственных рук. Северус тряхнул головой, сгоняя оцепенение, настигшее его на полушаге в одном из коридоров спящего замка. Пустое, всё пустое; и более всего – жалость к себе. Но да, МакГонагалл встретила его на пороге своих покоев полностью одетая, несмотря на ранний час. В её глазах плескалась тревога и Северуса кольнула зависть: все вечно так беспокоились о Поттере, так переживали за его благополучие... Внутренний голос тут же рассудительно заметил ему, что людям, в массе своей, глубоко наплевать на всех, кроме себя любимых; и волнение жителей Магического мира за жизнь Мальчика-который-выжил сводилось лишь к страху за свою судьбу. Ведь согласно пророчеству... Северус оборвал сам себя. Не время думать об этом. Об этом вообще лучше было не думать.

***

Как и ожидалось, в деле спасения Поттера и его друзей МакГонагалл обещала Северусу свою полную поддержку: как материальную, так и любую другую. Её также сильно интересовало, как далеко Золотое трио продвинулось в деле с хоркруксами, но тут он мало что мог рассказать. Только то, что хотя бы ещё один из них – Чаша – теперь была вне досягаемости Лорда. Разговор с МакГонагалл занял много времени: выходя из директорского коридора, Северус услышал звук гонга, возвещавшего о том, что утренние занятия начнутся через четверть часа. Это значило пропущенный завтрак, хотя как раз мысль о еде Северуса не волновала: мадам директор всё же непостижимым образом умудрилась между делом впихнуть в него каких-то сандвичей. Жалко было время. Северус едва успел спрятать в тайнике купленные ингредиенты, а ещё следовало попасть в класс к началу урока. О сладком кусочке сна речи уже не шло. Что же, он продержится на стимуляторах, не впервой. Северус свернул в очередной коридор и пожалел, что не мог приложиться к склянке с Бодрящим зельем сию же минуту. Навстречу ему, в окружении толпы студентов, гордой походкой двигался О’Рейли. Он был чист, свеж, безукоризненно одет и скалился во все тридцать два белоснежных зуба так, что его хотелось убить на месте. О’Рейли что-то говорил, жестикулируя, а студенты слушали его, затаив дыхание и то и дело натыкались друг на друга при ходьбе, стараясь придвинуться ближе. Северус разглядел среди поклонников О’Рейли двух первокурсников-слизеринцев и вздохнул про себя. Он намеревался пройти мимо, не удостаивая напыщенного придурка приветствием, и, похоже, поначалу это вполне устраивало О’Рейли. Однако, поравнявшись с Северусом, он вдруг замолк, а затем резко выбросил в сторону руку, преграждая дальнейший путь. У Северуса возникло острое желание применить какое-нибудь невербальное заклинание и сломать О’Рейли пару пальцев или даже всю эту холёную кисть, но в присутствии детей он сдержался, и только скрипнул зубами. – Идите по классам, – обратился О’Рейли к студентам. Что бы там не перемкнуло в напомаженной голове О’Рейли, у него хватило ума хотя бы не устраивать сцену при свидетелях. А сцена, судя по всему, обещала быть жаркой. Северус упёр руки в бока и разок перекатился с носков на пятку. – Но, профессор О’Рейли, – заканючил кто-то из его самых младших почитателей, – вы ещё не дорассказали, как вам удалось победить того дракона! – Всё потом, – О’Рейли перевёл взгляд на Северуса. – У меня образовалось срочное дело. Недовольно гудя, студенты свернули за угол, и после их ухода кроме них двоих никого не осталось. О’Рейли не стал тратить время на любезности, хотя Северус и не ожидал того, что случилось в следующий момент. И усталость служила тут слабым оправданием. Той рукой, что всё ещё находилась на уровне груди Северуса, О’Рейли схватил его за ворот мантии и буквально впечатал в стену. – Ты и твои грязные делишки, Снейп! Отошедший от первого шока Северус инстинктивно попытался вывернуться из захвата, но О’Рейли оказался неожиданно силён. Он шагнул к Северусу, вжимая его в стену своим весом. – Ты был на Мрак аллее! Налитое гневом лицо О’Рейли придвинулось невозможно близко, и в Северусе поднялась волна неконтролируемой ярости. Он словно снова вдруг перенёсся в детство. Внезапное нападение, обвинения ни о чём, неоправданная жестокость, демонстрация силы – всё это было так похоже на Мародёров, на Блэка и Поттера... Снова пойман, снова вынужден биться с врагом, превосходящим его числом... О, он им покажет! Северус потянулся за палочкой, но О’Рейли и здесь оказался быстрее. Он перехватил его запястье и грубо прижал всё к той же стене. Северус на миг почувствовал себя бабочкой, распятой на булавке, и к ярости добавился страх. «Откуда он знает? Связь с тем мальчишкой-аврором? Что ему известно о всей этой истории с Поттером и зельем? Я должен был быть осторожнее! Должен был...» Ноздри О’Рейли раздувались в тяжёлом дыхании, и Северус вдруг подумал, что недооценка противника стала одной из его ошибок сегодня. И он делал её снова. Выведение жертвы из душевного равновесия было известной тактикой легиллементов. Северус поспешно опустил взгляд и вместо красного лица О’Рейли уставился на вздувшиеся вены на его шее. Вряд ли этот кретин обладал способностью читать мысли, но бережёного бережёт Мерлин. О’Рейли, видимо, воспринял жест Северуса как знак покорности, потому что хватка его немного ослабла, а следующие слова сочились уже не гневом, а бахвальством. – Конечно, я знаю, где ты был, Снейп. Аврорат уже давно установил на Мрак аллее сигнальные чары. Они помечают каждого, кто оказывается там. Ты исчез из замка вчера после обеда, и моя магия аврора говорит, что ты рыскал часть ночи по Мрак аллее. Я хочу знать, что ты там делал?! У Северуса отлегло от сердца. О’Рейли не было известно, зачем он посещал запретную часть магического Лондона. Его не в чем было обвинить, и липкая паника отступила. В самом деле, что страшного было в этом задире-переростке? Им не по пятнадцать лет, и Северус не собирался своим подростковым страхам снова одержать верх. Поэтому намеренно позволил телу расслабиться в лапах О’Рейли и нацепил на лицо одну из лучших глумливых ухмылок: – Не вижу, как мои перемещения в стенах замка или за его пределами касаются тебя. Северус поднял на О’Рейли издевательский взгляд. Волнение улеглось окончательно, и в крепости своих окклюменционных барьеров он снова был уверен на все сто. О’Рейли нахмурился: – Значит, ты не отрицаешь? Северус неопределённо пожал плечами. Этим он не давал прямого ответа, а также мог оценить, насколько крепко его по-прежнему прижимали к стене. Уже не очень. О’Рейли прищурился и склонил голову набок. – Был на сходке своих дружков, да? – Голос его делался всё громче. – Тёмный Лорд устроил себе логово где-то в Лондоне – прямо у нас под носом, отвечай?! На столь фантастически идиотское предположение у Северуса немедленно родился ответ, и даже не один. Все они вряд ли понравились бы О’Рейли, и наверняка привели к тому, что их нынешняя позиция у стены показалась бы нежным объятием, но Северусу всё надоело до крайности. К тому же хватка на его руке ослабла настолько, что палочку уже можно будет схватить, призвав из кармана беззвучным «Акцио». Но устроить побоище Северусу не удалось. За спиной О’Рейли послышались шаги, а затем раздался недовольный возглас: – Профессор О’Рейли, профессор Снейп, что это вы делаете?! О’Рейли повернул голову на звук, и Северус воспользовался моментом, чтобы наконец высвободиться. К ним приближалась мадам Пинс. Волшебной палочкой, зажатой в руке, она левитировала перед собой стопку толстенных книг, и Северусу показалось, что удерживать их в равновесии ей с каждым шагом всё труднее. Впрочем, это не мешало ей колдовать и одновременно вмешиваться в чужие дела. Приход мадам Пинс не был кстати. Может, только совсем чуть-чуть. Делая стратегический отход от стены, Северус не преминул «случайно» пройтись по его начищенному сапогу О’Рейли. Тот был просто возмутительно блестящим. О’Рейли зашипел как разъярённый низль и вновь угрожающе потянул к Северусу руки, но отвлёкся на мадам Пинс, когда та заговорила. – Да, манеры профессора Снейпа, как всегда, оставляют желать лучшего. Она неодобрительно поцокала языком и метнула на Северуса уничижающий взгляд. Затем совсем другим тоном обратилась к О’Рейли: – От некоторых нельзя ожидать ничего хорошего, но вы, профессор О’Рейли, вы-то ведь будете так любезны и поможете мне с книгами? Такой сильный мужчина, уверена, вам это будет не трудно. Мадам Пинс сопроводила свои слащавые слова жеманной улыбкой, и Северус стал свидетелем метаморфозы О’Рейли из война-мстителя в дамского угодника. Произошло это буквально за секунду и выглядело просто жалко. Болван гордо надулся (странно, что рубашка при этом не лопнула у него на груди) и с готовностью подставил руки: – Конечно, мадам! Всё что угодно для красивой женщины. Давайте сюда ваши книжки. За дальнейшим развитием событий Северус наблюдать не стал: ему было противно. Да и время первого урока почти подошло. Уже в подземельях Северус зашёл в один из редко используемых мужских туалетов. Он запер за собой дверь и на секунду прикрыл глаза, прислонившись лбом к холодной стене. Как же он устал... Но отдыхать в ближайшие два дня всё равно не придётся. Северус подошёл к раковинам и, пошарив рукой под одной из них, вытащил на свет порцию Бодрящего зелья. Выпил его, избавился от пустого пузырька, и, открыв кран, поплескал немного воды на лицо. Провёл руками по волосам и критически осмотрел себя в зеркало. Конечно, он всегда был уродливым, но сегодня... Хотя если он будет больше хмуриться, то студенты не заметят его красных от недосыпа глаз, точно не заметят. Круги под глазами – не в счёт. Северус ещё раз пригладил волосы пальцами, достал палочку и применил к себе заклинание свежего дыхания. Затем несколько раз наложил на одежду Рефреш-чары. Это помогло с помятым О’Рейли воротником, пусть не избавило Северуса от общего ощущения грязи и усталости. Но Бодрящее зелье уже начало оказывать эффект, и на несколько часов этого было достаточно. Прозвучал гонг, призывавший студентов на занятия. Северус вышел из туалета и стремительным шагом направился в класс. Ещё не хватало опоздать. Работу над антидотом нужно было начинать как можно скорее, а значит, сегодня сюрприз-тесты придётся писать не только шестому курсу, но и всем остальным. Так до обеда можно приготовить хотя бы мандрагоровую основу. В коридоре, ведущем в кабинет, он обогнал стайку оживлённо болтающих шестикурсников-рэйвенкловцев, спешащих к нему на урок. Они почтительно расступились перед ним, и Северус пронёсся мимо как акулобраз среди золотых рыбок. Его присутствие, похоже, направило беседу в новое русло. Теперь они говорили тихо, но, как и любые олухи от зельеварения, не знали, что одним из эффектов Бодрящего зелья был обострённый слух. Не то, чтобы они были в курсе, что он его принял. – Пф... Как считаете, Снейп вообще когда-нибудь моет голову? – По-моему, нет. – Ага, можно подумать, это невесть какая сложная штука – принять утром душ. – Да ладно, держу пари, он и про такую штуку, как шампунь, не знает. Вслед за Северусом студенты зашли в класс и начали рассаживаться по местам. Он наблюдал за тем, как они готовятся к уроку, сложив руки на груди. Тесты, определённо, тесты для всех – и как можно сложнее.