Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

Почему считалось, что все проблемы на свете – из-за женщин? В неприятностях Северуса всегда были виноваты дети. Безрассудство, тупость и желание выделиться приводили их на больничную койку, повторную сдачу СОВ или в голову Тёмного Лорда. И они почему-то никогда не могли выпутаться из своих соплей сами. Северус споткнулся об очередной узловатый корень и выругался сквозь зубы. Поднял палочку с зажжённым Люмосом повыше, но это не принесло большого толку: он уже находился в той части ночного Запретного леса, где росли черешчатые дубы. Странное это было место. Могучие, в два обхвата стволы уходили вертикально вверх, чтобы где-то там, на высоте, разродиться дюжиной веток. Ветки соседних дубов сплетались, словно руки, поддерживающие друг друга, и образовывали как бы единую крону. Даже сейчас, зимой, без листьев, снег с небес почти не пробивался сюда, и голая чёрная земля казалась бездонной пропастью, готовой проглотить всякого, ступившего на неё. Северус почти на ощупь обошёл очередной вздыбившийся корень и попытался сориентироваться на местности. Почти все дубы здесь были волшебными. Уже много веков назад открыли секрет этого волшебства – древесный сок, который имел всего одно, но очень интересное свойство: подавлять магию. И не так, как это пришлось делать Северусу в случае с поддельным портретом Дамблдора. Сок дуба не покушался на волшебную энергию внутри, он гасил её вовне. Проявлялось это весьма наглядно: поблизости от дубов очень трудно было колдовать. Любое магическое действие давалось с трудом, и тусклый мерцающий огонёк на конце палочки Северуса являлся тому примером. Но магия деревьев не была тёмной. Они не пытались «высосать» силу из волшебника, наоборот, «толкали» её обратно. Северус находился под сенью дубов уже довольно долго и чувствовал себя как кипящий под крышкой котёл: энергия так и клокотала в нём, не имея выхода. Рука, державшая палочку, подрагивала, и хотелось разбежаться, что-нибудь крикнуть, но делать этого не стоило. Запретный лес не особо приветливо относился к людям даже в лучшие времена, а нынче было полнолуние. Северус никогда бы не сунулся в чащу, полную всяких тварей, но именно сегодня ночью луна особенно сильно притягивала не только оборотней и прочую нечисть, но и древесные соки. Из глубины ствола они подходили ближе к коре, а значит, их можно было добыть. Дубы вокруг делались всё толще, а расстояния между стволами увеличивались. Здесь не росло ничего другого, и двигаться по ровной мёрзлой почве стало не трудно. Вскоре Северус опёрся спиной на очередного древесного гиганта, погасил палочку и огляделся. Должно быть где-то здесь... Или чуть восточнее? Глаза постепенно привыкли к недостатку света, и из черноты начали проступать сначала отдельные силуэты, а затем и детали. Наконец, Северус заметил первую метку на дереве неподалёку и направился туда. Он уже много раз добывал сок черешчатого дуба, но обычно делал это в конце лета или начале осени. Выцедить что-либо зимой из спящего дерева было очень сложно, поэтому и пришлось пойти на риск, заявившись в лес в полнолуние. Причём дубы давали разное количество сока, и найти самые «щедрые» из них можно было лишь методом проб и ошибок. Северус провёл пальцами по белому куску ткани, обвязанному вокруг шершавого ствола. Помечать деревья ему приходилось маггловским способом: ни одна волшебная метка не держалась на них хоть сколько-нибудь продолжительное время. Северус достал из кармана уменьшенный до размеров грецкого ореха фонарь. Чертыхаясь, с третьей попытки сумел вернуть его к прежним размерам, после чего зажёг и, поставив на землю у ног, начал осматривать ствол дерева. То тут то там на нём встречались шрамы от прошлых попыток добыть сок. Какие-то раны нанёс дубу Северус, прочие оставили хилеры из Св. Мунго или просто те, кому необходимо было одно из полудюжины лечебных зелий, изготавливаемых на основе сока реликта. За спиной Северуса раздался какой-то шорох, и он быстро обернулся на звук, выставив перед собой волшебную палочку. Вверх по одному из деревьев метнулась неясная тень. Северус прищурился. Что это было: птица, привлечённая светом фонаря, куница, белка? Лишь бы не дриада, эта могла ни на шутку прогневаться, увидь то, тут будет происходить дальше. Настороженно поглядев по сторонам ещё некоторое время, Северус вытащил из-за пазухи полую металлическую трубку с острым концом и, используя в равной мере магию и физическую силу, принялся пробивать толстую кору. Убедившись, что инструмент вошёл достаточно глубоко, на выступающий край надел флакон зачарованного стекла с фигурным горлом. И перешёл к следующему дубу. Через полчаса, несмотря на холод, Северус взмок от усилий. Кроме того он умудрился поранить руку и испачкать кровью последнюю соконосную трубку, что сделало её непригодной для применения. Северус как мог наложил на себя лечащие чары и вздохнул: теперь оставалось только ждать. Дуб расставался со своим соком неохотно и никогда не давал больше, чем пара унций, именно поэтому тот факт, что они росли кучно, был весьма кстати. Атаковали Северуса неожиданно и бесшумно. Спасло его только то, что приближаясь, нападавший на долю мгновения заслонил собой свет фонаря. Северус отшатнулся в сторону, и огромное мохнатое тело лишь слегка задело его. Оно тяжело приземлилось на четыре лапы и тут же вновь кинулось на Северуса, оскалив пасть. «Оборотень!» Эта паническая мысль враз вытеснила из его головы все другие. Северус вскинул руку с палочкой и крикнул: – Сектумсемпра! Заклинание ударило оборотня прямо между глаз, но вышло таким слабым, что не принесло ему особого вреда. Тварь мотнула головой, припала к земле, замешкалась, но нисколько не пострадала. Магия так и пела в крови Северуса, но от неё не было толку. Он спешно затолкал палочку в широкий рукав плаща, и, пятясь, судорожно стал шарить в карманах. Где же оно?.. Оборотень снова бросился на Северуса, и тому ничего не оставалось, как попытаться отбиться ногами. Это частично удалось, но столкновение было такой силы, что швырнуло его на землю, сбив дыхание. А оборотень уже опять подходил ближе. Глаза его мерцали в темноте. Пальцы Северуса, наконец, нащупали в кармане то, что искали: две спаянные стеклянные ампулы. В них были зелья – безопасные по отдельности, но смешанные друг с другом... Северус метнул в подступившего оборотня Взрыв-состав и, вскочив на ноги, помчался прочь. За спиной его раздался громкий хлопок и почти сразу же – леденящий душу вой. Северус не смел оглянуться, чтобы посмотреть, насколько сильно ранило зверя, и ранило ли вообще. Спотыкаясь, он бежал, хватая ртом стылый воздух, и пытался найти в темноте дерево, на которое можно было бы вскарабкаться. Но как назло, ему не попадалось ничего подходящего. А потом что-то вцепилось в край его плаща. Северуса снова опрокинуло назад. Он почувствовал под собой нечто мягкое, живое, а затем они стали сползать куда-то вниз. Над ухом раздался рык и хруст веток. Северус слепо попытался схватиться за что-нибудь, дабы остановить падение, но окончательно потерял равновесие. Вместе с тем, что схватило его, он кубарем скатился в овраг. Упали они, по-видимому, в русло замёрзшего ручья. Северус со стоном попытался подняться. Руки и ноги его скользили по обледенелым камням. Что из этого действительно было замёрзшей водой, а что – его кровью? Северус прислушался к себе. Вроде, ничего не сломано... «Моя палочка!» Повинуясь бессознательному приказу, та выскользнула из рукава и ткнулась ему в ладонь. И в тот же момент Северуса снова сбили с ног, уже который раз за ночь. «Ещё один?..» – Протего! – крикнул он, уже падая. «Только бы сработало!..» В голубой зарнице заклинания мелькнула оскаленная волчья пасть. Северус вжался в землю. Тьма вокруг стала непроглядной, а из неё снова и снова бросался на магический щит оборотень, видимый теперь до мельчайших деталей, словно в колдографической вспышке. Северус понимал, что нужно встать, сражаться, хотя бы просто направить на тварь палочку, но его словно парализовало. Ему снова было пятнадцать, он лежал на полу Визжащей хижины, а на грудь его навалилась смерть. И клыки её были так близко, а дыхание обжигало. На лицо ему капала волчья слюна, но хуже всего были глаза – жёлтые, круглые глаза, в которых ничего не было. Совсем ничего... За плечом Северуса поднялось какое-то движение, и он медленно, словно в трансе, повернул туда голову. Всего лишь в шаге от него вставал на лапы ещё один волк, и в голове Северуса пронеслось: «Тот, что схватил меня за плащ и утащил сюда!» И этот оборотень, в отличие от того, что и сейчас с рычанием пытался достать Северуса, этот оборотень находился внутри магического щита. В свете Протего шкура волка казалась серебристой и сверкала, словно иней. – Сектумсемпра, – произнёс Северус одними губами, выставив палочку в сторону нового врага. Как и Протего, вдали от волшебных дубов, это заклинание сработало в полную силу. Только оборотень успел чуть раньше. Однако кинулся он не на Северуса, а прочь от него, сквозь стену щита. Попавшее в него через долю секунды режущее заклятие разбило магию Протего на сотню осколков, и в этом вихре серебристый оборотень бросился на первого. Что, конечно, было на руку Северусу, но не отменяло того факта, что сейчас он был беззащитен. Мало того, вёл себя как последний идиот. Северус вскочил на ноги, бросил перед собой ещё один щит, и не теряя из поля зрения сцепившихся тварей, стал оглядываться по сторонам. Да, это действительно был ручей: его каменистое ложе было схвачено льдом, а вверх уходили крутые склоны. Северус прикинул направление и, направив палочку в ноги под нужным углом, произнёс: – Фидицинас! Заклинание оттолкнуло его от земли и подбросило как на батуте. Прижимая к груди палочку, другой рукой Северус отчаянно схватился за ствол вдруг выросшего перед ним дерева. Корявые ветви хлестнули его по лицу, но он уже держался крепко. Обхватив ногами толстый сук, Северус перевёл дух и осторожно глянул вниз. Брошенный им щит уже таял, но всё ещё давал достаточно света. Оборотни катались по земле, то отскакивая в стороны друг от друга, то вновь сходясь. Кажется, они забыли о том, что делили добычу. Теперь они дрались просто потому, что такова была их извращённая природа. Северус брезгливо дёрнул уголком рта. Твари были как на ладони и убить их стало проще простого. И убить хотелось. Это стало бы его отомщением за того, юного Северуса: за ужас, за унижение перед проклятым Поттером, за кошмары. Да! Волна адреналина захлестнула Северуса. Распластавшись на суку, он вытянул вперед руку с зажатой палочкой. От плеча к кисти уже бежала невидимая волна магии. «Это будет фаербол», – решил Северус. Протего, дававший свет, растаял, но это было уже неважно: судя по рыкающим звукам, оборотни всё ещё находились внизу, а энергии... А энергии сейчас в Северусе было достаточно, чтобы спалить весь этот чёртов лес! Время растянулось как горячая карамель. На кончике палочки уже вихрилась рыжая искра, и грызущие друг другу горло безумные твари так и не поняли бы, откуда пришла их смерть, но в этот момент откуда-то сбоку раздался протяжный звук охотничьего рога. Это сбило концентрацию Северуса, он отвлёкся на шум, а дальше всё произошло очень быстро. Послышался топот, рог прозвучал снова, уже совсем близко, а затем на склоне, противоположном тому, где находился Северус, кто-то появился. Плохо различимые в темноте, они были большими и... светящимися? В воздухе мелькнуло несколько серебристых молний. Они ударили в замерших оборотней и те бросились наутёк. Северус ещё ничего не успел понять, а неизвестные уже одним прыжком перемахнули через ручей и с гиканьем помчались следом. И наступила тишина. Чуть не свалившись с дерева от неожиданности, Северус отполз по суку к самому стволу и попытался осмыслить то, что только что увидел. Это были кентавры. И они охотились. По меньшей мере двое, измазанные какой-то светящейся краской, сейчас выпустили по оборотням несколько светящихся же стрел, промахнулись, а затем продолжили преследование. Всё произошло неожиданно, и а худшим стало то, что Северус не успел бросить свой фаербол. Накопленная энергия так и не нашла выхода, и схлынувший адреналин оставил тягостное чувство неудовлетворённости. Ныло в груди и в паху, как при сильном возбуждении, не приведшем к оргазму. Это снова напомнило Северусу о школьных временах, об общих спальнях и душевых, где каждая редкая минута уединения могла быть неожиданно и грубо нарушена. Он поморщился. Ладно, зато, кажется, опасность миновала. Или ещё нет? Ещё один кентавр неспешным аллюром приближался к его дереву. Северус настороженно замер. Полукони не были агрессивны по отношению к волшебникам, но мало ли... – Я вижу тебя, – сказал кентавр, подходя ближе. – Слезай! В одной руке он держал факел, в другой – копьё, древком которого нетерпеливо стукнул о землю. Северус решил, что лучше подчиниться. Для того, чтобы спуститься с дерева, ему пришлось убрать в карман палочку. Поэтому, представ перед кентавром, чувствовал себя очень уязвимым, но вновь вооружиться не рискнул. Пока. Кентавр отстранённым взглядом рассматривал Северуса: его без сомнения растрёпанные волосы, рваную одежду, ссадины на лице и руках. Это нервировало, но по крайней мере, давало возможность сделать то же самое. Темноволосый, вороной масти, этот кентавр был Северусу незнаком. Не то, чтобы он знал многих из них. Борода кентавра плавно переходила в густые волосы на торсе, а затем – в шерсть его конской груди. От этого он казался существом ещё более диким и далёким от людского мира. На боках кентавра уже знакомым светящимся составом были грубо нарисованы две стрелы, на могучем плече висел на верёвке охотничий рог. – Ты зря бродишь в Лесу ночью, человек, – кентавр, наконец, соизволил заговорить. – Тут опасно. Северус поймал рвущееся с языка раздражённое: «Сам знаю!» и лишь согласно склонил голову. Этот жест покорности, по-видимому, убедил существо в его безвредности, и к нему сразу потеряли интерес. Северус украдкой из-под ресниц проследил за тем, как кентавр развернулся и осторожно двинулся вниз по склону, помогая себе удерживать равновесие копьём. Едва он скрылся из виду, Северус вновь вытащил палочку и, приблизившись к краю оврага, заглянул в русло ручья. Кентавр собирал стрелы. Он закинул копьё в специальный держатель за спиной и, вытаскивая стрелу за стрелой оттуда, где они вонзились в землю, любовно обтирал о бедро. В факельных отсветах, причудливо отражавшихся от ломанного льда, не было заметно крови: оборотни ушли целыми. Оба четырёхногих стрелка промахнулись. Видимо, легенды о их меткости был сильно преувеличены. Северусу эта мысль почему-то показалась приятной. Словно почуяв насмешку, кентавр вдруг повернулся к нему всем корпусом. Он пристально посмотрел на Северуса снизу-вверх, а затем перевёл взгляд выше, в небо. Секунду казалось, он советовался с невидимыми отсюда звёздами, а затем проговорил, поведя рукой с зажатыми в ней стрелами, ни к кому конкретно не обращаясь: – Чтобы выйти из Леса, тебе нужно идти туда. После чего сорвался с места в галоп в ту сторону, куда умчались его сородичи и оборотни. Северус остался один. То есть, он на это надеялся. Ещё одной стычки с обитателями чащи очень бы не хотелось. Северус сделал глубокий вдох, пробормотал пару «Репаро» над плащом и столько же «Демерсус» – над ссадинами, и двинулся в путь. И, конечно же, в противоположную сторону от той, которую указал кентавр. В конце концов ещё нужно было забрать то, зачем сюда явился.

***

Сока удалось собрать не так много, как в летние визиты, но всё же достаточно, чтобы сварить зелье для Уилкиса, а большего Северус сейчас и не желал. Он уже был на полпути к безопасной опушке и, несмотря на все перипетии ночи, всё ещё оставался цел и относительно невредим – большая удача. И судьба тут же решила, что достаточно побаловала его. В свете Люмоса из-за очередного дерева появился волк. Северус узнал его по светящемуся загривку: это был один из тех, что дрался за право сожрать его. У оборотня было преимущество неожиданности, которым он, однако, не воспользовался. Северус же своего не упустил. Он ударил первым заклинанием, то пришло в голову, и оборотень отскочил от яркой вспышки, громко взвизгнув. «Что, не нравится?» Чтобы сотворить фаербол такой силы, как недавно у ручья, не оставалось времени, но твари и так хватит – Северус был уверен. Он прицелился для последнего удара, но что-то его остановило. Что-то странное в поведении оборотня. Тот не пытался напасть, но так же не пытался и скрыться. Он сидел рядом, в нескольких шагах и зализывал обожжёную лапу. Северус сощурился. Ему всё ещё было страшно, но...Уже не так сильно, как прежде. И оборотень светился. Этот факт казался важным. – Твою шкуру облили краской, – проговорил Северус вслух. Оборотень поднял голову, замер, навострил уши. – Кентавры охотились на тех, кто убил единорога, – Северус держал оборотня под прицелом палочки, но уже не собирался бить его ничем смертоносным. – Они пометили тебя, чтобы отличать от других волков, не застрелить в темноте по ошибке. Оборотень не шевелился, лишь уши его подрагивали, будто ловили каждое слово Северуса. – И кентавры-лучники не промахнулись, они не хотели задеть тебя. Ты был им нужен. Но они бы не стали иметь дело с одной из тех тварей, что собирались убить. Пусть она и служила бы им приманкой, загонщиком... В ночи полнолуния подобные тебе не способны к кооперации, вообще к каким-либо взаимодействия, помимо стайных. Если только... Люпин! Северус выплюнул имя, как кислую виноградину. И тут же послал в оборотня Экспульсо. Если эта блохастая тряпка, наивно считающая себя человеком, пыталась его убить... Заклинанием оборотня отбросило в сторону. Он отполз под прикрытие дерева и оттуда завыл. – И ты ещё смеешь жаловаться? – Северус упёр руки в бока и перекатился с носков на пятки. – Какого тролля ты напал на меня? Из-за дерева донеслось скуление. – Да-а? – Северуса было не пронять слезливыми речами. – А зачем тогда схватил? В чём суть гениального плана уронить нас обоих в овраг? Оборотень ответил очередной горестной фразой на волчьем языке. Снова показываться на глаза он не спешил. И правильно делал. – Я направляюсь в Хогвартс, – сообщил Северус. – В отличие от тебя, мне есть чем заняться. В этот раз ответом ему стала тишина, в которой, однако, ясно слышалось... Северус не знал, что именно, но на всякий случай решил оставить за собой последнее слово: – И не смей тащиться за мной. Он продолжил путь, теперь безбоязненно пройдя там, где залёг зверь. Этот оборотень пил его собственное зелье, а значит, был безопасен. И возможно, даже не пытался никого убить. Не считая Люпина, Северус наткнулся на двоих оборотней, но кто знает, сколько их было вокруг на самом деле. Не исключено, что задержав первого волка Взрыв-зельем, он бежал прямо в пасть другому. И Люпин лишь хотел Северуса предупредить, стащив с дороги. Что, конечно, нисколько его не оправдывало. О том, что там, у ручья, драка оборотней «за добычу» представала в совершенно ином свете, Северус старался не думать. От этого в животе разливалось подозрительное тепло («Он же не умудрился заработать внутреннее кровотечение?»), и окружающий лес не казался таким угрюмым. Вскоре Северус понял, что кое-кто не внял его предостережению и двигался параллельным курсом. Несколько раз за деревьями мелькал серебристый силуэт. Северус недовольно хмурился, но от фаерболов воздержался. Это было бы слишком по-детски. И потом, оборотень наверняка получил раны в схватке с другим волком. Если потом он сможет свалить их на Северуса и нажалуется Тонкс, миссис Уизли или МакГонагалл... Он поёжился. Стоило повременить с местью. Да, именно поэтому и только поэтому. А чтобы уж наверняка... Северус улучил момент, когда оборотень вновь зашуршал кустами в пределах видимости, и послал в него исцеляющее заклятие. Кусты отозвались громким удивлённым «яп!», и Северус довольно кивнул сам себе. Теперь Люпин точно не мог его ни в чём обвинить. Так что если и намеревался очернить перед другими, демонстрируя «боевые шрамы» и купаясь в море материнского сочувствия, то его план провалился. Теперь и сцена, которую он наблюдал с дерева, почти перестала его волновать. Люпин хотел покрасоваться, только и всего. Конечно, нелогично рисковать жизнью только ради возможности потом выставить себя героем, но оборотни никогда не отличались особым умом. Тем более те, кто к тому же имел несчастье учиться в Гриффиндоре. Занятый собственными мыслями, Северус меньше, чем обычно уделял внимания тому, чтобы выйти из леса незамеченным. Именно поэтому, а ещё потому, что из-за туч выглянула луна, Хагрид и смог его заметить. Несмотря на глубокую ночь, лесничий сидел на ярко освещённом крыльце своей хижины; у ног его вертелся Клык. – Профессор Снейп? – великан ошарашенно вскинул голову и потянулся за фонарём. – Что вы тут делаете? К счастью, Северусу не пришлось отвечать, так как в этот момент псина Хагрида разразилась коротким истеричным лаем, а затем, поджав куцый хвост, спряталась куда-то под крыльцо. Северус совсем не удивился, когда в круг света ступил оборотень. И всё внимание, конечно, тут же переключилось на него. – Ремус! – Хагрид кинулся к нему, как к давно потерянному сыну. – Всё в порядке?! Как прошла охота? Ты не ранен? Как будто волк мог ему ответить. – Я смотрю, о том, что сегодня ночью в Лесу устраивается облава, осведомлены все, кроме меня, – заметил Северус сухо. Хагрид на миг оторвался от оборотня. – Что? Я?.. Да я бы предупредил вас, профессор, кабы знал, что вы собираетесь нынче туда. Ах, ну да. Никого не предупреждал, это верно. И Хагрид прекрасно знал о том, что он не самоубийца, чтобы гулять там в полнолуние. – Не важно, – Северус попытался быстрее закончить разговор. – Я уже шёл к замку, в любом случае. Спокойной ночи, Хагрид. – Да-да, профессор, – рассеянно откликнулся Хагрид. – Спокойной ночи. Он уже вновь повернулся к оборотню. Северус смотрел, как Хагрид гладит его по спине, шее, морде, проверяя на наличие ран. При этом большие мясистые пальцы Хагрида порой оказывались так близко от волчьей пасти. Северуса передёрнуло. Вдруг оборотень на миг поймал его взгляд и, вывалив язык, оскалился волчьей ухмылкой. Но Северус не смотрел на зубы. Нет, его поразили глаза: они были совсем как у человека. Не жёлтые. Не пустые. Не волчьи. А потом наваждение прошло. Оборотень вновь ткнулся в руки к Хагриду: вилял хвостом, танцевал на месте от избытка чувств и то и дело издавал высокие, почти щенячьи повизгивания. Северус отвернулся. – Ты ведёшь себя как домашняя дворняга, Люпин, – проговорил он уже удаляясь, но достаточно громко, чтобы его услышали. Хорошо, что кошка не опускалась до подобного проявления эмоций. Да и шерсть у неё, без сомнения, куда приятнее на ощупь.

***

Вернувшись к себе, Северус ловко отвертелся от притязаний на внимание, откупившись плащом, вид и запахи которого вызвали у кошки небывалый интерес. Это дало ему возможность проскользнуть в лабораторию и начать приготовление лекарства для Уилкиса. Было тихо, лишь побулькивала в котле новая порция Аконитового зелья. Северус механически взвешивал, отмерял и резал необходимые ингредиенты, а взгляд его всё время возвращался к этому котлу. Что-то его зацепило, вот только что... Нечто, связанное с кошкой и Аконитовым зельем... Северус помотал головой: он просто устал, нужно поспать. Если мысль была дельной, она вернётся к нему позже. Покончив с зельем, Северус вышел из лаборатории, вытирая руки и мечтая лишь о душе. Но и это отошло на второй план, когда в гостиной ему в нос ударил восхитительный запах жаркого. Пока он был занят заботливая Вимпи приготовила для него поздний ужин. Или уже завтрак? В камине уютно потрескивали поленья. Тарелка с едой стояла на столике у дивана. На диване обнаружилась кошка, разлёгшаяся во всю длину, а рядом с тарелкой – сова, которая, сидя на одной ноге, в другой держала на весу только что украденный кусок мяса и с энтузиазмом ковырялась в нём. Северус машинально подвинул в сторонку кошку, рухнул на диван, таким же механическим жестом оттеснил от тарелки сову и принялся есть. Покончив с трапезой, он уже не чувствовал в себе сил, чтобы подняться. Поэтому принял единственно логичное решение и, не раздеваясь, лёг тут же, на диване. Возможную проблему с одеялом тут же решила кошка, которая, мурлыкая, пристроилась сверху. Правда она почему-то решила улечься задом к лицу Северуса, но ему было уже всё равно. Он пристроил хвост так, чтобы тот не лез ему в нос, и закрыл глаза. Последней мыслью его было досадливое недоумение на самого себя: он вдруг понял, что сегодня при свидетелях вслух назвал волчью личину Люпина именно так – по имени.