Phoenix

Пальцы порхают над клавишами, словно диковинные бабочки. Непривычно красивые. Непривычно изящные. Сосредоточенно сведённые над переносицей брови, чуть поджатая нижняя губа, голова, покачивающаяся в такт мелодии. Ястреб замирает в дверях, с бесконечным удивлением глядя на сидящего за пианино Даби. – Я тебя чувствую, – не поворачивая головы, говорит Даби. Ястреб моргает, меняя удивление на улыбку. – Я и не скрываюсь. Он шагает в комнату, плотно прикрывая за собой дверь. Даби всё же поднимает на него глаза. – Не знал, что ты умеешь, – признаётся Ястреб, подходя к нему ближе. – Решил вот... вспомнить. Всё равно эта рухлядь пылится здесь всё то время, что существует Лига. – Что за песня? Даби пожимает плечами, не отрывая от клавиш пальцев. – Не помнишь названия? – Даже его не знаю. – Серьёзно? – недоверчиво приподнимает брови Ястреб. Даби усмехается. – У Тоги есть игрушка в телефоне. «Плитки пианино» или как-то там. Ты должен успевать попадать пальцами по нужным клавишам, пока играет песня... а может и не так, не особо вникал в правила. Тога просто может играть в неё часами на полной громкости, – он мотает подбородком. – Вот и отложилось в памяти. Брови у Ястреба лезут ещё выше на лоб. – Ты играешь услышанную где-то песню, даже не зная нот? – он опускается на самый край пианино, болтая в воздухе ногой. – Не знал, что ты музыкальный гений. Даби хмыкает снова. – Как раз-таки ноты я знаю, а собрать из них песню, которую ты столько раз слышал... Это несложно, на самом деле, птенчик. Меня долго учили, когда... – он осекается, и руки его замирают. Нежная мелодия обрывается на полузвуке. Даби смотрит на свои пальцы и с кривоватой ухмылкой сжимает ими колени. – Когда-то. – А я мечтал научиться в детстве, – стремясь разорвать повисшую в воздухе напряжённую тишину, поспешно произносит Ястреб. – Да и не только в детстве, в юности тоже. Только в мою программу тренировок это не входило, а сейчас, – он машет в воздухе рукой. – Смешно даже подумать, что сейчас у меня найдётся время научиться играть. Но послушаю я с удовольствием, – заверяет он Даби, сияя улыбкой. – Сыграешь ещё раз? Даби смотрит на него – всё так же поджав задумчиво нижнюю губу. Думая, что он всё ещё раздумывает, играть или не играть, Ястреб улыбается шире, в шутливой молитве складывая руки у груди, и Даби, хмыкнув, хватает его за запястье и тянет на себя. Ястреб приземляется прямо ему на колени. Удивлённо вертит головой, порывается вскочить – Даби придерживает его руками и кладёт подбородок ему на плечо, удерживая на месте. – Если неудобно сидеть, можно так, – он слегка разводит колени, и Ястреб, моментально осознавая, в каком положении ему придётся сидеть в таком случае, поспешно мотает головой. Уж лучше у Даби на коленях, чем между его раздвинутых ног, господи-боже. Кстати о «лучше». – А зачем мне вообще хоть как-то сидеть? – интересуется он, поворачивая к Даби голову. Даби вдумчиво дышит ему в плечо. – Чтобы не бездельничал, а тоже внёс свой вклад, – наконец произносит он. – Я даже играть не умею, – напоминает ему Ястреб. Плечом он чувствует, как губы Даби раздвигаются в ухмылке. – Про тебя же все говорят, что ты быстрый, – насмешливо и немного невнятно бормочет Даби, почему-то никак не желая отрываться от его плеча. – Значит, и учиться должен быстро. На лету схватывать. – Очень смешно. – Я знаю. – На самом деле вообще нет. Даби лениво жмёт плечами. – Меня не волнует. Ястреб вздыхает, не удерживаясь от короткого смешка. – Ладно, – он вытягивает вперёд руки, растопыривая пальцы. – И что же от меня требуется? – В первую очередь, – и горячие ладони Даби накрывают его, слегка сжимая пальцы. – Правильно поставить руки.

* * *

Пальцы у него умелые и знающие, и горячие – бесконечно, едва ли не до боли. Ястреб думает, что это, наверное, впервые, когда Даби прикасается к нему так в открытую, потому что такое прикосновение, даже случайное, он бы запомнил точно. А ещё они до странности большие – Ястреб только сейчас это осознаёт. Пальцы длиннее его собственных едва ли не вполовину, и под рукой Даби, которой он накрывает его руку, запросто прячется и его ладонь, и пальцы, и даже запястье немного. Внутренний голос почему-то хихикает голоском Мируко «А знаешь, что ещё большое у парней с большими руками?», и Ястреб искренне надеется, что кроме кончиков ушей у него ничего больше не покраснело. Странные мысли. Даби сосредоточенно расставляет его пальцы на нужные клавиши и заставляет как-то по-дурацки выгнуть ладонь. – Новичку так будет удобнее, – обещает он. Вся ситуация странная, весь Даби странный – непривычно спокойный и тихий, даже не язвит почти. И по-прежнему прижимается подбородком ему в плечо, тепло, неглубоко дыша. – Смотри, – объясняет Даби. – Вот тут: раз, два, три и четыре. А тут – пять и шесть. Когда я буду говорить, играй в такой же последовательности, вот так, – он обхватывает его указательные пальцы и поочерёдно нажимает ими на клавиши. Выглядит забавно, и Ястреб глотает смешок. – Сначала можешь медленно, пока не поймаешь ритм. – Вот так? – Ястреб секунду перебирает пальцами в воздухе и пролетает ими по клавишам. Комнату пронизывает короткая мелодия. Даби кивает. Его пальцы замирают над пианино. – Поехали?

* * *

Это странно, уже который раз думает Ястреб. Это настолько отличается от их обычного уклада жизни, что кажется почти что сном. Они с Даби играют в четыре руки. И с каждой нотой Даби прижимается к нему сильнее. Наваливается всем уже телом, тычется носом в шею, почти касается шеи губами, но даже этого «почти» хватает – от то и дело касающегося кожи горячего дыхания у Ястреба бегут такие мурашки, что дрожат даже пальцы. Ему отчего-то кажется, если бы он умел играть, Даби бы просто обнял его за пояс и смотрел на его игру через плечо, даже не отпуская с колен. Странные мысли. Даби касается его уха губами, тихо выдыхая «Давай», командуя его очередь, и сердце каждый раз тугим комком застревает в горле. Странные чувства. И странная песня. Они играют её уже во второй раз, и эта мелодия не идёт у Ястреба из головы. Она не то что красивая – проигрыш между куплетами даже раздражает немного, Ястреб всякий раз хочет, чтобы он проскочил как можно быстрее, но то, как звучат отдельные ноты, то, как постепенно мелодия набирает силу, прежде чем сорваться в безмолвный куплет – от этого у него сдавливает грудь. Неторопливая. Мягкая. Пронзительная. Немного – совсем чуть-чуть – отдаёт грустинкой. А сердце колотится словно в такт беснующемуся рок-концерту. Даби внезапно прижимается губами к его плечу, и Ястреб давится воздухом. – У тебя действительно хорошо получается, – задумчиво комментирует он. – У меня хороший учитель. Даби отмалчивается, лишь прижимаясь теснее и длинно вздыхая. Мелодия идёт по третьему кругу. У Ястреба медленно, но верно идёт кругом голова.

* * *

Он находит эту песню довольно быстро – стоит только вбить в поисковик название той самой игры, что упомянул Даби, и сайт сам выбрасывает с десяток песен – самых популярных в игре, наверное. Нужная ему занимает третье место с конца. Когда он нажимает на неё, сбоку тут же выскакивает услужливо текст. Ястреб скользит по нему глазами и глотает судорожную усмешку. Ну конечно. Даже название не знаешь, да? ...Он слушает её на повторе до вечера, внимательно вслушиваясь в каждое слово – пока не выучивает наизусть, пока они не отпечатываются на обратной стороне век и не звучат в ушах, даже когда он выключает наконец проигрыватель. В горле стоит непроходящий комок. Совпадение? Или ирония? Жестокая вы леди, госпожа Судьба. Лживая ты сволочь, Даби.

* * *

– Сыграем? – спрашивает Даби. – Конечно, – улыбается Ястреб в ответ и послушно идёт следом, ведомый обхватившей его запястье рукой. Древнее пианино уже дожидается их на своём прежнем месте. И воздух всё так же пахнет затхлостью и немного – пылью. Даби садится на стул. Ястреб уже привычно устраивается у него на коленях. Даби прижимается к нему, касаясь клавиш пальцами. И первая нота вплетается в тишину комнаты. Ястребу не нужно вспоминать текст – он будто стоит перед глазами, скользя чёрно-белыми лентами в такт мелодии. И хотя с каждым разом он играет всё больше и больше новых отрывков из песни – он выучил уже почти половину, – тот самый, что он играл в первый раз, остаётся неизменно закреплёнными за ним. Как и некоторые отрывки – за Даби. Музыка нежно льётся в тишине, отражаясь от стен и вплетаясь в пробивающийся через грязное окно солнечный луч, в свете которого танцуют пылинки. Отчего-то хочется плакать. Отчего-то ли? Чёрно-белая лента слов разворачивается перед глазами. Даби прижимается губами к его щеке. «Слышишь ли ты как я кричу твоё имя?» Даби трётся носом о его плечо. «Нужен ли я тебе, пока ещё не исчез?» Даби утыкается в него подбородком, тихо, неторопливо дыша. «Это то самое место, что я называю домом». Даби целует его в шею. «Я верю тебе, разве можно об этом забыть?» Даби шепчет ему «Давай» – каждый раз только перед этим отрывком. Ястреб жмурится, пытаясь избавится от слов перед глазами. Только они всё равно отпечатываются прямо на клавишах. Вот тут: раз, два, три и четыре. А тут – пять и шесть. Шесть нот. Шесть слов. Подрагивающие пальцы касаются клавиш. «Мы живём. Мы любим. Мы лжём». Даби шепчет ему «Давай». Раз за разом. «Мы живём». Раз за разом. «Мы любим». Раз за разом. «Мы лжём». Даби шепчет ему «Давай». Ястреб поворачивает голову и касается его губ.