Phoenix

Он убьёт Даби. Серьёзно. Вот дождётся, пока тот придёт с ведёрком обещанных крылышек, потребует жаркого секса – в последнее время его хочется постояннее, чем обычно – и придушит своими же руками. Ну ладно, после двух раундов жаркого секса. Трёх. И пары минут обнимашек – руки у Даби тёплые, и держит он крепко и бережно – приятно. И... Ладно. Пусть пока живёт. Хотя вина в случившемся абсолютно и полностью лежит на его плечах. Почему он его не остановил?!

* * *

Вероятность побочных эффектов нулевая, бархатным голоском вещал Уджико-сан. Он же профессионал, он же всё рассчитал и предусмотрел уже, проблем не будет, даже намёка на проблемы. Ястреб внимательно порассматривал прибор, похожий на обыкновенную ультрафиолетовую лампу – вроде тех, которыми пользуются на местах преступления, – и, пожав плечами, уселся в предложенное кресло. Доктор давно склонял его к экспериментам над его причудой, но Даби каждый раз, матерясь и угрожая, вытаскивал его из этого кабинета, похожего на логово суперзлодея из комиксов двадцатого века, да и сам Ястреб особо не склонялся – эксперимент, для которого было любовно приготовлено с десяток скальпелей, горелка, рёберный распатор, кусачки и пила, несмотря на все заверения, безопасным не выглядел. Но этот эксперимент и впрямь обещал быть не страшным. Доктор лишь обещал просветить его тело особо проникающими лучами, чтобы посмотреть костную структуру и, может быть даже, усилить его причуду – расширить пределы поднимаемой массы, к примеру. Скальпелей поблизости даже не обреталось. Пила мирно лежала за дверцами застеклённого шкафчика. И даже ремней на кресле не наблюдалось. И Даби рядом, чтобы остановить его, не наблюдалось тоже. Ястреб закрыл глаза защитными очками и выжидательно откинулся на мягкую спинку.

* * *

Проблемами сам эксперимент не сопровождался – наоборот, всё прошло легко и быстро, он даже получил пару дельных советов о том, как лучше укрепить перья, чтобы перевозить бо́льшие грузы. Проблемы начались спустя три месяца – когда Ястреб, распаковав бумажный пакетик с нежно любимыми якитори, который сунул ему в руки Даби, и глубоко вдохнув вкуснейший аромат, кинулся к ближайшим кустам, чтобы ознакомить их с не так давно съеденным завтраком. Случившееся списали на нервы, а якитори он всё же съел – хотя с куда меньшим аппетитом, чем обычно – мягкая поджаристая курятина становилась в горле комом и норовила вылезть обратно. Дальше – больше. Его начало тошнить от вкуса еды в принципе – даже той, которой раньше он мог объедаться мисками. Его тошнило от кофе, молока и – тоже нежно любимого – персикового сока. Его тошнило от сигаретного дыма, так что парочке сайдкиков пришлось в срочном порядке перейти на здоровый образ жизни, по крайней мере, в его присутствии – всё равно закурить не получалось физически, острые перья обрубали сигарету прямо у губ, стоило только поднести. Его тошнило от зелёного цвета – например, от цвета своей собственной несчастной физиономии рано утром в зеркале – и он понятия не имел, как это вообще возможно. Его тошнило от Шигараки... впрочем, это не было чем-то новым. Его тошнило просто так, без причины – особенно по утрам. Отчаянно хотелось наорать на стажёров, бросить героику, залезть на диван, закутаться в плед и сидеть так до скончания века. Наорать на стажёров не позволила заглянувшая на чай Рюкью, героику бросить не дал здравый смысл, а из пледа его вытащил Даби, поволочив его особо не сопротивляющуюся тушку в логово суперзлодея. В кабинет Уджико-сана, в общем. – Что ты с ним сделал? – грохнув дверью о стену, с порога поинтересовался Даби. Доктор заинтересовано потёр усы. – А что ты предлагаешь? Даби с мрачным видом скрестил на груди руки. – В том-то и дело, что ничего, но ты явно успел провернуть что-то без моего ведома, пока Шигараки мотал меня по поручениям. Осталось выяснить, что именно. В чёрных глазках заблестело понимание. – Ах, вот оно как. Но я просто просканировал его новой рентген-лампой, – доктор кивнул себе за спину, на стол, заставленный всяческой аппаратурой. – Ничего особенного, безопасность даже лучше, чем в местных больницах, защитный контур уж точно посильнее будет. Глаза Даби сузились. – И чем таким ты его сканировал, что его тошнит теперь без причины и тянет свить гнездо в ближайшем к нему одеяле? Ястреб тихо фыркнул. Про гнездо Даби явно ляпнул просто так, но идея ему понравилась. Гнездо из одеял, где можно растянуться во весь рост и где с каждой стороны тебя будет окутывать мягкое и тёплое – красота. Уджико-сан мелко, сухо захихикал, приподнимая очки. – Тошнит? Гнездо? А на солёненькое, случайно, не тянет? Ястреб облизал задумчиво губы. – Не отказался бы, – честно ответил он. Хихиканье резко оборвалось. Очки шлёпнулись обратно доктору на переносицу, и он уставился сквозь них на него, прищурив глаза. – Интересно. Так от чего тебя тошнит, Ястреб-кун? – поинтересовался он, сдёргивая очки совсем и протирая стёкла халатом. Ястреб с готовностью начал загибать пальцы. – От еды, напитков, запахов, цвета... Даже от громких звуков в последнее время, – он расстроенно поджал губы. – Меня тошнит даже от собственного одеколона, о чём тут вообще говорить. Доктор притянул к себе со стола упитанный журнал с торчащими из него листами с пометками и начал его сосредоточенно перелистывать, бормоча что-то себе под нос и изредка косясь на Ястреба. – В течение дня клонит в сон? – Да. – Настроение поменялось? – Эм... Немного? Даби скептически закашлялся. Ястреб толкнул его в бок локтем. Доктор на секунду поднял на них глаза. – От одеколона Даби-куна тебя тоже тошнит? – Даби-кун пользуется моим одеколоном, – вздохнул Ястреб. По крайней мере, плюсы в этом тоже были – Даби наконец удалось избавить от этой дурацкой привычки, стоило только один раз позеленеть лицом в его объятиях. – Хм-м, – страницы замелькали с новой силой. – А если без одеколона? – То есть? Уджико-сан задумчиво почесал дужкой очков. – От запаха самого Даби-куна тебя тошнит? – уточнил он. Ястреб задумался. От кожи Даби – особенно от шрамов – на шее, на груди, куда Ястреб, собственно, и утыкался обычно носом – всегда пахло жжённым деревом и чем-то ещё – так пах дрожащий, поддёрнутый маревом воздух над открытым пламенем. И этот запах – внезапно понял Ястреб – его не раздражал. Даже... наоборот? – Нет, – медленно произнёс он. – На самом деле, пару раз, когда мне было совсем плохо, и он меня обнимал, от его запаха становилось даже легче. Даби покосился на него с удивлением. Ястреб передёрнул плечом. – Так-так-так, – Уджико-сан захлопнул журнал и снова поправил очки. Сполз с кресла и, вразвалочку подойдя к Ястребу, бесцеремонно задрал на нём толстовку и начал щупать живот. Ястреб подавился. Даби дёрнулся, но остался на месте. – Так-так-так, – повторил Уджико-сан и, взяв со стола непонятный шаровидный прибор, начал катать его по его животу, внимательно глядя на экран сбоку. Основы медицины Ястреб проходил во время обучения в Комиссии, так что понял, что непонятное месиво на экране – его собственные внутренние органы. Насколько он помнил картинки в учебнике, всё вроде располагалось на своих местах. Кроме... – Что это? – тыкнул он в непонятное округлое образование на экране. Судя по расположению, оно находилось где-то внизу живота и... Пульсировало? Нет, погодите, оно... двигалось?! – Господи, кого вы в меня подселили? – в ужасе выдохнул Ястреб, накрывая живот рукой. – Монстра? Паразита? – Ну, это как воспитаете, – неопределённо пробормотал доктор, отодвигая его руку и продолжая водить прибором. – Ответь-ка мне лучше, Ястреб-кун, в тот раз, когда мы проводили эксперимент... можешь вспомнить, за сколько дней... или, может, часов до него вы с Даби-куном занимались сексом?.. ...Когда на страшный грохот и звуки взрывов примчалась остальная Лига, лаборатория уже горела. Даби держал доктора за шиворот и шипел: – Как от рентгеновского аппарата он умудрился забеременеть?! Болтающийся в его руках Уджико-сан умудрился даже в этом положении поправить очки. – Лучи нашли в его теле постороннее ДНК и подумали... – Какого хера ты просканировал его думающими лучами?! Ястреб сидел на единственном уцелевшем стуле, завёрнутый в сброшенный плащ Даби, болтал ногами и жевал найденных в столе сушёных кальмаров. Солёненького хотелось и впрямь.

* * *

Из Лиги Даби увёл его спустя две недели, когда быстро пришедший в себя и за две ночи отстроивший свою лабораторию заново доктор, ласково улыбаясь и не сводя с его живота взгляда, предложил взглянуть, как там всё у Ястреба сейчас устроилось. – Анестезия будет превосходной, – пообещал он, вытаскивая уже седьмой скальпель в дополнение к той самой пиле. – На себе испытывал. Оставив доктора испытывать превосходную анестезию на собственном разбитом лице, Даби поволок Ястреба в комнату и велел собирать те редкие вещи, что он успел сюда притащить. – Поживёшь пока у меня дома, – сообщил он, глядя, как Ястреб застёгивает тощенький рюкзак. – А то с этого станется пробраться к тебе и препарировать под покровом ночи. Твой адрес вся Лига знает, так что, – он дёрнул плечом. – Тем более мои с тобой знакомы и будут рады тебя видеть. Ну, – Даби на секунду задумался, – хотя мы их всё равно не будем спрашивать. – Откуда это «твои» со мной знакомы? – с подозрением протянул Ястреб. – И почему они мне будут рады? Даби растянул губы в широченной улыбке. – Я не рассказывал тебе, откуда у меня эти шрамы?..

* * *

Его представление семейству Тодороки – блять, Даби был Тойей Тодороки, Ястреб весь день пытался вникнуть в эту информацию – было эффектным, ничего не скажешь. Возле отлично знакомого Ястребу дома они оказались под вечер. В окнах гостиной горел свет. Даби крепко сжал его запястье и решительно зашагал к двери. Входную дверь он открыл без малейшего шума. Зато возле двери в гостиную застыл на полминуты, глубоко вдохнул и долбанул по ним с ноги. Полетела пыль и мелкая крошка. В комнате, звякнув, разбилась упавшая тарелка. Даби зашёл внутрь, лениво засунув руку в карман плаща. Второй он по-прежнему сжимал запястье Ястреба – не то подозревал, что тот сбежит, не то просто черпая в нём уверенность. Сбегать Ястреб не собирался, поэтому осторожно погладил его пальцами свободной руки. Даби чуть расслабился, продолжая смотреть исподлобья на собравшуюся в полном составе вокруг стола семью. Только матери не хватало, заметил Ястреб – но Даби вроде говорил, что она живёт отдельно. Все сидели, кроме старшей, Фуюми – судя по застывшим в воздухе пустым рукам, тарелка выпала именно у неё. Немая сцена висела целую секунду. Затем по лицу Старателя поползли языки пламени, но не успел он вспыхнуть – и в прямом, и в переносном смысле – как Даби лениво произнёс: – Всем привет, я Тойя. Пламя на лице Старателя моментально потухло. Фуюми рухнула на стул. Вдоволь налюбовавшись, как глаза всех присутствующих на удивление синхронно предпринимают попытку покинуть предназначенные им границы лица, Даби добавил, выводя прикрывшегося его спиной Ястреба вперёд: – А это долбоёб. Ястреб вздохнул. Этот диалог повторялся уже в пятый раз, только в разных вариациях, доставляя Даби массу удовольствия, так что оставалось лишь надеяться, что никто из Тодороки не был настолько наи... – Это Ястреб, – недоумённо поправил Тодороки Шото. Ну что же, надежда умирает последней. Даби широко улыбнулся. Это действительно доставляло ему удовольствие. – Он был Ястребом до того, как решил, что подписаться на безумный эксперимент долбанутого учёного и забеременеть от меня – это прекрасная идея. Так что теперь он долбоёб. Едва вернувшиеся к нормальным размерам глаза его родни снова попытались вылезти из орбит. – Забе... Что?! – взревел Старатель, подскакивая со стула. – Правда, здорово, отец, когда твой давно считавшийся погибшим сын возвращается с того света, да ещё и с новостью, что ты скоро станешь дедушкой?..

* * *

Оставив новообретённого брата разбираться с отцом – особенно чётко стало понятно, что лучше свалить по-хорошему, когда в воздухе полетел первый стул, – братья и сестра Тодороки вывели Ястреба в соседнюю комнату и расселись вокруг него с горящими любопытством глазами, отрезая пути к отступлению. Ястреб вздохнул и начал рассказ. ...В гостиной о стену с грохотом ударился стол, зацепив зазвеневшую люстру. Оставалось только надеяться, что после этого разговора в комнате ещё останется целая мебель. Хотя и обломками, наверное, бросаться было даже сподручнее. Даби даже понятия не имел, что вслед за отцом с ним планировали поговорить братья.

* * *

– Так ты спал с моим сыном, зная, что он злодей? – сурово прогудел Старатель, нависая над ним. Ястреб с выражением кристальной честности прижал руку к груди. – Поверь, Старатель-сан, вот сколько спал с этим злодеем, вообще даже не догадывался, что он твой сын.

* * *

– А кто у тебя, известно? – осторожно поинтересовалась Фуюми. Ястреб покачал головой. – Даже как-то в голову не пришло проверить, – признался он. Нацуо с видом профессионала положил на его живот ладонь. – Я не акушер, но срок вроде бы уже подходящий, – задумчиво произнёс он. – Но вообще... Честно признаться, меня больше интересует, как ты будешь рожать, а не кого. Ястреб моргнул. Об этом обязательном исходе беременности он за две прошедшие недели вообще не думал. – Но... я ведь не единственный такой? – с затаённой надеждой спросил он. Нацуо всё так же задумчиво наклонил голову. – Нет, конечно. Само собой, есть ещё случаи. Просто в каждом из них всё зависит от индивидуальной анатомии, от причин, порой – от причуды... – он посмотрел на крылья Ястреба и усмехнулся. – У тебя только крылья птичьи? Или ещё какие-то особенности в организме есть? – А что? – подозрительно нахмурился Ястреб. – Ну, надо профессионалу смотреть, конечно, но, теоретически, я не исключаю возможность того, что ты можешь снести яйцо. – Кому? – спросил только что вошедший в комнату и услышавший последнюю фразу Даби. – Тебе, – честно ответил Нацуо. Даби заморгал, удерживая рефлекторно дёрнувшиеся к паху руки. – А за что хотя бы? – Да как будто не за что, – буркнул его брат. – Нацу. – Тойя. – Так, – Ястреб вскинул руку с поднятым указательным пальцем. – Нести и тем более сносить кому-то яйца я отказываюсь, пожалуйста, примите это во внимание, пока вы не принялись бить друг другу чувствительные части тела. Фуюми тихо хихикнула. – Хотя ты, – указательный палец ткнулся в сторону Даби, – на самом деле заслужил. – Я? – до глубины души поразился тот. – Да за что? – За то, что позволил этому, – палец переместился на живот, – случиться! – Ты сам полез в эксперимент! – А ты меня не остановил! – Я был в блядском Токио! Ястреб тряхнул головой и скрестил на груди руки. – Не понимаю, как это могло тебе помешать, – заявил он. Вокруг Даби заполыхал воздух. – И вообще, – продолжил Ястреб, – те лучи ничего бы мне не сделали, не обнаружься во мне чужое ДНК. – А... – Напомнить, чья это была идея попробовать в тот раз без презерватива? – Мне кажется, я ещё достаточно несовершеннолетний для таких разговоров, – пробормотал в сторону Шото. Нацуо откровенно ржал. Знакомство с семьёй Тодороки шло полным ходом.

* * *

Тихое покашливание вырывает задремавшего немного Ястреба из полусна-полувоспоминаний. Он приоткрывает глаза. Стоящий рядом Даби протягивает ему большое тёплое картонное ведёрко, от которого ещё шёл пар, и смотрит на него со странным выражением. О, точно, крылышки же. И убивать Даби за время дрёмы как-то окончательно расхотелось... Ястреб сладко потягивается, морщится от лёгкой тянущей боли и прикрывает живот пледом. – Спасибо, – улыбается он, беря ведёрко в руки, и, щедро окунув верхнее крылышко в стоящую рядом банку с вишнёвым джемом, отправляет его в рот. Даби слегка зеленеет и ретируется. – Неужели вкусно? – тихо спрашивает сидящая в соседнем кресле Фуюми. Ястреб мужественно глотает и морщится. – Нет, конечно, гадость редчайшая, – признаётся он. – А зачем то... – А что ещё мне делать? Тошнота прошла, сонливость тоже, настроение прекрасное, и даже вкус, как назло, не изменился, – Ястреб в притворном огорчении качает головой. – Но ведь должен же я хоть как-то капризничать, чтобы твоему брату жизнь совсем мёдом не казалась? Фуюми, не сдержавшись, смеётся. Ястреб улыбается снова и, вытащив из-за кресла кетчуп, решительно заменяет им банку с джемом. – Вот, – он окунает новое крылышко в кетчуп и на этот раз довольно прикрывает глаза. – Совсем другое дело. Крылышко восхитительно хрустит на языке. Картонное ведёрко приятно греет живот. Ястреб смотрит на дверь, за которой скрылся Даби, и ухмыляется. По плану впереди был жаркий секс и долгие объятия. Жизнь была прекрасна. Шёл третий месяц второго триместра.

* * *

– А сегодня я хочу жареные зелёные помидоры. Даби лениво приподнимает бровь. – Ты уточняй – тебе книгу, фильм или очередную несъедобную гадость, которую ты выплюнешь, когда я отвернусь? – А ты не прост, – восхищается Ястреб и машет великодушно рукой. – Живи.

* * *

– Теперь глубокий вдох и медленный вы-ыдох, – командует Фуюми. – Руки отводим назад и выпрямляем спину. Вот та-ак, пра-авильно. А теперь выгибаем спинку и делаем мостик. Ястреб выдыхает и старается выгнуться. С перевешивающим вперёд животом это затруднительно, но он правда старается. – Ме-едленно садимся, опускаем подбородок вни-из. Глаза закрыты, мышцы ме-едленно расслабляются. Вдо-ох и-и снова вы-ыдох. – Чем занимаетесь? – спрашивает засунувший голову в комнату и уже минуту наблюдающий за ними Даби. – Йогой для беременных, – поясняет Фуюми, листая самоучитель. – Хотя даже не знаю, нужно ли это. Кейго-кун поразительно гибкий. – Я знаю, – самодовольно произносит Даби. – Он знает, – пыхтит вновь пытающийся сделать мостик Ястреб. Фуюми со вздохом прячет лицо в самоучителе. – Вы можете отложить свою половую жизнь хотя бы на время занятий, если уж на время беременности её отложить не получается?

* * *

– А покажи, чему ты сегодня с Юми научился. Едва успевший удобно устроиться на кровати и обложить живот подушками Ястреб с подозрением косится на растянувшегося рядом и заинтересованно блестящего глазами Даби. Как кошка на птичку, честное слово. Ястреб вздыхает и выбирается из подушек. – Только без рук, – предупреждает он, расстилая на полу покрывало. – Без рук, – с самым честным видом обещает Даби. ...Само собой, Даби лезет к нему уже после демонстрации второй из сегодня выученных позиций, но слово своё он держит – не прикоснувшись к Ястребу ни единым пальцем, просто доводит его до оргазма одним лишь только ртом.

* * *

Даби, видимо, думает, что Ястреб спит. Поэтому самозабвенно поглаживает его живот, лёжа рядом, и рассказывает, насколько его будущий дедушка мудак. – И он, и всё геройское сообщество в целом, – Даби цокает языком. – Не советую идти туда, когда подрастёшь. Лучше сразу в Лигу – там и связи есть, и Шигараки, хотя и псих, всё же не мудак... Ястреб закатывает глаза, даже не открывая их.

* * *

– Ты в курсе, что запасом витаминов, что ты мне привёз, можно спасти от авитаминоза всё население Японии и их будущее потомство? – иронично спрашивает Ястреб. Даби пожимает плечами. – Я никаких витаминов не привозил. – Тогда откуда в комнате столько коробок с ними, что туда проблематично даже зайти? У них за спинами хлопают раздвижные двери. – Вообще-то это был я, – негромко кашляет в кулак вошедший в комнату Старатель. – Я посоветовался с Рей, и она сказала... Только не уточнила, какие, так что я взял те, которые были. А что, действительно так много?..

* * *

– Помнишь, когда мы впервые заночевали вместе – не переспали, а просто уснули рядом в твоей кровати, я наутро жаловался, что ты ужасно толкаешься во сне? Даби хмыкает. – Помню, конечно, только это была наглая клевета. На «клевету» Ястреб не обращает ни малейшего внимания. – Судя по всему, это передаётся генетически. Твой сын только что прекратил бить меня в печень и принялся за почки. – Я уверен, что это он любя. – Утешил.

* * *

– А ты тоже боишься щекотки? – с коварной ухмылкой спрашивает Даби, наваливаясь на сонного Ястреба сверху и начиная водить пальцами под рёбрами. – Не... – но было поздно – первый толчок уже пришёлся под рёбра, – ...надо. Спасибо, блять, Даби.

* * *

– Знаешь, – Ястреб, приподняв футболку, задумчиво рассматривает в зеркале своё отражение, – я всегда думал, что печень, почки ну и остальные органы мне отобьёт какой-нибудь злодей. – Э? – Ну или неуёмное количество алкоголя, которое я буду употреблять, чтобы справиться со стрессом на работе. – Э... – Но я никогда – никогда, понимаешь? – не думал, что тем, кто отобьёт мне печень, почки и это самое всё остальное, будет наш, ещё, блять, не родившийся даже сын.

* * *

– Мне кажется, этот ребёнок меня не любит, – слышит Ястреб слова Старателя и замирает у дверей, прислушиваясь. – Когда я прикасаюсь к животу, он сразу же начинает отчаянно отбиваться. – Зачем ты вообще прикасаешься к его животу? – Потому что хочу познакомиться с будущим внуком? – Твой будущий внук не хочет с тобой знакомиться, смирись и отвали. – Знаешь, учитывая, что это ребёнок от Тойи, я не удивлюсь, что он не просто отбивается, а пытается выстучать азбукой Морзе что-то вроде «Отстань, старый мудак». – ...вообще-то я не такой уж и старый. – ...рад, что с «мудаком» ты уже не споришь...

* * *

– О, и ещё кое-что, Старатель-сан, – улыбается Ястреб, вставая из-за стола. – Да? – Будь так любезен, найди у себя кнопочку «Выключить гиперопеку», нажми на неё и ДЕРЖИ ДВУМЯ, БЛЯТЬ, РУКАМИ ОСТАВШИЕСЯ ДВА МЕСЯЦА. Пожалуйста, – добавляет он, сбавляя голос и снова расплываясь в улыбке. Старатель озадаченно хмурится. – Ты это вообще о чём? Ястреб тычет пальцем в свой мобильный телефон – Мои же собственные стажёры не допустили меня до банальнейшей спасательной операции – они висли у меня на плечах и умоляли никуда не идти – хотя мне даже близко к месту аварии подходить не надо было, мог спокойно сидеть в машине и управлять оттуда перьями. И всё потому, – тычки становятся агрессивнее, – что им позвонили из офиса Старателя и просили за мной присмотреть. Меня даже до обычного совещания допустили только после двадцатиминутных моих заверений, что да, я выдержу, со мной всё будет в порядке, и я не рожу в процессе обсуждения планов на ближайший квартал. Последнее – дословный вопрос моего секретаря, между прочим, – он оставляет телефон в покое и складывает руки на груди. – Что за ужасы ты им наговорил, а? Старатель хмурится ещё сильнее. – Я... вообще никуда не звонил? – произносит он. – Тойя может подтвердить, он ходил сегодня со мной в о... О. – О, – повторяет Ястреб. – Я просто попросил их бережнее относиться к отцу моего ребёнка, – небрежно произносит Даби, рассматривая скобы на запястье.

* * *

– Скажите честно, вы все хотите закутать меня в вату, положить в коробочку и не выпускать оттуда, пока всё не закончится? – Нет. – Нет, конечно, что ты. – Даже в мыслях не было. – Они только вчера обсуждали, насколько этичным будет запереть тебя в доме, чтобы ты опять не сбежал в агентство, пока Фуюми не отвесила им подзатыльники. – ...спасибо, Шото-кун.

* * *

– Твою мать, – говорит Ястреб, чувствуя внизу живота то самое потягивание, которым его страшили последние три недели. Прижимает ладонь к животу и с чувством повторяет: – Твою же мать!.. Недоумение в глазах присутствующих продолжается ровно до того момента, как они обращают внимание на его ладонь, и вокруг тотчас же начинается мельтешение. – Кейго-кун, не волнуйся, всё в порядке, мы отлично подготовились и всё предусмотрели, тебе совершенно не о чем волноваться, проблем даже не возникнет!.. – тараторит Фуюми, кутая его в плед. Где-то он уже слышал подобное, и проблемы в итоге всё же возникли. Ястреб пытается подавить растущую внутри панику, но безуспешно. – Доктор Яманака уже ждёт, давай, вдохни и выдохни, как мы учились... Непривычно молчаливый Даби подводит его к дверям комнаты, где сидит тот самый Яманака, который приходит к Ястребу в кошмарах. Руки Даби, придерживающие его спину, трясутся так, словно он держит высоковольтный провод. Ястреб останавливается. – Знаете, что, – бормочет он, разворачиваясь. – Я передумал. Не буду рожать.

* * *

– Такой маленький. Совсем как Шото. Когда Шото родился, он помещался у меня в ладонях, помнишь, Юми? – У тебя Шото и сейчас в ладони поместится запросто – отрастил себе экскаваторные ковши вместо рук, как тебе только дизайнеры рукавицы по размеру находят. – Они ещё не решили, как назовут малыша? – Кейго-кун ещё не проснулся после наркоза, вряд ли Тойя... Даби осторожно прикрывает дверь, отрезая голоса, и возвращается к кровати. И стоящей рядом кроватке. ...Свёрток, лежащий в ней, и впрямь кажется миниатюрным. Из-под белой шапочки выбиваются редкие, но уже непослушные тёмно-красные пряди. Вокруг плотно сомкнутых глаз едва заметно наметились чёрные метки. Даби, едва дыша, касается мягкой щёчки пальцем и глотает возникший в горле комок. Их с Ястребом сын слегка причмокивает во сне губами. Он оставляет поверх белой шапочки осторожный поцелуй и усаживается на край кровати рядом со спящим Ястребом. Сжимает бережно лежащие поверх одеяла пальцы и, наклонившись, целует и их. ...Ястреб так никогда и не узнает об отправленном сегодня на номер Уджико-сана коротком «Спасибо».