It's just acting, don't worry.

Чимин тихо хихикает на слова, которые были сказаны его омегой. Самолюбие этой омеги бьёт ключем. Причём с каждым днём сильнее и сильнее. — Много о себе возомнил, не думаете? — обращается Чимин к сидящим рядом с ним альфам. — Не находишь это лицемерием отзываться так о своей омеге у нее за спиной? — спрашивает один из важных дядек. — Все мы лицемерны, господин. Моя омега слишком самовлюбленна, я считаю, что это не оправданно. Рядом с таким альфой, как я, любая омега прогнется. И этот омега ничем не лучше других, — спокойно рассуждает Чимин, за спиной которого Чонгук с абсолютным равнодушием внимает его монолог. — Да ну? «Ты помнишь кто твой папочка? Я твой папочка. И я хочу, чтобы ты так называл меня, сучка. Отсоси мне в моей тачке, пожалуйста, я очень жду этого. Я очень нуждаюсь в тебе, малыш, я хочу тебя»… — дальше Чонгук решает прекратить читать недавние сообщения Чимина, которые он писал во время гона. На это у него есть несколько причин. Первая, что перед его сотрудниками раздувать драмы не хочется. Вторая, что ему противно читать сообщения животного, которое поддаваясь свои ебучим инстинктам, пишет такое. Считает, что это нормально. Мерзость. — Что ты, малыш, не дуйся, присядь ко мне, любимый, — с легкой дрожью говорит Чимин. Вспышка. — Я предпочту оставить вас. Если что я буду с Сокджином готовиться к выступлению. Удачного вечера, — Чонгук поклоняется мужчинам и уходит в направлении ждущего его Сокджина. У Чимина перед глазами ярко-красным вырисовывается слово «отвращение». Ничего другого обычно Чимин и не чувствует, проверяя состояние своего мужа. Иногда ему хочется, чтобы его даром было что угодно, но не состояния людей. Угнетает. — Ты долго, — недовольно выдает Джин. — Некоторые особы любят подпортить настроение, — нахмурив брови, поясняет Чонгук, — думаю, называть имен не нужно. — Не нужно, — шепчет Джин. Омеги сидят молча, наслаждаясь моментом, когда можно немного забыться и отбросить лишние мысли. Сейчас этого часто не хватает. — Ты готов выдавать себя на все сто процентов? — Джин решает, что все-таки до выступления Чонгука остается немного и стоит начать подготовку. — К этому я готов всегда, — Чонгук и вправду всегда готов. И сплясать, и станцевать, и все, что попросят зрители. Лишь бы не пытались прикоснуться. Чонгук очень брезглив в плане других людей. Конкретно альф. — Тогда не будем терять времени, пошли в гримерку. Чонгук неохотно доплелся до гримерки, плюхаясь в кресло. Настроения нет от слова вообще. Хоть он одна из лучших омег города, которая поет и танцует в данном заведении, сводя с ума тысячи, а то и миллионы людей, сейчас ему не хочется никого видеть и слышать. Сегодня он решает спеть. Спеть, то, что давно таится в глубинах его холодной, одинокой, пустой души. Ему все равно, что от него ждут очередной красивый танец, в котором Чонгук красиво изгибается, открывая вид на недоступные обычным людям части тела, заставляя публику восторженно охать и ахать. Не для этого он занимается творчеством. Творчество — словно спасение для его хрупкой души, словно теплое одеяло, окутывающее в холодные дни. Чонгук встает на сцену. Он знает, что потрясающе выглядит, ведь не бывает иначе. На нем белоснежная, немного просвечивающая рубашка с кружевами на груди и плотно обтягивающее подтянутые бедра брюки. Великолепен. В заведении полная тишина, в которой слышно только затаившееся дыхание зрителей. Чонгук стоит в темноте, ожидая начало его выступления.

Jungkook — Dear no one.

Включается свет. По залу разливается ласкающая звук мелодия, заставляющая сердце трепетать и стучать сильнее.

I like being independent Мне нравится быть независимым, No one to tell me what to do Никто не должен учить меня, как жить. I like being by myself Мне нравится быть собой.

Мелодичный голос окутывает со всех сторон, согревает, не смотря на содержание текста. Эти люди привыкли смотреть только на обложку, не пытаясь заглянуть внутрь. Привыкли не вникать в суть, а смотреть поверхностно. Суровые реалии богатой жизни.

But sometimes I just want somebody to hold Но порой мне хочется, чтобы рядом был кто-то, кого можно обнять, Someone to give me their jacket when it's cold Кто набросит мне на плечи свою куртку, когда похолодает, Got that young love even when we're old Кто сохранит любовь ко мне юному, даже состарившись. Yeah, sometimes, I want someone to grab my hand Порой мне хочется, чтобы кто-то взял меня за руку.

Чимин чувствует боль, очаровывая Чонгука своими магическими чарами. Хочется выйти из заведения, убежать прочь, не слышать этого голоса и не знать его вовсе. Но не может. Авторитет, власть, деньги. Всё, что его останавливает в этот миг становится не нужным. Никакие состояния не стоят той боли, которой пропитан голос со сцены.

I don't really like big crowds На самом деле я не люблю большие скопления людей, I tend to shut people out Обычно я никого не пускаю в свой мир.

Чонгук смотрит в зал пустым взглядом, осматривая находящихся там богатых папиков оценивающим взглядом. И его взор падает на знакомую блондинистую макушку. Идеально уложенные волосы, спокойный взгляд, направленный прямо в глаза поющему парню. Чонгук не ожидал увидеть здесь Тэхёна. Блондин, объявившийся среди кланов так внезапно, вызывает у Чонгука подозрения. Чон сверлит блондина взглядом, не отводя от него взор ни на секунду. Тэхён мелодично покачивается из стороны в сторону, закутываясь в то самое одеяло Чонгуковых ноток и слов. Он не такой, как они. Он словно читает то, что находится внутри, не смотря на обложку. И Чонгук на секунду немеет, когда блондин начинает подпевать ему.

But I'd love to have a soulmate Но мне хотелось бы иметь родственную душу, And God'll give him to me someday Однажды судьба пошлёт мне такого человека, And I know it'll be worth the wait, oh И я знаю, это будет стоить ожидания.

В эти строчки он вкладывает всего себя. Он буквально дышит и существует этими строчками. К сожалению, именно существует. У Чимина сидящего в первых рядах взор падает на голову блондина, в сторону которого его муж смотрел на протяжении всего выступления. Что за херь? Почему он ему подпевает? Чимин не успевает одуматься, как свет в зале снова потухает, мелодия прекращается, провожая артиста бурными овациями публики. Что вообще только что произошло?

***

Чимин нетерпеливо постукивает по рулю, выжидая омегу, которая торчит в гримерке уже полчаса. Неужели так сложно дома переодеться? Дверь Lamborghini Centenario резко открывается, впуская внутрь измотанную омегу. И глупцу понятно, что Чонгук специально тянул время, дабы побольше побыть одному, подальше от всем сердцем ненавистного мужа. — Чего так долго пудрим носик, красотка? — ехидничает Чимин, окидывая Чонгука пожирающим взглядом. В ответ лишь тишина и рычание мотора автомобиля. Едут они в тишине, Чимин периодически кидает взгляды в сторону Чонгука, который усердно делает вид, что альфы вовсе нет в машине. Чонгук, смотрящий в окно, будто увидел свет в конце туннеля, изо всех сил старается не замечать голодных взглядов альфы на себе. Заебал. Чонгуку до тошноты надоело это животное желание его супруга. — Может прекратишь на меня пялиться? — наконец-то подает признаки жизни Чонгук, заставляя альфу слегка вздрогнуть. — А с каких это пор я не могу полюбоваться своей омегой? — Чимин явно издевается. Всё чувствует, всё знает, но мучает. Они ведь не любят друг друга. Чонгук уж точно не любит. Он никого не любит. — А с каких это пор я твоя омега? — выпаливает Чонгук, когда они уже подъезжают к их особняку. — С таких, блять, — Чимин, громко хлопнувший дверью авто и подойдя вплотную к омеге, буквально плюется в него словами, — как только золотое кольцо оказалось на твоем пальце, сука неблагодарная. — За что, интересно, я должен быть благодарен тебе? — брови Чонгука нахмурились, а взгляд на альфу, которого он оттолкнул от себя куда подальше, холоднеет с каждой секундой. — За то, что ты, сука, все ещё живой, — Чимин замахивается и кулак летит ровно в сантиметре от скулы Чонгука. — Ой-ой, наша альфочка решила побить невинную омегу, по-другому же ты не можешь выражать свои чувства, животное — Чонгук смотрит все тем же пустым взглядом, не выражающим никаких эмоций. Чимин резко подается вперед, буквально налетая на омегу и впивается когтями в тонкую шею. — Слушай сюда, ублюдок, — голос Чимина предательски подрагивает, потому что в глубине души ему не хочется делать больно омеге, но он вынуждает его с каждым разом сильнее терзать хрупкое тело, — если ещё раз ты устроишь подобный концерт, читая наши переписки перед моими сотрудниками, от тебя места живого не останется, ты меня хорошо понял? — Чимин отстраняется от Чонгука и смотрит на него, ожидая реакции. — Ещё раз ты посмеешь унижать меня перед кем-то, я наплюю на все контракты и брошу тебя прилюдно. Так, что потом ни у кого не будет желание даже слышать твоё имя, — Чонгук договаривает и по его челюсти проходится кулак Чимина. Животное. — Ты не смеешь со мной так разговаривать, — рычит альфа, придавливая омега к ламбо. Чонгук смотрит в его глаза без особого интереса, он привык к таким выкидонам альфы, — я делаю это ради нас, Чонгук, — тон альфы смягчается и его руки обвивают тонкую талию Чона. Вспышка. — Я поеду к себе, — выбрасывает Чонгук, направляясь в сторону гаража к своей малышке. Чонгук садиться в свою любимую Aston Martin Vulcan, заводя мотор уносится из злосчастного места как можно быстрее. У Чонгука сейчас самые разные мысли витают в голове. Они подобны ниточкам, которые с невероятной скоростью крутяться вокруг мозга Чонгука, создавая огромный ком. Ему кажется, что его голова сейчас взорвется от всего накопившегося. Чимин, убийства, пропажи людей… Тэхён… Ощущение, будто в виски вонзили миллион ножей вытаскивают так аккуратно, специально продлевая тягучую боль. Чонгук выходит из авто, припаркованной около одного из высоких зданий, в котором находится огромная квартира омеги, купленная специально для таких случаев. Парень, пролетая этажи, свой в том числе, поднимается выше, стремясь к крыше. Дверь со скрежетом отворяется, впуская омегу на самую высокую точку Сеула. Волосы Чонгука небрежно разбрасывает ветер, щёки щекочет и покалывает от резкого холодка. Чонгук подходит к краю, опираясь руками на перила, установленные для безопасности. Омега любуется городом, бескрайние просторы которого раскинулись перед его глазами во всей красе. Мерцание огней, яркие вывески, тишина. Тишина, которая приятно ласкает, зовет с собой, нежно поглаживая. Город начинает засыпать, люди прятаться по домам. Наверняка эти люди чувствуют себя дома защищено. Их дом — их храм. Они, скорее всего, весь день с нетерпением ждут возвращения домой, к своим родным людям. Их ждут. Чонгук тоже хочет, чтобы его ждали. Или он ждал. Он хочет найти человека, с которым будет действительно хорошо, поистине спокойно. Спокойствие. Вот чего ему не хватает. Уставший от обыденной суеты, шума, людей, Чонгук сейчас понимает цену спокойствия и тишины. Хочется, чтобы сейчас сзади на его плечи легли чьи-нибудь теплые руки, окутали его заботой и любовь. Чонгуку хочется чувствовать. Чонгуку хочется любить.

***

Глаза Джина неохотно раскрываются после долгого и сладкого сна. Омега ненавидит человека, который смел прервать его сон. Джин поднимает мобильный, видя на экране родное «Намджун-и». С сердечком. С тремя. И смайликом поцелуйчика в конце. — Джин-а, доброе утро, — Намджун по ту сторону трубки старается звучать весело, но Джин слишком хорошо его знает. — Судя по твоему взволнованному голосу, оно не особо доброе. Что-то случилось? — Джин будто заранее знает, что сейчас услышит. — Убийство, — кратко отвечает Нам. — Ожидаемо, — устало вздыхает Джин, — скидывай адрес. Ты позвонил Чонгуку? — Я звонил, но тот не отвечает. Чимин сказал, что в особняке его нет, потому что тот вспылил и омега уехал. В прочем, ничего особенного, езжай к нему в квартиру, он должен присутствовать на месте преступления, — Намджун устало вздыхает. Джин слышит на том конце рёв мотора авто альфы, — если что я могу вас забрать. — Я думаю, что мы справимся. Постараюсь приехать как можно быстрее. Жду адрес, — быстро проговаривает Джин, одеваясь на ходу. Адрес приходит спустя несколько секунд, омега быстро собирается и направляется в гараж.

***

— Чон Чонгук, если ты сейчас же не откроешь дверь, то мне придется ее выбить. Дверь приоткрывается, Джин видит на пороге растрепанного Чонгука, который сожмурил глаза от резко проникающего в квартиру свет. Джин обходит омегу, заходя в квартиру. — Чего тебе надо в такую рань? — сонный Чонгук похож на мурлыкающего котенка, хоть и пытается звучать грозно. — Уже двенадцать, Чонгук, — Джин еле сдерживает смех, смотря на такого омегу. — А я привык просыпаться в пятнадцать утра, но ты мне помешал, — мямлит Чонгук и валиться сверху хёна. — Так, размазня, я не просто так приехал, — Джин звучит уже серьёзнее, настораживая младшего. — Только не… — Да, убийство. И мы уже прилично опаздываем, поэтому быстрее приводи свою тушку в порядок и выходи, я жду тебя снаружи. Джин аккуратно отодвигает с себя омегу и выходит. Чонгук материт сейчас абсолютно всё, что только можно. Доброе, блять, утро, Чонгук-а. Расслабился? Получай. Чонгук сидит на пассажирском сидении, возмущаясь, что его не пустили за руль собственной машины. Джин сосредоточенно смотрит на дорогу, пытаясь отвлечаться от мыслей о новом убийстве. — Что уже известно? — первый нарушает тишину Чонгук. — Ничего. Намджун просто скинул адрес, попросив как можно быстрее приехать. — В его стиле, — выдает Чонгук. Омеги входят в здание, а по их носам вмиг ударяет едкий запах. Все здание задымлено каким-то белым дымом. К омегам подбегает бета, протягивая противогазы и помогает побыстрее их надеть, потому что дышать этим дымом нельзя и с каждой секундой становится невозможнее. — Что здесь произошло? — Джин, который наконец-то прокашлялся, спрашивает бету. — Проходите, думаю один из Кимов вам расскажет, — один из Кимов. Тэхён тоже уже здесь. Омеги проходят нужный коридор. Войдя в комнату, оба на секунду замирают. Джин с криками выбегает наружу, а Чонгук просто стоит и смотрит стеклянным взглядом на то, что произошло. Как такое могло произойти?