Я буду с тобой до конца

Свет причиняет страдание больным глазам, счастье приносит боль раненому сердцу. Тьма — лучшее лекарство как для больных глаз, так и для раненых сердец Решад Нури Гюнтекин. «Птичка певчая»

Весна пришла в Нью-Йорк вместе с ярким, несвойственным этому городу солнцем. Воздух на улицах прогрелся до небывалых температур и довольные люди медленно выползали под палящие лучи, стараясь отогреться после холодной и долгой зимы, что укутывала улицы снежным покрывалом. Еще не до конца растаяли снеговики на улицах, но дети уже выбегали одетые в легкие курточки и спешили запускать кораблики по ручейкам, наблюдая как те резво плывут, скрываясь за углом. Весна была счастливым, долгожданным многими периодом. Тем отрезком времени, когда с улиц исчезали многочисленные туристы и отдыхающие, наводняющие город два сезона в году, и можно было вдохнуть чуть свободнее, ощущая как весь Нью-Йорк с его бурным и неостанавливающимся движением вдруг замирает и подставляет себя вновь вернувшемуся теплу. Как кот, развалившийся на подоконнике, город довольно урчал, отогревая свои бока, и наслаждался ароматом свежих ветров. Город оживал, стряхивая с себя новогодние гирлянды, и вместе с ним оживали люди. Главный штаб Cosa Nostra, за прошедшую зиму переживший столь многое, не стал исключением из правила. Гостей отеля Continental хоть и стало меньше, но все они в большинстве своём были лишь довольными, но уставшими исполнителями, вернувшимися с очередным выполненным контрактом. Все чаще на телефонах мелькали слова «святое причастие», и лишь те, кто исполняли такое задание, знали, кто и как исчезнет в этот раз, не позволив кому бы то ни было ещё узнать подробности или просочиться новости о смерти. За последние два месяца в различные теплые и далекие страны «улетело» более ста человек, взяв билет в один конец и собрав все свои чемоданы. Их недвижимость оказалась продана по всевозможным небольшим компаниям, а деньги отправлены через оффшорные счета и швейцарские банки. И все же, зима оставила свой отпечаток. Мадонна оправилась от произошедшего с ней довольно быстро, хоть и не без посторонней помощи: девушка приняла решение вернуться к себе на родину и больше двух недель вместе с родным табором набирала одной ей известные травы, вырезала новые инструменты и готовилась к внутреннему перерождению. Похищение, чужие речи — глава семьи Лупертацции решила стать сильнее и лишь укрепить веру в Тьму и свою богиню, Эриду. Долгими вечерами женщина сидела у костра, смотря на веселые искры пламени, и палочкой ворошила угли, стараясь найти там ответы на свои вопросы. Маргарита вопрошала и в чужих словах, колыхание ветра и шуме листвы она видела поданные ей в ответ знаки, успокаиваясь. У Аэля же раны успели затянуться еще до конца января. Но, не смотря на это, ему пришлось долго восстанавливать свою былую форму. Парень каждодневно уделял время занятиям, вспоминая свои тренировки там , и все чаще подходил к Мэтью с просьбами о спарринге, на что до самой середины февраля получал лишь отрицательный ответ. Впрочем, когда Коста полностью надоели чужие просьбы, он один раз вышел с Саддином на ринг и закончил бой за несколько минут, показывая разницу между ними. Это заставило «юного» демона работать над собой усерднее — Вальмир согласился организовать пространство, где Аэль смог бы оттачивать свои истинные навыки, и вскоре парня уже было не вытащить оттуда. С утра и до самого вечера юноша тренировался, в каждый свой удар вкладывая только одну мысль: он не смог защитить то, что ему дорого, и не позволит случиться этому вновь. На грядущей войне нельзя было оплошать, нельзя было дать волю эмоциям и слабости, какой бы она не была. Кропотливый труд стал для Аэля личным лекарством, помогающим восполнить пробелы и вспомнить все то, что юноша закинул в дальние уголки души за время пребывания на земле. И единственным, кто опустился на самое дно, был Сато. О да, зима оставила на нем глубокий отпечаток, больше похожий на выжженное под кожей клеймо, что каждую ночь давало о себе знать, проникая в мозг очередным ярким кошмаром, от которого было только одно спасение. Иоши нашел свое лекарство в наркотиках. И если опиум, который юноша принимал в Шанхае до возвращения в Нью-Йорк, казался хорошей идеей, то в своем родном городе Сато нашел ему замену — более легкую, правильную и не столь сильно губящую и так расшатанную психику. Да, несомненно, у Иоши практически отсутствовала такая функция как нормальное принятие решений, но инстинкт самосохранения подсказывал: затея с опиумом ведет только в один конец, и конец этот расположен в яме три на два метра. Поэтому из списка самого «нормального» Сато выбрал для себя травку, она же марихуана, а также галлюциногены. Этого набора хватало, чтобы кошмары, навязчивые мысли и постоянная тревога отступали на второй план, позволяя Иоши хоть на короткий промежуток вдохнуть полной грудью. «Почему не обратиться к Вальмиру?» Логичный вопрос не раз заставал Сато, когда тот после очередного прихода осознавал себя сидящим в ванной под струями воды полностью в одежде. В такие моменты юноше хотелось просто заплакать, ощущая полнейшее бессилие. Но просить помощи… Только не у демона. Демона, который десятого числа самолично убил единственного человека, с которым у Иоши была связь в жизни. И пусть Берт был предателем, пусть он завел Сато в настоящий кошмар и ад — взгляд его все еще стоял у юноши перед глазами. Как и чужие, горящие огнем глаза, когда Волдиогад отправлялся на казнь. В Нью-Йорке было довольно много различных клубов. Честно говоря, этот город можно назвать одним из самых ярких представителей ночной жизни — на любой вкус и цвет здесь найдется хорошее заведение. Иоши завел себя в ту степь, из которой выбираются не все, но где не будут интересоваться твоим именем, данными в паспорте и уж тем более твоей жизнью. Расслабление, отрешение от остального мира, наслаждение. Для Сато таким местом был один из стриптиз клубов — «Rabbit». Заведение находилось на пересечении 48 западной и 11-й авеню, в районе Адской кухни. Внешне небольшое трехэтажное здание ничем не выделялось — если только своей потрепанностью, — и лишь некоторые знали что в нем происходило по ночам. Первый этаж, где находился клуб, был просто баром без каких — либо особенностей: красивые столы, отличное убранство, неожиданное для новых посетителей, и вкусный алкоголь. Но спустившись в подвал человек попадал в совершенно новый, невообразимый им мир. Количество красок здесь могло заставить на секунду потерять голову. Яркие софиты, подсветка, меняющая цвет с красного на синий и далее; блестящее белье на выступающих девушках и, если присмотреться, на тех, кто с уверенностью седлал чужие бедра прямо на кожаных диванах. В Rabbit не было никаких ограничений. Гости предавались наслаждению там, где хотели это сделать: будь то стул у барной стойки, на которой могли разложить красивую девушку, или же закоулок в уборной, где невысокий юноша усердно отсасывал снявшему его мужчине. Rabbit славился своей возможностью подобрать партнёра под любой вкус. Его площадь делилась на несколько залов, каждый из которых посвящался своему действу: мужской стриптиз, женский, а в последнем можно было даже найти себе в партнёры транссексуала. И сосредоточение такой страсти, похоти и желания в одном месте приводили в восторг и неописуемое чувство эйфории тех, кто всегда искал подобное. Сато выбрал это место не случайно. В его жизни было знакомство с Rabbit в качестве выступающего на сцене, и теперь юноша проводил в клубе чуть ли не каждый вечер, иногда все же возвращаясь под утро в отель, аккуратно проскальзывая к себе в номер, стараясь не оказаться увиденным кем-нибудь из членов семьи. В этом подвале, оборудованном столь искусно, Иоши мог дышать. Несомненно, чтобы на свет появилось такое разнообразие сексуальности и похоти, владельцы клуба совершенно спокойно позволяли в стенах заведения продажу и распространение наркотиков. Они не осуждали, наоборот, поддерживали такой оборот. Сато находил здесь себя. И сегодня, когда юноша проснулся ближе к вечеру, ноги сами понесли его в стены уже родного места.

***

— Сато, на долго в этот раз? Герман Егер был владельцем клуба с тех времен, когда Сато еще шестнадцатилетним подростком попал в его стены. Тогда у Иоши были лишь фальшивые документы, горсть смятых купюр в кармане и отсутствие каких-либо планов на дальнейшую жизнь. Почему немец решил обосноваться в Америке с таким бизнесом для Сато оставалось загадкой, но юноша не пытался особо вдумываться — ему дали крышу над головой, когда он в этом нуждался, позволили заработать денег и всегда были рады появлению парня в стенах Rabbit. — Герман. — Иоши кивнул в знак приветствия, проходя за стол к мужчине и аккуратно опустился на диван, бегло осмотревшись. — Думаю, я задержусь у вас на день или два… В общем, как обычно. — Вижу, твое состояние оставляет желать лучшего. Ты зачастил за последний месяц. — Думаю, история тебе не так интересна, правда? — Иоши натянуто улыбнулся и поправил рукава легкой толстовки. — Я бы хотел… как обычно. — Ваше слово тут закон. Егер улыбнулся, тихо, но глубоко засмеявшись, и посмотрел в сторону охраны, щелкнув пальцами. Через несколько мгновений к мужчине поднесли сумку, и Герман вытащил из нее несколько небольших зип-пакетиков, протягивая те Сато. — Здесь всего понемногу. Думаю, разберешься сам. Юноша положил на стол деньги, пряча в карман товар, а одну из разноцветных таблеток тут же закинул себе в рот. Чужая рука протянула Сато бокал, и парень, благодарно кивнув, сделал несколько больших глотков, стараясь не обращать внимания на вкус и мысли о том, что именно это было. Герман наблюдал со стороны. Сато для него был любимым, все еще не ограненным алмазом. Уже не тем, который пришел на порог этого клуба в грязной, поношенной одежде — ставшим чуть старше и намного красивее. Но каждый раз, стоило Иоши вернуться, владелец клуба видел лишь одно — полную потерянность в глазах и желание занять себя чем-то, далеким от реальности. Мужчине нравился Сато. Нравились его яркие глаза, энергия и, иногда казавшаяся женской, аккуратность. Иоши был живым, без масок и наигранности, полностью открытым для опытного Егера, и при этом по-звериному пугливый, каждый раз убегающий стоит почувствовать хоть малейшую привязанность или ответственность. Сато не был предназначен для любви, но Герману нравилось смотреть за мальчиком, подмечать малейшее его движение, изменение в эмоциях и подолгу наслаждаться тем, как Иоши отпускает себя в танце, совершенно переставая обращать внимания на окружающую его реальность. — Знаешь, у меня есть к тебе предложение, — Егер подсел к юноше ближе, аккуратно приобнимая его за плечо, и сделал небольшой глоток из бокала. — У меня заболел один танцор. Помню, ты раньше хорошо на этом зарабатывал. Что скажешь? — М? — парень приоткрыл глаза — Танцевать? — Да, я думаю одного-двух выходов с тебя хватит, в твоем-то состоянии. Поднимешь немного денег, а за такую услугу я предоставлю тебе все два дня в клубе за мой счет. Ну и конечно, — Герман чуть наклонился, аккуратно шепча парню на ухо, — следующая твоя покупка тоже бесплатно. Ты проведешь эти два дня в настоящем отрыве. Сато задумался. Если быть точнее, он очень старался задуматься. Для него это предложение звучало как самое лучшее на свете — отвлечься, заняться чем-то еще кроме бесцельного сидения на диванчике, ловя очередной кайф, да и денег поднять… Думать об иной стороне такой медали Иоши не спешил, да и зачем? Егер хорошо знал юношу, а еще лучше он знал что надо таким как он, поэтому не прошло и минуты, прежде чем Сато кивнул, принимая чужое приглашение. — Вот и отлично, Сапфир вновь возвращается на сцену. Пойдем, я подготовлю тебя к выходу. Потом еще спасибо скажешь. Герман встал первый, подавая младшему руку, и вручил ему стакан, дождавшись, пока Иоши залпом осушит его, прежде чем увести парня в сторону гримерок.

***

Все, что видел Сато — это лишь яркие огни. Огни, которые мелькали у него перед глазами, сливаясь в одно пятно, и уносили Иоши в совершенно иной, далекий от понятного, мир. Иоши был на сцене. Его руки, крепко обхватывая шест, раскручивали тощее тело юноши. За последнее время парень потерял былую форму: под ставшей еще более бледной кожей отчетливо проступали ребра, а впалый животик привлекал больше внимания, чем ранее. Юноша был похож на фарфоровую куклу: аккуратный, хрупкий, с длинными пальцами и венами, ярко выделяющимися на фоне всего остального. А еще у Сато потух взор. Вместо столь яркого раньше голубого, сейчас был лишь черный зрачок, почти полностью перекрывающий цвет. Юноша раскрутился на шесте еще раз, откинув голову назад и медленно присел, разводя ноги, полностью погружаясь в пришедшее состояние эйфории. Хотелось всего и сразу. Больше музыки, ритмы которой пронизывали до самого естества, больше наслаждения и конечно же, хотелось прикосновений. Прикосновений любых, от кого угодно, лишь бы заполнить эту пустоту, столь глубоко засевшую внутри, и погрузиться в наслаждение до самого конца. — Герман, это что-то с чем-то, где ты нашел такого мальчика? — один из гостей владельца заведения сидел на вип-месте недалеко от сцены, не отрывая от нее взгляда — И почему раньше не показывал нам такой бриллиант? — Он здесь лишь на пару раз, не больше, Вольфганг. Даже не надейся. Такую красоту не показывают постоянно. Егер чуть улыбнулся, сам ловя себя на мысли, что не может перестать смотреть, и приблизился к сцене. Уперевшись двумя локтями в край, мужчина достал стодолларовую купюру из кармана, помахав ей в воздухе, и растянул губы в подобие оскала, откинувшись в небольшом кресле на барной ножке, ловя на себе взгляд Сато. Иоши облизнулся. Повернувшись к Герману спиной, парень несколько раз активно присел, запрокидывая голову, зубами поймав купюру, и выпрямился, напоследок проведя пальцами по чужому подбородку. Музыка вновь захватила юношу и он ушел в отрыв, позволяя себе все то забытое, что вытворял на этой же сцене пару лет назад. И если спросить у сидящих в зале, чего они желали, то ответ был бы один: оказаться на месте шеста рядом с Сато. Иоши отдавался полностью. Он облизывал, глухо постанывая, крутился и терся всеми частями тела о холодный металл, словно пытаясь заставить его расплавиться. И самому парню казалось, что с ним именно так и происходило: воздух накалился, музыка становилась лишь громче, а в горле пересохло. Свое выступление Сато закончил красиво. Юноша прошелся несколько раз по сцене, стягивая с себя остатки одежды, не считая белья, и в какой то момент попросту спрыгнул с нее, уверенным движением оседлав Германа. Приобняв мужчину за шею, Иоши убрал мокрые пряди волос с лица и взял чужой бокал, залпом его осушив, чтобы после требовательно впиться в чужие губы. Зал наполнили аплодисменты, выкрики, и Сато улыбнулся, все еще ощущая как адреналин заставляет сердце биться чаще, а пальцы подрагивают от количества ощущений. — Ты заставляешь их чувствовать такой кайф, мой Сапфир, который не описать. Егер подхватил часто дышащего юношу под бедра, заставляя обхватить себя ногами, и унес за плотные занавески за сцену, подальше от лишних глаз. — Герман… это так…так круто. — Иоши говорил с остановками, стараясь собрать мысль воедино, но получалось у него не очень хорошо. — Все получилось отлично. Я помогу тебе, не волнуйся. Пойдем, ты немного отдохнешь. Ты прекрасно исполнил оба танца. Мужчина стянул с себя пиджак, накидывая на худые плечи и, все еще не отпуская юношу, унес его дальше по служебным коридорам в свой кабинет.

***

— Мы с вами вернулись в Нью-Йорк, Мастер. Вальмир сошел с трапа личного самолета, на ходу подкуривая сигарету, и кинул короткий взгляд на часы. Стрелка застыла на втором часу ночи. — Наш список закончился? Мэтью, вышедший следом, только кивнул, сверяясь с записями в небольшой книжке. За последний месяц с некоторыми перерывами Волдиогад посетил все значимые места для человечества, которые не видел ранее, а также открыл для себя нечто совершенно новое. Все это было лишь с одной целью — понять и узнать, как далеко в своем развитии продвинулись люди, на сколько раскинулись сети «веры» и как именно это может повлиять на войну между двумя иными силами. Вместе с Коста Вальмир посетил Францию, Германию, Ватикан и еще множество стран, вызвавших у демона интерес. Конечно, дела Cosa Nostra не остались в стороне, и Patrinus лично побывал в каждом штабе, проверив работу семьи и ее членов, а также вхожих в круг. — Думаю, нам стоит присмотреться к катакомбам под Парижем получше. — Высказался Волдиогад, когда выходил на улицу к ждущей их машине — Есть в этом что-то свое. И составь доклад обо всех эзотерических практиках, которыми сейчас занимаются. Меня интересует все, что касается Высших и связях с Тьмой. Мэтью кивнул, присаживаясь, и быстро что-то записал, тотчас закрывая свой блокнот. Из всех поездок Владыка Тьмы смог вынести для себя одно — люди ушли достаточно далеко, чтобы стать для мужчины чем-то новым и неожиданным. Они поумнели, развили науку, улетели в космос. И сейчас, хоть большинство и ушли в стезю науки и фактов, многие стали лишь больше верить в «потустороннее». Человечество научилось использовать это. Они обращались к разным силам для собственной выгоды, и если раньше это были понятные всем договоры, то сейчас методы стали совершенно иными. До начала активных действий стоило разобраться, кто может стать другом, а кого с поля брани стоит вычеркнуть сразу. — Я бы хотел встретиться с Сато. Надо проверить как он. Волдиогад отвел свой взгляд от окна и посмотрел на Косту. — Мастер, боюсь…не думаю что ему это пойдет на пользу. Все же психика юноши была сильно повреждена тем случаем, и даже такой срок без вас вряд ли вернул его в рабочее состояние. — Мэтью, оставь свои нравоучения при себе, пожалуйста. Я просто хочу на него посмотреть, не более. — Вы не вспоминали о нем больше полутора месяца. — Да, как видишь, мы с тобой оба были сильно заняты. Не думаю, что грядущая война сейчас стоит на втором месте. Я закончил и готов уделить ему время. Или, — глаза мужчины на секунду вспыхнули — ты хочешь дать мне отказ? Демон в ответ лишь покачал головой, доставая свой телефон и быстро написал несколько строчек. Ответа долго ждать не пришлось, хоть тот и не обрадовал. «Мистер Коста, в данный момент Сато Иоши отсутствует в отеле Continental. Он не оставил возможности с ним связаться и так же не дал нам свой адрес. Нам заняться его активным поиском?» — Куда он мог пропасть в два часа ночи? — Вальмир приоткрыл окно, втягивая запах ночного воздуха и чуть свел брови к переносице — Не дай Тьма этот мальчик вновь во что-то ввязался. Посажу его на цепь, чтоб не сбегал больше. — Каков ваш приказ? — Пусть найдут его. Пока мы не доехали до отеля, хочу знать адрес.

***

Прикосновения. Жаркие, нужные и столь желанные, что их одних с головой хватало, чтобы Сато терял связь с реальностью окончательно, погружаясь в самую пучину наслаждения. Эти прикосновения, казалось, были везде, а горячие чужие губы изучали каждый миллиметр бархатистой кожи, заставляя Иоши громко, сладко постанывать, рукой хватаясь за светло-коричневые пряди волос Германа, в другой же сжимая край стола над своей головой. — Как всегда ты млеешь от столь малого. — Егер оторвался от впадинки на шее Иоши, заглядывая в его мутные глаза, и чуть оскалился, языком проведя по чужим губам. — Хочешь этого? — Да-а-а — Сато выстонал этот ответ, чувствуя как чужие руки проходятся по его члену, и запрокинул голову, часто дыша. Герман улыбнулся, выравниваясь. Столь красивый, горячий, страстный и совершенно открытый, Сато Иоши лежал на столе и его кожа отличным контрастом выделялась на фоне темного дерева. Мужчина стянул с себя рубашку. Расстегнул пуговицу на брюках, высвобождая уже напряженный член, и быстрыми движениями растянул по нему презерватив, сверху выдавливая смазку. Причинять Иоши боль не было никакого желания — юноша сейчас находился на грани экстаза и Егер прекрасно понимал, что еще немного, и тот увидит в своих глазах яркие звезды. От такого чужого наслаждения хотелось взять все, выжать Сато досуха и впитать каждой клеточкой тела его запах, поймать каждый стон и заставить в сладких мечтах после видеть лишь себя одного. — Поцелуй меня, Сапфир, будь хорошим мальчиком. Наклонившись, Егер прихватил пряди волос на голове Сато и ответил на жадный поцелуй, одновременно с этим проникая в податливое тело, чувствуя как громко стонет Иоши, пытаясь отстраниться. «На этот раз ты не сбежишь от меня» — подумал Герман, делая первый толчок, прикусив чужое плечо и оставляя на нем ярко-красный след. Ощущения были иными. Ощущения захватывали и уносили Сато в приятную, накрывающую раз за разом негу экстаза, заставляя глаза юноши закатываться, а лёгкие гореть от нехватки воздуха. Каждый толчок, крепкие чужие руки на собственной талии и эти мокрые, грубые укусы, столь быстро покрывавшие каждый свободный участок кожи — коктейль безумства, который Иоши испивал с удовольствием. Они закончили вместе. Сато сбился со счета, сколько раз он кончал, но Герман каждый раз вовремя возвращал парня обратно в мир, заставляя его фокусировать на себе взгляд. Отойдя, Егер рукой заправил мокрые пряди волос назад, снимая с себя презерватив, и застегнул брюки, с удовольствием разглядывая оставленные собой следы на юном теле. — Сапфир, как ты? — Герман приблизился, аккуратно беря Иоши на руки, оставив мягкий поцелуй на взмокшем виске, и перенёс юношу в небольшую ванну, совмещенную с кабинетом. Егер часто бывал в клубе по несколько дней. Он мог оставаться здесь на ночь, и поэтому почти все было оборудовано для комфортного времяпровождения мужчины. В том числе ванная комната: небольшая душевая и раковина с зеркалом над ним. Усадив уставшего, все еще не до конца пришедшего в себя, Сато на пол, Герман включил тропический душ , одновременно с этим отвечая на поступивший звонок. — Я сейчас занят. Что случилось? — Мистер Егер, к нам пришел гость, который ищет одного человека. — Мы не выдаем личную информацию гостей, а также выступающих. — Герман нахмурился, понимая что ему приходится, пусть и не надолго, отрываться от столь желанного бриллианта. Тупость собственных работников заставляла злиться — Решите этот вопрос. Или мне надо вас всему учить? — Нет, господин Егер, но этот гость пришел в компании Цепного пса… Поэтому мы вам позвонили. Мужчина выдохнул, взъерошив волосы, и кинул короткое: «Скоро подойду» прежде чем сбросить звонок. В Нью-Йорке только последняя захудалая тварь не занимающаяся бизнесом не знала Цепного Пса. Это был тот, кто вполне спокойно мог подчистую смести клуб и заменить его владельцев по щелчку пальцев. Отбитый, не знающий правил и не чтивший законов — репутация опережала человека наперед. А не так давно произошедшая история с клубом Pancha лишь только подтвердила слухи. Связываться с таким не хотелось никому из нормально живущих, тем более переходить дорогу. Но страха это Егеру не внушало: он мог спокойно постоять за себя и свой клуб. Зато внушало легкое уважение и чистый интерес — что именно Цепной пес в компании своего друга забыл в Rabbit и почему именно сегодня? Быстро завернув Сато в полотенце, мужчина вынес юношу из душа и уложил на диван, напоследок еще раз запечатлев на искусанных губах аккуратный поцелуй. — Отдыхай тут, мой Сапфир. Я скоро вернусь и мы сможем продолжить. Поставив на журнальный столик бокал, наполненный джином с тоником, Герман также оставил рядом еще одну небольшую разноцветную таблетку и скрылся в ванной. Стоило привести себя в порядок для встречи с гостями.