Часть 31: Готов ли ты?
16 января 2024 г., 20:31
Палач, исполняющий приговор, не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя. Олег Рой Ловушка для вершителя судьбы
Арканза́с (Arkansas) – штат на юге США, относится к группе штатов Юго-Западного Центра. Официальное прозвище – «Естественный штат» (Natural State). Год образования: 1836 Лозунг штата: Народ правит Столица штата и самый крупный город: Литл-Рок Население: более 2,6 миллионов человек Площадь: 137,7 тысяч кв.км. (29 место по стране.) Столица Арканзаса является экономическим центром всего штата и центром агломерации, признана самым большим городом штата с населением в 700 тысяч жителей. После открытия данной территории европейцами будущий штат Арканзас неоднократно переходил от Испании к Франции. Между этими двумя странами велись бесконечные споры за эти земли. Позже Арканзас полностью отошел к Франции, став одной из ее колоний, а в 1803 году перешел к США посредством Луизианской покупки Этот штат стал следующим пунктом в деле Сато. В северном Литл-Роке бушевал шторм. Дождь заливал улицы, молния рассекала небо и раскаты грома пугали своей громкостью. Казалось, совсем немного, и весь город погрузится под воду. Для Арканзаса это не было новым зрелищем – самой большой напастью для штата являлась непогода, приходящая с марта по май, к которой, впрочем, местные жители уже успели привыкнуть. Но громче, чем звуки грома на улице, сейчас были удары в деревянные двери церкви Непорочного Сердца Марии, от которых те, казалось, вот-вот разлетятся в щепки. Открыла их одна из монахинь, в эту ночь несущая молитву. — Прошу… — мужчина за дверьми, мокрый насквозь, в одной лишь футболке и брюках в крови, оперся о косяк и исподлобья посмотрел на испуганную девушку. — Прошу, помогите... — Господь милосердный... Монахиня подхватила падающего за плечи, стараясь выдержать его вес, и втащила внутрь, усаживая на скамейку. Выглянув за двери, девушка посмотрела по сторонам, но дождь стеной закрывал весь обзор и ей пришлось с усилием закрыть за собой тяжелый засов, заходя обратно. — Что здесь происходит, Иоанна? — Епископ! — монахиня тут же кинулась к подходящему мужчине и указала на лежащего без чувств. — Он стучал в двери и просил о помощи, а потом свалился мне прямо в руки, и я... — Все хорошо, ты правильно поступила. — Епископ успокаивающе улыбнулся, коснувшись чужой руки. — Мы должны помогать страждущим и тем, кому нужно наше сострадание. На улице ужасная погода, нельзя оставлять его здесь всего мокрого. Я позову кого-нибудь в помощь, а ты подготовь одну из комнат наверху. — Но он весь в крови... Уверены, что этот мужчина не принесёт нам проблем? — Не волнуйся. Завтра, когда он проснётся, мы сможем все разузнать.***
— Почему нужно было поступить именно так? Нельзя разве отправить кого другого? Сато сидел в небольшой гостиной поджав под себя ноги и, нахмурившись, смотрел на демона рядом с собой, что неотрывно пялился в экран ноутбука. — Я выбрал наиболее оптимальный вариант. — Не вижу в этом ничего хорошего. Вдруг что-то произойдет? — младший нахмурился ещё больше, стискивая пальцами колени. Вальмир все же оторвался от своего дела, переводя свое внимание на Иоши, и, выдержав паузу, сказал то, что должно было пресечь дальнейшие споры юноши. — А ты бы доверился кому-нибудь еще? Сато закусил губу, признавая, что мужчина был прав. В Северный Литл-Рок они прибыли пару дней назад после недельного отдыха в Нью-Йорке и изучения материалов. На этот раз команда у них состояла лишь из трех человек: сам Иоши, Вальмир и Герман. Сато заметил как переменилось настроение в отношениях между двумя мужчинами, но так было даже лучше. Оба сосредоточились на деле и теперь, сложив усилия, могли работать вместе. И все бы шло хорошо, но только стоило им приземлиться, как демон вдруг переменился в лице и тихим недовольным тоном произнес: "Следует пересмотреть план". Все было проще некуда. Просто и быстро, как и положено. Идею разработали хорошую: приехавшие должны были ознакомиться с местностью, въехать в выделенный им дом и после изучения реальной ситуации силой выяснить все то, что было нужно. Данные Вилстон дал расплывчатые: церковь Непорочного Сердца св. Марии была одним из опорных пунктов, который при этом учавствовал в различных грязных махинациях, благодаря чему ежегодно приносил сотни тысяч долларов беспрерывно. Одновременно с этим Мэтью поднял данные о всех нераскрытых делах, связанных с городом, и выяснил, что было множество пропавших, информацию о которых так и не нашли: кто-то приехал на курорт, кто-то просто сбежал из дома. Сложить два плюс два оказалось не сложно и вывод напросился сам: такой доход от церкви, хоть и включенной в реестр, связан с исчезновением всех этих людей, и, вероятно, продажей органов. Оставалось только малое — найти доказательства и сделать все без лишнего шума. Да только вот... — Он провел там ночь. Как долго нам ждать вестей? — Столько, сколько понадобится. Нам двоим туда путь заказан, Сато. — Волдиогад тяжело вздохнул, закрывая крышку ноутбука, и поднялся. — Кофе? — Давай... Но все же. Я не понимаю, разве автокатастрофа была так нужна, чтобы он прошел внутрь? Нельзя просто отправиться к ним и... — Кого ты скорее всего пригласишь в свой дом — раненого и несчастного или же довольного и улыбчивого? Кому дашь кровь за просто так и позволишь остаться? Вальмир несколько минут повозился на кухне, прежде чем вернуться к дивану, и протянул Сато кружку с горячим напитком, внимательно наблюдая за тем как юноша делает глоток. — Опять же, вывод очевиден. Ты задаёшь глупые вопросы. — Не могу здраво мыслить... — младший тяжело выдохнул, вновь хмурясь и крепче сжал чашку. — Все-таки он в этом логове со зверьми… — Он не такой беспомощный как ты думаешь, не строй иллюзии, — демон пожал плечами, переведя взгляд на окно. — И ему не нужно иметь при себе пистолет чтобы убить пару-тройку людей без оружия. — Если его у них и правда нет...***
Когда Герман проснулся, то первое, что увидел – белый потолок над собой. Голова гудела и раскалывалась, но несколько глубоких вдохов все же привели его в сознание и позволили открыть глаза так, чтобы свет не ослеплял, а все лишнее отошло на задний план. Медленно привстав, мужчина оперся на руки и скривился, чувствуя как от шеи и до самого копчика тело пронзила боль. "Стоило надеть что-то кроме футболки вчера.." — Егер выдохнул, облизнувшись, и наконец-то взял себя в руки. Начал Герман с осмотра своего имущества – просторные хлопковые штаны серого цвета и новая белая футболка. Никаких***
— Думал, священнослужителям запрещено курить. Разве это не является грехом? Немец присел рядом с епископом на скамейку позади церкви и устало выдохнул, разминая затекшую шею. Просидеть целую вечернюю службу для Егера, что в своей жизни молился от силы раза два, и то в детстве, было довольно тяжело. Мужчина рядом с ним без слов протянул пачку, наблюдая как Герман достает сигарету и дал прикурить, прежде чем ответил. — Тридцать лет назад Его Святейшество Папа Римский Иоанн Павел II в Билле о Знаменательном Юбилее 2000 года призвал всех Христиан, мужчин и женщин доброй воли воздержаться от потребления табачных продуктов на один день с тем, чтобы денежный эквивалент одного дня курения был безвозмездно передан на поддержание усилий по контролю эпидемии СПИДа и для помощи зараженным. Я в свою очередь постоянно вношу пожертвования в фонд борьбы со СПИДом и с чистой совестью позволяю себе выкурить одну, две сигареты после тяжелого дня. — Что же тяжелого приносит вам день, епископ? — Отпущение грехов, Герман, отпущение грехов… Люди приходят ко мне и исповедуются. Кто-то украл машину, кто-то убил человека, — говоривший чуть скосил взгляд, наблюдая за чужой реакцией — И я, как приближенный к богу, отпускаю их грехи, очищаю души. Но завтра они вновь придут и будут рассказывать обо всем, что натворили ужасного, и я вновь должен буду простить их грехи перед Его ликом. Так ли это правильно? Егер глубоко затянулся. Стряхнул пепел в небольшую баночку, задумчиво хмыкнув, и посмотрел в небо. — Я думаю, нас всех будут судить там, не здесь. Вы, епископ, хороший человек. Я наблюдал за вами недостаточно долго, конечно, но ваша вера чиста и непоколебима, как и подобает служителю церкви. Вы хорошо относитесь к каждому: мужчине, женщине, ребенку, несмотря на то, кем они являются и что сотворили раньше. Вы принимаете их с распростертыми объятиями и позволяете очиститься, смыть с себя позор греховной жизни, даете шанс на новую. И лишь на их совести распоряжаться тем, как они будут жить дальше. Ваше дело – верить во всякого, надеясь, что однажды они увидят свет во тьме. — Вы говорите как истинный верующий. — Макманус улыбнулся, поправив очки, и потушил свой окурок. — Приятно знать, что человек, пришедший к нам, столь дорожит верой. Но жили ли вы по закону божьему? — Станет ли то, что я скажу, тайной исповедью, епископ, которую вы не сможете кому-либо рассказать? Или же для этого мне следует прийти к вам в исповедальню? — ответивший усмехнулся, сцепив руки в замок. — Тебе нечего бояться. Не нужно сидеть в небольшой деревянной комнате, чтобы открыть богу свою душу. — Ну что ж... Для этого мне потребуется ещё одна сигарета. — Герман принял протянутую ему пачку, закуривая, и прикрыл глаза. — Я и правда не следовал всем заповедям в Библии и имею за душой несколько грехов. Да и, признаться честно, исповедовался я не так уж и много в своей жизни. Я верующий, как вы могли заметить, — мужчина достал из под ворота футболки небольшой крестик и показал его епископу, прежде чем продолжить. — Но не всегда можно найти того, кому можно довериться. Перед вами я впервые могу быть честен. — Буду рад помочь вам облегчить свою ношу. Мне было около 5 лет, когда я впервые увидел смерть. Маленький котенок, уже даже не вспомню его породу, но красивый и добрый, был для меня другом и товарищем. Семья была не самой благополучной: отец с твердым характером, отсутствие матери, которая умерла еще при родах со слов родителя, и друзья семьи, больше похожие на самых отбитых гангстеров, чем на дядюшек и тетушек. В один день отец сказал мне, что мы уезжаем. Было заключено соглашение с Ельциным и тогдашним канцлером о возобновлении политических отношений и выводе войск из моей страны. Я был еще мал, чтобы понять мотивы своего отца. Хороший аналитик, он точно знал, где можно заработать больше денег и как получить выгоду. Решение не требовало обсуждения, я был не в состоянии что-либо возразить, никто не собирался оставлять меня одного. "Ты должен избавиться от того, что мешает тебе". — в то утро сказал отец, разбудив меня и держа в руках котенка. — "Мы не можем забрать его с собой. Отъезд вечером. У тебя есть время. Когда все сделаешь, я хочу видеть это своими глазами". И он оставил меня наедине с лучшим другом в моей жизни и обычным ножом с инициалами на рукояти. Мне было всего 5… глупо, да? Надеяться, что ребенок в этом возрасте сможет принять решение самолично отобрать бесценную жизнь. Но у меня не было иного выхода. Не убей его я – этим занялся бы он, и тогда котенок умер бы в мучениях. Тогда вечером я пришел к нему. Заплаканный, но уверенный в том, что собираюсь сделать. Я уже спросил одного из друзей семьи как правильнее и безболезненнее лишить кого-то жизни, а после скормил котенку мясо вместе со снотворным. "Я рад, что ты решился. Ты вырастешь сильным мужчиной. Таким, каким я хотел бы тебя видеть", — мой отец сел в кресло, указывая мне на пакет перед собой, и кивнул, призывая к действию. Последнее, что я помню о моем дорогом друге — белая шерсть и мои руки, залитые кровью. После этого я не раз убивал людей и животных, но всю свою жизнь меня преследует та пара голубых, широко открытых глаз, смотревших на меня с нежностью и преданностью.***
Утром Сато вышел из дома первым. Глубоко вздохнул, смотря на только-только поднимающееся солнце, и накинул капюшон, открывая телефон с маршрутом до Старбакса. Очень хотелось выпить вкусный кофе с большим количеством взбитых сливок и заесть это пирожным. "Пиздец. Идти сорок минут ради обычного напитка... звучит как будто наказание. Никогда не понимал желание людей жить так далеко от всех ресторанов. Да и разве не могли мы взять дом поближе?" Чертыхнувшись, юноша достал наушники и несколько минут копался в своем плейлисте, ища что-то подходящее под такую прогулку. Честно говоря, мысли его были очень спутаны и постоянно возвращались к прошлому, к Герману. Иоши старался ни к кому не привязываться. Честно убеждал себя, что подобное будет лишним в его жизни — близкий контакт всегда нес за собой только беды. А Егер был иным. С самого момента, когда Сато попал в клуб, он понял это на собственной шкуре. Приветливая улыбка, цепкий взгляд и позволение работать несмотря на то, в этом юноша сейчас уже был уверен, что Герман наверняка знал о поддельных документах. Но он никогда не выгонял младшего, наоборот, следил за его состоянием по ходу работы с клиентами, здраво оценивал сколько смен может выдержать юноша и иногда позволял ему ночевать в клубе, ничего в ответ не требуя. Только щеголял рядом в расстегнутой рубашке, угощал дорогим алкоголем и шептал что-то страстное на уши, подмигивая после. Такое поведение быстро заставило нечто внутри у Иоши екнуть. Сердце его билось чаще, когда немец бывал рядом, во рту пересыхало, а все внутри стягивало в приятный узел от желания. И в свои семндацать юноша получил все то, чего так желал. Герман выкрал его на выходные. Заявился на временный адрес, в то время как Берт был в отъезде, вручил в руки бутылку хорошей водки и сказал выходить. Даже времени на сбор вещей не предоставил. Иоши тогда вдруг почувствовал, что попал в сказку, где главным его соблазнителем был настоящий вампир — в чёрном костюме, солнцезащитных очках и слишком ослепительной улыбкой. Уикенд был очаровательным. Трое суток, наполненные сексом на всевозможных поверхностях: стол на кухне, столешница, лестница, две разные кровати (одну из которых все же сломали), бассейн и даже балкон с прекрасным видом на лес. Тогда Сато впервые познал высшее наслаждение от занятий любовью — ему хотелось больше и больше, дыхание спирало, а все внутри буквально умоляло о продолжении. Их уикенд был чем-то совершенно волшебным. Сато увидел Егера с другой стороны — открытого, постоянно полуобнаженного, готовящего вкусный кофе и при этом вечерами вдалбливающего юношу в кровать словно монстр, заставляя того срывать голос до хрипоты и просыпаться с приятной ломкой во всем теле. Еще долго после тех выходных не сходили воспоминания с кожи юноши — укусы, засосы и синяки на талии и бёдрах. Дополнением были следы от веревок, которые Герман заранее взял с собой и не упустил возможности ими воспользоваться. Он аккуратно, но крепко связывал чужие лодыжки, разводя их в стороны, убирал запястья вверх и играл с терпением Иоши, заставляя того молить себя трахнуть, заменяя вибраторы на настоящий член, а плеть, дарующую болезненное наслаждение, на тёплые и грубые руки. Герман был надёжностью. Не меняющейся переменной в жизни Иоши, которую всегда можно было найти в Rabbit и с кем можно было переспать по нужде, предаваясь долгим ночам страсти, а утром как ни в чем не бывало сбежать, оставляя на прощание только поцелуй и записку с пожеланием хорошего дня. Да, Егер однозначно был стабильностью, которая внезапно стала так близка к Сато, что даже пугало. Но сейчас он был одним из единственных, кому Иоши и правда мог доверять. Ведь что бы не происходило и как бы плоха не была ситуация, юноша точно знал, куда обратиться — набрать выученный наизусть номер и, даже ничего не говоря, просто ждать, когда его заберут оттуда. Было ли это правильным? Вряд ли. Было ли верным сейчас идти к Герману, ведь рядом находился настоящий демон? Не ясно. Но было ли Сато лучше от того, что не всё вокруг него вдруг резко стало непонятным немыслимым фильмом, в котором мафиозные сюрреалистичные правды сплелись с магией и убийствами? Однозначно. И Иоши, хоть и не хотел, но признавал для себя: Герман до сих пор является его стабильностью и якорем, не позволяющим затеряться в этом мире. Даже когда дело закончится, все причастные будут наказаны, а Сато исчезнет и растворится, наверняка, в небытие — он все ещё надеется, что Егер будет рядом до самого конца и не даст ему упасть раньше времени в пропасть под названием Тьма.
