Я буду с тобой до конца

Sahtino, never let anyone outside the family know what you are thinking.

Never let them know what you have under your fingernails.

Дон Вито Корлеоне

Они ехали недолго. Но всю дорогу Сато сидел, вцепившись в ручку над своим сиденьем, ногами уперевшись в дно, и молился всем известным ему богам. Приходилось прикрывать глаза на особо сильных виражах, стараясь не материться во весь голос. Потому что Вальмир был не в себе. Потому что Вальмир вел так, словно у них обоих есть запасная жизнь в кармане. Потому что Вальмир свое оружие так и не убрал, кинув его на задние сиденья, и аура его напрягала Иоши с каждой секундой лишь больше, а в мозги закрадывалась вполне логичная мысль: все изменения в мужчине, должно быть, вызваны темным клинком, ибо иначе для себя юноша это никак обозначить не мог, не желая верить в то, что его призванный демон просто слишком сильно наслаждается убийствами и разрушениями. Ведь раньше он был столь хладнокровен, а сейчас улыбался не переставая и мурлыкал себе под нос замысловатый мотивчик, руль сжимая до побелевших костяшек, шепча иногда что-то на латыни, понятное лишь ему одному да Матери Тьме, прерывая "музыкальный фон". — Блять! — резкое торможение на дорожке у дома заставляет Сато носом почти познакомиться с передней панелью, от чего спасает лишь ремень и собственные ноги — Ты что творишь?! — Довез тебя с ветерком и в целости, — Демон поворачивает чуть голову, ухмыляясь и, наклонившись, притягивает к себе попутчика за шиворот кофты — Заслужил похвалу. Горячие губы накрывают вновь, за последние двадцать минут, губы Иоши, но в этот раз он не сопротивляется — понимает, что бесполезно. Отвечает, жадно втягивая воздух в коротком перерыве, и позволяет углубить поцелуй, схватившись в спасительном жесте за чужое запястье, словно бы это поможет ему остаться на плаву, не прыгая с головой в темный омут. Мужчина на чужие действия лишь рычит глухо, прикусив нижнюю губу юноши, перетягивая того к себе на колени и по-свойски оглаживает бедра, переходя на ягодицы, сжимая их сильнее нужного одной рукой, второй крепко удерживая голову Сато за затылок. Холодные пальцы проникают под пояс спортивных штанов и боксер, когтями чуть проходясь по коже, и приспускают ткань, позволяя вернуть руку теперь уже на оголенную желанную часть тела, от чего Иоши протестующе мычит в поцелуй, дернувшись. — Не отказывайся, — Вальмир отрывается, облизываясь, взглядом уже не просто раздевая, но и пожирая. — Тебе точно понравится. Язык касается шеи. Вылизывания чередуются с поцелуями, превращающимися в кровавые укусы, и Сато себя сдержать не может от такого, запрокидывая голову, сам подставляясь под жестокие ласки, ощущая как медленно, но верно все внутри стягивает узлом возбуждения, а дрожь разливается по телу от каждого прикосновения. От Вальмира пахнет табаком, костром и какими-то травами, и Сато даже думать не хочет о всем том, что произошло пару десятков минут назад, полностью потерявшись в животно-страстных прикосновениях, от которых ноги подкашивались и во рту пересыхало. Потому что Вальмир брал грубостью и не давал даже возразить. Словно так и должно было быть. Языком изучал бледную кожу на груди, прикусывал бусинки сосков, стянув кофту, проходился губами по ключицам и шее, в это же время руками подготавливая стонущее тело к активным действиям, до синяков сжимая бедра и ягодицы. Глаза мужчины превращались в черное полотно. Столь незнакомое, мутное, до ужаса пугающее, движения становились все напористее, и стоило юноше опустить взгляд, столкнувшись с чужим, как тело пробила мелкая дрожь, а руки непроизвольно сжали сильные плечи под собой. — Твою мать... —хрипло произносит Иоши, кое-как приходя в сознание, оттягивая голову мужчины от своего тела — Да ты совсем чокнулся...Хватит. Это приказ. Было ли до чужих приказов дело Волдиогаду? Однозначно и точно нет. Потому что демон только оскалился, ощутив как печать припекла кожу, но к своему занятию вернулся — наспех облизнул собственные пальцы длинным языком, переводя их вниз, и бесцеремонно проник двумя в Сато, одновременно с этим зубами впившись в кожу на уровне плеча, с удовольствием слизывая выступившую кровь. Иоши глухо застонал. Лбом уткнулся в мужчину, часто дыша от болезненных ощущений, и тут же выгнулся в пояснице, стоило тому пройтись по простате, выбивая весь воздух из легких. Мысли путались, страх поглощал с головой. С одной стороны, Сато уже это проходил не раз, ему не привыкать. Но с другой, ощущение собственного бессилия и того, что печать не действовала, заставляла сжиматься в ступоре, отдавая себя во власть чужих действий. И когда третий палец добавляется к первым двум, Иоши уже клянет все на свете, крепко стиснув зубы, за то, что вообще пошел за этим безумцем, думая что ему нужна хоть какая-то помощь. Уроборос обжигает словно пламя. Вальмир отрывается от чужого тела, слизывая остатки крови со своих губ и косит взгляд на печать, гортанно рыча. Ему сейчас совершенно не до этого – в голове только одно: "завладеть". Оставить себе, пометить вдоль и поперек, разорвать на части и собрать заново, перекроив изнутри, чтобы никогда больше не появлялось и мысли сбежать куда-то. Потому что так надо. Потому что так правильно. Потому что запах лаванды крышу сносит еще с первой проведенной вместе ночи и думать о чем-то другом не получается. Потому что меч на заднем сиденье берет власть над своим владельцем быстрее, чем ожидалось. — Прошу тебя. — Сато дышит часто, не в силах больше терпеть, и пальцами касается чужой щеки, оглаживая, шепча на ухо: — Давай хотя бы зайдем внутрь. Не здесь... Юноша надеется что это до чужого сознания дойдет. И оказывается прав. Словно через пелену тумана, но Вальмир его слышит. Хмурится недолго, напряженно обдумывая, и, получив последний страстный поцелуй, легко отсаживает юношу обратно на соседнее сиденье, выходя из машины первым. Мужчина открывает задние двери, вытащив катану, закидывая ту на плечо, попутно разминая шею, и поворачивает голову, перехватив подошедшего Сато крепко за талию, не позволяя отойти от себя ни на шаг. В гостиной оказывается пусто. Юноша прислушивается, уже хотя было позвать Германа, но не успевает — его легко одной рукой поднимают в воздух, вынуждая обхватить ногами за талию, и прикладывают рывком к стене, от чего спина будет точно ныть еще пару недель. Волдиогад впивается в губы с новым поцелуем, не выпуская оружия из рук, прижимая нижнего всем телом, словно бы пытаясь растворить его в себе, нуждаясь в близости сильнее обычного. — Сато? — Герман спускается с лестницы, замирает чуть на подходе, наблюдая открывшуюся ему картину, и тут же ускоряет шаг. — Что происходит? Он уже хочет приблизиться, поднимая руку, чтобы вырвать свой Сапфир из лап демона, да только не успевает. Вальмир действует быстрее — одним легким движением поднимает катану, от чего лезвие упирается в чужое горло, и поворачивает голову, глухим полу-рычащим голосом произнося: — Еще шаг – и ты лишишься головы. — Вальмир, нет! — Иоши рукой толкает мужчину в плечо, все еще прижатый к стене, и дрожит, сжимая чужую рубашку. — Остановись, отпусти меня! Печать загорается вновь. И обжигает хуже прежнего, потому демон качает головой, удлинившимися когтями вцепившись в свою же ладонь, и хмурится, но выполнять не спешит. Стоит напряженно, смотря лишь на Германа, и последний только с ужасом осознает, что все его подозрения все же имели под собой подоплеку, а во рту пересыхает от чувства опасности, накрывшего с головой, из-за которого даже не получается сделать шаг назад. Волдиогад ждет. Молча, хладнокровно, а в мыслях у него одно: "Покарать". Долгие минуты длятся бесконечно, в ушах начинается звон, хватка медленно слабеет и Сато все же оказывается опущен на пол, как и лезвие. Потому что все перед глазами у мужчины темнеет. Он прикладывает руку к своему лицу, касаясь щек, и чувствует, как по ним течет нечто, похожее больше на смолу, чем на слезы или же кровь. — Твою мать… — Иоши отходит от демона на шаг, немигающе смотря на черные дорожки, тянущиеся от глаз вниз, и в сердце у него что-то глухо падает, разбиваясь, а рука сама непроизвольно касается неизвестной субстанции, на ощупь горячей и неприятно мажущей. — Что с тобой происходит?.. Дом натяжно завыл. Стены задрожали, стекла вылетели, разбиваясь в сторону улиц, а свет погас, мигнув несколько раз, и все вокруг погрузилось во тьму, липкую и страшную, обволакивающую изнутри. Это было похоже на затмение в самый яркий день — все вокруг сгустилось, приобрело иные очертания, и Сато на мгновение показалось, что само пространство исказилось, словно бы подчиняясь неведомой силе, разрушающей естество этого мира. — Я советую тебе отойти, контрактник. Потому что сейчас он не в том состоянии, чтобы тебе ответить. Женский голос доносился отовсюду и не имел своего начала и конца. Он эхом звучал в голове, и Иоши обернулся, пытаясь понять, кто именно был обладателем этого голоса, не успевая вовремя среагировать. Его резко притянули назад за руку горячей, перемазанной черным ладонью, пряча за спину, и Вальмир сделал шаг вперед сам, вынуждая Сато скрыться за собой. Темные крылья раскинулись в помещении, обдавая холодом до мурашек, и юноша ощутил могильный запах, забравшийся в нос и щекочущий нервы. — Suus 'been tam diu quia ego vidi te, sed nihil mutata cum nostris saepe optaverat et iterum vos erant' trying ut instar is sicco in vestri own.— от стены отделилась невысокая фигура, облаченная в длинное темное платье, и женщина наклонила чуть голову вбок, совершенно не обращая внимания на чужой угрожающий облик и клинок. — Ciao, amico. Ответом ей было лишь глухое рычание. Собеседница печальным взглядом окинула мужчину, выдыхая неспешно, и подошла ближе, рукой касаясь острия, направленного на нее. — Sommeil de roi Aaron, ascendisti in caput domini tui, quamvis omnia quae ante acciderunt. — бледные пальцы водили вдоль острого края, надавливая. — Evanescet. Quod est ordo dominae tuae. Клинок дрожит. Словно живой, дергается, от слов произнесенных при обращении к нему, и медленно, нехотя, еще крепко удерживаемый когтистой ладонью, пропадает в темном вихре, созданном руками появившейся женщины. И лишь когда вихрь достигает рукояти, Вальмир разжимает свою руку, хмурясь, будто лишившись чего-то столь нужного и важного сейчас, но взгляд его яснеет, возвращая красный цвет, а крылья складываются за спиной, прижимаясь к ней. — Эрида? — хрипло произносит Волдиогад, опуская голову, и смеется глухо, коснувшись щек, все еще ощущая как по ним стекают черные слезы. — Эрида... — Мой старший брат творит безумства, разве могла я не прийти? — Собеседница ласково улыбается, ладонями обхватив лицо напротив, подушечками больших пальцев нежно стирая темные полосы, вынуждая те исчезать. — Почему ты вновь страдаешь? Почему не исполнил своего обещания и не позвал меня? Разве ты обязан делать это так, убивая сам себя? Демон прикрывает глаза. Шумно втягивает воздух через нос, накрыв небольшую ладонь собственной, и растворяется в прикосновениях, в чужой силе, окутывающей сейчас изнутри, принося в голову ясность, а в сердце — холод, гася там пожар из эмоций и чувств, убаюкивая. — Я не хотел чтобы ты вновь была втянута в эту безумную войну, не несущую с собой ничего хорошего, — тихо шепчет старший брат в ответ своей сестре. — Я хотел оградить тебя от этого. — Но по итогу лишь пострадал сам, забыв о безопасности и прошлом. Ты не можешь отказываться от помощи, Владыка, потому что у тебя нет иного варианта, кроме как принять ее от меня. Женщина убирает свои руки, сделав все, на что способна, и наконец-то Тьма вокруг отступает, возвращая электричество в дом, а внимание пришедшей перемещается к стоявшим в немом, шокированном состоянии Сато и Герману. Обойдя мужчину, Эрида приближается к юному контрактнику, улыбнувшись ему, а после легко треплет по волосам, заглянув в глаза и рассматривая яркую печать, бывшую единственным источником света в непроглядной темноте еще с мгновение назад. — Ты сильный, я чувствую в тебе присутствие моего брата и не могу не уважать это. Тому, на чьем сердце лежит отпечаток демона, уготована особая участь. Удивительно, как же я не заметила, когда мой Владыка решил вверить свою свободу и силы обычному человеку, но это было так давно, кажется...— Эрида касается чужой грудной клетки, чуть надавливая, от чего у Иоши из легких весь воздух выбивает, — душа, вернувшаяся вновь в этот мир, как интересно.. Юноша дышит часто, когда давление исчезает. Но в ушах у него звенит еще, а руки мелко потряхивает. Потому что Эрида, та, что была перед ним, столь странно появившаяся в их доме, с ума сводила одним лишь своим видом, и смотреть в ее глаза оказалось так же опасно, как с Вальмиром в ночь его призыва – затягивало, убивало, ломало изнутри, и Иоши стоял на ногах лишь с поддержки чего-то неосознанного им самим, скорее всего, благодаря контракту. — Как ты попала сюда? — Волдиогад повернулся к своей сестре, пряча крылья, возвращая себе свой облик и вновь перехватывая ее внимание. — Ты ведь не нарушила условия контракта? — и добавил более глухо: — Хотя вряд ли он сейчас имеет хоть какую-то важность.. — О, нет, нет, — нежный глубокий смех заполнил комнату, — я сошла сюда благодаря одной женщине, связанной с твоим созданием, Аэлем. Она единственная смогла бы выдержать мои силы. — Глаза Эриды опасно блеснули, и она улыбнулась, облизнувшись. — Столь вкусная душа и одновременно с этим горячая кровь... — Маргарита? Серьезно? — Не тебе одному получать все самое лучшее, — женщина чуть пожала плечами. — Тем более что она была счастлива моему появлению. Волдиогад чуть улыбнулся. Кивнул, одобряя данное решение, приблизился к Сато и придержал его за плечи, когда глаза юноши прикрылись, а сам он пошатнулся от усталости, готовый упасть к чужим ногам пластом. Взгляд мужчины прошелся по открытой шее, израненной от клыкастых укусов, спустился к запястьям, и демон подхватил Иоши на руки, аккуратно укладывая на диван. — Как много нежности, брат. — Я, кажется, нарушил условия нашего контракта, — собеседник тряхнул волосами, заправляя те назад. — Мне не стоило... Голос его чуть дрожит. От страха или от боли, раздирающей изнутри и снаружи, сам мужчина понять не мог. Но все, чего ему хочется сейчас – самого себя возвести на плаху, отрезав голову, ведь единственный, кому меньше всего хотелось причинить боли, оказался в таком состоянии из-за рук мужчины. — У нас ещё осталась одна проблема, милый, — женщина легко касается чужого плеча, вынуждая вернуться в реальность. — И это он. Вальмир проследил за взглядом сестры. Чуть выгнул бровь, удивлённый тем, что Герман еще находился в сознании, но выдохнул, здраво признавая, что это и правда создавало неудобства. Объясняться было бы слишком долго, а то, что происходило в подвале церкви, мужчина помнит вряд ли, и демон едко подумал, что стоило бы убить его, пока был в забытие, чтобы не принимать никаких решений сейчас. — Я так понимаю, ты в состоянии сложить два плюс два? — мужчина встал с корточек, поправляя рукава рубашки. — Или мне стоит разъяснить что тебя ждёт? Егер сглотнул. Кивнул, потверждая, что все-таки не глуп, и ошатнулся, стоило к нему приблизиться, совершенно ещё не отойдя от увиденного, а тем более от давления, ощущаемого им все это время. — Тише, тише. — Эрида подошла вслед за братом, перехватив запястье немца. — Если бы мой Владыка желал убить тебя, то сделал бы это очень давно. Так что будь паинькой. Женщина улыбнулась ласково, но взгляд её не выражал ничего хорошего, и Герман только кивнул несмело, понимая, что вариантов у него иных не предвидится, кроме как слушаться. Перед ним были настоящие монстры. Те, о ком писали в сказаниях, кто мог разрушить бы все вокруг лишь одним щелчком пальцев, и те, кого люди боялись все время своего существования. Но то, — думает Егер, — что с одним из них у Сато контракт, делает всю ситуацию в сотни, а то и тысячи раз хуже. Ведь вся власть над Дьяволом была в руках юнца с нестабильной психикой и болезненным прошлым. И не дай бог ему в голову придёт что-то опасное... — Dormi usque mane. — Владычица Хаоса провела пальцами по лбу Егера, наблюдая за тем как он закрывает глаза, и убрала улыбку, опуская того на пол, прислоняя головой к стене — Vade dormi et obliviscere. Волдиогад проследил за всем этим с присущей ему долей холодности, но внимательности, отмечая что сестра его за долгое время их разлуки, кажется, стала лишь краше: бледная кожа, темные глубокие глаза и длинные волосы, плавно и свободно лежащие на спине и плечах. — Тебе надо позаботиться о своём контрактнике, — женщина улыбнулась, спиной почувствовав чужой взгляд. — Быть может, нам всем стоит уйти отсюда? — В отеле ему удастся отдохнуть намного лучше, чем здесь, — демон согласился, вновь подхватывая Иоши на руки. — Ты знаешь, куда идти? — Я пойду по твоему следу.

***

Было тепло. Тепло и мягко. Так удобно, что Сато не хотел открывать глаз, покрепче сжимая в руках чужую ладонь и кусок одеяла, подтягивая то на себя. Но все же, просыпаться было надо. Потому что тупая боль в голове и шее дала о себе знать слишком быстро. Юноша прищурился, медленно проморгавшись. Выдохнул, все же придя в себя, скосив взгляд сначала вниз, на свою ладонь, сжимающую чужую в бинтах, а после поднял его на того, кто спал рядом, полусидя на стуле, при этом головой лёжа на мягком матрасе, чуть вытянув руки вперёд. Вальмир казался уставшим. Даже слишком. Таким, каким сам Сато видел его лишь раз, в роковую декабрьскую ночь, когда демон вернулся в отель после долгой пропажи по осени. И пусть желание ударить того, кто наверняка разукрасил всю шею следами, было сильным, Иоши все же не мог не беспокоиться — он все ещё ясно видел перед глазами темные слезы, стекающие по чужим щекам. Вытащив свою ладонь из-под чужой, юноша сглотнул. Провел подушечками пальцев по белым, плотно замотанным бинтам на коже демона, которые протянулись от самых пальцев и скрывались под приподнятыми рукавами рубашки, и в мыслях пронеслось горькое осознание: если ему понадобились бинты, то насколько все плохо? Разве не заживает на этом мужчине все, как на собаке, так же, как и на его подчиненных? Разве не он сам, даже вселившись в чужое тело, смог залечить ножевую рану? Тогда почему сейчас он выглядит так, будто бы за ним самим нужен чуткий уход и забота? — Это пустяки. Чуть хриплый от сна низкий голос прорезал тишину и Иоши тут же вздрогнул. Волдиогад оторвал голову от подушки. Выпрямился, слегка разминая шею, узкими зрачками находя чужой взгляд, и слабо, устало улыбнулся. На секунду от открывшегося вида у Сато сердце свело до боли: растрепанные темные волосы, сухие губы, мятая рубашка и общий болезненный вид. Больше пугал цвет глаз — красный, но не яркий, наоборот, слишком уставший и потухший, с этой по-змеиному узкой полоской зрачка. — Как ты себя чувствуешь? — казалось, демон не замечал или как минимум не хотел замечать чужого волнующегося взгляда. — Я сделал все, что смог: никаких следов не останется, до конца дня, я думаю, исчезнут, и шрама не останется. — Мужчина выждал мгновение, собираясь с мыслями, пока Сато присаживался на кровати — Я нарушил наш контракт. И ты имеешь полное право его расторгнуть. Юноша на это только выгнуть бровь смог. Удивленно посмотрел на сидевшего, словно тот говорил на каком-то ином языке, и лишь когда смысл дошёл до только-только очнувшегося мозга, Иоши кое-как подобрал челюсть с пола, валяющуюся там от шока. — Совсем мозги выбило, да? — Тихо шепчет парень, пока тянет на себя мужчину за руку, вынуждая его оказаться на кровати, и продолжает уже в опасной близости от лица демона. — О чем идёт речь вообще?! Вальмир не противился. Послушно лег на кровать, куда его столь грубо притянули, и лишь сдержал в себе порыв губы поджать от боли, пронзившей тело. А вот говорить ничего не стал – выбор оставался сейчас лишь за Сато. — Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что это и правда прекрасная идея, — Иоши шумно, раздражённо выдохнул, рукой взъерошивая свои волосы, усаживаясь на бедра лежащего мужчины сверху, чтобы тот не сбежал если вдруг что. — Но больше полугода уже прошло с того раза, когда я услышал твой голос в первый раз. И ты думаешь, что я поверю после всего этого, что ты в здравом уме и памяти мог бы сотворить со мной то, что делал? — Сато глаза закатил, пока пальцы его ловко расстегивали чужую рубашку. — Так что даже не думай будто бы я отпущу тебя куда-то теперь. — Почувствовав, как дернулось тело под ним, парень добавил: — И лежи смирно. В свои собственные слова Сато верил. Почти. Да, Вальмир мог быть груб и был: все их взаимоотношения и встречи словно огромные, странные качели, в которых две крайние точки неизмеримо далеки друг от друга. Но как бы не складывалась ситуация, Воллиогад все ещё был тем, кто защищал Иоши, подарил ему надежду и, пусть по-своему, но заботился о нем. Забыть об этом Сато себе не позволял, отвечая тем же. От рубашки избавиться удалось быстро. И демон все же губы поджал. Пальцы сидящего юноши прошлись по бинтам и сильной груди, сейчас наполовину перевязанной, как и торс, белыми кусками ткани. Казалось, на теле не осталось ни единого живого места, и у Иоши в горле ком встал от открывшейся ему картины, не давая нормально вздохнуть, а руки мелко трясло от накатившего ужаса. Казалось, что кошмар, отпустивший лишь вчера и страх за дорогого человека вновь подобрался неимоверно близко, дыша в спину, вынуждая сердце биться сильнее. — Кто тебя бинтовал? — Эрида, — Волдиогад прикрыл глаза, чуть отвернув голову, не позволяя себе больше видеть то, как подрагивают голубые океаны чужого взгляда. — Она была достаточно… настойчива в своем желании позаботиться. — Они же... — Иоши на секунду запнулся, наблюдая как один из бинтов окрашивается алым. — Почему они не зажили? — Все не так страшно, как кажется. Просто надо больше времени. — Давай я сменю повязки. Раны кровоточат. — Не стоит. — Вальмир ответил как-то слишком резко, сжав челюсть, и тут же осекся, чуть приоткрывая взгляд и продолжая устало-мягко: — Я сделаю это сам позже. Сердце Иоши замерло, стоило ему сложить два плюс два и осознать, всего лишь осознать, что его демон в таком состоянии, скорее всего, из-за того что было в церкви. И глупость собственного приказа, глупость отчаянного желания спасти одного, наплевав на другого, мертвым грузом навалилась на душу, вынуждая капли слез собраться в уголках глаз, а руки действовать раньше мозга: под тяжелый и резкий вдох собеседника бинты были развязаны, и Сато попросту порвал их, наконец-то видя сокрытое. Ужасные уродливые раны, зашитые темной нитью, что пересекали зигзагами торс, половину тела вверх, через левую половину груди, плечи и даже часть шеи. Эти раны были разными, одновременно с исходящими от них красными и фиолетовыми тонкими прожилками, они не могли не бросать в дрожь. Слезы скатились по щекам, и Сато смог лишь глубоко, судорожно вздохнуть, в прострации чувствуя как Вальмир пересаживает его обратно на кровать и поднимается. Демон подобрал за собой бинты, запахивая рубашку, хмурясь от прикосновения ткани к оголенной коже и, чуть повернув голову через плечо, вымученно улыбнулся, пока подходил к двери. — Не думай об этом. — Голос вывел Иоши из ступора, но он смог лишь рот приоткрыть, видя, что старший мужчина выходит. А когда дверь закрылась, юноша ногтями вцепился в свою же ладонь, губу до крови прокусывая, чувствуя, как душат горькие слезы и думая лишь о собственном идиотизме.