Я буду с тобой до конца

Доверять тебе было моим решением. Доказать, что я прав — твой выбор.

Казалось, то, что развернулось в главном зале Continental сейчас, было схоже с приближающимся Рагнареком – не хватало только взрывов за окном и руин. — Я повторяю тебе в сотый раз, Эрида. Ты вернёшься обратно и не будешь помогать мне. — Вальмир ударил по столу, чуть ли не размозжив его. — Я не позволю тебе снова ввязаться в это. — Ты собираешься нарушить свое же слово? Серьезно?! Выставляешь себя посмешищем! — Темноволосая женщина вздернула голову, ответив таким же злым взглядом, и рыкнула. — Я не собираюсь с тобой даже спорить! Немыслимо! Ты сам то хоть понимаешь, из какого состояния я тебя вытащила, а?! Аэль, стоявший у стены около двери, поежился. Стиснул сложенные на груди руки, прекрасно осознавая, к чему может привести происходящее. Семейная ссора между Владыкой Тьмы и Владычицей Хаоса – не пора ли собирать вещи и бежать на другую планету? — Милый... я не очень понимаю, — Маргарита встала ближе, аккуратно накрыв ладонь мужчины своей, понижая голос до шепота. — Они... ругаются? Они? — Если бы я сам понимал, — Саддин тряхнул волосами, в успокаивающем жесте поглаживая руку возлюбленной, хотя у самого по затылку холодок пробегал. — Надеяться стоит лишь, что это не приведёт к уничтожению отеля. “Или чему похуже” — мысленно отметил демон, пересиливая внутреннее желание выйти прямо сейчас, ведь голоса говоривших становились лишь более разъяренными. За доли прошедших секунд атмосфера между братом и сестрой приблизилась к пику. Свет на мгновение мигнул, и Эрида уперлась двумя руками в стол, полностью переходя на злой шипящий тон, при этом смотря лишь в глаза Вальмира, а воздух стал тяжелее, вынуждая главу семьи Лупертацци покрыться мурашками. — Ты. Не. Посмеешь. — разделяя каждое слово говорила женщина, сузив чуть глаза, когтями царапая гладь стола. — Я тебя вытащила из лап полного безумства, не позволила потерять разум и кое-как залечила твои раны. И после этого ты собираешься отослать меня обратно? За тысячу лет мозг совсем спекся? — Я справлюсь без твоей помощи. Ты не должна больше видеть этого. — Волдиогад ответил холодным тоном, пытаясь поставить точку в их споре, но ему не дали. По полу расползлись клубы темной материи, словно появляясь из самых недр земли. Они облизнули стены, стол и кресло, из-за чего старший демон встал, немигающе смотря на собеседницу. — Ты позволил своему дитя пострадать. — Эрида, казалось, потеряла последние капли самообладания и волосы её медленно колыхались, а глаза горели. — Ты позволил себе пойти на безумный поступок, пусть и по приказу, а после вовсе нарушил контракт. А теперь, — женщина оскалилась, и Тьма поглотила уже половину комнаты, от чего стекла задрожали, — ты отказываешься от моей помощи?! Аэль обнял Маргариту за плечо. Прижал к себе покрепче, вынуждая повернуть голову, и мягко приобнял за затылок свободной конечностью, шепча: “Закрой глаза. Тебе не стоит этого видеть.” — Quod suus ' satis, Erida! — Владыка выпрямился резко, голос его зазвучал глубже, взгляд вновь заискрился ярко-алым, и у Аэля дыхание перехватило. Эта раскрывшаяся подчиняющая аура вынуждала его, даже не находясь рядом, еле сдержаться, чтобы не опуститься на колени. — Ne obliviscaris qui stat coram te! Собеседница шумно выдохнула. Хмыкнула в ответ, выпрямляясь. Стиснула руки в кулаки, выдержав столь гневный тон, и прикрыла глаза, сделав глубокий вдох, в попытках унять внутренний порыв разорвать на куски. Оскал исчез с её лица, ярость, горячая и сухая, доводящая до исступления, потухла, став лишь пустой, холодной. А после, Эрида, словно бы и не видя между ними стола, сделала шаг вперёд, проникая сквозь саму материю и пространство, и оказалась в один миг непозволительно близко к своему брату. Рукой, что легла ему на щеку, она успокаивала его, окутывала холодом, при этом произнося достаточно громко, не разрывая зрительного контакта и не позволяя себе подчиниться чужой воле и давлению: — Dominus tenebrarum — собеседница перешла на шепот, чуть приподнимаясь к чужому уху, не открывая глаз. — Memento te quoque Вальмир рвано выдохнул, сгорбив плечи. Прикрыл глаза, мигом теряя все то, что мгновение назад буйствовало в нем, прекрасно понимая, на что намекала его сестра. Нежно приобняв Эриду одной рукой за спину, мужчина носом уткнулся куда-то в ее плечо, позволяя себе эту слабость, кажется, впервые за многие века, от чего сердце женщины болезненно сжалось, обливаясь кровью, сбивая с неё самой всю спесь. Тьма отступила, возвращая комнате ее былой вид, и лишь после этого Маргарите было разрешено вновь открыть глаза. Так быть не должно. Так не правильно. Вальмир не должен был довести себя до такого. Отказавшийся от чувств, от нежности, от собственных страхов, от ощущения боли и от жалости, старший брат следовал лишь одному холодному расчёту, что был направлен на сохранение его самого и их Детей. Безжалостному, бесчувственному расчету, который достигается любыми методами. И теперь, видя все это, разве могла Эрида иначе? Разве могла она просто уйти, оставив Волдиогада на земле, вернуться в свой замок, вновь погрузившись в долгий сон? Разве могла она позволить себе просто стоять в стороне, когда её Владыка погружался в пучины собственной тьмы, тонул в ней, как в глубоком болоте, застревая при каждом новом шаге и не имея возможности просчитать то, что будет дальше? Разве могла она позволить ему и дальше разрушать себя самого? — Я всегда знала, что могу положиться на тебя. — Голос, мягкий и ласковый, после столь сильной ссоры стал бальзамом для души. — Знала, что ты будешь стоять до самого конца, не позволив нашим Детям вновь погибать на бессмысленной войне, — тонкие бледные пальцы огладили сильную спину, ощущая бинты под тканью лёгкой рубашки. — Но помни, что мы оба половины одного целого. Дополняющие друг друга, равные. Наша сила едина. Мы оба создания Матери Тьмы, мужское и женское начало, брат и сестра, и я была с тобой тогда – буду и сейчас. Я буду рядом с тобой, Вальмир, — руки женщины сместились выше, мягко проникая в тёмные пряди волос, — и помогу тебе облегчить эту ношу. Ты больше не обязан нести все в одиночку. Я стану твоей поддержкой, какой ты был для меня все это время. Такой, какой не смогла быть ранее. Прикрыв глаза, Эрида думала лишь о том, что однажды она уже потеряла Вальмира, но не позволит случиться этому вновь. А Вальмир отчего-то верил ее словам, осознавая, что ждал их слишком долго.

***

Прошедшие сутки, казалось, были так быстры и мимолетны, что времени на их понимание и на обдумывание, что же изменилось, критически не хватало. Вальмиру было не привыкать к такому темпу жизни – он быстро подстраивался под изменения, всегда старался держать голову холодной, а происходящее под контролем. Но потеря последнего выбивала из колеи, вынуждая теряться в пространстве и времени. В такие моменты на помощь приходил Мэтью Коста с его вечно строгим стилем, идеально выглаженными костюмами и холодным, но преданным до невозможности тоном: "Мастер, я сделал все, что требуется". В отеле было безопасно. Безопаснее, чем где бы то ни было сейчас на земле. В наличии имелись склад с оружием, защита от Мэтью, перебравшийся сюда Орочи Маруями с его набором инструментов, и Аэль, который, увидя раны Волдиогада, резко изменил свою модель поведения. Забывать об Эриде и Маргарите тоже не стоило – две женщины быстро нашли общий язык и остались в отеле поближе к тому, кому сейчас требовалась помощь, даже если её отвергали. Вальмиру шумиха не нравилась. Собственная слабость тоже. Слабость была ядом, поглощающим раз за разом все больше и больше, наизнанку выворачивающим изнутри и ломающим кости. Слабость была непозволительна тому, кто должен в первых рядах стоять на тропе войны, уверенно смотря вперёд и одним своим видом поднимая боевой дух подчиненных. Слабость была столь отвратительна, что Волдиогада тошнило от самого себя каждый раз, когда он снова и снова менял бинты на своём теле, потуже перетягивая их и пряча под темной рубашкой. Ибо позволить кому-то ещё, кроме самых близких, узнать о ранении было равносильно признанию проигрыша ещё до начала основного действа. Скрыть ото всех все же не удалось. И пусть это были те, кто голову положит за безопасность Семьи и своего Patrinus, картина вырисовывалась не лучшая. Виктор Змей, с его бесшумными шагами и умением узнавать всю нужную информацию в одночасье, прибыл в отель в сопровождении двух своих капо уже к вечеру следующего дня с одной лишь целью — быть полезным в это трудное время и сделать все, чтобы покарать ублюдков, посмеливших коснуться главы Cosa Nostra. Путем коротких объяснений Коста смог донести до мужчины, что карать уже некого, но вынудить того уехать не получилось — Инзерилло был слишком настойчив в своём желании остаться и, как минимум, помочь с решением дел в этой части континента. Сато не повезло столкнуться с Виктором в тот же вечер в лобби-баре отеля, когда юноша наконец-то позволил себе выползти из номера, чтобы сначала выпить, а после найти Вальмира для разговора. Возненавидеть самого себя Иоши уже успел, теперь желал лишь извиниться и просто быть ближе, перестав трусливо скрываться от реальности, которая никуда не уйдет. Демон был ранен и ему совершенно точно надо было оказать поддержку. Ждали ли её от Сато? Юноша не знал. Но очень надеялся. За свои ошибки придётся отвечать. Иоши успел осознать, о какой именно цене ему говорил Воллиогад. — Давно не виделись, Сато. Кажется, с новогодних праздников. Как поживаешь? Лелейный бархатистый тон, раздавшийся где-то за спиной, заставил юношу за барной стойкой поперхнуться своим напитком. Утерев рот, младший развернулся вполоборота, исподлобья взглянув на собеседника – связываться с Виктором от которого Иоши бросало в холодный пот не хотелось. Инзерилло присел рядом. Мягко улыбнулся барменше, постучав костяшками пальцев по столу, привлекая ее внимание и, заказав себе выпивку, повернулся к Сато, вынуждая его вновь нахмуриться. — Не слишком меня радует эта встреча, — парень прикрыл глаза, мысленно выругавшись, ведь тон его звучал ужасно едко, — да и общих тем для светских бесед у нас не так много. "Идиот. Надо уйти, а не ввязываться в это". — Не слишком ли холодно? — Виктор чуть наклонил голову, изучая помятое лицо Иоши. — Я лишь хотел справиться о здоровье нашего второго Cane a catena. — Ты был против того, чтобы я стал им, так к чему любезности? — не огрызаться не получалось. — Лучше скажи сразу в чем дело, а не ходи вокруг да около. — Вижу, ты все же изменился. Даже начал носить с собой оружие. — от этих слов Иоши удивленно мигнул, только потом осознавая, что по инерции уже везде берет с собой подаренный Германом Heckler & Koch USP. — А значит дошедшая до меня информация, что на последнем выезде Patrinus с ним был именно ты, правдива. — Что тебе до него? — Сато поправил кобуру на поясе, накрывая ту краем задравшейся кофты, и хмыкнул не весело, делая глоток. — Ничего интересного рассказать не смогу. — Все самое важное я уже знаю: церковь в небольшом городке превратилась в руины, став местом жесткой массовой резни, — произнес Виктор дикторским голосом, после возвращая себе едкий тон голоса. — Пестрели бы все новостные заголовки, если бы не вмешательство с моей стороны. Но интерес мой вызывает совершенно другое. — Инзерилло отпил из своего бокала, наблюдая как все мрачнее становится Сато. — Как вышло, что в этой поездке были лишь вы трое? Крестный отец доверил свою безопасность мальчишке с дрожащими руками и тому, кто даже членом семьи не является? Владельцу клуба? Звучит не слишком правдиво. — Сдается мне, это не твое дело, Виктор. — Холодный тон в ответ вынудил Змея чуть удивленно выгнуть бровь, а мысленно усмехнуться: "Щенок отрастил клыки?" — Вынужден разочаровать: безопасность семьи и ее главы напрямую мое дело и дело каждого из побочных ветвей. Тем более что для Cosa Nostra я – глаза и уши. — Так пусть твои глаза и уши будут подальше от меня, Германа и тем более Вальмира, если об этом никто не просил. — Иоши цыкнул, залпом допив, рукавом кофты вытер рот и встал, разворачиваясь к Виктору всем корпусом, с вызовом смотря в его насмешливо прищуренный взгляд, от которого желание ударить росло в геометрической прогрессии. Страх отступал, оставляя место только эмоциональной усталости и похуизму, от которого все происходящее казалось белым шумом, и появление среди него красного надоедливого пятна портило всю картину. Сил бояться и дальше не было. — Значит, Герман, — Инзерилло выделил чужое имя. — Мне казалось, что мои люди ошиблись, найдя между Вами довольно тесную связь, но теперь я вижу, что информация оказалась более чем правдивой. Конечно, с кем ты трахаешься на досуге дело не мое, — Змей пожал плечами, — но когда этот кто-то оказывается столь близко к нашей организации, я не могу оставить это просто так. В следующие пару секунд в баре развернулось то, что стало неожиданностью для его гостей и самого Виктора: холодное дуло ствола снизу уперлось в нижнюю челюсть, а лицо Сато, искаженное злостью, и прищуренный взгляд говорил сам за себя. Довели. Хватит. — Еще одно слово выльется из твоего поганого рта про Егера, и я без зазрения совести нажму на курок. — Иоши весь дрожал от накатившего адреналина и собственной ярости. — Ты не посмеешь тронуть его и пальцем. А если это произойдет – я найду тебя и разберусь с тобой собственными руками. Поверь, меня не остановит ничего в этом мире. Виктор криво усмехнулся, не дернувшись даже, открывая рот чтобы ответить, но его опередили. — Ну-ну, мальчики, разве можно тут такое устраивать? Может быть вам на улице свои вопросы решить, м? Ненароком еще заденете кого своими пушечками. Мари приблизилась к сидящим за стойкой, мило улыбнувшись, взмахнув рыжими волосами, и встала сбоку, подмигнув Сато, заставляя того оторваться от созерцания Виктора. — Милли. — Змей скосил взгляд. — Не ожидал увидеть нашу новенькую так скоро. — Как мило слышать такое, слухи обо мне уже разошлись! А я все думала, что это за ребята следили за мной пару дней назад. — Энн вновь улыбнулась. — Но давайте все же сначала избавимся от небольшого препятствия, что мешает нам продолжить разговор в спокойном тоне, и тогда я задумаюсь о том, чтобы угостить вас двоих. Иоши не спешил. Еще раз осмотрел Змея, в последний раз прошипев: “Надеюсь ты меня услышал” и выдохнул, понимая, что незнакомка была права. На территории отеля любые убийства и драки были запрещены, а попасть под последующие за этим "санкции" никто желанием не горел. Убрав оружие обратно за пояс и вернув на предохранитель, юноша поправил кофту, тряхнув отросшими волосами, и протиснулся в направлении выхода, желая всей душой свежего воздуха, сигареты, успокоения и выполнить свою цель в виде извинений перед Patrinus. Продолжение спонтанной разборки не входило в повестку сегодняшнего вечера, да и сдержать себя казалось почти нереальным. Сато понимал: если бы не появление странной дамы, возможно, закончилась бы эта ситуация намного хуже. Трясущиеся руки и колотящееся сердце были тому подтверждением. — Так сразу и покинешь нас, Сато Иоши? А как же по бокалу с красивой дамой? — Мари по-свойски положила руку парню на плечо, вынуждая его остановиться. — Разве это так уж сложно? — Не знаю в чем причина такого внимания, и знать особо не хочу, но настроения пить у меня больше нет, — стоящий ответил сквозь зубы, даже головы не поворачивая, легко скинув удерживающую его ладонь. — Счастливо оставаться. Не давая более времени ответить, Сато быстрым шагом пересек пространство лобби-бара, уверенно направившись к выходу из отеля, доставая сигареты. Милли лишь недовольно взглянула ему вслед, поджав губы, но попытки дальнейшие отложила и села напротив Виктора, взяв себе ту же смесь что и у собеседника: водка и лимон. На то чтобы привести мысли в порядок и чуть под успокоить сердце понадобились две сигареты и пятнадцать минут. После этого Иоши вернулся внутрь. Ещё на подходе к дверям кабинета Вальмира Сато охватил легкий мандраж. Юноша старался списать это на уличную прохладу, неприятную ситуацию до и лёгкость собственной одежды, но знал, что нагло врёт. Извиняться было страшнее, чем готовиться к тому, что призыв обернется собственной смертью. Извиняться перед тем, кто был так сильно ранен, казалось настоящим бредом. Впрочем, когда парень оказался один на один перед последним препятствием, он осознал, что створки чуть приоткрыты и два знакомых ему голоса спокойно переговариваются за ними. Уместив руку на ручке, юноша замер, вслушиваясь. — Хочешь сказать, что все это лишь для высшей цели, преследуемой Сато? — Ты уже должен был понять, с кем он связался, думаешь, имей я другие намерения, проводил бы свое время здесь? — Спорить бессмысленно, твоих сил вполне хватит развернуть апокалипсис в том месте, что является нашим домом, но поверить в это все еще сложно. — А не должно ли быть все равно? Повлиять на это тебе не дано, — насмешка в голосе явно не укрылась от собеседника. — Что ты сможешь сделать? — Scheisse — прозвучало в том же тоне в ответ. — Думал, что встречу дьявола лишь после смерти, но, здравствуйте, при жизни да ещё и во плоти. — Только лишь благодаря Сато. Я не хочу видеть его грусти. Это спасло тебя от свернутой шеи еще в первую встречу. — Мне стоит его хорошенько за это отблагодарить. Пауза, повисшая после этих слов, растянулось настолько, что у Иоши сердце ухнуло. Он тут же открыл дверь, уверенный в одном — Волдиогад успел четвертовать, перетереть в пепел и по ветру пустить Егера, не моргнув и глазом. — Вальмир, я...! Герман сидел в кресле напротив дубового стола с вызывающей ухмылкой, присущей тем, кому терять было уже нечего. И пусть напряжение между ним и демоном напротив можно было ощутить кожей, кажется, самого страшного не произошло и Волдиогад чужие слова принял не столько за шутку, сколько за невыполнимую вещь. Ему одному было известно, чем вызвано такое хладнокровие, но вот Иоши поражался этому с каждой секундой лишь больше, прекрасно помня реакцию мужчины ранее на любое внимание к его персоне со стороны Егера. На шум, вызванный появлением нового участника "междусобойчика", среагировали почти синхронным поворотом головы. — Вспомнишь – и он тут как тут. — Немец затянулся, выпустил дым от сигареты в потолок и улыбнулся широко, чуть даже пьяно. — Как обычно на самом интересном месте. — Что-то произошло? — Волдиогад со своей стороны думал о том, что причиной такого появления могла стать лишь проблема, требующая неотложного решения, ощущая как чуть припекла кожу печать на его запястье. А Сато только облизнул пересохшие губы, нервно растянув их в усмешке, не в силах договорить свой приказ, застрявший глубоко в горле. "Это пиздец"

***

Герман пересказал Сато, казалось, всю историю того, почему здесь оказался, пока выпил еще два бокала, а после, не без нескольких просьб Иоши "иди уже, иди", все-таки удалился. И лишь когда дверь за ним закрылась, а в комнате остались двое, юноша взъерошил кудрявые волосы, по-свойски почти забираясь на край стола со стороны Волдиогада, проигнорировав пустое кресло. — М-да... Я и подумать не мог, что ты вот так будешь с ним сидеть после... — Говоривший чуть осекся, отводя взгляд, но договорил: — всего, что видел. Демон только хмыкнул многозначительно, откинувшись в кресле, чуть прикрыв глаза. Идея разговора с Егерем ему, честно признаться, совершенно не нравилась. Но немец вел себя довольно спокойно, даже пришел сам, похоже полностью осознав произошедшее, и пытался лишь собрать недостающие детали пазла, укладывая в голове новую информацию. Со своей стороны же Волдиогад здраво оценивал и факт того, что опоил человека кровью: пройти спокойно это не могло и теперь Герман наверняка еще заметит изменения в своих действиях и мыслях. Покориться и Благодарить. — Так зачем ты пришел? — вынырнув из размышлений, Вальмир поднял бокал, наблюдая как кривятся губы младшего. — Я просто... не знаю. — тонкие пальцы вновь ерошат волосы. — Хотел попросить прощения. А тут такое… — Прощения? — собеседник только не поперхнулся от удивления, чуть выгибая бровь. — За что? Сато прошептал что-то невнятное. Поджал плечи, руками сильнее сжимая столешницу, и забрал бокал из чужой ладони, залпом его осушая, чувствуя как обжигает жидкость горло и желудок, вызывая легкий рвотный позыв. Думать о том, что это чистый виски было уже поздновато. А о том, что после выпитого в баре и отсутствия еды сегодня это могло стать последним осознанно принятым решением Иоши – тем более. Сдавленно выдохнув, прижав рукав к носу, младший несколько секунд возвращал себе возможность говорить, пока Волдиогад прикуривал и только после, проехав задницей по столу, так чтобы оказаться прямо напротив мужчины, разведя ноги, начал говорить. — Я подверг тебя… нет, всех нас опасности. Наплевал на предупреждения, на предложенный тобой план, варианты решения. Пошел на поводу у эмоций и… — младший выдохнул, сгорбившись весь, пряча глаза в пол, — и теперь ты в таком состоянии. Ты ранен из-за меня и я совершенно ничего не могу сделать. Твоя сестра здесь, Маргарита... все теперь на взводе из-за случившегося, а причина этому только моя глупость и полное неумение держать себя в руках. Вальмир молчал. Курил медленно, выдыхая дым вверх, слушая чужую тираду, и не моргал даже почти, вникая в то, как все тише становится чужой голос, а эмоциональный фон — нестабильнее. Казалось, еще немного, и Сато сорвется на истеричный смех. Наконец, после минутной тишины, повисшей в воздухе, мужчина затушил окурок в пепельнице и встал, возвышаясь над юношей слегка, одной рукой приобняв за шею, вторую устроив на талии. Носом зарывшись в светлых волосах, демон глубоко вдохнул приятный ему запах. — Ты сделал то, что считал нужным. Тебя нельзя за это винить. Ты призвал меня, чтобы я решил твою проблему, смог наказать тех, кто создал ее, и я сделаю то, что ты прикажешь, как бы это не повлияло на меня самого, — успокаивающе-тихо произнес стоящий. — Мои раны заживут, это не так страшно, тебе не стоит думать об этом. — Я не могу не думать.— Сато дрогнул всем телом, совершенно исступленный от собственных мыслей и одновременно к этому столь противоположных нежных прикосновений, наполненных теплом. — Как я могу не винить себя, когда видел, что с тобой сотворила эта бойня?! Как?! — резко подняв голову, юноша заглянул в темные глаза перед собой. — Это была моя ошибка, малыш. — Вальмир улыбнулся мягко, большим пальцем оглаживая щеку собеседника, вынуждая того лбом уткнуться в свое плечо. — Мне стоило подумать, прежде чем самому поддаваться эмоциям. — Тебе стоило ослушаться меня. Ослушаться и мозги вставить на место, чтобы я больше такую хуйню не нес... — сипло ответили ему. Волдиогад только усмехнулся. Покрепче сжал в своих объятиях, не обращая внимания на то, что руки все еще болели, и вновь зарылся носом в копну волос с ароматом лаванды, прекрасно понимая, что сейчас не нужно скрываться и прятать себя в стальной решетке, позволяя хоть мгновение наслаждения от возникшей ситуации. Потому что когда он в следующий раз сможет вот так прикоснуться к тому, кто занимал его мысли – не знал. На горизонте маячили черные штормовые тучи, не несущие с собой ничего хорошего.