Прикосновение.

Ты всё стараешься выглядеть сильным и не показываешь свои слёзы, Несмотря на то, что на самом деле тебе страшно. Чтобы не потерять то, что тебе дорого, Ты отчаянно продолжал бежать дальше.

— Вы правда думаете, что орден Ци Шань Вэнь что-то замышляет против нас? — Хорошо, что тебя не было на соревнованиях по стрельбе из лука! У их молодого господина был такой взгляд, что мне казалось, вот-вот — и он меня убьёт! — Ты преувеличиваешь. Они бы не стали пачкать свои руки кровью, а сделали бы это через кого-то. Цзян Яньли с испугом смотрит на брата. — Всё правда так страшно? — спрашивает, взволнованно перебивая волосы Вэй Ина от беспокойства. Он, в принципе, был не против, — вы сказали это матушке и отцу? Цзян Чэн сложил руки на груди и покачал головой. — Я пытался донести до матушки свои подозрения, но она меня даже слушать не стала. Отец же был с нами и всё видел. Думаю, нет причин волноваться. Они разберутся без нашей помощи. «Мы сделали всё, что могли, — пронеслось в голове парня, — но отца не было с нами на самом соревновании. Этот орден и правда ведёт себя очень странно. Надо…» В какой-то момент их с Вэй Ином взгляды пересеклись. На удивление, они подумали об одном и том же и сразу это поняли, стоило назойливой мысли прочно засесть в голове. «…обезопасить А-Ли…» Девушка непонимающе на них смотрела, она думала лишь о том, насколько всё серьёзно. Её не было тогда с ними, про загадочный орден она знала самые ненужные детали, которые, образно говоря, знали все, и ничего лишнего. Думая о своей беспомощности, девушка не заметила, как к ней подошла мать, хладнокровно глядя на сыновей, что вновь начали перепираться по какому-то поводу. — Что вы тут творите? — спросила она, ледяным взглядом осматривая каждого, — и без того ясно, что орден Ци Шань Вэнь что-то замышляет, а вы опять со своими детскими забавами! «Всё-таки, нас послушали» Цзян Чэн отошёл от Вэй Ина, чтобы вновь не затеять какой-нибудь бессмысленный спор — при матери это себе дороже. — Не мы одни это заметили? — с неподдельным интересом спросил Вэй Ин. — Скорее всего, да. Поэтому нам нужно решить, чьей поддержкой лучше всего заручиться. Если вы ни с кем серьезно не повздорили на соревнованиях, то с этим проблем не будет. Может, вы ещё что-то знаете? — На орден Гу Су Лань уже нападали. Судя по их стратегии, нападать второй раз они не будут, — Цзян Чэн окинул взглядом противоположный берег реки, но, конечно, ничего там не увидел, — так что нам лучше не проявлять беспокойство в открытую. — Ясное дело, никто в здравом уме не станет это делать, — прервала его мать, — орден Лань Лин Цзинь ещё не подвергался нападению? Вы поговорили с кем-нибудь из него? — По-моему, нет, — задумчиво протянул Вэй Ин, припомнив называние этого клана. «Шидзе хотели выдать замуж за одного из них! Точно! Неужели…мадам Юи и дядя Цзян думают о том, чтобы заручиться их поддержкой? А в чем тогда была причина расторжения их помолвки? Они нам и не враги, и не друзья, — его лицо стало не на шутку сосредоточенным, — как тут все запутано! Верните меня в детство!» — Хорошо, — она даже не сказала ничего Вэй Ину, не придралась к какой-нибудь незначительной детали, просто развернулась и ушла, её фигура красиво исчезала на фоне заката, что казалось, будто её поглощает вездесущая тьма… Чтобы отвлечься от этих мыслей, Вэй Ин перевел взгляд на Цзян Чэна и Цзян Яньли. — Почему она именно про этот орден спросила? Хочет повторить попытку выдать меня замуж? — нерешительно предположила девушка, — спрятать нас там сейчас — вот о чем она подумала, готова поклясться. — Спрятать? В случае нападения, если жертвами станут все, то… — Цзян Чэн резко замолчал, глядя прямо на Вэй Ина, который дополнил его с полуслова. --…жертвами станут все, но если удастся спасти тебя… — Вы о том, что она хочет отправить в Лань Лин Цзинь меня одну? — с дрожью в голосе спросила она. — Вполне возможно. Это будет двойной ход: ты сможешь завести отношения с кем-нибудь из этого ордена и спастись в случае нападения, — согласился Цзян Чэн. — Хотя, они и тебя тогда должны отправить с шидзе. Ты ведь наследник ордена Юнмен Цзян, — возразил Вэй Ин. Что-то при его словах сжалось в сердце Цзян Яньли: «ты ведь наследник.», «они и тебя должны отправить.». Она считала А-Ина родным младшим братом, таким же, как она, с такими же правами. Часто девушка забывала, что он не наследник, а, как говорила мать, «просто слуга». Её мало волновало то, что дети росли вместе с ранних лет, она, кажется, никогда бы его и не полюбила, поэтому Цзян Яньли и была так близка к нему, хотела заменить материнскую фигуру, как это называется в психологии, потому что правда любила его и считала младшим братом. И слушать то, как он, подобно матери, выстраивает от них какие-то свои стены, было невыносимо, горько и непереносимо болезненно для трепетного женского сердца.

Я ищу ветер, который прошёл сквозь мою тень. Оттого что меня переполняют слёзы, Я повернулась в тебе спиной и начала идти, тихонько маша рукой. Если бы я могла снова стать ребёнком, я бы хотела отказаться от этих чувств…

Ночь была на удивление ветреная, словно скоро должен был пройти ураган небывалой силы. Вэй Ин при других обстоятельствах никогда бы не пошёл на улицу в такую погоду, что норовит крышу снести, и не только крышу дома, но и его собственную, которая и без того едва держится. Улыбнувшись своим безумным мыслям и не менее безумной затее, он сел около берега реки, даже прихватив карманные часы — шидзе обычно просыпается к четырем или пяти утра, сейчас только двенадцать ночи, у него есть время. Она не должна знать, что он тут делает. Никто не должен. Течение унесёт письмо в другую сторону, да? Может, сильный ветер сейчас сыграет ему на руку, потому что он сейчас дует в противоположную сторону, в сторону Гу Су, куда бы обычное течение письмо не унесло. На небе неожиданно появилась молния, хотя дождя ещё не было. Парень вскинул голову вверх — да, тучи темные, даже иссиня-черные, но почему-то капли не падают, а гром с молнией есть. Это опасно, а ещё кое-что напоминает. В любом случае, нужно как можно быстрее написать письмо, помолиться, чтобы оно дошло до отправителя и как можно скорее побежать домой. — Нет! Не трогайте меня! Уйдите, уйдите! — Гав! — Я же ничего вам не сделал! Почему вы охотитесь за мной? Небо разрезала молния. Собаки и ухом не повели, оставив жертву, маленького мальчика в растрепанной одежде с растрёпанными и насквозь промокшими волосами плакать ещё громче. — Всё хорошо, — словно из неоткуда возник этот спасительный голос, протянувший тогда маленькому Вэй Ину руку помощи… Он покачал головой. Сейчас не время, чтобы углубляться в воспоминания. Особенно в воспоминания, когда он не знал даже об ордене Юнмен Цзян. Когда ему приходилось кое-как выживать на улице. Когда его чуть не съели собаки… — Хватит о всякой ерунде думать! Пока не начался дождь, надо скорее покончить с этим письмом. Стоп… — что это бьётся о пристань? Вэй Ин радостно усмехнулся. Кажется, он знает отправителя письма, что плотно завернуто в бутылке. «Не зря же Лань Чжань тогда сидел рядом со мной, когда я писал шидзе письмо! Неужто вновь решил нарушить правила? Какой же он теперь нарушитель. Всё равно ему меня не переплюнуть, хаха, — довольно подумал Вэй Ин, разворачивая письмо, — но как тогда его прибило точно к пристани? Ветер же дует в другую сторону…» Нет, оно, однозначно, было написано не сегодня, даже не вечером. Скорее всего, оно тут уже лежит несколько дней. И как только шидзе этого не заметила? «Вэй Ин. Если найдешь это письмо — никому его не показывай. Пусть это всё останется между нами. Ты, наверное, сам знаешь, что орден Ци Шань Вэнь представляет для всех сильную угрозу. Знаешь и то, что мой брат пропал без вести, а дядя не в состоянии управлять кланом. Поэтому единственное, чем я могу тебе помочь — рассказать об их стратегии. Думаю, на вас они тоже нападут, потому что хотят поработить всех. Использовать заклинания против них — пустая трата времени и сил. Они берут количеством. По отдельности они все беспомощны. Возможно, орден Юнмен Цзян с такими сильными заклинателями и сможет справиться, но лучше бы вам сразу продумать план побега. Я не обвиняю вас в слабости — просто если они решили взяться за вас, то если не в первый раз, то во второй точно уж убьют. Если что-то случится — возвращайтесь в Гу Су. Вряд ли они решат атаковать нас второй раз. Я могу пожелать только удачи.» С лица Вэй Ина спадает привычная улыбка. Письмо точно написал Лань Чжань, никто, кроме него, до такого бы не додумался. Значит, орден Гу Су Лань сильно пострадал, но почему-то готов им помочь. И почему только он о них так заботится? Не сказать, что их кланы враждовали, но если надо было что-то сказать, то Лань Чжань мог бы сам это сделать, а не писать письмо. Хотя… Письмо предназначалось только ему, Вэй Ину? Он снова покрутил его в руках, вчитываясь в каждую строку, написанную знакомым почерком. Почему именно ему? «Лань Чжань смирился с тем, что мы приятели…вот прикол, — невольно усмехнулся он, — но как ни крути, это весьма полезная бумажка. Если орден Ци Шань Вэнь действительно решил устроить на нас облаву, нужно подготовиться заранее и обезопасить хотя бы шидзе.» — А-Сянь? Вэй Ин вздрогнул. Неужто засиделся тут? Всего лишь час ночи. — Что такое, шидзе? — Почему ты сидишь здесь? — спросила она, опускаясь на землю рядом с ним и заинтересованно глядя в его серые глаза. — Не спится, — соврал Вэй Ин, не придумав отмазку получше, — решил посмотреть на звёзды. Правда, красиво? Девушка мягко кивнула, не давая понять, что поняла — её названный брат пришёл сюда не по этому поводу. Он же не любит ветер и холод, ему по душе тепло. — Пойдём домой, А-Сянь, простудишься же, — он кивает, позволяя шидзе взять его за руку и раньше, прямо как в детстве, пойти домой. Письмо… «Не сегодня, — с нотками грусти подумал он, — мне ещё повезло найти его письмо. Подумать только, насколько мне пока что везёт.»

Постепенно город, в котором я живу, становится моим родным городом. Сквозь мою тень прошёл новый ветер. Переполняющая меня боль начинает просачиваться наружу Усиливающимся звуком, обдирающим всё моё тело. Когда-нибудь он конечно исчезнет, но я не хочу отпускать его…

— Пойдём домой, А-Сянь! — Нет! А-Чэн сказал, что я не должен тут находиться, — боязливо оглядываясь по сторонам, маленький Вэй Ин вцепился в дерево изо всех сил, неведомым образом забравшись на самый верх. Может, жизнь на улице приучила? А-Ли мягко улыбнулась, подходя ближе и протягивая ему фонарик. — Никто тебя не прогоняет! Пойдём домой, а то замёрзнешь и заболеешь! Вэй Ин боязливо взглянул на неё своими серыми и бесцветными, но очень напуганными, глазами. Рядом раздавался громкий плач А-Чэна, который потерял сестру и нового друга. — Видишь? Он тоже чувствует свою вину. Идём, ребята, — она взвалила А-Ина на спину, несмотря на то, что было тяжело, девочка улыбалась. *** — Что? Так мы правы были, ты и правда поедешь в Лань Лин Цзинь? — Да. Надеюсь, с вами правда ничего не случится. — Не волнуйся! Пока мы с Цзян Чэном живы, то сможем всех защитить! Цзян Чэн хочет его одернуть, сказать: «хватит разбрасываться пустыми обещаниями!», но ему не хочется накалять обстановку. Хотя бы если бы тут не было сестры. Когда она сказала, что их подозрения оказались верными, у него на душе будто стало легче, сердце предчувствовало неладное. Всё будет нормально. Даже если что-то произойдет, Вэй Ин, несмотря на то, что полнейший идиот — сильный заклинатель, вместе мы хоть немного, но сможем противостоять врагам. А ты точно будешь в безопасности в другом ордене. — Хорошо, — девушка как можно сильнее улыбнулась, обнимая их на прощание и садясь в лодку. Лишь бы правда ничего не случилось, и остальные подозрения не оказались правдивыми. — Всё-таки, хорошо, что ты не отправился с ней, — едва лодка скрылась из виду, произнес Вэй Ин. — А что? Думаешь, я бы препятствовал её общению с… — Нет, мне было бы скучно одному. Цзян Чэн вздохнул. Все-таки, этот идиот не меняется. На кону жизнь всей семьи, а он шутит свои шуточки. — Придурок. Бросив это, он скрылся из виду, оставив Вэй Ина в одиночестве наблюдать за пристанью. *** — А-ли? Почему она тут? Цзинь Цзысюаня не столько поразила новость о нахождении здесь кого-то из ордена Юнмен Цзян, сколько то, что этот «кто-то» — та, с кем его хотели обручить. Ему было невыносимо стыдно даже думать о том, что он мог разрушить счастье любимой девушки, если можно так сказать. «Я ведь сжигал все мосты, делал всё, чтобы мы не пересекались, и что в итоге?» Он даже прощения у неё попросить не сможет, натянет привычную маску, чтобы не дать волю эмоциям, но…вдруг это её ранит? Как бы больно не было, всё делается лишь для её блага — парень напоминал это себе раз за разом, но почему-то на душе было неописуемо скверно и тоскливо. Мать говорит ему встретиться с ней, хотя бы поздороваться, хотя бы для соблюдения правил приличия. Но почему-то ему кажется, что не только для этого. Получила ли она его письмо? Или считает редкостным мерзавцем? «Может, так и лучше.» Её образ из далёкого детства не сравнится с её красотой сейчас. И почему только её считают непривлекательной? Цзинь Цзысюаня поражает её красота, мягкие и неспешные движения, взгляд, в котором читается любовь ко всему живому. Голос, о да, голос, который чудился ему то в самых прекрасных и ванильных снах, то в самых жутких кошмарах, голос, которым он грезил всё это время… Уже поздно. Она выглядит, словно наряженная кукла с эмоциями на лице, тоже кем-то нарисованными. Потому что с бледного лица не спадает улыбка. Разве можно так улыбаться? Они кратко обмениваются приветствиями, словно друг о друге никогда и не знали, словно её и не хотели выдать за него замуж. Даже не как знакомые, но почему-то, когда она его видит, на её лице появляется какое-то другое выражение, потери, может, даже лёгкой грусти. Ты не должна страдать из-за меня, не должна, не должна… Ночь выдаётся прекрасная, небо усеяно яркими звёздами, а ветра почти нет. Цзян Яньли хочет выйти к берегу реки, наслаждаясь воздухом — немного не таким, которым она привыкла дышать в Юнмен Цзяне, а другим, более резким и…холодным. Вот только наивный план провести ночь вне стенах дома прервались тем, что она повстречала Цзинь Цзысюаня. И, как видно, он тоже не ожидал её встретить… — А-ли? — он пытается не потерять привычный тон, сделать так, чтобы голос не дрожал и трепетал при произношении её имени, — что ты… — Ничего, я сейчас уйду… — беспокойным тоном произнесла она, с лица мгновенно спала улыбка, оставляя выражение полного безразличия ко всему живому. Она не хочет находиться здесь. О, черт, лучше бы она хоть одну ночь провела в комнате, не вставая с кровати… — Останься, если хочешь. — Вы о чём-то поговорить хотите? — настороженно спрашивает девушка. — Да. Он не понимает, как это произносит. Сознание словно ему не подчиняется, очарованное красотой Цзян Яньли и пронзенное некоторыми чувствами, которые он успел забыть, и которые снова возрождались в заледеневшем сердце. Она опускается рядом с ним, так, что они практически касаются друг друга, но сделать это не даёт их отчуждённость. — Прости меня. Неужели такой человек способен на искренние извинения? Девушка без ярко выраженного интереса взглянула в его глаза. — Вам не за что извиняться передо мной. — А-Ли… — Цзинь Цзысюань сейчас выглядит, как потерявшийся ребенок, склонив голову вниз так, что лица не видно из-за тени, — давай на «ты». И мне есть, за что извиняться. Ты это сама понимаешь. — Если тебя так это тревожит, — ещё тише произносит она, — если тебе станет легче от этого, я могу сказать правду. Она прерывается, дожидаясь ответа, однако, ей слышен лишь шум приближающегося дождя, что уже немного льет с неба. --…я никогда тебя не любила. — Я знаю, — ему, кажется, плевать на дождь, плевать на то, что он сейчас промокнет, на весь мир плевать. Юношеское сердце разбито. Как трагично. — Глупо было ожидать от родителей, что мы сквозь года пронесём к друг другу чувства, да? — Возможно. Он чувствует, что дождь резко перестает бить по лицу, поднимает взгляд и видит, что девушка раскрыла над ним свой зонт, который прихватила на всякий случай. — Ох, как вы все любите мокнуть под дождем, — она впервые за их диалог улыбнулась, — но почему ты извиняешься, если знаешь, что мы бы при всём желании не полюбили бы друг друга? Я тебя, а ты меня… — Потому что я идиот, — он тоже улыбается, только более безумно, с горечью в каждом слове. Цзян Яньли чуть не отшатывается — выглядит так, будто Цзинь Цзысюань поддался влиянию темной энергии, как минимум, потому что его глаза светятся безумием, — знаешь, как я любил тебя? Твой образ, который сам в голове нарисовал? Как умолял родителей хоть ещё раз тебя увидеть? Я правда такой идиот, А-Ли… поэтому ты…ты не получила моё письмо, которое я тебе написал, пока был ещё в Гу Су? Тебе просто опасно находиться рядом со мной, но почему-то нас словно какая-то неведомая сила вместе сводит… Бессвязный поток мыслей вслух прерывается, когда он чувствует чьи-то мягкие прикосновения к своим плечам. — Нет… — её голос отчего-то дрожит, — я никогда тебя не считала плохим человеком… *** — Письмо? От матери? Что такое случилось? Развернув его, девушку пронзил страх. — Что такое? — быстро спросил Цзинь Цзысюань, глядя, как расширились её глаза. — Она просит меня приехать обратно…срочно.

Слёзы опять начали переполнять меня, Отчего голос, который я должна была бы сдерживать, теперь отстранёно наблюдает за моими воспоминаниями. Даже если я воспользуюсь взрослой ложью, ответ от этого не изменится

.