Прикосновение.

Такое мучительное, что хочется убежать, дурно влияющее на нас будущее Далеко от того, каким мы рисовали его в своих мечтах. Не обращая внимания на время и отмахиваясь от окружающих, мы просто улыбались — В то время мы ничего не боялись, не так ли?

— А-Ли? Что ты здесь делаешь? Почему ты вернулась сюда? — Матушка? Разве это не ты просила меня срочно приехать в Юнмен… Девушка с испугом смотрела на свою мать, на лице которой читалось явный страх и удивление. — Что ты такое говоришь? Я ничего не писала тебе… Цзян Яньли как можно быстрее вернулась домой, не пробыв в Лань Линь Цзине и двух дней. В записке говорилось лишь краткое: «А-Ли, ты должна немедленно вернуться домой. И как можно быстрее.», написано всё было почерком матери, или почерком, близким её матери. Но если она его не писала, то кто мог это сделать… — Этот почерк… — мать взяла уголками пальцев бумажку, сильнее всматриваясь в каждое слово, — несомненно, кто-то скопировал мой почерк. — Но… зачем? — пролепетала А-Ли, — зачем кому-то копировать твой почерк? Чтобы… — внезапная догадка пронзила сердце, — орден Ци Шань Вэнь мог догадаться, что вы решили спрятать меня… — О чём ты говоришь? — с ужасом вскрикнула мать, — всё было проведено в строжайшей секретности, и никто не мог узнать о… — она резко запнулась и уже каким-то другим, более озадаченным и спокойным тоном произнесла: — позови Вэй Ина и Цзян Чэна. Надо узнать у них кое-что. Кивнув, девушка побежала в дом, надеясь там найти братьев. Все мысли в голове были сумбурными и спутанными. Что происходит? Почему кто-то написал ей письмо, заставившее вернуться в Юнмен? Может, это очередная проделка Вэй Ина? Цзян Яньли покачала головой. Нет, её младший брат не такой идиот, чтобы писать такие письма с призывом вернуться когда сам желал обезопасить… «Кто мог знать о моей поездке в Лань Линь Цзинь, кроме семьи и некоторых адептов?» Никто. Оставалось признать только одно. То, что за ними наблюдают неприятели. *** Вэй Ину снится разрушенное поместье, полыхающее в огне, слышится страшный звон колоколов, контрастирующий с пустым звуком, снится трава, обагренная кровью. Ему часто снятся подобные сны, что и кошмарами назвать нельзя — ведь это уже не сны о детстве и выживании на улице, верно? Никаких собак рядом нет, значит, всё хорошо, а сны — это просто сны, ничего более, и придавать им особое значение сейчас — глупо и странно. И всё равно при пробуждении приходится невольно вздрогнуть, а ещё смотреть в стену полуживым взглядом, успокаивая себя и уверяя, что это был просто страшный сон. Да, бывало и лучше, бывало и хуже, но что поделаешь, управлять темной энергией ещё можно научиться, а вот снами — нет, как бы прискорбно это ни звучало. Пробуждение наступает не по своей воле, а потому что кто-то мягкими, но настойчивыми движениями опускает руки на плечи, пытаясь разбудить. Вэй Ин не может сфокусировать взгляд, а когда это удается, лицо шидзе было последним, что он ожидал увидеть. Она ведь в ордене Лань Лин Цзинь. Она должна быть в безопасности. Так ведь? — А-Сянь… — Шидзе? Почему ты здесь? Что случилось? — Кто-то прислал мне письмо с просьбой срочно вернуться в Юнмен…это ведь был не ты и не матушка, верно? — да, это точно её голос, её нежный голос, всегда такой спокойный и тихий, бояться нечего. А-Ли — не иллюзия, что грозит раствориться в воздухе сейчас же, оставив его наедине со своими мыслями и кошмарами. — Кто написал тебе такое письмо? — Мы не знаем. И надо это выяснить как можно скорее… — Тут точно что-то нечисто. Он в полусонном состоянии идёт за ней в комнату к матушке, по пути разбудив Цзян Чэна, который чуть коньки не отбросил при виде сестры. — Такое чувство, что кто-то захотел нас подставить, — поделился он своими подозрениями, настороженно наблюдая за происходящим вокруг, — как бы трудно не было это признавать, сейчас мы — лёгкая добыча. — Ты думаешь, что они всё-таки нападут на нас? — прикрывая рот рукой, прошептала А-Ли. Вэй Ин бросил на него укоризненный взгляд. «Не пугай её.» — читалось в нём, хотя они оба понимали, что скрывать происходящее нет нужды. Творится что-то ужасное и не поддающееся объяснению. В письме, написанном Лань Чжанем, достаточно полезной информации, однако в то же время её и не достаёт. Судя по содержанию, если на Юнмен нападут, то может покоиться с миром, потому что их никак не одолеть. Но разве можно просто так сдаться? Этот орден уже немало кланов захватил своей силой, то и дело увеличивая армию… неужели так много людей, готовых противостоять законам и общепринятым среди заклинателей правилам? Вэй Ин раньше не задумывался о теме аморальности и властолюбия. Но было уже поздно. Их поглотит эта бездна, поглотит и весь орден, словно в его сне, здание будет гореть в огне, а предсмертный звон колоколов станет им могилой…

Холодной ночью шрамы подсвечиваются бледной луной, а мимолётные желания заволакиваются облаками. Даже мои падающие слёзы являются лишь заменой лжи. Я вновь повторю своё оправдание и продолжаю жить во тьме…

Лань Чжаню всё это время не давала покоя одна мысль. Она где-то прочно укоренилась в глубине души, заполнив собой всё сознание и мешая восстановлению остатков клана Гу Су Лань. Теперь после пропажи брата и нахождения дяди буквально в критическом состоянии уже который день, все заботы легли на его плечи. Лань Чжаня с детства учили основам управления орденом, тактичности, общепринятым правилам — вот только на практике теория оказалась пустым местом. Эта мысль была связана с орденом Юнмен Цзян, а точнее, с некоторыми людьми, принадлежащими ему, а если ещё точнее, то Вэй Ином. У Лань Чжаня никогда не было друзей, не было тех, с кем было легко общаться, был только брат — единственный, кто мог понять его эмоции по обычно безразличному ко всему лицу. Его это устраивало, ему и никто не был нужен, раз уж на то пошло, если это, конечно, не самоуверенность и самоубеждение. Но по факту, друзей у него никогда не было. А потом появился Вэй Ин. Вэй Ин, который самозабвенно нарушал правила с каким-то мазохистическим удовольствием. Вэй Ин, у которого были хорошие отношения почти со всеми, но которого почему-то тянуло к Лань Чжаню. Вэй Ин, который его возлюбленный соулмейт. — Может, оставишь меня? Кроме нас тут никого нет, Лань Чжань, а мы всё-таки приятели. Если ты ничего не скажешь, мне удастся избежать наказания… --…получив полный контроль над этим, мы сможем использовать способности в полной силе, например, в битвах. Будем знать, что делать и общаться мысленно. Тебе даже голос мой слышать не придется, так что тебе это тоже на руку! — Красиво сегодня, да, Лань Чжань? Видишь, как забавно. Мы с тобой снова вдвоём нарушаем правила. — Ещё тогда в библиотеке я на мгновение почувствовал, что помимо моих мыслей в голове ещё и чужие. Стало интересно, и я решил получше это изучить. Хорошо бы научиться контролировать это, но, наверное, в следующий раз. Пока ты в настроении, лучше по-тихому уйти отсюда. --…тогда не умирай преждевременно, я многое хочу сделать. — Не хочу, чтобы кто-то проникал в мои мысли. — Да ладно тебе! Мы же приятели! — Нет. Да. И это глупо отрицать. Они же столько раз нарушали правила (всего лишь два раза, но кого это волнует?). И они же соулмейты. Если бы только от этого могла быть какая-то польза, которая реально помогла бы сейчас, когда мишенью ордена Ци Шань Вэнь стал орден Юнмен Цзян, с сильными заклинателями, которые всё равно не смогут им противостоять. Если бы он мог сейчас находиться рядом с Вэй Ином. Если бы он сейчас мог чем-нибудь помочь… Можно отправиться в Юнмен, но только придумать отговорку. Лань Чжань сообщает, что хочет их всего лишь предупредить, отправляется в пристань лотоса. Ради приличия надо было отправить хоть какую-то весточку о своём прибытии, но он сердцем чувствует, что на формальности осталось так мало времени, как и на всё остальное. Осталось только ждать разложения и падения одного из сильнейших орденов заклинателей. А это произойдёт. Это точно произойдет. *** Вэй Ин думал, что для него достаточно потрясений на сегодня. Но сейчас он почти не мог о чём-либо думать и что-либо предпринимать. Он старался держаться с Цзян Чэном и Цзян Яньли, не расставаться с ними ни на минуту — преследовало чувство, что что-то непременно произойдет в его отсутствие. Но последней каплей стало прибытие Лань Чжаня. Вэй Ин даже мысли допустить не мог о том, что его приятель мог так просто оставить свой орден, пусть и на некоторое время, но всё же, и приехать в пристань лотоса, чтобы помочь. — Лань Чжань? Зачем ты здесь? — он непонимающе и пристально на него смотрит пронзительным взглядом серых глаз, словно впервые видит или воскрешает обрывочные воспоминания из прошлого после дорогой разлуки. — Чтобы предупредить об ордене Ци Шань Вэнь. — Что ты можешь нам сказать насчёт него? Письма же было вполне достаточно. Колись давай, — Вэй Ин как бы невзначай дёргает его за рукав белого одеяния, но мысли, как обычно, спутываются, поэтому последующие слова он произносит немного громче обычного, — есть же другая причина, верно? — Я не мог гарантировать, что письмо дойдёт, — с лёгкой усмешкой отвечает Лань Чжань, — у меня не было другого выхода. Мы же должны помогать друг другу. Вэй Ин непонимающе на него смотрит, но молчит, впервые не зная, что ответить. Встречается по пути с Цзян Чэном и Цзян Яньли, которых на несколько минут выпустил из поля зрения — их его мания преследования уже пугать начала. Кратко объясняет им ситуацию и заинтересованно смотрит на реакцию, провожая Лань Чжаня к матушке, потому что отец уехал по делам. На Цзян Яньли его друг производит весьма приятное впечатление, потому что это видно по её глазам — они же раньше нигде не встречались, а Цзян Чэн будто даже не удивлен, либо не показывает это.

Ложь, что я нарисовал в своём воображении… слабые сонные песни… Желания, которые просачиваются из меня в своей искажённой форме… Реальность, которая подменяется Пленительной иллюзией, сваливает в кучу мои ошибки, и я погружаюсь в глубины уныния.

*** Смотреть на закат — красиво. Смотреть на краснеющее солнце, небо, заливающееся алым цветом — очень красиво. Смотреть на то, как дом, в котором ты провел детство, горит в ярко-красном огне, а внизу, под ним, проложенные тропинки обагряются кровью — ужасно некрасиво. Вэй Ин не может кричать, не может что-либо говорить — он словно утратил способность чувствовать буквально несколько минут назад. Он не может повернуть голову, чтобы посмотреть, взглянуть в глаза реальности, сгорающей в огне. Не может даже как-то попытаться успокоить Цзян Чэна или шидзе, которой тоже страшно, даже страшнее остальных переживать произошедшее, ведь она девушка… — Что нам делать дальше… — тихо спрашивает она, прижимая к себе кольцо, которое отдала ей мать. Из её глаз могли бы литься слёзы, было бы намного лучше, если бы они лились, уступая безэмоциональности и смертельному испугу. Что же, теперь их участь — находиться в бегах, скрываться непонятно из-за чего. Прекрасно, и как они докатились до такой жизни? — Вэй Ин, — он резко оборачивается от холодного голоса Лань Чжаня. Пока все были до смерти напуганы, он держался беспристрастно, и на его лице почти не было никаких эмоций, — думаю, вам всё же лучше остаться в Гу Су. Рядом с ними Цзян Чэн рассмеялся безумным смехом. — Вы что, правда так глупы, чтобы покрывать нас? — Помолчал бы, — огрызнулся Вэй Ин, но понял, что не может держать зла на него — они (почти) все сейчас не контролируют себя и свои действия, не могут находиться в рассудке, или сдерживаются с огромным трудом. Ветка, за которую хватается тонущий перед тем, как его окончательно унесёт течение, становится всё крепче и даёт больше шансов на успешный исход… — Что скажешь, шидзе? — У нас нет другого выхода… А-Чэн понимает это, я уверена, — мягко, но настойчиво произнесла она и тут же закрыла лицо руками, слабо дрожа — наверное, вспомнила картины смерти родителей. Как ни крути, перенести ей это будет очень тяжело. На её глазах случилось то, под чем даже стальная маска Цзян Чэна рухнула, обнажая истинное лицо, либо же просто треснула, не в силах скрывать потоки безумия, страшным смехом выливающимся наружу. Вэй Ин сжимает руки в кулаки. Нет, он не должен поддаваться захлестнувшей всех панике, если и он сойдёт с ума, то Цзян Яньли и Лань Чжань вряд ли смогут чем-то им с братом помочь… — Это наш последний шанс выжить, — тихо произносит он, обращаясь к Цзян Чэну, — если не Гу Су, то кто… «Пожалуйста, не сойди с ума…» — Нам надо вернуться, чтобы…родители, — не своим, хриплым и надломленным голосом отвечает Цзян Чэн, резким движением стараясь подняться. — Не сейчас… — тихо произносит Цзян Яньли, осторожно обнимая его, — мы вернёмся позже. Нам надо уйти отсюда, пока не началась погоня. Пожалуйста… Её голосу невозможно сопротивляться. Несмотря на то, что девушка была сломлена горем, она не давала этому горю поглотить её, забрать самых дорогих, оставшихся в живых, людей. Кто-то подстроил всё, чтобы Цзян Яньли погибла, а ещё наблюдала за смертью всей семьи, но это не случилось, это единственное, чем Вэй Ин рад. — Лань Чжань! Ты знаешь, какой дорогой безопаснее пройти, чтобы нас не заметили? — оставив заботу о брате на шидзе, он подбежал к соулмейту, стараясь идти рядом, — если заметят тебя, то будет плохо. Сзади них что-то взорвалось. Как можно быстрее ускорив шаг, они вчетвером, все в пепле, оседшем на коже, продвигались окольными путями к ордену Гу Су Лань…

Страдания обвиваются вокруг меня цепью, Которая будет вечно связывать меня, Так что даже боли не будет конца. Я хотел защитить это мимолётное тепло, Но препятствующая мне тишина Стояла передо мной неподвижно, словно прильнув…