Путь боли

Раны со временем затягиваются, опавшие бутоны возраждаются новыми цветениями, и темноту однажды пробивают лучи фонарей заблудших путников и картографов. Так и я со временем смирился со своими истинными чувствами. Также со временем я понял и то, что, судя по всему, лгал себе гораздо дольше, чем я думал, но теперь это снова было неважно. По-своему. Я позволил себе размышлять о том, что воспринимаю Полого Рыцаря не как пустую заводную игрушку (хоть и такие я был горазд создавать), однако теперь я взрастил в себе противоядие от этого безумного душераздирающего чувства — я внушил себе крепкую гордость за свою дорогую жертву ради того, чтобы мое королевство больше не знало этого ужаса, и осознание, что мой подвиг останется в веках в памяти новых и новых жуков. Звучит не сильно обнадеживающе, с чем я был первое время также согласен, но мне пришлось проникнуться этим, чтобы как-то скрасить дни тяжелого ожидания неизбежного... Моя Королева с каждым днем все больше понимала, что ее вечный источник утешения для Черва внезапно начинает иссыхать. Все меньше слов она могла подобрать для того, чтобы вывести меня из глубоких хмурых раздумий. Все чаще она молча окутывала меня ветвями, когда я, закрывшись ладонями, сидел на ее корнях и молча размышлял о чем-то тяжелом. Она могла бы сказать то, что говорила обычно, но теперь это могло не просто раздражить меня, но и действительно причинить мне ужасающую боль, ведь теперь я принял то, что не могу так просто заточить это маленькое существо за печатями Грезящих, от того мне еще сложнее было принять тот факт, что как только мой план притворится в жизнь, я потеряю нечто очень важное. — Прости, мой милый Черв... — одним ранним утром, когда я вновь припал к ее корням, произнесла она. — Я чувствую то же, что и ты, и я понимаю, как тебе трудно. Может, еще не поздно... — Нет. Мой народ ждет, когда сосуд будет готов. Я не могу все бросить на полпути... Я и так соврал им однажды. И вот, к чему это привело. Повсюду Чума и гнев Лучезарности... — Это было необходимо для того, чтобы они были по-настоящему счастливы... — ветви Леди ласково прошлись по моей спине. — Как и сейчас все, что происходит с нами, необходимо... — Моя Леди, когда, когда же я буду счастлив?.. — прервал я ее, и она послушно замолчала на некоторое время. Я не ждал ответа, но она все же неожиданно продолжила: — Знаешь... В последнее время ты совсем не спишь. Ты и раньше не любил это занятие, а сейчас изводишь себя лишь сильнее. Халлоунест нуждается в сильном правителе. Окунись в грезы сновидений ненадолго, может, там ты найдешь свое счастье... Я долго сопротивлялся своей усталости, но ветви Королевы успокоили мой разум, и я поддался слабости... Меня окутали искры и нежное свечение. Я плыл по течению спокойной реки моих собственных грез, в которой я бывал едва ли очень часто. Все вокруг сменялось, комнаты, виды, времена года... Я не мог видеть, лишь слышал и ощущал душой, меня несло по этому течению все быстрее и быстрее, но мне не было страшно, не было больно. Я слышал, как из пучины студеных вод доносился мой собственный голос. Я играл в камешки... Это так глупо. Король Халлоунеста забавляется детскими играми. Ему можно, ведь Халлоунест спасен, Лучезарности больше нет, и его Маленький Рыцарь с любопытством смотрит, как камешки прыгают по воде, оставляя интересные большие круги на глади озера. Я могу обнять его... Я могу?.. Я обнял его, и теперь он не казался мне холодным. Он был теплым, таким живым и наполненным светом, он также с нежностью и верностью прижимался ко мне, ведь ему больше не приходилось скрывать своих эмоций воимя короля. На нем была королевская накидка... Я приказал сшить ее по случаю коронации моего сына... Меня резко выбросило из этого течения, и я упал в бесконечную Пустоту. Весь мой дворец медленно поглощало темное пятно, тысячи сгубленных душ, ожидавших так долго расправы над Бледным Королем, смотрели мне в глаза, а я не мог отвести их, не мог побороть эту тьму. Она разорвала меня, проникла в мою голову, мои глаза, и ничего, ничего не осталось от королевства... Вечного королевства Халлоунест... Я тяжело открыл глаза. Ветви окутывали меня, словно кокон, а сама Белая Леди задумчиво смотрела куда-то, напевая свою тихую мелодию, что иногда рождалась в ее душе. Я снова погрузился в трудные мысли. Я был запутан в своем видении... Иногда обладать даром предвидения не так уж хорошо.

***

Поцеловав вежливо ее руку, я все же встал и молча покинул Белую Леди, дав ей возможность отдохнуть от моего угрюмого настроя. Теперь мой разум не оставляло в покое это видение. Что бы могло оно значить?.. В расстроенных чувствах, но отдохнувший, я плелся по коридорам своего дворца, убрав за спину руки, и погружался, словно в транс, в пучину догадок. Из этого состояния меня вырвал странный тычок в области моих ног. Опустив глаза, я увидел, как Полый Рыцарь, таращась на меня своими глазами, слегка обнимал мою ногу. Он видел, что со мной что-то не так, и он вряд ли был расстроен, что меня так долго не было. Да и он не может чувствовать, что мне плохо, разве нет?.. Во мне появилось мимолетное желание обнять его по-настоящему... Воспоминание о моем видении резко ошпарило меня, и я дёрнулся, отодрав от себя сосуд, который слегка покачнулся, но смог устоять, сгруппировавшись. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ, — злобно произнес я, резко схватил его за рог и потащил за собой. Сосуд молча и без сопротивления пытался следовать за мной, однако то, что его, буквально, чуть ли не тащили по полу, мешало держать баланс. — ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА СВОЮ ДЕРЗОСТЬ! — в бешенстве кричал я, но если раньше я мог спокойно повысить на него глас, чтобы его инстинкты дали ему понять, что он сделал что-то плохое, то теперь я будто кричал на Белую Леди или на... своего ребёнка... Я не дал себе ни единой причины отпустить его, поэтому совсем скоро я вывел его в свой тронный зал, после чего на всех возможных входах опустились железные решетки. Полый непонятно начал осматриваться, но осознание к нему пришло, когда с нескольких сторон его окружила моя стража, в доспехах и с длинными острыми копьями. — Убейте его, — прозвучал мой приказ, и Рыцарь очень быстро среагировал на первые атаки, изворотливо уклоняясь от них снова и снова. Однако последние несколько выпадов он не смог пропустить, и они нанесли ему ощутимый урон, после чего сосуд принялся нападать сам, дабы восполнить себя крупицами души и восстановиться. Этот бой был жестоким, возможно, не самым сложным в жизни моего Маленького Рыцаря, однако то, что противники превосходили его в числе, сильно усложняло его положение. Я знал, что это несправеливо, неожиданно, как удар ножа в спину. Но если он все такой же полый, он не почувствует обиды или боли. Он просто перебьет без угрызения совести всех, кто напал на него, несмотря на то, что эти стражники еще когда-то давно учили его азам управления гвоздем в руке. Так и случилось. В нем действительно все еще нет чувств... Что же значило тогда это объятие? Может, я зря воспринял это как частичку любви?.. Полый Рыцарь, дрожа и пульсируя темной материей, подобрался к моему трону и в очередной раз встал передо мной на колено, тем самым завершая бой своей победой. Он слегка покачивался, глубоко и тяжело дыша, он был на грани, и его темная пустая душа вот-вот грозилась вырваться из его раненого тела. Но он не молил о помощи и даже не смотрел на меня. Будто смерть не пугала его... Я не знал, что думать. Кажется, мои эмоции начали брать надо мной верх, а моя паранойя заставляет меня думать, что Рыцарь только кажется необремененным чувствами. — Ближе, — подозвал я его, вытянув руку и не попытавшись даже наклониться к нему в ответ. Ослабевший сосуд медленно начал двигаться выше, к моей ладони, после чего я, не касаясь его лба, стал постепенно наполнять его манной, исцеляя от боевых ударов и сколов. С моей души будто упал камень. Я знал, что он победит, но все равно боялся, что что-то случится... Я не мог себе больше позволить испытывать чувства при нем, ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова, и даже... ни одного лишнего касания. Хотя прямо сейчас, если бы, конечно, он что-то чувствовал, он бы нуждался в этом... И я бы мог даже сделать это, притворившись, что я просто восполняю его копилку души. Будь я слабым жуком, я бы так и поступил. Но я не стал. Я знал, что одно маленькое допущение приведет к необратимым последствиям... Даже то грубое касание, во время которого я, к сожалению, не почувствовал ничего, кроме своей злобы и страха, могло повернуть события совершенно иначе. — Ты свободен. Теперь ты знаешь, как надо вести себя с Королем. Сосуд некоторое время смотрел мне в ноги, после чего столкнулся со мной глазами и поклонился, покидая меня. Я просто замер на своем троне, сжимая пальцами подлокотники так сильно, будто я мог бы оторвать их с корнем. Только не это... Словно вырываясь из мощной пробоины, меня изнутри начали стремительно наполнять глубокие, темные воды эмоций, я захлебнулся ими и не смог остановить наверняка неизбежную утечку. Я резко опустил голову, будто она неожиданно стала каменной, и завыл, держась за зубья своей короны. — Нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ! — рычал я в себя, не понимая, почему у меня не получается. Почему этот кусок Пустоты вызывает у меня привязанность, к черту привязанность, почему этот полый сосуд вызывает у меня любовь?! Я хочу хотя бы раз прикоснуться к нему, я хочу, чтобы он навсегда остался в моем замке, а в Черном яйце за тремя печатями Грезящих оставили кого-то другого... Я тихо посмеялся над своими же мыслями, а с моих глаз все еще градом капали слезы прямо на кафель и на мои одежды. Какие глупые мысли и идеи, детские желания... "Ах, глупый Черв, ты же прекрасно знаешь сам, — зловеще нашептывал мне разум, — любая жертва — ради цели".