Дело в статистике

      С жизнью Дея творилась какая-то чертовщина. Стоило одной вещи сложиться, как надо, они все, будто сговорившись, шли как по маслу. Катализатором, несомненно, был Учиха, потому что такого детского счастья блондин не испытывал уже очень давно, и, когда он сломал-таки стену предусмотрительности, познал такое счастье, что сродни проводить аналогии с эйфорией от наркотиков. Серьёзно, это просто его человек.       Секса между ними так и не было, и вот это бесило, но, по правде говоря, и времени особо не находилось из-за полугодовых экзаменов. Но вот чего было за глаза — так это внимания, и Цукури просто улетал на каком-то самолёте для влюблённых в страну, где все приятные, улыбающиеся и позитивные, а он — роскошный мужчина, которого все хотят. Мировосприятие и осознание самого себя поменялось настолько радикально, что Сай заладил про раздвоение личности, где исходник — мрачное лохматое матерящееся чмо, а персона, отобравшая у него на мгновенье руль, — воздушная леди, которая всех вокруг любит, и, если не дай бог запоёт, то, вероятно, по всем клише всех в мире принцесс, соберёт вокруг себя стаю птиц, что вторят ей идеальным хором.       Дей ходил на баскетбольные игры, таская с собой альбом и делая наброски для будущих произведений искусств, и, нет, они не содержали в себе ничего сомнительного и даже отдалённо Учиховского. Хотя то, как этот засранец опирался руками на трибунную скамейку парой уровней ниже, переводя дыхание и душа блондина тяжёлым взглядом, было достойно попадания в коллекцию скетчей для личного пользования.       После игр они ходили куда-нибудь перекусить, а после нередко наведывались в библиотеку, где каждый сидел над своими предметами. Пару раз Итачи звал его посидеть пару часиков в баре, но эти походы за алкоголем всегда шли не по плану. Итачи ходил в компании своих друзей, которые, хоть и были приятными, почти все — технари, и никаких общих тем для разговора не наклёвывалось. Поэтому Дей всегда тащил с собой Сая, но тому тоже разговоры о высшей математике и каких-то незнакомых третьекурсниках не заходили, так что, по сути, они ходили выпить друг с другом, просто сидели за одним столиком с Итачи. Тот по своему обыкновению закидывал одну из рук на спинку стула, разве что теперь эта была спинка соседнего стула, на котором сидел Цукури.       Их отношения не были чем-то публичным, но все и так поняли. Слишком уж сильно поведение разнилось. Привычно спокойный, ни к кому не проявляющий особого интереса Итачи, теперь нередко проводил перерывы между парами с блондином, стоял чуть ближе, не стеснялся прикосновений, очень нежно улыбался на шутки и так смотрел, что это было зрелище на 18+.       Статистика — ну надо же — исправлялась, зачёты и экзамены сдавались, дедлайны по курсовым не горели, а максимум дымили, и вообще — всё разрешалось как по волшебству.       — Это всё эндорфины, — пробурчал Сай, ковыряя вилкой салат, — или серотонин, или что там влюблённым мозг вырубает.       Блондин наблюдал за этим с максимальным скептицизмом.       — Давно ты на салаты перешёл? — нахмурился он, наблюдая за этим унылым зрелищем. Серьёзно, даже жалко стало.       Брюнет выдохнул, еле удержавшись, чтобы не распластаться на столе возле собственной тарелки.       — Да со всеми этими походами по барам, экзаменами, проектами и прочим, — с силой сжав свои короткие волосы, — я вообще ничего нормального не ел за этот месяц, я не помню, когда в последний раз спал, — жмурится, борясь с головной болью. — Мне так херово, и я даже не знаю, что из всего этого дерьма виновато.       Смешок. У Сая в принципе нет состояния, когда счастье, солнце и всё хорошо, так что мрачная тучка над ним летает перманентно, но, когда всё становится особенно плохо, создаётся ощущение, будто он вот-вот растечётся мерзкой злобной жижей по асфальту. Просто убейте меня, пожалуйста, и покончим с этим страданием.       — И ты решил компенсировать это потреблением зелёных листьев? — хохотнул парень.       Холодный взгляд, каким смотрят только на предателей, что мгновенно сместился правее и перешёл в разряд уничтожающих. Гадать, на кого он направлен, не приходится.       — Ещё один, — выдавил брюнет, — не светись, смотреть больно.       Руки мягко легли на плечи, и Дей буквально просиял.       — Ты сегодня в хорошем настроении или почему я не слышу матов? — уточнил Итачи спокойно.       Да, дружбой там и не пахло. Они не то чтобы ненавидели друг друга, но и не сказать, чтобы радовались встрече. Терпели друг друга, скажем так. Смирились с тем, что никуда друг от друга не денутся.       — Ага, поймал ваши гейские волны счастья, — растянул Сай действительно жуткую улыбку на лишённом остальной мимики лице.       — Фу, убери это, — поморщился Дей, — выглядишь, как поехавший крышей психопат, предпочитающий котят на завтрак.       — А это не тебе, — пресно бросил брюнет, отображая на лице привычный тлен, — это ему, — кивок вверх. — Может, научится читать между строк.       — Что ты, я умею, — улыбается Учиха, надавив на чужие плечи и чуть нависнув над своим парнем, — что-то из категории «исчезни с глаз, кусок дерьма». Не самое авторитетное мнение, нет смысла читать его вслух.       Сай поджал губы, не очень справляясь с контролем негативных эмоций.       — Намеренно ведь нарываешься, да? — сощурил он презрительный взгляд.       — Тебе? — через усмешку. — Если честно, времени жалко.       Сай медленно поднялся на ноги, и руки исчезли с плеч блондина. Ну, началось. В первый раз он перепугался насмерть, но теперь это уже походило на какой-то ритуал выплеска злости друг к другу на друг друга. Сай проводил элегантную, отточенную годами атаку, настолько красивую, что Дей не постеснялся бы назвать это искусством. Итачи делал шаг назад, уходя от руки или ноги с максимально расслабленным видом. Уже там, в принципе, было понятно, кто в этой схватке выиграет. Но вот Сай подбирался ближе, и Итачи, рассудив, что оттянул этот момент достаточно, одним резким движением заканчивал этот смехотворный бой. Обычно, он перенаправлял конечности парня в нужную ему сторону и скручивал его в захвате, который выглядел совершенно простейшим, но на деле, наверное, требовал не мало практики, чтобы усвоить его в совершенстве. Чуть реже он выбивал опорную ногу, и Сай оказывался на земле в куда более изощренном захвате, под всем весом Учихи. Но сегодня, видимо, особенный день, потому что, увернувшись от чужой руки, Итачи резко ударил его в корпус, и это выглядело настолько болезненно, что Дей мгновенно подскочил с места. Побежал бы защищать, да вскинутая рука остановила.       Брюнет покачал головой, бросив ему спокойный и очень мягкий взгляд, пока Сай валился на колени, пытаясь перебороть вышедшее из-под контроля дыхание. У блондина сердце тоже колотилось, как ненормальное. Стиль боя Учихи на полном серьёзе пугал. Он был не плавным и красивым, как у Сая, а резким, грубым и агрессивным. Создавалось впечатление, будто он учился драться на улицах, где нет никаких правил, и ты либо убьёшь, либо сдохнешь. Сай потом объяснил ему, что это одно из тех боевых искусств, наподобие крав-мага, который изначально задумывался именно для того, чтобы убивать оппонента, а не защищать себя. Это не спорт, и, если ты кого-то серьёзно покалечил в драке, судить тебя будут в разы строже, чем того же боксёра, ибо владение этим — приравнивается к ношению при себе холодного оружия. По словам Сая, люди, знающие подобные боевые искусства в совершенстве, применяют их лишь в исключительных ситуациях, и на деле максимально миролюбивы.       Но.       Что-то как-то не верилось.       — Полегчало? — уточнил Учиха, перехватив парня буквально за грудки и рывком поставив того на ноги.       Сай качнулся, придерживая одной рукой повреждённое место, а второй ухватившись за предложенную Итачи руку. Порывистый кивок. Болезненное шипение.       — Клянусь, настанет день, когда я надеру тебе задницу, — прохрипел он, морщась. Он всегда это обещал.       — И я буду умолять о пощаде на коленях, — хлопнул он того по плечу, — я помню.       — Я могу надрать ему задницу, если хочешь, — предложил Дей, стрельнув взглядом в своего мужчину.       Итачи рассмеялся, помогая брюнету занять прежнее место за столом.       — Я бы поддержал эту шутку, но не хочу, — осуждающе покачал головой друг.       — Не стесняйся, — ещё один хлопок по плечу, судя по лицу Сая, болезненный, — хочешь, фотографию тебе кину. Ты заслужил.       Сая передёрнуло.       — Умолять его заставлю, — покивал Дейдара, — не знаю, правда, дотягиваю ли до этого уровня. Видимо, придётся практиковаться.       — Я научу, — заверил Итачи мягко.       — Так, — возмутился Сай, вскинув голову, — вы заодно, весь мир у ваших ног, вы запрыгнете на белого коня и ускачете в свой счастливый конец в свадебных платьях. Я понял, — отрезал парень, вернув себе мрачную ауру. — Физически уделал, так хоть морально пожалей.       — Молчу, — усмехается Итачи, на самом деле всегда очень снисходительно относясь к его пассивной агрессии.       Цукури дёрнул бровями, невербально уточняя причину визита. Через пару часов их баскетбольная команда будет играть с каким-то крутым университетом, и все друзья Кисаме, включая даже Акасуну, ехали её смотреть. Дей бы с удовольствием, но завтра дедлайн по парочке курсовых, и ни одна из них не написана полностью, так что пришлось отказаться. Едва ли Итачи пришёл уточнить, не дописал ли он их за прошедшие пару дней, ибо знал его достаточно, чтобы не задавать таких тупых вопросов.       — Хотел украсть тебя на полчаса, но здесь ты, кажется, нужен больше, — смерил он Сая заботливым взглядом.       — Забирай, — отмахнулся тот, не оценив жеста. — Уже тошнит от этого влюблённого придурка.       — Ну, ты так-то сильно уж не люби меня, вдруг он ревновать начнёт, — саркастично протянул блондин, поднимаясь.       Так и жили. Тихо. Мирно. Абсолютно платонически. А большего очень хотелось бы, ибо целовался Итачи волшебно, и в совершенстве понимал, как делать приятно, судя по одному только качеству прикосновений, которые за пару минут без проблем доведут от совершенно холодного до трахни меня сейчас же, или я умру.       И вот тут ещё одна навязчивая мысль не давала покоя — где. Где они собираются этим заниматься? Надеяться на то, что Сасори куда-нибудь свалит — бесполезно. Ловить моменты, когда Кисаме где-то пропадает — тоже такой себе план. Столько всего может пойти не так, столько неловких ситуаций просто дожидаются своего момента. Окей, допустим, пару раз они могут снять себе комнату в каком-нибудь мотеле, но они вообще-то студенты, и по определению народ не богатый. Да и для подобного необходим план, а блондин любил, когда всё спонтанно. Взрыв эмоций, внезапный голод по прикосновениям, опасное настроение и порывистое раздевание. Это ли не страсть?       Эх.       Только и оставалось, что трогать себя, представляя на месте своих чужие руки, и истекать слюной на брюнета при каждой удобной возможности. Может быть, это коварный Учиховский план, кто знает, но, тем не менее, он работал. Вся голова была забита именно им, причём не в самом приличном виде.       Полугодовые медленно проходили, личного времени становилось всё меньше и меньше, но впереди были две недели отдыха, и все обоюдно решили, что спать, есть и вообще удовлетворять любые свои человеческие потребности, они будут после экзаменов. Поэтому звонок рано утром, когда Дей, вроде бы, только лёг, не был оценён по достоинству. Он бы проигнорировал его, но мысль о том, что это Итачи, заставила бросить взгляд на экран.       Блять. Деканат.       Едва не подпрыгнув, он принял полусидячее положение, подставив под себя локоть, и принял звонок. Сердце было не на месте, поэтому он прослушал практически всё и пришлось переспрашивать. На том конце оказалась секретарша, которую он, собственно, и донимал вопросами об освободившихся местах. Добрая, безгранично терпеливая женщина, которая просто не могла звонить с плохими новостями. Он слышит что-то про освободившееся место, список каких-то формальностей и какой-то глупый вопрос, ответом на который может быть лишь восторженное «да».       Наспех одевается, соревнуясь непонятно с кем. Тратит чуть больше положенного на то, чтобы найти всё необходимые документы в своих творческих завалах, забывает про шарф и шапку, но замечает это лишь на десятой минуте бега, когда в горле начинает саднить, а чувствительность ушей, носа и щёк практически никакая. Плевать. На всё плевать.       Секретарша помогает ему всё быстро оформить, то и дело посмеиваясь над его стремительной реакцией. Заботливо говорит, что никто его место не займёт, пока он тут документы заполняет, но знаете, что? С него хватит архитектурного, он уже и без того слишком сильно нырнул в цифры, которые понимать не желал.       Несколько часов спустя, выходя на улицу с третьей по счёту чашкой кофе, блондин делает ментальную заметку на завтра, чтобы не забыть купить этой святой женщине конфет и цветов, ибо она действительно спасла его. Будем считать, что он повесился бы с ещё одного семестра этой технической херни. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, заставив обхватить стакан покрепче и надеяться, что этого тепла ему хватит на то, чтобы добежать обратно до общаги. Теперь, когда ничего не горело, и можно было спокойно выдохнуть, отсутствие головного убора показалось чертовски глупым. Нет, правда, чем ты думал?       Кофе заканчивается буквально на второй минуте, и Цукури пользуется освободившимися руками, пускаясь в свободный бег, чтобы разогнать кровь хоть немного. Вернуть чувствительность пальцам ног это помогло, но вот руки, лицо и особенно горло его стараний совершенно не оценили. Вбегает в общежитие, обнимаемый теплом, и уровень счастья скачкообразно растёт, потому что приятнее, чем, наконец, переводиться на желанный факультет, будет лишь поделиться новостями с одним очень важным человеком. На часах уже без скольки-то девять, спать, вроде бы, не должен.       Стоило Итачи открыть дверь, блондин радостно запрыгнул на него с полным намерением снести с ног, но тот устоял.       — Дей? — выдохнул он, опешив, прижав его к себе практически до боли, видимо побоявшись не поймать.       — Они взяли меня! — на повышенных тонах выдал парень, натянув тёмные волосы и вынудив Учиху чуть запрокинуть голову.       Взгляд того потяжелел, тронув на секунду губы. Мгновенье, и блондин прижат к прикрытой двери. Итачи отпустил его на ноги и, лишь выставив локоть чуть выше плеча и оставив всего каких-то пару сантиметров между ними, осведомился:       — Куда тебя взяли, Дейдара?       Пальцы медленно расстегнули куртку, пробрались под неё и сомкнулись на талии. Такие горячие пальцы. Мурашки прошлись по коже, явив свету судорожный выдох.       — На факультет искусства, — самому не верится, господи, — а это значит, что репетитор по статистике мне больше не нужен, — пальцы невесомо прошлись по твёрдому торсу, который он ещё ни разу не видел в его полной красе.       — Всё, прошла любовь? — прошептал брюнет, наклонившись и ведя губами по щеке в сторону уха.       — Мм-хм, — кивнул Дей, прикрыв глаза.       Чёрт, как же в этих руках тепло.       — Кхм, — послышалось где-то за спиной у Учихи, и тот запрокинул голову, переводя дыхание и максимально беря себя в руки, — я в наушниках, да, но это не значит, что я вообще ничего не слышу, — строго заметил Кисаме.       Выглянув из-за плеча Учихи, блондин махнул ему рукой в качестве приветствия и получил кивок в ответ. Хошигаке, как оказалось, сидел за горой учебников и дополнительные отвлекающие манёвры не оценил.       Итачи, недолго думая, подцепил с вешалки куртку, той же рукой поймал Дея под локоть, открывая дверь свободной, и одним точным пинком отправил ботинки в коридор. Надо же, как оперативно. Ему понадобилось буквально 30 секунд, и он был готов к любым свершениям.       — Точно не отвлекаю? Ты же, вроде бы, ещё не везде сдался, — просто ради приличия уточняет Цукури, пятясь в сторону лестницы.       — Дополнительные сутки делают погоду только тем, кто не ходит на лекции, — покачал головой брюнет.       И действительно. Куда отличнику ещё учиться? А вот камешек красиво полетел. Дей непринуждённо пожал плечами. Он предпочитал брать харизмой, а вся эта муть с домашками — не к нему. Если это, конечно, не что-то, связанное с искусством.       — Куда идём? — как бы между прочим поинтересовался Итачи с осадком лёгкой улыбки на губах, какая у него бывала, когда Цукури был вне себя от счастья.       — Я хотел у тебя спросить, — хохотнул блондин, поднимаясь по лестнице. — Ты так оперативно собрался.       — Как бы мне ни нравилось зажимать тебя по углам, я живу не один, — рассудительное замечание, потерявшее смысл по дороге к получателю где-то после слова «зажимать».       — Что-то ты не очень убедительно зажимаешь, чтобы тянуло на отметку «нравилось», — бросил Дей, толкнув дверь и сворачивая на свой этаж.       — А чего ты ждёшь? — уточнил Учиха, отставая от него на каких-то полшага. — Что я трахну тебя в первом же попавшемся туалете, как только станет можно?       Дей усмехнулся, но больше от нервов. Не ожидал, что они будут говорить об этом вот так прямо и в коридоре, хоть и полупустом, но всё же не абсолютно пустом. Звон ключей, и острое нежелание смотреть в глаза.       — Да, чего-то такого и ожидал, — чуть тише, понимая, что где-то там за дверью сидит Сасори, и он в десяти из десяти случаев при наушниках с тяжёлым роком, но Цукури чертовски неудачлив, и шанс того, что именно сегодня он рисует без них, всё же был.       Рука легла на стену совсем близко, и он спиной ощутил всю опасность направленного на него взгляда.       — Дей, тебе важен сам факт того, чтобы я тебя взял, или ты тоже планировал получать от этого удовольствие? — голос съехал во что-то тихое и до чёртиков глубокое.       Итачи, пожалуй, слишком часто напоминал блондину о том, что такое реальность, и как с ней жить, в силу своей рассудительности. Учиха не очень умел терять голову и забываться в ощущениях, а вот Дей только это и умел. Нравоучения должны были охлаждать, но имели совершенно противоположный эффект, потому что это же так горячо, когда твой мужчина проявляет ответственность, когда ты знаешь, что он позаботится о жизненно-важном, даже если ты сам позабыл.       — Ну, так, тридцать на семьдесят, — признался он, справляясь, наконец, с замком и проскальзывая внутрь, в безопасность.       Сасори, как и предполагалось, сидел над каким-то проектом, прослушивая любимую музыку на такой громкости, что слова отчётливо слышались на метр от наушников. Ему было абсолютно до лампочки, кто там ходит и зачем, поэтому он просто махнул рукой в никуда, поддержав свой привычный минимум этикета.       Итачи медленно шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь и очень пристально наблюдая за тем, как Дейдара скидывает куртку, а после избавляет себя от футболки, в которой спал, чтобы найти себе какой-нибудь свитер. Переодеваться под этим взглядом было предельно неловко, но ровно столько же лестно, так что никаких жалоб не поступило. Наконец, утеплившись, он бросил взгляд мужчине в дверях и, стоило тому кивнуть в сторону выхода, послушно двинулся в указанном направлении.       Путь до выхода показался чертовски напряжённым, потому что Итачи шёл позади, и накалённое настроение ощущалось каждой клеточкой тела, но стоило выйти на улицу, как брюнет притормозил, поймав парня под локоть. Закурил, затянулся, прикрыл глаза на пару секунд, полностью избавляясь от животного голода во взгляде.       — Можем в то же место, где ты толкал мне речи про «попробовать», — предложил Учиха, наблюдая за кутаньем в шарф, — там, вроде, неплохо готовят.       — Ага, — выдохнул блондин, сетуя на лёгкость одежды. Чёрт, взрослый же парень, а приобрести себе чего-то более комфортного на зиму не судьба, пока мама не заставит? — Хочу выпить, — решительное заявление. — Да, я в курсе, что девяти ещё нет, а у тебя завтра экзамен. Не настаиваю, но себя останавливать не буду. Мечты сбываются, не грех отметить.       Итачи медленно кивнул, одобрив этот план. Сделал ещё одну глубокую затяжку, после чего утилизировал сигарету, как положено.       — Тогда есть предложение получше. Ближе и немного дороже. Пива не найдём, но в плане взрослого алкоголя есть, чем себя порадовать.       — Веди, — бросает, переминаясь с ноги на ногу.       Дошли минут за двадцать, но, чёрт, Дейдаре показалось, что он за это время потерял чувствительность вообще во всём своём теле. Как люди выдерживают такие температуры, объясните на милость? Итачи вон вообще из осени не вылез, и хоть бы что. Идёт, смеётся с матов блондина, не разделяет его страдания ни на секунду.       — Ха, — выдохнул парень блаженно, стоило двери ресторана захлопнуться за спиной.       Рука легла меж лопаток, подталкивая вперёд, и он доверился ей полностью, покорно двигаясь в заданном направлении. Миниатюрная девочка, красивая до одури, тормознула их на входе. Спросила, на какое количество людей столик. Пока Итачи вёл беседу, Дей позволил себе понервничать по поводу отсутствия столиков, но это оказалось ни к чему. В ресторане было почти пусто.       — Прошу, выбирайте любой понравившийся столик, — улыбнулась девушка, пробегая вперёд и придержав перед ними дверь в зал, — сегодня очень тихо, погода не прогулочная.       — Полностью согласен, — улыбается блондин, бросив взгляд своему мужчине.       Тот лишь пожал плечами, мол не его проблема, если люди холод не переносят.       — Напитки закажем сейчас или вместе с завтраком? — учтиво интересуется их официантка, раскладывая перед ними меню, стоит лишь занять приглянувшиеся места.       — Вино пьёшь? — интересуется Итачи, открывая винную карту. Дей кивает, хотя не очень-то понимает, на что именно. В смысле, пить-то он всё пьёт, но не всё любит и не всё сам бы стал заказывать. — Тогда, бутылочку вот этого, — указывает на что-то в меню, — это ведь не проблема?       Да, во время завтраков могут и отказать в алкоголе. Частая практика, но, видимо, не в таких местах.       — Разумеется, нет, — белоснежная улыбка, — где-то в мире уже точно вторая половина дня.       — Так и знал, — усмехнулся брюнет, получая в ответ то самое лицо, которое блондина очень покоробило.       Нет, он понимает, что Итачи у него сокровище, которое бы многим хотелось, но ведь дураку понятно, что они не просто друзья, решившие побаловать желудок. Не то чтобы осуждал, сам же на него запал буквально на пятой минуте общения, но вот кому-то бы стоило поумерить своё очарование.       Поэтому колкий взгляд, на который ответили не менее очаровательной, чем пару секунд назад, улыбкой.       — Улыбочку потуши, пока у девочки слюни не потекли, — посоветовал Цукури.       Итачи мягко рассмеялся.       — Серьёзно? Дей, у меня не встаёт на женщин, — вполне себе наслаждаясь этой маленькой ревностью. — Это мне стоит беспокоиться, ветреное ты создание.       — Так, попрошу вот без этого, — цокнул блондин, — я понимаю, что ты у нас до чёртиков моногамный, но человек, не имеющий ничего против разового секса, не равняется ветреному.       — Разве? — прищурился он.       — Я никому не врал, никогда ничего не обещал, абсолютно весь секс был обоюдно несерьёзным. Это было тем, чего хотелось, теперь хочется исключительно тебя и полностью себе. Это не ветреность, это зрелость.       Учиха легко вскинул руки, символически сдавшись. Откуда столько довольства на лице? Будто вот-вот и замурлычет. Комплиментов в его сторону было отвешено сегодня сполна, прямым и не очень прямым текстом, но всё же очень странно видеть идеального, горячего, умного человека, который прекрасно понимает свою цену, и наблюдать, насколько ты ему льстишь.       Война пристальных неоднозначных взглядов продолжалась, пока им разливали вино, но потом отвлекли, чтобы сделать заказ, и напряжение спало. Глоток вина. Предполагалось что-то кислое, но, нет, нечто терпкое, в меру сладкое, с медовыми нотками.       — Я думал, твой напиток — виски, — заметил блондин, покручивая бокал в руке, пытаясь сымитировать то самое движение, при котором профессиональные сомелье оглядывают напиток максимально критически.       — О, нет, — покачал головой брюнет, — виски — это нечто практичное, что подают в небольших количествах в максимально устойчивых стаканах, а напряжение снимает на раз-два, но, — палец пробежал по краю бокала, — если говорить о любви, то вино — вне конкуренции.       — Как у тебя всё просчитано, — дёрнул бровью, — а ты делаешь хоть что-то, исходя лишь из эгоистичного «хочется»?       — Занимаюсь статистикой с симпатичными идиотами, — повторил движение бровью.       — Только статистикой и занимаешься, я смотрю, — бросил Дей едко, прекрасно понимая, на какой разговор нарывается.       — А тебе это спать не даёт, — протягивает Учиха медленно, поставив локти на стол и чуть склонив голову. Во взгляде опасность, но отступать не хочется. Напротив, в пору было бы прыгать на него и отдаваться хоть на этом самом диванчике.       Неторопливый глоток вина, чтобы дать дрогнувшему дыханию шанс восстановиться.       — Ещё как, — тоже подаётся вперёд, принимая вызов тяжёлых раздевающих взглядов. — Просто ради любопытства, а что не так с туалетом? Ну, на чьей-то кровати, согласен, не судьба, но тогда туалет и остаётся единственным логичным вариантом. В твоей прагматичной голове два плюс два уже давно должны были сложиться.       — О, мы дошли до шуток про сложение, — протянул брюнет, дёрнув уголком губ на мгновенье. — Видимо, очень хочется, — почти издевательски. — Да, туалет — самый логичный и быстрый выход, но ты, полагаю, с мужчинами ещё не спал, а заявка, вроде бы, на позицию снизу.       Кивок. Ну да, а могло быть иначе?       — Я не стану посвящать тебя во все прелести однополого секса в туалете, — а вот и привычная непреклонная строгость, с которой нет смысла спорить, потому что он уже всё решил, и не даст тебе ни шанса, — это будет больно, проходить будет долго, а пробовать ещё раз — страшно.       — Это личный опыт? — слишком уж много в словах уверенности.       — Да, Дей, это личный опыт, — не разделил он скептицизма. — Втянись в процесс, а потом уже меть на сомнительные локации. Когда я буду знать, что не принесу тебе вреда, я возьму тебя в любом угодном твоей извращённой душеньке месте. Видит бог, мне хотелось.       Едва закончив с наставлениями, Итачи подаётся назад, прихватив со стола свой бокал, и Цукури не сразу въезжает — зачем, потому что банально завис. Пока девушка расставляет массивные белые тарелки перед ними, он думает лишь о том, что Учиха на самом-то деле очень жестокий человек. А как иначе? Он прекрасно понимает, что на другом конце с точностью до детали представляют всё, о чём он говорит. И хочется в десять раз больше. Сколько можно? Он будет ждать, пока Дей не начнёт умолять об этом на коленях? Он не настолько далёк от этого состояния, чтобы отпускать такие безжалостные шутки.       Обоняние — первое, что включается, оповестив, что перед ним только что поставили нечто божественное. Желудок мгновенно реагирует болезненным спазмом, потому что он был пустым уже не меньше двенадцати часов, а потом в него влили три стакана крепчайшего кофе и полбокала вина.       — Включился? — заботливо уточнил мужчина, давно приступивший к еде.       — М-хм, — кивнул блондин, любовно посмотрев себе в тарелку, — родной, а ты нарываешься, — предупредил почти по-доброму. Мог бы дотянуть до совета, но — а смысл, если ему так чертовски нравится, что он нарывается?       — Неужели? — улыбнулся он, совершенно не испугавшись, а стоило.       Прожевав кусочек своего неземного гамбургера, Дей поднял на свою жертву плотоядный взгляд. Он-то думал, соревнования закончились, когда начались отношения, а на деле всё интересное ещё впереди.       — Я в курсе, что ты сильнее меня минимум раз в десять, — кивнул блондин, приложившись к вину, что на самом деле начинало жутко нравиться, — и принудить тебя к чему-либо у меня не получится, — самодовольная улыбка. — А, нет, постой-ка, ты ведь до чёртиков снисходительный и весь из себя заботливый пацифист. Баловать любишь, поддаёшься, если выигрыш не принципиален, зрелый, уравновешенный и дальше по списку, — голубые глаза сощурились. — А я избалованный эгоистичный придурок, способный заболтать тебя насмерть, на которого у тебя рука не поднимается, — хлопнул он длинными ресницами, вызвав у собеседника смешок. — Выходит, что очень даже получится. То, что ты сдашься первым, у меня не вызывает сомнений.       — Сдамся и возьму тебя там, где сказал, не буду? — уточнил он, совершенно не проникнувшись речью. — Вперёд, — очень твёрдо. — Заставляй, — усмехается раздражённому взгляду, а потом пожимает плечами: — это не принцип, и не наказание. Я не хочу делать больно, и я не буду.       — Это не первый раз, когда ты отказываешь мне, Итачи, — качает блондин головой, — и не последний, когда не получится.       Поиграв пару минут в гляделки, они съехали с этой темы, но настроение едва ли поменялось, поэтому, стоило Итачи удалиться в уборную, за этим последовало самое логичное, что вообще могло произойти. Дейдара дал ему с минуту, прекрасно понимая, что этого хватит, и действительно застал Учиху моющим руки и вот уже почти дёрнувшимся в направлении выхода. Поймал за ворот тёмной кофты, дёрнул к себе и глубоко поцеловал. Итачи молниеносно реагировал на любое проявление агрессии, кроме подобного, и блондин знал, что у него будет фора как минимум в минуту.       Руки, с лёгкостью способные оттолкнуть, скрутить, сломать, да хоть убить, нерешительно замерли в воздухе, не понимая, каким образом применить силу, чтобы её было достаточно для необходимого эффекта, но недостаточно для причинения физического вреда. Инстинкты у него работали почти отдельно от сознания, и данный ступор был вызван их полнейшим подавлением, потому что хрупкий Цукури и одного средненького удара не вынесет.       Было ли его жалко? О, нет.       Развернул, пока он не придумал, что будет делать, что есть силы дёрнул на себя, и они оба едва не улетели на кафельный пол, запутавшись в чьих-то ногах. Благо тут Учиха среагировал быстро — обхватил блондина одной рукой, резко прижав к себе, а второй ухватился за угол стены. Ещё одно отчаянное движение, чтобы оторвать его от этого спасительного круга, и вот они уже возле кабинок. На этом кинетическая энергия закончилась, потому что ноги оторвались от земли, а ребра неприятно сдавила сила, с которой напряженная рука их обхватила. Что ж, план «Б». Ноги обхватывают чужие бедра, а руки закапываются в тёмные волосы, сжимая их практически со всей силы.       Итачи простонал ему в губы, без проблем удерживая полноценный вес чужого тела, но не очень контролируя равновесие, отчего свободная рука звонко ударила по стене сбоку, восстанавливая ногам устойчивость. Мог бы скинуть парня с себя, мог бы вынести из туалета, но он уже давно отвечал на поцелуй, и вся эта ожесточённая грубость, заставшая врасплох, не плохо так туманила сознание.       Дейдара же, рискнув на этот отчаянный шаг, довёл себя до такого состояния, что, если с ним не сделают чего-нибудь сию же секунду, он действительно рухнет перед Учихой на колени. Поэтому рука, сомкнувшаяся на шее ненормально-сильно, сорвала с губ вымученный стон.       Нет, он не переборщил, он сделал это намеренно, потому что, сжавшись, она начала отталкивать, и как бы сильно руки с ногами не цеплялись за брюнета, они отпустили под действием маленькой паники. Шаг назад, ухватившись за стальное запястье, но без толку. Порывистый вдох. Он честно думал, что кислорода в лёгкие не поступит, но нет, трахею не перекрыл. И тем не менее, ещё один испуганный стон вырвался наружу.       Его каким-то немыслимым движением развернули и, всё так же сжимая незащищённую шею, прижали к мужчине спиной.       — Тихо, — приказал голос прямо над ухом, и ноги едва не подвели.       Губы прошлись горячими поцелуями по шее, кожу пару раз ласково прихватили зубами, а свободная рука ловко расстегнула ремень на джинсах. До блондина не сразу дошло, что надо не бояться, а наслаждаться, потому что, если честно, на какой-то короткий миг ему очень хотелось позвать на помощь. Но рука чуть ослабила хватку, мурашки приятно пробежали по коже от горячего дыхания у шейных позвонков, прохладная рука сжала член, и мышцы свело от того, как остро он всё это ощутил. Ещё один стон, куда более громкий, чем стоило бы, и рука, оставив шею, зажала рот, вынудив Цукури запрокинуть голову.       Удовольствие долго не продлилось, буквально пару минут спустя Дей кончил Учихе в руку, едва не задохнувшись от того, как же ярко это ощущается, когда рука принадлежит не тебе. Пальцы соскользнули с губ, чтобы мягко обхватить подбородок, повернуть лицо вбок, насколько это было возможно, и коротко поцеловать.       — Чёрт, — выдохнул блондин, воюя с собственным сердцебиением, — ты меня до смерти…       — Напугал? — перебил брюнет тихо. — Поверь, секс был бы страшнее.       Не сказав больше ни слова, он отпустил Цукури и вышел из кабинки. Спустя секунду раздался плеск воды. Дейдара прикрыл глаза, прислонившись к прикрытой дверце. Это было офигенно — да, но всё же недостаточно. Чуть притупило голод, но также подарило представление о том, насколько хорошим будет секс с этим мужчиной. Несомненно — это будет нечто невероятное, острое, немного грубое, во всех смыслах мучительное, и желания на повтор ждать долго не придётся.       Вытерев остатки спермы и застегнув обратно джинсы с ремнём, Цукури вывалился из кабинки, столкнувшись с Итачи уже где-то у раковин.       — В порядке? — уточнил брюнет, пробежав по парню взглядом.       — Вполне, — кивнул он, слегка подрастеряв свою энергию. — Но если ты думаешь, что я теперь с этой темой отстану, то ты тот ещё идиот, — улыбнулся по-доброму, намыливая руки.       — Понравилось? — насмешливый вопрос с очевидным ответом.       — В пору связывать тебя по рукам и ногам и брать силой, — хмыкнул Цукури, на самом деле далеко не шутя.       — Буду ждать, — бросил Учиха, покидая помещение.       Ха-а-а-а. Этот мужчина сведёт его с ума.