Для Чего Нужны Истинные?

Чимину казалось, что въедливая мелодия, которую он так опрометчиво поставил на звонок с год назад, чтобы «точно не пропустить вызов», отпечаталась у него на подкорке и теперь могла бы заиграть в его голове в любой момент просто так, потому что ей бы захотелось. Это был уже седьмой звонок Чонгука за сегодня, который он игнорировал и… Чимин не знал, почему так делал. То есть он прекрасно понимал, по какому поводу Чонгук решил пристать к нему на этот раз, и у него уже даже был готов однозначный ответ на его вопрос. И все же отчаянно хотелось потянуть время. Это было так глупо. Потому что гораздо проще было бы просто ответить и разобраться со всем сразу, но он упорно предпочитал трепать нервы и себе, каждый раз злобно бурча под нос проклятья, как только раздавалась радостная трель, и, конечно же, еще больше Чонгуку. Но в некоторые дни, например, как сегодня, Чимин чувствовал, что его буквально начнет трясти от злости и раздражения, если он услышит столь любимый им некогда голос, поэтому использовал все возможности отсрочить неизбежное. Он выходил из кабинета, случайно нажимал на кнопку увеличения громкости, отключая таким образом звук, включал погромче радио, потому что играющая в этот момент песня была уж слишком хороша, чтобы слушать ее вполуха, рассуждал с самим собой вслух и делал много чего еще. Но когда Чонгук позвонил в седьмой раз, глубоко вздохнув, он все же неторопливо потянулся пальцем к зеленой кнопке, думая о том, что ему однозначно нужно было после работы наведаться в бар. — Да? — сухо ответил Чимин, стараясь звучать максимально уверенно и по-деловому. Потому что, разумеется, он не просто так все это время оставался недоступен. — Ох, ну неужели! — отозвался Чонгук, даже не пытаясь хотя бы немного уменьшить дозу яда в своем голосе, и Чимин в сто тысячный раз задался вопросом о том, как он умудрился проглядеть, в насколько истеричного парня влюбился. — Извините, может, я ошибся номером и на самом деле сегодня целый день пытаюсь дозвониться в Белый дом, а не своему ненаглядному муженьку? — Что ты хотел, Куки? — вообще-то Чимин не собирался с ним так церемониться, но ласковый вариант имени как-то сам сорвался с его языка. Видимо, подсознательно он все еще пытался сглаживать углы. — Я просто хотел спросить, сходил ли ты сегодня в центр, чтобы сдать сперму? — вопреки ожиданиям Чимина, что его очередная попытка не довести дело до скандала будет проигнорирована, Чонгук заговорил с ним куда спокойнее. И если Чимин и думал в этот момент, почему все терпел и не решал вопрос кардинально, то ответ явно крылся в этом. В том, что иногда Чонгук все же становился прежним собой. Спокойным, уравновешенным, понимающим. Таким, каким был, еще когда они учились в школе. И Чимин не мог удержать себя от тяжелого вздоха каждый раз, когда это происходило. Потому что он так чертовски сильно скучал по тому времени. — И да, я знаю, что напоминал тебе об этом сегодня утром, — Чимин непроизвольно закатил глаза. Потому что Чонгук, одержимый манией контроля, имел режущую без ножа привычку обо всем напоминать ему по миллиону раз. — Но… — Чонгук замолчал, и Чимин весьма живо представил, как он сейчас закусил губу, как делал это всегда, когда волновался. — Ты же знаешь, что я очень переживаю из-за этого всего. Вот и достаю тебя. Чимин-а… — Чонгук снова запнулся, на этот раз для того, чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие. — Прости меня. Я знаю, что в последнее время перегибаю чаще обычного. Но этот ребенок… Мне даже вынашивать его не придется, и все равно я чувствую такое давление, а еще ответственность за него. И… В общем извини, ладно? — Куки… Ты чего? Все в порядке, не волнуйся, хорошо? — забормотал Чимин, от неожиданности прямо севший в своем кресле. Он бы никогда не предположил, что услышит нечто подобное в обозримом будущем, и от этого становилось так стыдно за себя. Потому что все, что делал он сам, — только злился, раздражался и ворчал про себя. Тогда как Чонгуку, вообще-то все еще его законному мужу, тоже приходилось нелегко, на что он в последнее время успешно плевал с высокой колокольни. — Да… Я… Я достаю тебя в последние дни еще больше, чем всегда. Так что я просто хотел, чтобы ты знал, что я не совсем не отдаю себе отчета в том, что делаю. И что мне действительно жаль, — Чонгук прозвучал как-то уж совсем устало, и Чимин прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и не задрожать. Он обязательно вспомнит обо всем, чем его так сильно бесит Чонгук, и назовет все причины, по которым считал, что они должны развестись и покончить с этим, но позже. А пока он просто утонет в оглушающем чувстве вины. Потому что слушать, как человек, которого он так любил когда-то и который вообще-то все еще пытался сделать хоть что-то, чтобы спасти их брак, в то время как он сам только и делал, что глубже уходил в себя, искренне раскаивался в собственных проступках, было практически невыносимо. — Я знаю, Куки, — прошептал Чимин, надеясь, что Чонгук все же услышал его, но у него не было сил заставить себя говорить громче. И это была еще одна причина, почему он хотел, чтобы все закончилось. Потому что он ненавидел то, на каких эмоциональных качелях Чонгук из раза в раз заставлял его кататься. А ведь у него еще в детстве обнаружились проблемы с вестибулярным аппаратом. — И да, я был в центре. Можешь не волноваться. Все в порядке. Уже через несколько дней они проведут операцию по переносу эмбриона. — Хорошо. Спасибо, Чимин-а, — Чонгук шмыгнул носом. — Ты после работы сразу домой сегодня? — Я… — Чимин замялся, думая о том, правильное ли решение он собирался принять. Потому что, очевидно, нельзя было перекладывать всю вину за их разлад на Чонгука. — Мне нужно будет сегодня задержаться немного, так что я пока не знаю, когда вернусь. — А… Ну хорошо. Напиши тогда, как соберешься домой, — Чонгук звучал разочарованно, и Чимину ужасно хотелось приложиться лбом о стол. И все же он почти был уверен в том, что ему лучше было немного проветриться вечером, потому что их отношения все еще оставались супернестабильными и он не знал, как бы повел себя с Чонгуком, если бы не дал себе немного времени спокойно все обдумать, не отвлекаясь на работу. — Договорились, — Чимин кивнул и сбросил вызов, тут же зарываясь пальцами в волосы. Он все еще не мог понять, как они к этому пришли? Неужели их действительно настолько заела бытовуха, что он начал выискивать в Чонгуке множество других недостатков? Или они просто изначально друг другу не подходили, несмотря на все попытки отрицать собственную природу? Чимин не знал ответов на все эти вопросы. Он множество раз копался в своей памяти, пытаясь отыскать то событие, которое положило начало их бесконечным ссорам, и не находил его, сколько бы ни пытался. В конечном итоге получалось только то, что Чонгук временами вел себя чересчур настойчиво и ревниво по отношению к нему, а он сам в свою очередь был порой излишне холоден и не показывал своих чувств, чем жутко злил своего на тот момент уже мужа. И это был какой-то бесконечный замкнутый круг, в котором уже нельзя было определить виноватого и оставалось только наблюдать за тем, как своими постоянно одинаковыми реакциями друг на друга они только усугубляли ситуацию. Конечно, иногда случались некоторые прояснения в их отношениях, как, например, сегодня, но такое происходило довольно редко, да и уже мало на что влияло. Кроме того, что в такие минуты сердце Чимина все же отзывалось болезненным стоном в его груди. Но в конечном итоге он все равно возвращался к тому, что начинал воображать, кого бы на самом деле хотел видеть рядом с собой. Хотя все еще немного сомневался по поводу того, было ли это его искренним желанием найти себе того, кто действительно подходил бы ему, или это всего лишь говорили в нем какие-то мифические представления о том, что по-настоящему счастливым можно было быть только со своим истинным. Ведь раньше Чонгук полностью устраивал его по всем параметрам. Ему, сбежавшему от своей истинной пары, нравился крепко сложенный Чонгук, который куда больше смахивал на альфу уже в школе, нравилось то, что они оба не особенно вписывались в правила мира, к которому принадлежали, и тем самым образовывали странно гармоничную пару. И что теперь… А теперь он просто сидел за стойкой в пабе, который открыл для себя около полугода назад, когда выяснил из разговоров с коллегами, что он все это время проезжал мимо него на работу и не замечал, и, попивая обычную газировку (потому что того, что он соврал Чонгуку о том, чем собирался заняться вечером, было вполне достаточно, чтобы не напиться и не раздражать омегу еще и запахом перегара), поглядывал по сторонам в поисках потенциальной привлекательной для него омеги. Не то чтобы он собирался к кому-то подкатывать, у него совершенно не было для этого настроения, да и совесть никогда бы не позволила ему сделать нечто подобное, но ему действительно хотелось знать, как хотя бы примерно выглядел тот, кого бы он теперь счел притягательным. Ему потребовалось осушить два стакана с водой, внимательно сканируя всех посетителей, и попросить третий, прежде чем он внезапно нашел то, что искал, у самого входа в паб. Точнее того. Около самой двери на диванчике сидел парень, чьего лица в пригушенном свете Чимин разглядеть не мог из-за козырька его кепки, но он был явно не особенно высоким, скорее всего ростом с самого Чимина, довольно худым, но при этом с заметно широкими плечами. И Чимин, поднося к губам третий стакан газировки, не мог не подумать о том, как, наверное, здорово было бы обнимать такого парня, который не отличался внушительным телосложением и все же не походил совсем уж на задохлика. Со своего места Чимин не мог почувствовать его запах достаточно отчетливо, хотя ему явно мерещился ягодный микс, перетертый с сахаром, с заметно выбивающимся из общей гаммы черничным ароматом, но он не был уверен, что это все не являлось лишь плодом его воображения, смутно напоминавшем о событиях давно минувших лет. И он, наверное, еще долго бы витал в собственных фантазиях, если бы парень внезапно не поднял голову, отрывая наконец взгляд от телефона, чтобы посмотреть на экран гудевшего телевизора. Чимин чуть было не подавился, лишь каким-то нечеловеческим усилием воли предотвратив это, потому что позорно закашляться посреди паба, привлекая внимание всех собравшихся, не хотелось. Ну, конечно. Гребаная черника… Чимин встал со своего места и медленно побрел к заветному столику. Последние не умершие от шока извилины изо всех сил кричали ему, что не стоило этого делать, но когда он вообще в последний раз прислушивался к голосу разума? Точно не тогда, когда тот воззвал к нему впервые и столь своевременно прямо перед тем, как он окольцевал Чонгука. — Какого черта ты тут забыл? — Чимин не хотел с ходу прозвучать настолько грубым, но слова сами вырвались у него изо рта, когда он заметил стоявший на столе пустой бокал из-под пива. — Простите? — прозвучал недоуменный ответ, и омега неторопливо начал поднимать голову, чтобы увидеть того, кто его побеспокоил. Вот только Чимину не нужно было смотреть дважды, чтобы удостовериться в том, кто находился перед ним. — Юнги, я спрашиваю, какого хера ты тут делаешь?! — Чимин был благодарен бармену за то, что сегодня телевизор орал особенно громко и, наверное, его слышали хотя бы не прям все посетители. — Ты совсем офигел? — Оу… И тебе привет, Чимин-и, — Юнги криво усмехнулся, узнав возмутителя его спокойствия, и прищурился, ставя телефон на блокировку. — Если ты не забыл, я вообще-то для тебя хен. Так что поимей уважение. — Ага, размечтался. Иди в жопу со своим уважением, Юнги, — Чимин непроизвольно сжал руки в кулаки. Он вообще-то никогда не был сторонником радикальных мер, да и в драках никогда не участвовал, но от одного вида Юнги все его тело превращалось в тугую пружину, которой не нужен был особый повод, чтобы разжаться, заезжая по лицу противника. И это на него он только что практически слюни пускал? Какой кошмар. — Кажется, раньше ты был куда менее агрессивным, — с явно насмешливым сожалением сказал Юнги, откидываясь на спинку дивана и слегка наклоняя голову в сторону. — Хотя я все еще не понимаю, с чего ты решил разораться, мешая всем собравшимся здесь приличным людям отдыхать. — И ты еще спрашиваешь?! — Чимин чуть было не задохнулся в собственном возмущении, уголком сознания вдруг улавливая, что, кажется, он теперь немного понимал, как чувствовал себя Чонгук, когда злился на него. — Через каких-то дней пять они собираются пересаживать тебе эмбриона, а ты решил, что это лучшее время, чтобы забухать? — Но я не… — Юнги растерянно запнулся и нахмурился. — С чего ты взял, что я пью? Если ты забыл, то я вообще-то не употребляю. Только по праздникам. — А это тогда что? — Чимин обличительно ткнул указательным пальцем в пустой бокал, после чего скрестил руки на груди, наблюдая, как Юнги проследил за его движением. — О боже… Должен сказать, что Шерлок из тебя такой себе, — фыркнул Юнги, наконец поняв, в чем было дело. — Я вообще-то пришел сюда с другом, и это он заказал себе пиво. Хотя он довольно давно свалил, а вот бокал остался. — Ну и что! — продолжил настаивать на своем Чимин, не желая сдаваться. Он все сильнее напоминал себе Чонгука и от этого чувствовал себя с каждой секундой все глупее, но ничего не мог поделать с тем, какую бурю негодования вызывал в нем Юнги со своими безмятежными ухмылками. — Сидишь тут и дышишь алкогольными парами. Это, разумеется, гениальная идея. — Ты сейчас пытаешься запретить мне дышать? — Юнги выжидательно изогнул бровь. — По улицам мне теперь тоже ходить нельзя? А то не дай бог рядом со мной кто-то курить начнет, придется убить бедолагу. Надеюсь, его труп мы будем прятать вместе. — Перестань иронизировать, — закатил глаза Чимин. — Если ты не забыл, то совсем скоро ты вообще-то собираешься вынашивать моего ребенка, — Чимину хотелось вскрыться от того, как абсурдно звучали его слова. Хуже всего было то, что этот стопроцентный сюрреализим на самом деле являлся теперь его реальностью. — Будь добр придерживаться определенных правил и поддерживать здоровый образ жизни. — Давай я как-нибудь сам разберусь, что и как мне делать, — предложил Юнги, опуская голову и явно намереваясь закончить разговор, но Чимин не собирался сдаваться так просто и уперся раскрытыми ладонями в поверхность стола, снова привлекая к себе внимание омеги. — Нет уж! Можешь забыть об этом. И в ближайшие девять или сколько там месяцев тебе придется слушать, что я говорю, раз уж ты согласился на предложение агентства, когда увидел анкеты биологических родителей. Зачем ты вообще это сделал? — А зачем ты выбрал меня? — задал встречный вопрос Юнги, все же поднимая взгляд на Чимина. И в этот раз Чимин не видел в его взгляде насмешки или претензии. Только искренний интерес. — Это был не я, — Чимин выдохнул и устало потер лоб. — М-м-м… Но ты ведь все знал, не так ли? — продолжил напирать Юнги. — Так почему не настоял на том, чтобы выбрать кого-то еще? — Я… — Чимин замешкался и сглотнул, а затем снова нахмурился. Он ведь с самого начала знал, что в какой-то момент нечто подобное обязательно случится. У него просто не было ни единого варианта избежать такого исхода. Черт бы побрал Чонгука! — Какая тебе вообще разница? Все, что тебя сейчас должно волновать, это как обеспечить моему ребенку должный уход, остальное — не твое дело. — Ну, как скажешь, — Юнги дернул бровью и снова принял максимально индифферентный вид. — Тогда не мог бы ты отвалить от меня? — Разумеется, — кивнул Чимин. — Но в центре мне сказали, что позвонят, чтобы сообщить о том, как прошла твоя операция, так что учти, что нам придется все детально обсудить. — Буду ждать с нетерпением, Чимин-и, — Юнги щелкнул языком и снова уткнулся в свой телефон, намекая на то, что разговор окончен. — Придурок, — фыркнул на последок Чимин и направился к выходу. Уж лучше было сидеть дома с Чонгуком, чем находиться где-то поблизости от этого идиота.

***

Чимин нервно постукивал ручкой по столу, то и дело бросая беглый взгляд на висящие на стене часы. Нет. Он вовсе не хотел знать, сколько осталось времени до конца его рабочего дня. Потому что это также означало бы, что он заодно узнал бы, как скоро к нему заявится Чонгук и они вместе отправятся к Юнги. С момента его встречи с Мином прошло около полутора недель, и вчера ему действительно позвонили сообщить, что операция весьма успешно прошла еще пару дней назад и плод прижился, так что они отпустили омегу из центра. Чимин с тихим вздохом поблагодарил работника ресепшена за оповещение и, решив не терять времени даром, поплелся в кухню, чтобы поделиться радостной новостью с Чонгуком. Тот действительно тут же воодушевился и, отбросив очередную кулинарную книгу (потому что с тех пор как Чонгук начал работать из дома в компании своего отца, он стал много времени уделять совершенствованию своих навыков в готовке), кинулся к Чимину, повиснув у него на шее и шепча что-то о том, как он счастлив и что надо обязательно встретиться с Юнги в ближайшие дни. Чимин, слегка пошатнувшись от чересчур резкого напора, обхватил его в ответ, крепко прижимая к себе скорее по инерции (или потому что природное чутье все же подсказало, что в этой ситуации надо было повести себя именно так) и глядя невидящим взглядом в стену перед собой. Как же паршиво ему было. Он только что узнал, что после стольких мучений, истерик Чонгука из-за невозможности забеременеть, шатаний по клиникам, сдачи бесконечных анализов, они наконец-то реально приблизились к заветной цели, вот только он не чувствовал по этому поводу абсолютно ничего. Возможно, если бы Чонгук сам вынашивал их ребенка, он бы испытал раздражение. Потому что соседствовать с неуравновешенным омегой, который и в обычное время не отличался стабильностью, явно не являлось прекрасной затеей. Но сейчас, когда омега, отвечающий за жизнь его ребенка, находился за пределами видимости, для Чимина от этой новости совершенно ничего не менялось. Он как-то до сих пор в принципе не мог осознать, что у него появится потомство, потому что ну какой ему ребенок вообще? Когда он и так с каждым днем все больше отдалялся от Чонгука, хотя вся эта ситуация изначально была создана для того, чтобы наоборот наладить их отношения, то есть ровно для противоположного. И ведь он и раньше считал себя предателем за то, что его чувства весьма очевидно остыли, но теперь в своих собственных глазах он превратился в мудака-предателя, и это убивало его. Потому что он не хотел никому делать больно. И уж тем более Чонгуку, к которому все равно относился по-семейному, даже несмотря на все их разногласия. Потому что ну, а как еще? И ему хотелось удавиться от осознания того, как мерзко он сейчас поступал с Чонгуком, который хоть и был небезгрешным, но не заслужил того, чтобы к нему относились с таким лицемерием. И Чимин, возможно, даже порадовался бы тому факту, что совесть теперь так наказывала его за минуту слабости и малодушия, вот только это не избавляло Чонгука от попадания под раздачу, так что это являлось довольно ничтожным утешением. К счастью для Чимина, подобные раскаяния хоть и случались с ним довольно стабильно, все же не занимали превалирующую часть его дня, так что в остальное время он мог продолжать винить Чонгука за его проступки и находить оправдание своему поведению. Вот и сейчас он все еще продолжал сидеть, искоса наблюдая за тем, как минутная стрелка медленно, но верно подползала все ближе к цифре 12, означая конец его рабочего дня. В том, что Чонгук уже будет ждать его рядом с машиной, когда он, собрав все свои вещи, спустится на парковку, можно было не сомневаться. Чонгук никогда не опаздывал. И уж тем более не тогда, когда дело касался чего-то столь важного для него. Выдохнув и заметив, что часы показывали уже 17:57, Чимин принялся складывать свои вещи в рюкзак. В принципе у него их было не так много, потому что все необходимое, вроде канцелярии и прочей ерунды, выдавали в компании, поэтому обычно его ритуал по сбору пожитков в основном ограничивался только поиском телефона, который вечно терялся под кипой документов. Впрочем сегодня и его смартфон нашелся как-то на удивление очень быстро. Видимо, таким образом он подсознательно пытался сделать хоть что-то, чтобы загладить свою непомерную вину перед Чонгуком, который до трясучки ненавидел, когда он опаздывал (а делал он это постоянно). Чонгук, завидев его, торопливым шагом приближавшегося к выданной ему корпоративной машине, только несильно кивнул, а когда Чимин наконец подошел совсем близко, как-то заторможено чмокнул его в щеку, после чего тут же уселся на переднее сидение и пристегнул ремень, принимаясь крутить его в руках. Всю дорогу до дома Юнги, адрес которого им подсказали в агентстве, Чонгук также молчал. И Чимин, который в обычное время был совсем не против посидеть в тишине, потому что порой голос Чонгука приобретал какие-то слишком режущие уши интонации, начал не на шутку беспокоиться. Это случалось с ним каждый раз, когда он особенно сильно чувствовал свою вину перед Чонгуком. В такие минуты ему казалось, что Чонгук непременно знает обо всем, что уже по глазам его понял, о чем он думает, а теперь только укоризненно выдерживает многозначительную паузу, чтобы потянуть время перед непосредственным невыносимым наказанием (потому что, как правило, чем дольше Чонгук молчал и злился, тем прямопропорционально он потом громко, истерично и от всей души кричал). А Чимин от этого ощущения в итоге только всегда начинал злиться еще сильнее и на себя, и на Чонгука, накручивая себя до предела. Поэтому, когда они уже почти подъехали к дому Юнги, он все же решил первым заговорить, чтобы не входить в таком настроении к Мину, который тоже успешно справится с тем, чтобы довести его до белого каления. — Ты в порядке? — осторожно поинтересовался Чимин, внимательно глядя на дорогу и запрещая себе моргать, чтобы не дай бог не обернуться на Чонгука. Надо было вести себя максимально естественно и не сдавать самого себя с потрохами с первых же секунд. Вдруг (как и обычно) ему просто показалось, и Чонгук на самом деле ничего не заподозрил, и дело было совершенно в другом. — А? Да… Да, конечно, — отозвался Чонгук, несильно откашливаясь и поворачиваясь к Чимину лицом. — Ты просто какой-то слишком притихший сегодня, — пожал плечами Чимин, едва удерживая себя от того, чтобы не выдохнуть от облегчения. — Это заставляет меня беспокоиться, — Чимин тут же прикусил язык. Ну почему он вечно вел себя как придурок? Да, заставляет, конечно, но вовсе не по той причине, которую наверняка себе выдумает Чонгук, так что уж лучше было бы заткнуться вовремя и не добавлять этого. — Правда? — Чонгук тут же расплылся в довольной улыбке, и Чимину захотелось себя стукнуть. Или чтобы Чонгук стукнул. Так бы даже вышло больнее. Потому что Чонгуку ведь всегда было нужно так мало для счастья: только быть вместе. А он, как конченный мудак, не смог выдержать порой бьющую через край настойчивость омеги по этому вопросу… — На самом деле я просто волнуюсь. Не знаю, что говорить ему и как вести себя с ним. Это странно, наверное. Ведь по факту это же просто бизнес. Ему, очевидно, нужны деньги, судя по району, в котором он живет, — и Чимин не мог не согласиться с Чонгуком, потому что им пришлось приехать почти на самую окраину Сеула, и теперь он все сильнее удивлялся тому, как вообще умудрился столкнуться с Юнги в пабе в двух шагах от своего офиса. — Но… Он ведь теперь носит нашего будущего ребенка… Боже! — Чонгук запрокинул голову. — Я не знаю, — захныкал он. — Вся эта ситуация заставляет меня жутко нервничать. — Эй! — Чимин окликнул его и накрыл его руку своей, привлекая к себе внимание. Чонгук тут же замолчал и во все глаза посмотрел на него. В последнее время такие трогательные и в то же время интимные жесты между ними были большой редкостью. — Не волнуйся, ладно? Все будет в порядке. Если хочешь, я сам с ним поговорю. Ты просто посидишь, ну и добавишь что-нибудь, если сочтешь нужным, — предложил Чимин, находясь совершенно не в восторге от грозящих ему перспектив. Но раз уже не смог проявить характер и убедить Чонгука в том, что лучше было бы подобрать другую кандидатуру, теперь поздно было жаловаться. Сам же во всем и виноват. — Хорошо. Спасибо, Чимин-и, — Чонгук снова улыбнулся, на этот раз гораздо более робко, а затем тут же повернулся к окну и принялся разглядывать двор, в который наконец заехал Чимин. Чимин не стал бы врать, что, с тех пор как вся эта каша заварилась, и особенно после того, как Чонгук категорично остановил свой выбор на Юнги, он не думал о том, для чего омеги вообще соглашались вынашивать чужих детей. То есть, конечно, за это платили весьма приличные деньги, но он все же не был уверен, что удовольствие ходить с огромным пузом наперевес, подвергаясь постоянной атаке гормонов, стоило того. Поднимаясь по лестнице на третий этаж к квартире Юнги и пытаясь не пополнять свой словарный запас уж слишком активно благодаря многочисленным надписям на стенах, Чимин невольно приходил к выводу, что, похоже, оно все-таки стоило того. Во всяком случае он не мог представить, что кто-то в здравом уме и по доброй воле жил бы в таком районе, если бы имел возможность заработать досточно денег, чтобы свалить из этого места, пусть и исключительно благодаря своим репродуктивным способностям, заботливо подаренным природой. — Привет, — коротко кинул им Юнги, едва открыл дверь, и тут же отошел немного назад, позволяя им войти. Внутри квартира выглядела несколько лучше, чем в воображаемом варианте Чимина, слишком впечатленного унылым видом подъезда, и все же она представляла собой довольно печальное зрелище. Не то чтобы Чимин был зациклен на деньгах, которых в его собственной семье вообще-то никогда много не водилось. Да и последующая жизнь с куда более обеспеченным Чонгуком, которому родители все еще не позволяли слишком много, помогая исключительно с самым необходимым, не изменила его взглядов на этот счет. И все же маленькая однокомнатная квартирка не внушала доверия и приязни. Юнги так и застыл со скрещенными руками на груди в дверном проходе, ведущем в единственную комнату, но Чимину и не нужно было проходить вглубь квартиры, чтобы понять, в каком запущенном состоянии она находилась. Желтые разводы по всему потолку в прихожей об этом свидетельствовали довольно однозначно. — Что, даже не пригласишь нас присесть? — вскинул бровь Чимин, пытаясь не вдыхать слишком глубоко, чувствуя, как черничный запах уже предательски облизывал кончиком языка его рецепторы, когда стало очевидно, что Юнги действительно не собирался пропускать их дальше. Не то чтобы самому Чимину и уж тем более Чонгуку, который то и дело хмурился, оглядываясь по сторонам, этого очень хотелось. И все же было как-то обидно. Вроде знакомы столько лет, пусть и общались в последний раз как будто в прошлой жизни, а все равно приходится неловко топтаться на обтрепанном коврике в коридоре. — Присаживаться будешь на бутылку в местах не столь отдаленных, если тебе так уж не терпится, а я кого попало к себе в дом не приглашаю, — скривился Юнги. — Эй! — громко восклинул Чонгук, который еще минуту назад вообще-то собирался набрать в рот воды. — Поимей совесть. Мы вообще-то биологические родители ребенка, которого ты теперь носишь. — Чимин-и, у вас это семейное — шутить извращенские шутки? — хмыкнул Юнги, прищуриваясь, и Чимин тут же закатил глаза. — Хватит пиздеть. Давай лучше сразу к делу перейдем, — мрачно заговорил Чонгук, которого передернуло от того, как по-домашнему и по-свойски прозвучало это «Чимин-и» из уст Юнги. Может, Чимин действительно был прав, и не стоило связываться с этим парнем?.. — Ну давай, — апатично согласился Юнги. — Не стану скрывать, мне действительно интересно, нахрена вы оба приперлись сюда, если мы могли обговорить все по телефону. — Потому что я хотел посмотреть, где живет тот, кто пока отвечает за моего ребенка, — Чимин не знал, что ударило его по голове сильнее: то, с какой уверенностью Чонгук говорил о потенциальном ребенке, а ведь мало ли что еще могло случиться, в конце концов выкидыши не такое уж нонсенсное явление, или то, как омега довольно заметно крепко сжимал ладони в кулаки в карманах своих брюк. Становилось как-то не по себе. Потому что да, Юнги был совершенно точно не подарком, даже если с чисто внешней стороны и представлял собой буквально идеал для Чимина (и Чимин тут же легонько потряс головой, потому что какой еще к черту идеал?..), а Чонгук умел быстро заводиться (во всех смыслах), но не настолько же все было плохо, чтобы действительно готовиться его ударить… — Если ты не в курсе, в Интернете давным-давно можно посмотреть фотки, сделанные со спутника. Но раз уж ты здесь, как тебе обстановочка? Воодушевляющая, правда? — усмехнулся Юнги, и Чимину показалось, что его глаза окончательно почернели, теперь еще более отчетливо выделяясь на заметно бледной коже. — Не то слово — подтвердил Чонгук. — Но если ты хочешь, чтобы мы побыстрее свалили, лучше заткнись и послушай, — Чонгук сглотнул и тут же продолжил говорить, не давая Юнги возможности вставить очередное свое замечание. — Я надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность теперь на тебе лежит. Тебе придется соблюдать режим дня и не ложиться спать слишком поздно, питаться исключительно здоровой едой, избегать шумных мест и вообще лучше побольше сидеть дома. Раз в месяц тебе будут переводить деньги на еду, и я жду фотки чеков твоих покупок. — Еще чего! — тут же вспыхнул Юнги, и теперь его глаза куда больше походили на грозовое небо со сверкающими пока что вдалеке молниями. — А видео-трансляцию из магазина мне тебе не проводить? — он и так был не в восторге от переспективы опухнуть, отечь и… но деньги ему были необходимы, чтобы наконец выбраться из этого ада, а другого способа получить их за сравнительно небольшой срок он не знал, так что пришлось смириться с тем, что он на девять месяцев превратится в кенгуру. Но ограничивать свою свободу он точно никому не собирался позволять! — Я думал об этом, — кивнул Чонгук. — Но решил, что это все же будет не слишком гуманно. — Как мило с твоей стороны, — фыркнул Юнги. — Можешь не благодарить. Но вопрос с чеками не обсуждается. — Есть еще какие-то чудесные требования, о которых я не хочу знать? — Юнги оперся плечом о дверной косяк, скрещивая ноги. — Думаю, нет, — все же решил вмешаться в их диалог Чимин, пока эти двое не поубивали друг друга. Хуже всего было то, что он не знал, на чьей стороне сейчас находился. Потому что Юнги, конечно, был тем еще придурком, но Чимин все равно не мог не сочувствовать ему, потому что и сам ненавидел, когда Чонгук начинал говорить с ним в таком тоне. — Ну тогда спасибо большое, что специально приехали и оторвали меня от дел, чтобы сообщить прописные истины, — Юнги снова поморщился, а Чимин неожиданно понял, что и в этом в общем-то поддерживал его. Ну да, он вообще-то сам говорил тогда в пабе о том, что нужно будет все обсудить, но он-то имел в виду телефонный разговор, а не вот это все, на чем настоял Чонгук. Как обычно. — Но у меня тоже есть требование. — И какое же? — сомнительно отозвался Чонгук. — Я хочу, чтобы вы ко мне не лезли. Давайте не будем все усложнять и продолжим жить своими жизнями, — рассудительно предложил Юнги. — Окей, буду я скидывать вам эти дурацкие чеки, но видеть вас на своем пороге я больше не хочу. Да и вообще нигде не хочу. Предлагаю встретиться через девять месяцев, когда все разрешится. — Отлично, договорились, — мигом отреагировал Чонгук и, не говоря больше не слова, открыл входную дверь и вышел в подъезд, тут же принимаясь шумно спускаться по лестнице. Чимин последовал за ним, пытаясь придумать как бы удержаться и не ляпнуть ядовитое «я же говорил», ведь так сильно хотелось, а заодно не обращать внимание на осевший на легких черничный аромат…