Сердце моего врага.

Лонк уходил. И вроде бы, как всегда, а Арт чувствовал себя дорогой игрушкой, из которой вынули всё, что её наполняло. — Пчела… Лонк! — Замолчи. Я сказал тебе замолчать. — Почему ты так поступаешь? Ты же — чистый Свет! Я… я искренне стремлюсь, а… Почему? — У эльфа своего спроси. Она гораздо умнее, чем ты. — Мне нужна от неё только пыль. — Арт, — он шептал в длинное ухо и эльф содрогался в испиленных мечом руках Пчелы. — Я говорю тебе как представитель Света. Я никогда не уважал даже Янни. Я всех вас использую. А что до тебя, ты — раб своих желаний, не более. Измени это и твоя жизнь изменится. Пока, надеюсь, не увидимся больше. — Пошёл ты к Греб… — Арт, — строгий голос, запрет, и он склонился, как подломанный. — Прости… Когда дверь захлопнулась, он упал в угол стены и разразился рыданиями. Почему? Почему с самого детства он называет Арта рабом? Всего лишь рабом? И он никогда не будет считать его Равным. Все усилия напрасны. Он — лучший! А ему плевать. Он — сильный! А ему всё равно. Он бежит следом на такой скорости, что до хрипоты в глотке — а его гонят и при том ненавидят до желчи на языке. Интересно, он всегда мечтал взять эльфа на воспитание, а благодаря знакомству с Кирой мог даже светлого взять, но просто в теории, когда ему самому будет сто пятьдесят лет, как Лонку сейчас, у него хотя бы уже будет семья? Или партнёр? Не боевой, а самый обычный, с которым можно поспать в одном цветке, которому можно не бояться опустить голову на плечо в дождливый день, Янни говорила: любовь бывает разная. И он добивался этого различия, как мог. Он год за годом позволял ножу каждого скользить по своей спине лезвием, а получил кривой удар в сердце. Может, это всё — чего достоин тёмный эльф? Ну тогда заберите все желания! Ему просто нужен Лонк! И без всякого желания. Ему жесть как нужно добраться до поста этой Пчелы, и только тогда он сможет отнять у него всё. Только тогда трепыхающееся всю жизнь сердце Арта будет отомщено. Вот, чего достоин Тёмный эльф. Об этом пишут все книги, которые он ни разу не открывал. В отличии от Киры. Кстати, как она там учится? Фил и Карина обещали больше не доносить на неё, надо проверить, выполняют ли приказ. Да, точно, проверить. Когда слёзы высохнут. И Арт чиркает себе резко по глазам пальцем, как спичкой. Это действительно спичка. Он огненный по своей природе, Арт кричит и извивается на полу, пока сгорает кожа. И садится снова — неразрушимый и равнодушный. В следующий раз, когда он сожжёт свои слёзы, боли уже не будет, ожоги эльфов не болят дважды. Да и Лонк больше не вызовет у него ни одной слезы. А если не он — то кто ещё на это способен? Пусть попробует! Эльф только посмеётся в его лицо, когда будет стоять каблуком сапога прямо на его горле. Стоять и улыбаться в лицо смерти. Как делал это всегда. А сейчас ему надо в Академию. На занятия. Потому что если прогуляет вторую неделю подряд, Янни ему этого не простит, а Арт ненавидит две вещи: извиняться и быть обязанным. Нет, пожалуй, три: Ещё слышать извинения. У Киры было предчувствие и оно её измучило. Поэтому она разоделась в пух и прах, на цвет праха в капюшоне она сейчас и была похожа. И проникла на территорию. Но только она устроилась и присела, свесив ноги с тонкого бортика, сзади послышался голос. — Почувствовал всё-таки. — Ты что здесь забыла? — Ничего. — Хм… обидеть легко, а как извиниться — в кусты? Если не за этим, вали отсюда. Она всё ещё не оборачивалась к нему. — Считай, что я кусочек ветки. Я здесь просто… тебя охраняю. — Хм… от чего? — Сама не знаю. Мне… надо побыть здесь. Потерпи, пожалуйста. Я потом опять исчезну. Не буду на глаза тебе показываться и думать о тебе тоже, потому что знаю, что ты читаешь мысли. — Убирайся сейчас. Дождь собирается. — Заботишься обо мне? — Да ни в жизнь! — Что это за папка? — она вздохнула, обернулась и на миг застыла на знакомых светлых глазах, а он на тёмных. Арт быстро посмотрел на предмет. — Тест. — Так учи. — Это ответы. Профессорская папка. — А почему она не столе профессора? — изогнула бровь Кира. — Я нашёл у себя в сумке. — У тебя есть ответы к тесту, которого ещё не было и ты их не вернул?! — Ха, зачем возвращать? Сейчас наберусь наглости, открою печать, сниму магический барьер и оценка у меня в кармане. — Я тебе не позволю, — вдруг грозно посмотрела на него Кира и почти соскочила с бортика балкона. — Я тебя одной левой отсюда, только так полетишь, не рыпайся. — Мне твои угрозы ни к чему… Арт, пожалуйста, не трогай эту папку. Вдруг, это по поводу неё у меня предчувствие. — Буду я ещё реагировать на твои предчувствия, после того, как ты… Она взяла руки эльфа в свои и он выронил папку под ноги. — Помнишь, день сбора ягод? Мы тогда оба не послушали и проигнорировали это предчувствие, ты знаешь, что вышло потом. Посмотри, у тебя шрам за ухом. — Если у меня там шрам, это не значит, что ты можешь прикасаться к нему, — Арт зло отдёрнулся. — Дай залечить. Он проигнорировал, молча поднял папку и вошёл в дом. Через полчаса сверления папки взглядом он швырнул её куда-то под стол и вышел на звук дождя. Кира сидела в капюшоне. — Ты сорвал магическую печать. Зачем?.. Я почувствовала… — Иди в дом. И я пока не смотрел. Не успел. — Может, не будешь? — робко попросила она и поправила вылезшие из-под капюшона мокрые волосы. — И зачем срывал, если не смотрел? — Давай, — Арт протянул руку. — Потом твои волосы, как пакля будут. — С чего ты взял? — Что я, не знаю? Я тебе крылья утюгом выравнивал, так же и с волосами. Забудь. Я пошёл открывать конверт. — Не смей! — он вернулся внутрь, она почти спрыгнула, но осталась сидеть. Знала: не откроет. Арт пялился на стол. Залез в кресло, посмотрел на свой портрет на стене и вскочил, поджигая шаги под ногами. — Да почему я не могу открыть его?! Снаружи забил настоящий ливень. — Ненормальная. Вскоре Кира сидела под зонтом, который держал парень. — Тёмный… ну что с тобой может случиться? — она спрашивала небо, но он услышал. — Ничего. Я сильный. Вали домой. — Да не хочу я дом… опять эта папка! — Сказал же, открою! — Дай её сюда, я её выброшу или прям щас профессору отнесу. — Нашлась командирша, я тебе не дам спрыгнуть! Вода как из шланга, поскользнёшься, все кости попереломаешь! — эльф перехватил её рукой за плечо, другой обвив талию и сдавливая крылья. Хватка становилась тем сильнее, чем судорожнее они дышали. Кира резко отвернула голову, но по-прежнему видела эту папку. Из-за такой её реакции Арт сам вышел из этого состояния и вернулся в комнату, теперь она не следила за опасностью, а смотрела со своего места в окно, за ним. Эльф приземлился в кресло и теребил ногтем долбанную печать. Откроет, закроет, откроет, закроет… аж сердце не бьётся, пока та опять с магическим звуком не захлопнется. Арт вышел перед сном, точнее, он шёл мимо балкона с кружкой горячего напитка в своей накидке и делиться не собирался. — Да чем отвлечь тебя от этих ответов?! — Поцелуй! Я и так на взводе! — так же яростно заорал эльф. Кира закрыла глаза, зажмурила до боли и соскочила в его окно. — Да оставь же мне выбор, тёмный! — в ответ на дерзость Кира прокусила ему язык. — До крови… — Арт укусил её за нижнюю губу. Это была игра, но постепенно игривые покусывания перерастали в жестокие. Чтобы нанести вред друг другу. Арт остановился только тогда, когда почувствовал её кровь в ответ, прокусав дорожку, лизнул возле уха. Кира пыталась отодвинуть его в грудь рукой, но собственные руки вскоре оказались на шее эльфа, а ноготь провёл глубокую борозду на его спине. Арт поморщился. — Что ты там про уши говорила? — Это очень интимный жест между эльфами. — Уходи, Кира. Не знаю… или я разорву на куски и твою одежду и тебя, всю силу выпью, а останки сожгу. Ты хочешь этого? Поглаживая взлохмаченную голову, Кира забрала губами кровь с царапины на его щеке. — Ты из меня совсем некрасивого эльфа сделала. Кто теперь посмотрит?.. Кира вспомнила о каменнокровном. — Арт, твои ледяные губы упираются мне в макушку… — А твои горячие. Так что грей. — Стой!.. Стой, подожди… Арт, если ты будешь так кричать на меня, другие спалят, что я здесь. Тогда нам обоим конец придёт быстро. Оу, — она случайно повернулась к зеркалу. — Ты сделал меня похожей на тигра, вся в царапинах… совсем не красиво. — Ты красивая… для раба. — Тогда и ты… это комплимент? — кивнула Кира и перепрыгнула окно, бросив ему бинт. Так оцарапать Арта точно не входило в её планы. Она вообще к нему спускаться с ветки до утра не собиралась, вынудил. — Да ни в жизни… — он усмехнулся посреди комнаты. Да, правду говорили. Кровь другого эльфа — нечто невосполнимое для жизни Тени. Кровь любого другого. Только это не ресурс силы. Для неё — это способ сломить собственную волю. Другого эльфа. Особенно, если он желанный. Особенно, тёмный и ещё много других — особенно. Но вместе с ощущением этого вкуса уходит и осознание мира и любых других законов. И всё заходит дальше, чем планировалось. Поэтому она ненавидит исполнять желания. Утром в своём классе эльф с удивлением обнаружил, что впервые рад, что он не нарушал правила Светлых. Все вокруг были изранены и кто-то даже запаивал себе раны свинцом или замораживал льдом, чтобы остановить кровь. Все забинтованные, еле стоят, а профессор доволен. Нахмурился разве что, когда перевёл глаза на парту Арта. На её поверхности лежал целый конверт, который не взорвался «сюрпризом» для учеников тёмной половины Академии. С сорванной печатью заклинание на ней в тысячу двести три раза увеличивает желание залезть внутрь. Как же он выдержал это? Только другое желание, совершенно другого рода могло пересилить эту магию! Отправили к директриссе, получил запись в личное, заработал наказание, а он всё равно доволен, как незнамо кто! Арт впервые был рад, что его поцеловали не по собственной воле.