Рукой Аури-Эля

      Когда еще совсем юный Гелебор узнал, что ему, как одному из рыцарей-паладинов Благой земли, выпала честь оберегать легендарный Лук Аури-Эля, его сперва охватил восторг, а в следующий миг — благоговейный трепет. Впервые увидев оружие величайшего из предков, Гелебор осознал, что все его прежние представления, основанные на услышанных в детстве сказаниях и мифах, передаваемых фалмерами из поколения в поколение, меркнут в сравнении с истинным обликом Лука.       Узреть сию реликвию мог далеко не каждый, и уж тем более не всякий имел возможность прикоснуться к ней. Однако стоило лишь дотронуться до ее покрытой дивными узорами поверхности, как начинало казаться, словно сам Лук беззвучно призывает нести славу Аури-Эля на золотистом кончике каждой освященной стрелы. Объятая белым магическим пламенем, она сулила неминуемую гибель любому порождению тьмы.       Сильный, смертоносный и бесконечно прекрасный, как само солнце, Лук притягивал к себе взор, а от мысли, что именно с ним повелитель снежных эльфов сражался с легионами Лорхана, невольно перехватывало дыхание. Верные последователи Аури-Эля покрывали свои одежды и броню изящными орнаментами, какие в виде петель и плавных линий усеивали божественное оружие. Вышивками из тончайшей нити и искусной резьбой по кости фалмеры старались привнести в земное бытие хотя бы частичку своего всемогущего покровителя и подчеркнуть с ним единение народа.       Черпая силу из самого Этериуса, Лук обладал удивительными свойствами. Стоило благословленной стреле, пущенной прямиком в сердце лазурного океана над головой, разрезать высь, как в следующий миг диск солнца откликался ослепительным сиянием и разил врагов не лучами — копьями чистейшего света.       Значительно позднее, прилежно заучивая наизусть слова для ритуала, превращающего обыкновенные эльфийские стрелы в солнечные, Гелебор размышлял о том, что он, как и остальные воины Благой земли, готов без колебаний отдать жизнь за вверенные ему святыни, дабы не допустить их пленение еретиками, даэдропоклонниками или язычниками. Тогда он и представить себе не мог, что придет день, когда он сам торжественно вручит Лук герою, чье имя так и останется ему неведомо, в награду за победу в бою над обернувшимся нежитью Виртуром…       А до тех пор, намедни нареченный паладином, Гелебор не переставал восхищаться Луком Ауриэля. Он рисовал в своем воображении того, кто окажется достаточно мудр, праведен и благочестив, чтобы владеть им также, как когда-то им владел Светлоликий, и даже не догадывался, что достойнейшим из хранителей по праву сможет называться он сам.