Король драмы

      — Гарри? — распахнул дверь сонный Драко в одной пижаме и не поверил своим глазам. — Ты чего? Всё в порядке? Гарри?! Эй, всё хорошо? — он взволнованно бегал глазами по лицу пришедшего, ожидая ответа. Но тот лишь молча вошел в комнату, закрыл дверь и, схватив Драко за предплечья, как в горячке, затараторил:       — Драко, я понял! Я все понял! Ты был прав. Они все про меня... Боже, как же мне страшно! Сейчас, подожди... — он чуть нагнулся вперед и пару раз глубоко вдохнул.       — Ты... в порядке? Может... — начал было Драко.       — Нет. Молчи! — резко оборвал его Гарри. — Пожалуйста, Драко, помолчи. Иначе я точно ничего не скажу. Я правда все теперь знаю, все, о чем наша пьеса. О чем поют все эти певцы, я понял смысл всех стихов и фильмов. У меня же каждый раз сердце куда-то в ноги уходит, когда я в коридоре вижу, как мелькнет светлая прядь... Я вчера полвечера выводил в тетради одно и то же имя, просто потому, что думал, что так я становлюсь ближе. Все как ты и говорил! И я весь из мыльных пузырей и щекотки, и петард, и птичек, и плюшевых мишек, и это такая мешанина, что я схожу с ума, но при этом я все время хочу улыбаться и петь. Драко, я сейчас сгорю от стыда — это точно! Мне так плохо и так хорошо...       По мере того, как Гарри говорил, Драко все больше и больше мрачнел.        «Гарри влюбился в Луну. Черт, он втюрился в партнершу по спектаклю, банально и глупо! Как и все в моей жизни», — с обреченной досадой думал Драко. И еще в насмешку пришел поиздеваться над ним, говоря все эти вещи, словно копаясь вилкой в его ране, вытаскивая наружу сердце из груди.       — Я рад за тебя, Поттер, — сухо ответил он, вырываясь из захвата крепких рук. — Значит, будешь достоверно играть любовь на премьере. А теперь дай мне поспать, если ты выговорился, я бы хотел остаться один, — он чувствовал, что глаза начинает предательски щипать, и надо срочно выставлять этого восторженного повесу, чтобы окончательно не расклеиться и не разрыдаться тут же, на его глазах. Не бывать этому! — Уходи, Гарри! Уходи! Я все понял, ты влюбился! Поздравляю. Аллилуйя! — выталкивая Поттера к двери, говорил он, очень стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Да, да, Драко. О боже, как же страшно и больно. Ты был прав! Ты вот сейчас всё это говоришь и выталкиваешь, и часть меня будто кровоточит, словно ты ножом меня порезал... Как же это... Как же ты терпел то все это время?! Это безумие. Но как же хорошо.       Драко замер, уже почти дотолкав Гарри до двери.       — Что? Потти, ты рехнулся, да? Какой нож? Меня не приплетай. Ты там принял что-то, что ли...       И тут Поттер весь подался к нему, вжался всем телом, оплетая собой, уткнувшись щекой в его грудь и, поглаживая по спине. Он сжал его и приподнял над полом, а поставил на место уже улыбаясь широко и ясно, сказав:       — Колючка. Я тут чуть от страха не помер, пока шел к нему, а он еще и брыкается. Я ведь тебе о чем тут говорю, ты меня слышишь, Драко?       — Перестань меня так называть. Слышу я всё! Отстань уже и отцепись. Ты влюбился в Луну, поздравляю. Я просто счастлив! Хочешь, спляшу на вашей свадьбе?! — уже не на шутку злился Малфой.       — Хочу!!! — рассмеялся Гарри. — Очень хочу, но только на НАШЕЙ свадьбе! — и он снова подхватил Драко и покружил немного, словно в вальсе. — О Драко, какой же ты... глупый. Как же это легко и здорово говорить! Уффф... Я люблю тебя, Драко. Дышать не могу, как люблю...       Драко и вправду совсем по-глупому хлопал глазами. Упираясь в плечи Гарри ладонями, он замер, как парализованный, но уже через секунду сильно толкнул его от себя, почти рыча.       — Ах ты гад такой! — толкал он его в грудь. — Засранец! Сволочь гриффиндорская! Я чуть не сдох сейчас, а он смеется, скотина такая!       Гарри хохотал и хохотал, увиваясь от него.       — Фу, какой грязный рот, лорд Малфой, — смеялся он и, схватив того за руку, притянул к себе. — Займи-ка его лучше чем-нибудь, — он коснулся губ Драко, сначала легко, немного оттягивая нижнюю губу, провел по ней языком... и оба пропали, сорвались в этот долгожданный омут, целуя, кусая.       Дорвавшись до желанных губ, они терзали друг друга и смеялись, сталкиваясь носами. Драко остервенело вылизывал рот Гарри, вцеплялся в его волосы, отводя в сторону и открывая шею, припал к ней и целовал, лизал, покусывал, сжимая его при этом сзади за бедра, вырывая хриплые стоны и долгожданные признания...       — О, Драко, Драко стой... Я... Я... сейчас кончу, просто так, даже не раздевшись... Драко... если ты сейчас... Ммм... О-о-о... как же хорошо...       У Малфоя сносило голову напрочь. Он подхватил Гарри под бедра и рывком оказался у кровати. Положив его поверх покрывала, замер, разглядывая тяжело дышащего растрепанного, долгожданного. Зеленые глаза были мутные, в них читалось смущение и нежность, истерзанные губы приоткрыто манили к себе. Драко склонился над ним и умоляюще, из последних сил выдохнул:       — Гарри... Гарри, если ты... Если ты несерьезно всё это, то не надо. Мне не нужна одна ночь. Больше нет! Просто... если я проснусь утром один... Я... Я... Гарри... Я просто сдохну тут же в этой кровати. Поэтому, если ты только... то, пожалуйста, не надо. Не мучай меня, — он поджал губы и замер, бегая глазами по лицу, по телу Гарри, ища ответа и страшась его.       В ту же секунду Гарри перестал улыбаться. Он сел на кровати, взял руку Драко в свою и спросил:       — Ты серьезно? Ты думаешь, что я, поняв свои чувства, приняв свою любовь и такое важное решение в жизни, что я просто... В конце концов, ты серьезно подумал, что я, идя признаваться в любви лорду Малфою, аристократу в хрен знает каком колене, иду предложить разочек трахнуться?! — он достал из кармана брюк коробочку, совсем невзрачную, почти коробок для спичек. — Я не хотел тебя пугать раньше времени, не знал, как и когда это у вас принято делать... Но, Драко... Я хочу тебя навсегда, с этого момента и до последнего вдоха — я твой, а ты мой! И… вот.       Он открыл коробочку, в которой лежали два простых витых колечка, но магический фон не оставлял сомнений, что эти кольца для магического обряда.       — Я нашел их в своей ячейке с запиской, что пойму для чего они, когда придет время. И так и вышло, Драко. Я точно знаю, что они для тебя и меня — сейчас. Сейчас же! — он взял одно колечко и надел на безымянный палец, протянутой руки Драко. Малфой смотрел на свою руку и словно ощущал дежавю. Все было так, как и должно было быть. Вот сейчас, в этот миг всё встало на свои места. Все, что было до: вся жизнь, все события, — вели его к этому моменту. Он сам взял второе кольцо из рук Гарри и, поцеловав его ладонь, надел также на безымянный. Они переплели пальцы рук, и кольца засветились мягким золотым сиянием, а воздух вокруг завибрировал магией.       — Так достаточно серьезно? — мягко улыбаясь и проведя по щеке Драко ладонью, уточнил Гарри. — Теперь ты мой муж. Мой любимый. Мой единственный, — он тянул его на себя, откидываясь на кровать. — Драко, меня никто никогда не касался. Я весь твой теперь. Только для тебя, — и он неловко стал расстегивать на Драко пижамную куртку.       — Боишься? — шепотом спросил Драко, останавливая руки Гарри и прижимая их к своей груди.       — С тобой — ни капельки, — искренне признался Гарри. — Просто хотелось, чтобы и ты тоже... чтобы тебе понравилось. Я ведь... сам понимаешь, — он покраснел до кончиков ушей.       — Мой хороший, — шептал ему Драко и ласково гладил его ладони, прижатые к своей груди. — Мой храбрый лев. Если будет хорошо тебе, то будет и мне. А я обещаю, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.       Он стал медленно расстегивать рубашку на Гарри, чертя пальцами ласковые, успокаивающие круги по открывающейся коже.       — Как я... Что? Что мне делать? — плавясь под незатейливой лаской, все еще смущаясь спросил Гарри.       — Ничего, ничего. Тебе не надо ничего делать. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и расслабился, а я буду тебя любить, ласкать... — он хаотично касался его губами после каждого сказанного слова, — целовать тебя, гладить. Позволь мне, Гарри, позволь. Я столько лет ждал этого, я хочу... я так хочу тебя... всего.       Гарри под эту тихую мольбу сам снял рубашку и брюки, всю одежду отбросил на пол, закинул руки за голову и растянулся в своей безупречной наготе. Он прикрыл глаза и немного приподнял бедра — весь желание и смущение, и нетерпение одновременно.       — Возьми... Возьми, Драко... я не боюсь, — от этой откровенности и доверия Драко просто повело. Он не мог поверить своим глазам, жадно разглядывая смуглое стройное тело, выгибающееся навстречу его ладоням.       — Какой же ты красивый, ласковый, Гарри. Боже мой, я с ума схожу от тебя.       Он стал покрывать его тело поцелуями, каждый миллиметр кожи, от лица спускаясь все ниже и ниже, и шептал: — Какой же ты сладкий, сладкий, и эта ямочка, и эта, — целовал он, — и вот эта маленькая родинка, ммм... она теперь моя любимая. И вот эта... о-о-о, моя хорошая, — он вылизывал ключичные косточки, обводил языком каждую по много раз, спускаясь к груди. — Мой славный, моя радость... еще... еще хочу... мне тебя так мало, так мало тебя... Гарри... — он выводил языком замысловатые узоры по всему телу, превращая его в расплавленное золото, текущее по постели сквозь ненасытные пальцы.       — Мучитель, мучитель, — стонал Гарри, задыхаясь и уже почти ничего не соображая. — Драко, пожалуйста, сделай... сделай… не могу уже... не могу больше.       Но Малфой не унимался, продолжая свой шелковый путь по телу Гарри. Он кружил языком вокруг тазовых косточек и нежных впадин, оглаживал внутренние стороны бедер, задевая как бы невзначай уже болезненную эрекцию Гарри, тот вскрикивал и безотчетно терся об него, тыкался, то отстраняясь, то ища еще больше его рук и губ.       — Ммм... мой хороший, сейчас... сейчас, — шептал Драко, — сейчас тебе будет еще лучше, — и он взял до основания член Гарри в рот, проходясь плотно сжатыми губами и щекоча языком.       Одного этого горячего погружения уже было достаточно, чтобы Гарри, выгнувшись в невозможную дугу, подброшенный электрической волной наслаждения, крича и цепляясь за волосы Драко, кончал и кончал, и кончал ему в рот.       — Мой ангел, мой сладкий, какой же ты вкусный, — успокаивал его, нежно поглаживая, Малфой и, перевернув на живот, снова принялся изучать любимое тело. Он легко провел кончиками пальцев по затылку и основанию шеи, немного массируя и унимая дрожь все еще подрагивающих плеч.       Драко сел на него верхом и несдержанно потерся об упругие ягодицы, сжав их руками и в голос застонав, явно проявляя нетерпение, но, сдержавшись, отпустил и, склонившись, стал покрывать невесомыми поцелуями спину Гарри. Трогательно выступающие лопатки, яркого феникса между ними, каждый позвонок, оглаживая бока, проходясь по ребрам и прикусывая загривок, он шептал сбивчиво, лаская мочку уха:       — Гарри, ты такой... Я хотел тебя, я так хотел тебя всегда... Я сейчас взорвусь. Ничего больше на свете не хочу, только тебя, Гарри... О-о-о, боже, ты такой сладкий, нежный... хочу трахать тебя до потери сознания, долго, долго трахать тебя, не выходя из тебя неделю... Гаррри... хочу, хочу тебя....       Гарри почувствовал легкую волну магии по телу, холодок и тепло последовательно.       — Это чтобы тебе не было больно... — шепотом объяснил Драко, переворачивая Гарри к себе лицом и касаясь губ долго, влажно. Оба уже рычали в этот поцелуй от нетерпения, открывая рты так широко, чтобы достать друг друга как можно глубже... И осторожно, мягко, на выдохе Драко вошел, не прерывая поцелуй, останавливаясь, давая привыкнуть к себе. — Навсегда, Гарри, — сбивчиво шептал он. — Я в тебе навсегда, не отпущу, никогда, никуда... — стал двигаться он, с каждым словом наращивая темп, выгибаясь чуть назад под царапающие его спину руки Гарри. — Мой, ты мой! — рычал он, уже не сдерживаясь, закинув ногу Гарри себе на плечо, он вколачивался в него со всей скопившейся страстью, выплескивая все дни тоски и ожидания, всю любовь и нежность. А Гарри, давно потерявшийся в его ласках и шепоте, мог только стонать и кричать, царапать, выгибаться под ним, всхлипывать и как мантру повторять:       —Драко, Драко... еще... еще... да... Драко... да... Драко... да, да, да-а-а!!!       И спустя три невыносимо острых, долгих оргазма, они лежали, уставшие, разомлевшие, пресытившиеся. Драко одной рукой крепко обнимал лежащего почти на нем сверху Гарри, а второй держал закругленную палочку и выпускал мыльные пузыри, заполняя ими все пространство вокруг кровати, а Гарри водил пальцем по его груди.       — Теперь всегда будет так? — спросил он, счастливо улыбаясь и потираясь носом о шею Драко.       — Всегда и все будет как захочешь ты, — ответил Драко, целуя его в висок и выпуская очередную порцию пузырей.       — Тогда я хочу пару дней отгулов, мы же молодожены в конце концов. И никуда не ходить. Хочу все то же самое сделать для тебя. Хочу услышать, как ты стонешь подо мной, а потом хочу, чтобы ты был во мне весь день, и хочу вместе искупаться, и есть с твоего живота что-нибудь сладкое и липкое, и все попробовать, все хочу, так хочу тебя, Драко! Как же я жил без тебя... я, наверное, умру сейчас... я люблю тебя, люблю, люблю... Давай еще?! — и он резко сел на нем и плотоядно, пошло облизнулся.       И Драко не надо было просить дважды. Откинув мыльные пузыри, он до боли схватил Гарри за бедра и плавно насадил его на себя.       — Аххх, чёрт... Гарри, чёрт, ненасытный... Боже... что творишь?! — но Гарри уже не слушал его, он объезжал Драко как ретивого скакуна, задавая быстрый темп, сам прогибался, чтобы чувствовать его как можно глубже, по возможности до самого сердца, до трясущихся поджилок, сплетая пальцы с пальцами, смешиваясь волосами, одно дыхание, одно целое... навсегда.