Братец Огурец, братец Самолёт и их занимательные приключения

Шэнь Цинцю безусловно был хорошим человеком, великолепным, но чутка ленивым заклинателем и отличным отцом. Цинхуа это признавал и очень этим гордился, потому что гордиться собой он не привык, а такой невероятный спутник был настоящей находкой. Конечно, не лучше его короля, но вы вообще видели Мобэя? Если бы не ореол главного героя, по крутости с ним бы вообще никто не сравнился. А это — настоящее читерство, так что в топ «мои самые потрясные знакомые» он по умолчанию не входил. Но вернёмся к нашим баранам. Все достоинства Цинцю, его дорогого друга и братана, перекрывала его поистине ужасная способность собирать гарем. Цинхуа, помнится, даже уговорил его спросить у Системы, есть ли у лорда Цинцзин ореолы или дополнительные способности. И-и… Ни одной. Где-то эта хитрая сволочь их точно обманула. Вот же чёртова лисица! С женщинами Цинхуа бы смирился, но гарем, очевидно, получался гейский, потому что дамы воспринимали Шэнь Цинцю либо как сына, либо как отца или старшего братца. За редкими исключениями. Действительно, как та Лун Лю — или как её? Но тут особые обстоятельства. Будучи главной героиней, мимо красавчика не пройти. Старого, глубоко женатого (беглого), но всё же невероятного красавчика. Мужчины тоже не проблема. Всё-таки, милое личико Цинцю может выбить скидочку и прочие плюшки, от которых грех отказаться. И мужчин Шэнь Цинцю в самом деле очаровывал. Но дети! Маленькие, преимущественно от четырёх до шестнадцати лет. Всегда, каждый чёртов раз! Избирали своим объектом воздыхания братца Огурца и давай за ним бегать! Братец Огурец, благо, был: А) Абсолютно к этому слеп — пока не напомнишь, и не заметит, что вокруг него вьются малолетние мужья. Б) Совсем в романтике не заинтересован. Ну серьёзно, он всё ещё считал себя натуралом. Дурак, что ли? В) Как уже было сказано, глубоко женат. А чувствует ли его муж измену ментально и на расстоянии, проверять никто не хотел. Связываться с яндере-плаксой-владыкой демонов себе дороже. Прямо сейчас они вышли из какого-то маленького городка, в котором заночевали, и двигались в сторону Нечистой Юдоли. Не Яньши уже мог ходить и чувствовал себя на удивление сносно, что повергало адептов Цинхэ в глубочайший шок. Они были готовы поклоняться бродячим заклинателям, словно небожителям, и это в самом деле льстило бы Цинхуа, если бы не одна ма-аленькая мелочь. Хуайсан повис на спине Цинцю, словно клещ, но видя, что заклинатель молчит и двигается дальше с невозмутимым лицом, никто не торопился снимать второго наследника. Тот, кажется, почувствовал полную свободу и безнаказанность, потому вовсю лапал веера; кажется, даже сам Шэнь Цинцю ещё не трогал Хэ Нья столько раз, сколько это сделал осмелевший мальчик. Минцзюэ, семенивший следом за отцом, смотрел на младшего брата с завистью. Он тоже хотел побыть рядом с этим Шэнь Цинцю! Как тяжело быть взрослым — подбежал бы, прямо как А-Сан, и вис без всяких глупых мыслей. Ан-нет. Нельзя. Было ещё одно обстоятельство, которое не давало Цинхуа немедленно отругать Огурца за совращение малолетних, которые так и пускали на него слюни. Вэй Ин, на правах единственного и любимого сына, был поднят на руки, потому великий и неповторимый лорд Цинцзин выглядел как пальма, на которую залезли две неугомонные обезьянки. И, раз уж А-Ин заведёт друга с непосредственной помощью отца, Шан Цинхуа надаёт спутнику по ушам, когда они останутся наедине. Братец Огурец хоть и старался вести себя отстранённо, чтобы не давать несчастным детишкам лишний повод его обожать (ага, как же!), но длилось это недолго. С этим ничего не поделать: горный лорд обожал детей. И на своём пике, небось, от них не отлипал. Что уж обычные городские детишки, которые ведут себя ещё более открыто? Или тот же милый и нежный Хуайсан, который узрел в нём свой идеал? Оставалось надеяться, что со временем это пройдёт. Правда, с Бинхэ не прокатило, зато Мин Фань уже вовсю обхаживает Инъин. Обхаживал. Сколько ж лет назад это было? Шан Цинхуа тоже любил малышню, но к нему на пик раньше двенадцати-четырнадцати лет обычно не попадали. В основном переходили с других пиков. Некоторые выбирались, конечно, но Цинхуа всегда брал детей покрепче и постарше, да таких, что копали эти несчастные ямы до самого конца. Да и вообще, на Аньдин было совсем немного малышни. Куда ж их пристроить? Работа-то тяжёлая. Цинхуа не признавался, что иногда брал детей из жалости. Кто драться не может, ядро совсем слабое — зато учится, старается, почему бы и нет? Иногда и вовсе мелкотня пробоваться приходит. Сразу видно, им некуда деваться. А на Аньдин и места много, и работы. Лишних рук не бывает. А об этом адепты постарше обязывались не трещать со всеми подряд. Правда, попробуй потом отдери старших адептов от дома, в который пристраивали детей — присмотр за ними всегда был нарасхват. Резиденция главы ордена хоть и была серой (совсем серой, ну правда, они словно в чёрно-белой иллюстрации), но обладала своей грубой красотой и величественностью. Цинцю и Цинхуа начинали понимать любовь Хуайсана к милым вещам и ярким побрякушкам — нужно же как-то скрасить пространство. Бродячих заклинателей приняли как почётных гостей. Главу ордена мигом осмотрели целители и заключили, что он почти здоров. Шан Цинхуа искренне гордился тем, что выдумал лекарство от яда даолаогуев в собственной книге (оно, вообще-то, было призвано лечить от любого яда такого рода монстров — всё ради очередного папапапа). А в Магистре, кажется, его считали совсем неизлечимым. Ну тут и аура главного героя работала как-то совсем не так — мучения мучениями, а умирать как-то совсем не хорошо, — что уж говорить о куче сюжетных поворотов с неожиданными выходами. И, конечно же, пообедав с дорожки, глава ордена, его суровая жена (и как у них получился такой нежный ребёнок?) и пара их помощников пригласили Цинхуа и Цинцю на Супер Важный Заклинательский разговор. Конечно, его окрестили «небольшим обсуждением пары важных вопросов», но попаданцы на то и попаданцы, чтобы слышать, как оно есть. — А-Ин, А-Ин, — позвал сына, недоверчиво косившегося на представителей Цинхэ, Шан Цинхуа. При всей своей жизнерадостности и улыбчивости, оставлять своих родителей чёрт знает с кем («глава ордена Цинхэ Не» ему вообще ничего не говорило — просто стрёмный мужик) он не любил. Одну семью он уже потерял — во второй раз лучше сам убьётся. — Может, юные господа Не покажут тебе местный сад? В сад лорд Аньдин ткнул совсем наугад, потому что не помнил, есть ли в этом полумёртвом месте хоть что-то похожее. Но, очевидно, было, потому что на Хуайсане тут же расцвела улыбка от уха до уха, а Минцзюэ, кивнув гостям и родителям, тут же утащил мальчиков куда-то… куда-то. Уходить Вэй Ин не очень-то и хотел, но когда ещё ему выдастся поболтать с другими детьми? Друзей-ровесников у него не было. Дрался на улице с другими оборванцами, да на этом всё взаимодействие и кончилось. Да и не оседали они нигде надолго, чтобы взять да найти друзей. А Хуайсан ему нравился. Уж больно, правда, на девочку похож, но это ничего — папа, странно косясь на отца, говорил, что в этом может быть очень много плюсов. А ещё что физически слабые люди могут быть редкостными гадюками — это мальчик, правда, не совсем понял, но по лбу папочка получил крепко. И чего отец так разозлился? А Цинхуа тогда правда не специально. Просто тактично пытался сказать, что отец у А-Ина — хорошенькая хитрожопая сволочь. Минцзюэ тоже удивлял. С таким каменным лицом в свои пятнадцать тащить по ребёнку в каждой руке — это надо уметь. Сад в самом деле был красивый. Много лозы — почему-то шипастой, — с живыми изгородями, да и цветами это место могло похвастаться. В основном белыми или бледно-жёлтыми, но очень милыми. И пахли они хорошо, даже слишком для Нечистой Юдоли. — Так они твои родители? — поинтересовался Хуайсан. — Путешествуете втроём? Они женаты? Конечно же, мальчик слышал, что мужчины могут друг на друге жениться. И даже наложниц для рождения детей заводить — какой уж тут секрет? Минцзюэ легонько шлёпнул брата-трещотку. — Да не женаты они, — фыркнул Вэй Ин. — Они же сами говорили — просто спутники. — Ну, спутники нынче разные бывают, — отвёл глаза второй молодой господин Не. — Я вот как-то читал про бродячих заклинателей, которые представлялись братьями, а на самом деле… Минцзюэ встряхнул брата и утробно зарычал. — Тебе семь! Снова что ли в комнате у тебя рыться? Да кто тебе вообще всякое подсовывает?! — Да я же ничего ещё не сказал! Что папа даёт, то и читаю — он всё разрешает! — Нет, а на самом деле, — прервал братскую перепалку А-Ин, — папочка говорил, что он женат. И что отец тоже женат. Правда их супруги… где-то далеко. Не Хуайсан разочарованно выдохнул и энергичнее заработал рукой; порыв ветра от веера, который плохо помещался в маленькой детской ручке, заставил его волосы слегка растрепаться. Мальчик ещё совсем плохо обращался с веерами, хоть и не выпускал их из рук. Матушка и старший брат искренне надеялись, что однажды это пройдёт. — А может посмотрим на карпов? — предложил Хуайсан. — Заняться тебе нечем, — огрызнулся Минцзюэ. — Чего на рыб смотреть? Плавают себе и плавают, ничего такого. — Но они же краси-ивые! — заканючил младший наследник. А-Цзюэ закатил глаза. — Я тоже хочу посмотреть! — внезапно согласился их юный гость. — Отец говорил, что они могут приносить успех. — Бредятина, — отозвался Не Минцзюэ. Но, что бы он ни говорил, а одному против двух маленьких мальчиков ему просто не выстоять, потому, схваченный за оба рукава ханьфу, он понёсся куда-то в сторону местного декоративного пруда. — Ну куда, куда? — ворчал парень. — Сейчас же зима, чего им выплывать? А пруд у нас глубокий — вы их даже не увидите! Впрочем, рыб они увидели. А-Цзюэ и забыл, что по приказу отца рыб к ним привозили не обычных, потому они спокойно плавали в холодной воде, будто был разгар лета. — Тебе стоит чаще здесь бывать, — заключил А-Сан. — Знал бы, что это не просто красивенькие карпы. — А почему не завезут простых? — встрял Вэй Ин, не отрывая глаз от переливов белой и оранжевой чешуи. — У нас в Юдоли мало что выживает. Потому либо привозят всё совсем неприхотливое, либо напрочь магическое, — пояснил Хуайсан. — Уж такое место. Но это только здесь, на горе — прочие места под началом Цинхэ очень красивые и плодородные. Пока дети развлекались возле воды, Минцзюэ плюхнулся прямо на деревянный мостик, да там и уселся, краем глаза приглядывая за братом и гостем. Те были в восторге, потому парень решил их не трогать. Пускай — должно быть, он просто ничего в этом не понимает. Но в итоге его всё равно растормошили, заставили попытаться поймать карпа руками — в ледяной воде? Издевательство! Потом и вовсе саблю отобрали. Ну что за дети? Зато А-Ин, похоже, был от неё в восторге. Минцзюэ брала гордость за Бася — да, она у него такая красавица, смотрите и восхищайтесь! А потом его повергли в ужас. У этого семилетнего ребёнка был свой меч! С ужасным, к слову, именем. «Какая разница»? Как безответственно. Вэй Ин с трудом вынул его из своего маленького цянькуня — родители приучали самому носить свои вещи, — и с гордостью показал новым друзьям. С трудом, правда, удерживая в руках. Кто ж виноват, что его отцы решили, что чем раньше скуют, тем лучше? А-Ин мечом, конечно, гордился, но пока не мог даже нормально держать.