Последняя Цитадель

два месяца спустя

Стэн не понимал, что с ним не так. Последняя Цитадель за всё это время казалась самым безопасным в Штатах местом, но что-то заставляло Стэна ходить каким-то неприкаянным, бесцельным. Он добрался до города, убедился, что хотя бы кто-то из родни выжил, но на этом всё и заканчивалось. Поначалу он хотел было податься вместе с Майком в разведывательную группу: зачищать территорию вокруг Цитадели, искать бензин, еду и прочие припасы. Но Стэн быстро отмёл эту идею, поскольку понимал, что полноценно работать в команде он так и не научился, на вылазках будет в первую очередь думать о сохранности своей жизни, а не прикрывать тылы товарищам, и вообще, хватит с него этих перебежек с ножом и пистолетом наперевес. Майк же, в отличие от Стэна, первый месяц постоянно пропадал за высоченными стенами, а затем навёл мосты Дэвидом Гаррисоном — главой разведывательного подразделения, большая шишка, в общем, — и вовсе поселился в здании городского управления, где просиживал на собраниях и разрабатывал стратегии по расширению границ города, связи с другими выжившими, а такие точно были, однако Майк особо не распространялся. Стэн был полностью убеждён, что Майк медленно, но верно зарабатывал авторитет среди других жителей Цитадели, и не мешал. С Эдди он повадился болтать по часу-полтора каждый вечер у него дома, выпивая чай из заваренного по меньшей мере четыре раза пакетика. Ещё в первый день, во время осмотра, Кайла поинтересовалась, как это они умудрились три месяца провести в самых разных условиях и не слечь от какого-нибудь банального гриппа, и с восторженным удивлением узнала о нынешнем роде деятельности Каспбрака. Его добровольно-принудительно пригласили работать в местной больнице, ведь врачи были на вес золота, и Эдди не смог отказаться, хотя потом часто жаловался Стэну, насколько сильно ему хочется порой бросить всё и начать вести жизнь убеждённого затворника. — Это невозможно, — говорил он. — В глаза уже видеть не могу эти сраные белые стены, о детстве напоминают. Знаешь, насколько тяжело быть ипохондриком и лечить всех подряд от всего подряд? — Да уж представляю, — дёрнул уголком губ Стэн. Он узнал об ипохондрии Эдди не так давно, и в связи с этим ещё больше зауважал парня, который, несмотря на чуть ли не панический страх заболеть, денно и нощно просиживал у кровати простудившегося Джорджи там, в Элликотт-Сити. — На одной из вылазок укусили женщину. Знаешь, что мне пришлось делать вчера? Стэн мотнул головой, грея руки о постепенно остывающую кружку. Об отоплении оставалось только мечтать, а декабрь в Детройте никогда не славился калифорнийской жарой. Только на чае выживать и приходится. — Я отпиливал ей её блядскую ногу, по колено. И знаешь, что? — сжал руки Эдди. Он всё сильнее распалялся, и казалось, будто его голос вот-вот сорвётся на крик. — Хер там плавал! Она обратилась сегодня днём. Её привели к нам слишком поздно, чтобы ей можно было помочь, но Кайле побоку, Кайле надо сделать всё возможное! Будь я на её месте, то пустил бы бедняжке пулю в лоб, чтобы не мучилась. Стэн хотел было возмутиться насчёт Кайлы, но скупо кивнул. Каждую пятницу она звала его на ужин, и Стэн упорно шёл, потому что отказываться было неприлично, особенно тогда, когда в так и не обустроенной квартире и маковой росинки нигде не завалялось. Более того, если не отозваться на приглашение Кайлы отметить каббалат Шаббат, то та может это расценить как личное оскорбление. В один из таких дней Стэн по пути к дому Кайлы встретил сидящего в одиночестве на скамье бывшей автобусной остановки Джорджи. Выглядел он меланхоличным, печальным, будто в воду опущенным. До заката оставалось всего минут тридцать, и половину из этого времени ещё придётся потратить на дорогу, но Стэн всё равно опустился рядом на скамейку. Джорджи скосил было на него взгляд, а затем вновь опустил его в потрескавшийся асфальт. — Привет, Стэн, — сказал он с грустью в голосе. — Привет, — задумчиво протянул Стэн. — Что-то случилось? — Ну… — запнулся Джорджи. — Я с девочкой познакомился. Вики Фуллер, знаешь? Стэн покачал головой. Он мало кого знал в этом городе, и то этот круг ограничивался Неудачниками, Кайлой с Иегошуа и каким-то парнем из бара. Кажется, его звали Тайлер. — И что же в этом плохого? — Ничего, — буркнул Джорджи. — Я её, наверное, обидел. У неё на лице родинка прикольная, на призрака из Пакмэна похожа, ну я и сказал ей об этом, а она расплакалась и убежала. Девчонки странные! Джорджи ковырнул носком трещинку в асфальте, и оттуда вывалился камушек. Мальчик пнул его на дорогу, и тот громко и задорно поскакал по земле. Стэн проследил за камушком, пока тот не остановился. — Ты ей так и сказал? Точь-в-точь? — спросил Стэн, и, дождавшись честного кивка, задумчиво промычал. — Может, она не любит эту родинку? Ну, вдруг её в школе обижали, а ты ей об этом напомнил. Она большая? Родинка, в смысле… Джорджи пожал плечами и нарисовал круг на щеке. Круг получился довольно большим, и Стэн вздохнул. — Но я ведь сказал, что она прикольная! Не страшная, не уродливая, не ещё какая-то. Я бы тоже хотел себе такую родинку. Она классная. — Может, тебе стоит поговорить с ней? — предложил Стэн, и это было единственное, что он мог сделать. Он вообще предпочитал решать все проблемы разговорами, ну, а если конфликт приносил пользу (Стэн так однажды вышел из абьюзивных отношений на первом курсе института), то выбирал политику игнорирования. Джорджи нужен был друг его возраста, и игнорировать эту ссору было нельзя. — Извинишься, повторишь всё то, что сказал только что мне… Она всё поймёт. Девчонки вовсе не глупые, ты уж поверь мне, у меня была соседка по квартире, так она могла узнать имя человека, с которым ехала в автобусе, не перекликнувшись с ним ни одним словом. Это пугало, но также было круто. — Круто… — повторил Джорджи с широкими глазами. В них плескалась детская наивная благодарность и благоговение, и Стэн не мог не улыбнуться в ответ. — А куда она делась? Стэн замялся и не смог ответить, но Джорджи и так всё понял без лишних слов. Он кивнул понимающе и вновь уткнулся взглядом в землю. — Мою маму тоже укусили, — сказал он, и пусть Стэн уже слышал эту историю от Ричи, но всё равно поразился, насколько сильно мальчик доверял ему, что решил рассказать. Стэн не придумал ничего лучше, чтобы пододвинуться к Джорджи и крепко обнять его. — И папа потом ушёл и не вернулся. «Ох…» — промелькнуло у Стэна в голове. Билл не рассказывал ему… Наверное, хотел защитить. Всё же, легче сказать, что отец бросил их, чем признаться, что случилось на самом деле, но на душе всё равно было гадко. Появилось лёгкое чувство тошноты, какой-то ком в горле, говорящий, что Стэн знал больше, чем ему следовало. Гораздо больше. — Ты только поэтому сидишь тут один? — решил перевести тему Стэн. — Из-за Вики? Джорджи помотал головой. — Не хочу домой. Да, Билл будет волноваться, знаю, но ему тоже нужно отдохнуть, вот. — Отдохнуть? — переспросил Стэн, хотя на слух не жаловался. — Ну, да. — Джорджи пожал плечами, будто это было само собой разумеющееся. — Он же со мной постоянно сидит, с вами всеми давно не виделся, потому что боится оставлять меня одного. — Но ты всё же здесь один. Джорджи улыбнулся и хихикнул тихонько. — Я сбежал. А ты куда идёшь? — совершенно ангельским голосом поинтересовался он, сбивая Стэна с мысли. Солнце уже почти скрылось за высокими домами, и он совершенно опаздывает к Кайле. — Точно-о-о! — выдохнул Стэн и живо поднялся со скамьи. — Тётя Кайла позвала на ужин… Он растеряно обронил последнюю фразу и хотел уже было попрощаться и убежать, пока совсем темно не стало, ведь тогда он пропустит начало каббалат Шаббата, и Кайла ему этого не простит, наверное, никогда. Кайла вообще была удивительно злопамятна, когда дело касалось религии. Даже сейчас, спустя двадцать лет, она помнит тот случай, когда Стэн неправильно прочитал молитву в день Симхат-Торы. — Я с тобой! — заявил тут же Джорджи и соскочил со скамейки вслед. Стэн растерялся. — Я… не знаю. Сегодня каббалат Шаббат, и даже не спрашивай, что это, но это, вроде как, семейная штука, и я не думаю, что тётя Кайла будет рада… ты ведь, всё же, не еврей. — Неудачники — семья, — серьёзно сказал Джорджи. — А ты Неудачник. Значит, я твоя семья тоже. Как и ты моя. Стэн запнулся на полуслове. Подумав немного и выдохнув, он протянул Джорджи руку и поспешил к Кайле. Не сказать, что та была очень рада новому человеку в этот вечер, но Стэн клятвенно заверил её, не моргнув и глазом, что бабушка Джорджи была еврейкой, но в их семье не было принято проводить такие обряды, и мальчику было очень интересно увидеть это своими глазами. Джорджи странно посмотрел на него, но всё же кивнул шитой белыми нитками истории. Кайла только махнула рукой в сторону стола, на котором лежала буханка бездрожжевого хлеба, слепленная тётей вручную, стоял непрозрачный кувшинчик и три пустых кружки, к которым присоединился маленький пупырчатый стакан. Кайла зачитала на иврите выученную наизусть вторую главу Мишны Шаббат, зажигая при этом три свечи: одну маленькую, для детей (а Стэн по какой-то ведомой Богу причине считался для неё ребёнком), и две большие. Джорджи внимательно рассматривал всё происходящее, то и дело переваливаясь с ноги на ногу, будто хотел уже сесть за стол, как Иегошуа, но только продолжавший стоять Стэн побуждал его стоять дальше. Замолкнув, Кайла взглянула на Иегошуа, который принялся зачитывать свои слова на всё том же иврите, разламывая на куски хлеб. Первый кусок, с ещё тёплой корочкой достался Джорджи, который замялся, не понимая, стоит ли ему съесть свой кусочек сейчас или же подождать остальных. Второй ломтик забрал Стэн, который, глянув на растерянного Джорджи, спокойно откусил немного от своего куска, положил на край тарелки и едва заметно кивнул. Джорджи облегчённо выдохнул и последовал ему примеру. Отложив в сторону свой ломоть, Иегошуа разлил по кружкам немного вина, всего на один глоток. Первым выпил он сам, а затем передал вторую кружку Кайле, потом Стэну, и уже после — Джорджи. Тот подозрительно принюхался к непонятной жидкости, отпил совсем чуть-чуть, будто парой капель смочил губы, а затем поморщился и, задержав дыхание, сделал глоток. Стакан тут же показал своё дно, и мальчик отставил его в сторону, с трудом сглатывая кислятину. И только потом все смогли сесть. Кайла опустила на стол миску макарон, перемешанными с консервированным мясом утки. Вышли Джорджи со Стэном из квартиры Кайлы и Иегошуа часов в девять вечера. Они молчали вплоть до того, как за ними не захлопнулась дверь подъезда, и только потом Стэн усмехнулся. — Ну, как тебе? Джорджи задумался. — Честно или вежливо? — поинтересовался он, тем самым пробивая Стэна на смех. Он только махнул рукой, мол, давай честно, и Джорджи усмехнулся тоже. — Скукотища. — Согласен, — доверительно шепнул ему Стэн, и Джорджи рассмеялся. — Я и сам туда только из вежливости хожу. Всю дорогу домой Джорджи пытался разобраться, зачем вообще Стэн каждую пятницу туда ходит, если ему не нравится, и ответы о вежливости и нежелании испытывать на себе злопамятность тёти Кайлы его, очевидно, не устраивали. И только в конце, когда они поднимались по лестнице на этаж, где жили Билл с Джорджи, мальчик решился задать вопрос: — Зачем ты ей соврал? Ну, о том, что я еврей. — Я же говорил, что это еврейский праздник. — Но я же совсем не похож. Как она поверила? Стэн пожал плечами. — Тётушка Кайла о-очень религиозна. А в Торе, ну, как ваша Библия, есть заповедь, запрещающая лгать. Вот она и поверила… — А мне мама говорила, что заповеди нарушать нельзя. Стэн лишь пожал плечами и постучался в нужную дверь. Билл открыл незамедлительно, и его взгляд, сменяющийся с обеспокоенного на облегчённый и затем на злой, заставил Стэна почувствовать своего рода дежавю. Он выслушал упрёк Билла о том, насколько сильно Джорджи заставил его волноваться, вот так сбежав из дома и вернувшись так поздно, так, словно эти слова предназначались ему. Но стыда не было никакого, как у Джорджи, так и у самого Стэна. Второму просто не было повода стыдиться, а первый только шкодливо улыбался. Билл лёгкой затрещиной отправил брата готовиться ко сну, а сам вытолкнул Стэна за дверь, переступил порог и захлопнул её. — Где вы вообще были? — полушёпотом спросил он, и у Стэна промелькнула мысль, что вот так стоять посреди коридора отнюдь не удобно. — Чаю? — предложил он, кивая куда-то наверх, точнее, на свою квартиру, располагавшейся парой этажей выше. Билл мельком оглянулся на дверь, а затем, поразмыслив, что Джорджи и сам вполне может лечь спать, закрыл дверь на ключ и последовал за Стэном. Он с интересом разглядывал квартиру Стэна, хотя рассматривать там было особо нечего: нетронутые шторы, приоткрытое окно, кровать-матрас на ножках, разбросанные по разным углам старые кроссовки — Стэн умудрился обзавестись парой берцев, когда на первом совместном ужине Кайла обратила внимание на эту «кус»*, похлопала себя по губам и пообещала найти ему что-то нормальное. За полтора месяца жизни в Цитадели Стэн всё никак не удосужился хоть как-то обжить эту каморку, хоть витраж из осколков бутылки пива сделать, или, например, приклеить к стенам крышки от газировки. Что там ещё люди делают, когда хотят поуютнее свою берлогу обустроить? Подогревать кружки с чаем приходилось на водяной бане: кружки помещались в ведро, таз или любую другую глубокую ёмкость, в неё заливалась горячая вода из ванной, а дальше оставалось лишь ждать. Процесс был чертовски медленным, но отсутствие электричества и газовых плит (хотя какой толк, если газ тоже недавно перестал поступать) заставляло как-то изворачиваться. Билл опустился на стул у небольшого, круглого обеденного столика и сцепил руки в замок. — К тётушке Кайле шёл, — начал Стэн, усевшись напротив. — На автобусной остановке сидел Джорджи, мы немного поговорили, и он увязался со мной. Сказал, что тебе нужно отдохнуть от него. — Но… — растерялся Билл. — Отд-дохнуть? Стэн и забыл уже почти, что Билл заикается, когда нервничает. Это было даже в какой-то степени мило. — Ты когда в последний раз с нами тусовался? — спросил у него Стэн, и стоило только Биллу открыть рот, тут же прервал его: — Без Джорджи. Билл сомкнул губы. Стэн не припоминал, чтобы такое происходило хоть раз за последние полтора месяца. Он подумал, что надо как-то сворачивать этот разговор и перейти к чему-нибудь более лёгкому, поэтому тактично удалился в ванную, где достал кружки из тазика с остывшей водой, быстро переставил их на дно ванны, прижал к мочкам ушей обожжённые пальцы, а затем собрал волю в кулак и со всей скорость, которая у него была, отнёс кружки к столу. Стэн опустил в них старые чайный пакетики и попытался выжать из них все соки. Вода лишь слегка перекрасилась в светло-коричневый, и Стэн молча отправился к фурнитуре, достал из шкафчика коробочку чая, достал новый пакетик и спокойно заварил что-то, более-менее похожее на чай. Билл кивком поблагодарил его и с тихим хлюпаньем отпил немного, проверяя на температуру. Судя по тому, как он слегка сморщился, Стэн постановил, что чай ещё слишком горячий. — Как там все? — тихо спросил Билл, и Стэн с малейшим сожалением заметил, что тот больше не заикается. — Да нормально, — пожал плечами он. — Бен с Бев устроились в оружейную, оружие приводят в порядок, магазины патронами наполняют, систематизируют всё, отчёты заполняют. Редко когда с ними пересечься можно. Я, разве что, заходил к Бев на днях. Всё вокруг завалено открытками с хайку. Мне особенно понравилась та часть, где было про угли. Ричи курить перестал. С сигарет ещё не слез, но запаха кислятины уже нет. Поверь, тут можно учуять всё, что угодно. Я даже выучил расписание, когда он дрочит. — Ужас, — усмехнулся Билл, но как-то грустно. — И не говори, — картинно выпучил глаза и взмахнул рукой Стэн. Он рассказал о Майке с Эдди, а, закончив, не мгновение задумался. — Мы и впрямь давно все вместе не собирались. Ты совсем пропал. Билл ополовинил свою кружку чая. Он долго молчал, не зная, как начать, но всё же постучал ногтями по столу и откинулся на спинку стула. Затем, будто передумав, он вновь облокотился на стол, но как-то скованно, зажато. — Я не знаю, просто… За всё это время я привык их… оберегать? — выдохнул он и опустил взгляд в кружку. — Да, можно сказать и так. Я постоянно думал о том, как всех обезопасить, старался как-то решать конфликты, и в какой-то момент начал думать, что мне придётся делать это всегда. Стэн кивнул очень медленно, пытаясь вычленить из этих слов и сформулировать основную мысль. — Ты боишься, что перестанешь быть для них нужным? — спросил он мягко. Билл помялся, но всё же коротко кивнул, почти незаметно, отчего напомнил Стэну провинившегося ребёнка. — Слушай… Я с вами не так давно, но могу с полной уверенностью сказать, что ты для них не просто лидер. Ты друг. Семья. Близкий человек. Ни у кого из них даже в мыслях не было отказаться от тебя. Всем тебя не хватает. Я серьёзно. Билл тепло улыбнулся. Стэн подумал, что надо будет в ближайшее время всех постараться собрать вместе, и улыбнулся в ответ. На самом деле, два месяца в Цитадели пролетели совсем уж незаметно. Стэн мог сравнить их с кометой или огромным астероидом, разрывающим космическое пространство с бешеной скоростью. И страшнее всего было осознавать, что любой астероид и любая комета рано или поздно во что-нибудь врежется, и всё остановится. Стэн не имел привычки оставлять входную дверь открытой. У него не было каких-то ценных пожиток, всё в этом мире потеряло свою ценность, кроме жизни, но в один день, принимая душ, Стэн услышал настойчивый и громогласный стук в дверь, будто по ней били со всей силы кулаком, и подумал, что лучше бы он её оставил открытой. Стук не прекращался, пока Стэн выключал воду, пока вытирался полотенцем, пока натягивал чистую одежду, пока шёл к двери. Стэн всё это время продумывал гневную речь, которую обязательно выговорит наглецу, но все слова сами по себе застряли в горле, когда на пороге появился Ричи. Они так и не поговорили с первой ночи в Цитадели, они никогда не были наедине с того момента, да и, если честно, Стэн не особо стремился, впрочем, как и сам Ричи. На лице Ричи цвета бодрая улыбка, но глаз она не достигала. В глазах плескалась осторожность, и Стэн смачно выругался у себя в мыслях, когда пропускал незваного гостя в квартиру. Ричи упал в протёртое кресло у окна, обычно служившее заменой шкафу и вешалкам, и упёрся спиной в старую добрую куртку. В зимнем Мичигане она потеряла всю свою ценность, и Стэну пришлось в срочном порядке искать что-то потеплее. Нашлась ему по размеру только обитая изнутри шерстью джинсовка, хотя в вариантах было несколько пуховиков, но Стэн не стал их даже рассматривать, потому что ему нужен был плотный материал. Он всё ещё помнил слова Билла о повышенных шансах на выживание при ношении плотной одежды. Тот же пуховик с лёгкостью порвётся при первом же неудачном падении. Стэн понял, что отвлёкся, когда Ричи помахал у него перед лицом рукой. — А? — подал голос он. — Как дела, говорю? — повторил Ричи с какой-то нервирующей смешинкой в глазах, будто он знал что-то, о чём не ведал Стэн. — А что? Ричи фыркнул и закатил глаза. — Все вы, евреи, вопросом на вопрос отвечаете? — Кто это из нас ещё вопросом на вопрос отвечает? Ричи махнул рукой, а Стэн, не желая чувствовать себя бедным родственником в собственной же квартире опустился на кровать. Пружины матраса скрипнули. — Ладно, хер с тобой, — продолжил Ричи. — Я по делу. Стэн напрягся. — Что такое? — Ты же помнишь первый день здесь? — спросил Ричи. Стэн медленно кивнул, почти физически ощущая приближение какого-то дерьма. — Наутро я проснулся у себя в постели, хотя, ей Богу, в душе не ебу, как до неё добрался. Ты пособил? Стэн заметно расслабился. Значит, Ричи ни черта не помнит. Хотя, если его интересовало только это, то какой смысл был выжидать два месяца, чтобы спросить об этом? Сам же Ричи расплылся в улыбке, хотя пальцы его с силой вцепились в подлокотники кресла. — Всегда знал, что ты пиздатый друг, — сказал он, но улыбка завяла так же быстро, как и расцвела. — Я, случайно, не наговорил всякой херни тогда? Ну, знаешь, бреда всякого. Если что, то это всё пиздёж, это было давно и неправда. Стэн хохотнул. — Всё, что ты сказал, осталось в том вечере. Всё нормально. Ричи чертыхнулся и провёл рукой по лицу, будто бы стирая грязь, и ничего не сказал. Едва он открыл рот, чтобы то ли поблагодарить, то ли отшутиться, — Стэн бы поставил всю свою зарплату на второй вариант, — как приоткрытое окно провело с улицы дикий женский крик. Оба парня тут же подскочили к окно, вглядываясь в улицу. Крик казался далёким, не меньше двух километров разделяло его от злополучного дома, но он быстро прервался, заменившись множеством разнобойных выстрелов. — Какого хера? — полушёпотом выдохнул Ричи, но глаза Стэна расширились от догадки. — Стена, — сказал он. — Что-то случилось. Они с Ричи переглянулись. — Надо найти остальных.