Разные будни

Многие боятся и не любят високосный год. Им кажется, что ещё один добавочный день может разрушить их жизни или забрать у них работу, повышает риск инфаркта да и просто нарушает красивую таблицу февраля. Чуя, что парадоксально, любил и ждал високосные года. Каждый такой год дарил ему разный опыт. Первый его високосный год был сразу после лаборатории. Первый, который он запомнил. Тогда он только-только знакомился с улицей и методами выживания и явно переживал не самый лучший период в жизни. Он пошел искать еду, как вдруг его сознание поплыло. Очнулся Чуя в большой квартире, на широкой кровати, освещенной редкими лучами солнца, проникающими сквозь неплотно задернутые шторы. В приятном тепле комнаты ощущалось что-то, чему у Чуи не было имени. Сквозь приятную негу он слышал, как кто-то чем-то звенел. Чуя почти резко подскочил, готовый удирать, защищаться, прятаться – что угодно. Он не помнит, как здесь оказался, но одно лишь движение собственного тела вынуждает его напрячься – это не то тело, что он помнит. - О, ты уже проснулся. Думал, будешь спать до упора, - смеётся вошедший. Чуя разворачивается на голос и застывает. В дверях спальни стоит высоченный шатен. Чуя понимает, ему бы в глаза должны были броситься бинты, но он смотрит в смеющиеся, теплые, древесного оттенка глаза. Незнакомый мужчина подходит ближе и кладет свою ладонь Чуе на макушку, ероша волосы. А потом смотрит на Чую, чуть склонив голову, и улыбается, как-то очень озорно, подтягивает к себе замершего Чую и почти целует его, окаменевшего от такой дерзости. - Так, что-то здесь не так. Чуя, ты в порядке? - Откуда ты знаешь моё имя? И где я? - немного нервно спрашивает в ответ Чуя, продолжая испытывать смешанные чувства из-за ситуации, в которой он оказался, и из-за тепла ладони, полуласкающей его скулу, полуудерживающей. Мужчина смотрит на Чую довольно пристально, а потом щелкает языком и, словно припоминая что-то, спрашивает: - Сегодня ведь у нас 29 февраля? И ты, судя по всему, меня не помнишь. Чуя делает шаг назад от человека и предпринимает попытку сбежать к двери, но его мгновенно перехватывает мужчина, и прижимает к себе. - Отпусти! - Отпущу, при условии, что ты не попытаешься сбежать и поговоришь со мной. - Почему я здесь? Это не моё тело! Пусти! - Тшш, не кипятись, Чуя, пойдем со мной, идём, - тянет его за собой мужчина, не отпуская из импровизированного объятия, продолжая прижимать к себе. Глазам Чуи открывается просторная и светлая гостиная с длинным низким диваном, с парой разномастных кресел и совершенно непонятной ему подставкой с кучей винных бутылок. Зачем так много? Ещё и холодильная установка. Пока он осматривает пространство комнаты, его подтаскивают к выходу из квартиры, где Чуя замечает зеркало, а в нем…нет, это не зеркало? - Видишь, Чуя? – спрашивает, опуская голову мужчина, - это ты. И я. Ты мне рассказывал раньше, что в високосные года ты оказываешься где-то в другом времени. Нам сейчас… нам скоро будет 25 лет. Сколько тебе было до того, как ты пришел в себя? - Восемь, - шепчет пораженный увиденным Чуя. В зеркале отражается тот высокий человек, по-прежнему держащий его, Чую, за предплечья. Сам Чуя меньше его на голову точно, и даже немного больше. Всё такой же рыжий. И с длинной прядью? Он стоит в темной немного большой ему футболке и в уютных пижамных штанах, всё странного темного синего оттенка, напоминающего глубокую ночь. Чуя не уверен, что ему нравится такой цвет. Спиной он ощущает тяжелый вздох. - Восемь, значит? Тогда… Что скажешь насчет вкусного завтрака? Что хочешь? - Я не знаю. А что я обычно ем? - Обычно ты пьешь кофе, - отзывается он, затем смотрит в потолок, жуя губу. – Чем же мне побаловать Чую-куна? Быть может омлетом? Или турецким завтраком? А может приготовить ему блинчики? И с сиропом подать их. Сердце Чуи заходится и тот кивает, ударяясь затылком о грудь шатена. - Блинчики? - Так и знал, что в детстве ты был той ещё сластёной, - смеётся мужчина, а потом в порыве странной нежности склоняется и фыркает в макушку. – Тогда план таков: ты идешь в ванную, умываешься, расчесываешься, чистишь зубы фиолетовой зубной щеткой, и приходишь на кухню. И не сбегай, сегодня моя очередь тебя баловать. Накахара вдруг замирает от этих слов, представляя, что может случиться, ведь этот мужчина выше него и, возможно, сильнее. Он пытается применить свою способность, но она исчезает, не нанеся никакого вреда человеку. - Тц-тц, Чуя, не бойся, - неожиданно серьезным тоном заговаривает человек, - Сегодня я буду только развлекать тебя. Я понимаю твой страх, но не стоит бояться. Вечером Чуя засыпает, совершенно нагло расположившись на пожелавшем сохранить инкогнито мужчине. Тот действительно баловал его: кормил, шутил, показывал какие-то видео. Очнувшись в своём мире, Чуя отчаянно пожелал снова его увидеть. Не потому что его баловали, а потому что он ощущал себя с ним… почти цельным.