Невоплощенная идея в жизнь

Как всегда день начинается с будильника на разбитом экране старого чёрного айфона. Слишком громкие для утра звуки заполняют комнату и я, вздрагивая, открываю глаза. Перед тем как нажать кнопку выключения на как я думала вчера разряженном телефоне, обращаю внимание на силуэт своего брата, наполовину укрывшийся одеялом. Каллен не успел открыть глаза, как сразу их зажмурил после того, как я выключила звук на телефоне. Ему-то не надо вставать полседьмого утра, чтобы успеть к уроку. По понедельникам у него обычно врач окулист, поэтому каждый первый день учебный надели Каллен пропускает первые два урока. В такие моменты я начинаю жалеть, что у меня нет проблем со зрением, потому что в этот день мне больше всего хочется лечь обратно в кровать и вообще забыть хотя бы на некоторое время такое слово как «школа». К сожалению, реальность предполагает, что я сейчас поднимусь с постели и пойду в ванную до того, как успею опоздать на первый урок. Я отрываюсь от кровати и сразу направляюсь к своему столу, чтобы собрать портфель. Как всегда все моё рабочее место в идеальном порядке, что меня жутко начинает раздражать. Диана убирается здесь каждый вечер, несмотря на то, что я прошу её этого не делать. Наверное мама всё-таки повлияла на порядок возле моего стола. И дело не в том, что я не люблю порядок. Его так я как раз-таки обожаю, особенно на собственном рабочем месте. Дело в том, что Диана постоянно забывает, куда надо убирать мои вещи, и доставая их, раскладывает потом неправильно. Этим утром я сдерживаюсь от желания все переставить и лишь резко хватаю тряпочный портфель, аккуратно сложенный возле стола, стараясь привестись в чувство. По памяти закладываю учебники с тетрадками и беру с собой по ручке и карандашу. На сегодня нас попросили принести по распечатанной таблице с формулами, которую я тоже складываю, перед этим проверяя, все ли заполнено. И на последок ставлю галочку в голове, чтобы из ванной положить ещё расчёску на всякий случай, но часть моего мозга точно знает, что я это забуду сделать, поэтому как обычно при выходе в туалет на уроке буду просто подолгу мыть руки и пытаться распустить часть своих спутанных кончиков волос пальцами. Быстро переодеваюсь, вздыхая от обыденности, и при выходе из комнаты сильно захлопываю дверь, надеясь, что я смогла разбудить этим Каллена. Прохожу прямо по коридору, не желая сталкиваться с мамой или папой, но видимо сегодня с утра мне не очень везёт, поэтому прямо перед лестницей поднимается моя родственница с небольшой улыбкой на губах и щебечет фразу «доброе утро».  — Доброе, — повторяю я, надеясь, что это не так грубо звучало, но не смотря на это быстро пролетаю мимо, чтобы побыстрее оказаться в пустой тихой ванной комнате. Когда я чищу зубы перед большим зеркалом, то в голове мечутся самые разные мысли, в основном связанные с учебой. Появляется желание поскорее прожить этот день и перелистнуть на тот момент, когда я в одиночестве буду возвращаться домой, подолгу бесполезно задерживаясь на автобусных остановках, чтобы растянуть дорогу. Дочищаю зубы и умываюсь пенкой для лица. После этого хорошо расчесываю волосы и уже потом прочищаю расчёску, чтобы чистую положить её в шкаф. Делаю себе ежедневную незамысловатую причёску и две минуты смотрю на себя в зеркало, опуская руки вдоль тела. Готова ли я к этому дню? Конечно, нет. Была бы моя воля, я бы покончила с этим немедленно, но борьба с самой собой просто мешает этим утром даже глянуть в сторону шкафчика с набором новых лезвий. Вздыхаю, ощущая, что ладони начинают трястись, поэтому я провожу влажными пальцами по домашнему костюму. Кожа становится влажной, и я не знаю что делать. Прикасаюсь пальцами к щекам, вздрагивая от этого. Сглатываю, наблюдая в отражении, как в моих глазах собираются слезы. Я не хочу проживать этот день. Сердце стучит все больше. Расставляю руки по бокам от раковины, дыша. Хочется снять этот чертов костюм и разорвать на куски. Взгляд размывается, окружающее мешается, меня начинает тошнить. Я сильная. Я всегда была сильной. Я сильная. Все тело трясёт. Я сейчас взорвусь. Представляю. Вскрикиваю, замахиваюсь рукой, чтобы смахнуть с ванной тумбочки все баночки и средства. Хватаюсь за корни волос, растягивая их во все стороны. Боль внутри поедает полностью, и я со всей силы ударяюсь ногой о край ванны, ощущая как вибрация проходит через все тело. Сжимаю руки, заламывая кисти. Смотрю в зеркало, разбивая его рукой. Костяшки побаливают, несильно течет красная кровь. Осколки осыпаются. Осыпаются блестящим смертоносным дождём. Я дышу. Я наконец дышу. Хватаю одно из блестящих стёкол, валяющихся на полу и словно загипнотизированная провожу по бедру. Дышу. Кровь стекает небольшой струйкой, и вместе с болью я наконец ощущаю облегчение. Закрываю глаза, наслаждаясь лёгкой вибрацией возле ног. Мои ладони дрожат, но становится лучше. Мне свободно. Боль окрыляет. Я дышу. Спокойствие. Умиротворение. Пустота. Облегчение. Обтираюсь до сухости, а потом немедленно выбегаю из помещения, стараясь придти в себя. Ноги и руки трясутся, стучу ледяными ладонями по щекам. Как только погас свет в ванной, я направляюсь к своей комнате, чтобы захватить портфель. Но позже его решаю оставить в комнате, чтобы подняться за ним потом, Как только я, уже готовая, спускаюсь по лестнице, то начинаю слышать слишком звонкую болтовню Беллы и звук удара тарелок с тихим голосом матери. На столе накрыт завтрак на трёх человек и перед каждым местом находится тарелка с красиво выпеченным омлетом вместе с пиалами, наполненными красочным салатом возле вилок. Я присаживаюсь на своё место и в этот момент сестра мне задает вопрос, которые последнее время частенько мне надоедают —  — Саманта, а сколько будет четыре умножить на восемь? — Белла насмешливо улыбается и в этот момент мне хочется опрокинуть эту тарелку ей на это слишком самоуверенное личико.  — Наверное, тридцать два, — отвечаю я, внутри себя посмеиваясь, потому что Белла явно не услышала сарказма в моём голосе, потому что с умным видом ответила, что я права, и что они уже выучили всю таблицу умножения, и сестра её в превосходстве знает. — А сколько будет шестьдесят шесть умножить на тридцать пять? — немного раздраженно спрашиваю я, с опаской подглядывая на маму. Белла замолкает и похоже начинает думать, поэтому я расслабляюсь и приступаю к еде. Не успеваю засунуть в рот даже одного кусочка, как сестра слишком звонко для моих ушей опять произносит —  — Я не знаю, — она делает паузу, а потом поднимает взгляд на меня. — А ты знаешь? Этот вопрос меня немного застаёт в расплох и ещё пару секунд я сижу, поглядывая на сестру.  — Ох, совсем забыла. Мне надо пораньше придти, чтобы помочь Стефании с проектом по защите природы. Надо бежать, я перекушу по дороге. — считая, что воображаемая Стефания послужит отличной отговоркой уйти и уединиться, я отодвигаю стул и иду в направлении лестницы, гнобя себя за то, что не спустила портфель вниз раньше. Зубы сжаты, и я молюсь о том, чтобы мама закрыла глаза на моё поведение. Чуть не сталкиваюсь с папой на последних ступенях и опять начинаю раздражаться. Делаю глубокий вдох при входе в комнату и закрываю её так же быстро, как смогла схватить портфель и карточку для пропуска. Быстро перебираю ногами по деревянной лестнице, в который раз замечая, что лучше бы вместо неё у нас была горка или железный шест как у пожарных, потому что в капроновых носках очень высокая вероятность того, что я поскользнусь и полечу вниз, непременно чем-то сильно ударяясь. Хотя может в этом есть и плюс. Так появится больше шанс, что мне удастся быстрее избавиться от своей ненавистной судьбы. Мне противно от своих же мыслей, но что поделаешь, если жизнь именно такая. Не знаю, в чем проблема и что повлияло на это, но сейчас есть только результат и я верю, я хочу верить в то, что никто не сможет меня переубедить и я навсегда останусь именно такой. Я просто не хочу менять свою жизнь, потому что она уже сложена. Я больше не хочу тратить силы на то, чтобы все исправить, потому что таких попыток были тысячи и все они проваливались, когда я ощущала словно канат тянущих назад мыслей, не дающих мне совершить очередную глупую ошибку из-за своей доверчивости. Определенно безразличный образ жизни мне нравится больше всего, но если бы окружающие видели меня настоящую, то непременно у меня бы появилось проблемы и даже вот таких тихих моментов, которые я делю сама с собой я бы обязательно лишилась. Поэтому, нет. Не замечаю того, как по привычке натягиваю ветровку и кроссовки, застёгивая молнию на портфеле и одновременно отпирая дверь.  — Саманта, ты не хочешь объяснить, что сейчас было? — требовательный голос мамы раздражает меня ещё больше, но я игнорирую её замечание, предпочитая не тратить время.  — Всем пока, я ушла. Позавтракаю по дороге, — напоследок прокричала я бодреньким голосом и захлопнула дверь. Утренняя свежесть воздуха ударила в лицо и я поглубже засунула ладони в карманы. Небо чуть голубого цвета, но лужи с тротуара так и не пропали. Рядом шумно проезжают машины, останавливаясь возле светофора на следующей улице, а навстречу мне постепенно выходят занятые люди на работу или такие же школьники как я, чтобы в очередной раз посидеть в соцсетях на уроке биологии или пропустить один урок, сидя в туалете и обсуждая какие-то свои подростковые темы. По пути купив выпечку с жареными овощами, я дошла до входа в учебное заведение и уже начала доставать карточку из кармана, чтобы пройти. Прямо передо мной образовалась толпа из таких же стремящихся пройти внутрь учеников, поэтому я немного отошла в сторону, чтобы не превратиться в лепешку в такой суете. Примерно через двадцать минут я уже сижу на уроке и слушаю наставления на жизнь, конспектирую иногда материал в красивой тетрадочке с изображенной розой. Её выбрала мать, когда мы поссорились с ней неделю назад в магазине канцелярии. Так проходит урок за уроком и вот, большая перемена. Так как Стефания лишь вымышленный персонаж, то весь перерыв я провожу на диванчиках, листая ленты в соцсетях. Одноклассники разбрелись по школе и я уверена половина из них даже не знает, что я учусь в их классе. В любом случае меня это не очень напрягает, потому что в этот момент я радуюсь тому, что на софу рядом со мной никто не садиться, поэтому я могу немного расслабиться и собраться с мыслями на следующий урок. Как только прозвенел звонок с последнего урока, толпы старшеклассников двинулись к дверям и раздевалкам, чуть ли не снося при этом всех людей, идущих навстречу, если это конечно не учительница химии — миссис Миллер. Вслед за уходящими учащимися выхожу и я. За мной звенит звонок и начинается ещё один урок, если он конечно сегодня у кого-то идёт. На улице моросит дождь, поэтому я прикрываю капюшоном голову и убираю руки в карманы. Небо сейчас белее листа А4, а на дорогах скоро засверкают лужи. Листья трепещут от небольшого ветра, который, проходя по влажным рукам, оставляет за собой толпу мурашек. Даже в такую погоду я не хочу уходить домой. Как только в голове появляется образ самой себя, находящейся в кофейне через дорогу, то желание не идти домой усиливается ещё в несколько раз и ноги сами тянут в сторону вывески «Эскофье». Не знаю, почему это заведение названо именно так, но само слово «Эскофье» слишком отчётливо пахнёт корнями древнего французского языка и каким-то интеллегентством, что заставляет по вывеске считать эту кофейню достаточно приличным местом. А может, это просто мои нелепые мысли. Как только я открываю дверь, то перед моими глазами предстает достаточно милая и уютная картина, состоящая из небольшого количества людей, чьи разговоры словно пение оседают на уши. Я прохожу прямо по залу, чтобы остановиться возле небольшого столика на двоих. Как только я присаживаюсь, то сразу ставлю портфель на сидение напротив и облокачиваюсь на кресло. Мне надо немного посидеть. Не проходит и двух минут, как я встаю и иду к прилавку, чтобы, постояв в небольшой очереди, заказать себе пирожное с фруктовым чаем или горячим шоколадом. Но мой выбор быстро меняется, как только взгляд опускается на витрины. Прямо передо мной находится ладья с ароматной овощной пастой и я уже примечаю, сколько должна будет стоить одна порция. И вот, спустя некоторое количество времени я сажусь на тот же стул и начинаю завинченной железной вилкой поедать длинные макароны, запивая всё это простым чёрным чаем без сахара. За окном, покрытым каплями дождя, видна дорога с часто проезжающими машинами, то и дело мелькающими силуэтами людей с зонтиками или без. Проезжают различные такси и автобусы, проходят укутанные в тёплую одежду рекламщики с небольшой стопкой флаеров, которые в такую погоду все отказываются брать. Холодный телефон, находящийся рядом со мной, начинает позванивать и я предполагаю, что это он включается после того, как отогрелся. Вольно-невольно привыкаешь к тому, что он либо разряжается либо полностью вырубается, как только я выхожу в низкие температуры на улицу. Но позже оказывается, что это звонил мой будильник, который я даже не помню для чего поставила. Под тихие разговоры, звуки раскрывающихся дверей и отодвигающихся стульев, я погружаюсь в свои мысли и совсем не замечаю, как кто-то о мне прикасается и что-то говорит. При виде боковым зрением кисти на моем плече, я сразу выхожу из своих мыслей и резко оборачиваюсь в сторону того, кто потревожил моё умиротворённое состояние. Сердце мимолётно замирает и я прекращаю дышать. Прямо за мной стоит женщина в светло-зеленом пальто. Она держит в одной руке сложенный зонтик, а в другой небольшую влажную сумочку, плетёная ручка которой свисает почти до пола. Я выдыхаю, внезапно дергаясь. Что ей надо? Незнакомка сначала смотрит на меня, а потом произносит —  — Я могу присесть? Я сначала в недопонимании смотрю на неё, и тысячи мыслей прокручиваются в моей голове. Когда замечаю, что стоит слишком большая пауза, то мгновенно начинаю подниматься с места и торопливо произношу —  — Да, да… — забираю свой портфель с сидения, — Конечно, я уже ухожу. — совершенно не понимая, что со мной происходит, я неряшливо раскрываю и закрываю молнию портфеля, чтобы засунуть внутрь телефон. Раздражение переменяется на внезапное смущение и недопонимание. Проверяю, чтобы убедиться в том, что я все взяла и последний раз невольно смотрю на женщину. В этот миг меня словно переносит в прошлое и я замираю на месте. Это та женщина. Это та женщина из парка, которую я совсем недавно застала заплаканной. Это та женщина, которая вызвала у меня грусть и сочувствие. Это та женщина, которой я хотела помочь, но не помогла. Это та женщина, что имеет шанс на спасение в отличие от меня. Почему-то усиливается ритм биение моего сердца и я наблюдаю за выражением лица пришедшей. Она на меня так же спокойно смотрит как с самого начала, но только в этот раз я не вижу в ней той слабости, которая была в прошлый раз. В этот раз это уверенная в себе личность, которая способна справиться со всеми своими трудностями. В этот раз она другая. Небольшая искренняя улыбка расплылась по всему её лицу, глаза сияют. Может, ей и не нужна помощь?  — Нет, что ты, что ты… — сама незнакомка торопливо поднимается с места, — Совсем необязательно тебе уходить. Если тебе не хочется моей компании, могу уйти я, — она поправляет подол своей юбки, торчащей из-под пальто и берет меня за руку, чтобы остановить. Я замираю, как только наши руки соприкасаются. Я никогда не позволяла никому держать так меня за руку, тем более незнакомому человеку, но сейчас я не могу её отпускать. Искренность и доброта её меня поражает, и это оказывается единственной силой, способствующей тому, что я до сих просто стою в этом кафе с французским названием и широко распахнутыми глазами смотрю на человека передомной. Все, что происходит сейчас — бред. Я просто давно не общалась с людьми. Она просто обычный человек, она обычная, как все люди. Ритм сердца ускоряется с каждой секундой, меня покачивает из стороны в сторону. Она была сломлена. Она сидела на земле, вытирая слезы своим блеклым платком. Ещё недавно она говорила со мной, сидя в парке с красным лицом. Сейчас она стоит уверенная в себе, прекрасная и светлая словно ангел. Вчерашние последствия никак не проявляются, что выбивает у меня почву из-под ног. Что происходит? Мне надо уйти.  — Ради Бога, извини пожалуйста, — вдруг женщина резко отрывает от меня ладонь, — Ты в порядке? — она с волнением на меня смотрит и я пытаюсь придти в себя. Все те мимолетные мысли, проносящиеся в моей голове, когда я вспоминала её всплывают именно в этот момент и я разрываюсь на две части. Первая твердит, что я должна сейчас же убежать и спрятаться в каком-то уголке и больше не высовываться и даже близко не подходить ни к парку, ни к кофейне. А вторая насильно тянет остаться. Прямо сейчас взять и просто расслабленно плюхнуться в это кресло и продолжить говорить с незнакомкой из парка, как со своим лучшим другом. Только сейчас она перевернула все мои стереотипы. Зачем ей знать, в порядке ли я? Это просто для вежливости? Почему она остановилась именно рядом с моим столиком? Остальные все заняты? Она помнит меня? Она ненавидит меня? Что она здесь делает? За всё последнее время меня никто не спрашивал, в порядке ли я.  — Что? — внезапно нахлынувшие чувства смешиваются внутри, желая вырваться наружу. Я чувствую себя совершенно другой, смотря в её вот этот беспокоящийся взгляд, на чуть растрепанные волосы, её такой приветливый и открытой силуэт. Нет. Этого не может происходить. — Я в порядке, — если бы я знала, что после того, как я сяду за этот небольшой столик вместе с чудной незнакомкой моя жизнь измениться, то я бы каждый день приходила сюда, надеясь поймать эту женщину раньше. Ведь она оказалась единственным спасением в моей погибающей жизни. На самом деле меня трясёт, и я не знаю от чего. От того, что раньше меня не спрашивали, в порядке ли я, или оттого, что я не привыкла разговаривать с незнакомцами? Или от неё самой, от её расположения, от её такого открытого образа и от искренних слов и желания помочь? Или оттого, что совсем недавно я сама пыталась ей помочь, а вот сейчас она стоит в этой кофейне, будто это обычное дело — встречать людей, плачущих в парке, а потом разговаривать с ними в кофейнях. Ей же нельзя верить? В очередной раз происходит что-то не по плану. В очередной раз жизнь мне строит какие-то ситуации, из которых приходится выбираться. В очередной раз судьба мне подбрасывает испытания, заставляя выходить из зоны комфорта. В очередной раз жизнь проверяет на прочность моё терпение. Мне надо уходить.  — Ты можешь рассказать, — вдруг говорит она, — Расскажи, что тебя тревожит. Расскажи, не скрывая ничего. Проблемы не делают нас слабыми, они делают нас сильнее. Всё, что нам дано, оно дано для чего-то. Кто знает, ведь лучше все, что тебя тревожит выложить незнакомцу, не правда ли? — в этот момент моё сердце буквально выпрыгнуло из груди.  — Что? — эти слова мне точно показались. Она только что попросила меня рассказать ей о своих проблемах? О том, как я убиваю себя каждыми днями, о том, как изнуряю мыслями или ищу причины покинуть эту жизнь? Ей правда хочется все это знать? То, чего я так долго ждала. То, что стало причиной моей сгнившей души. То, от недостатка которого я страдаю каждую секунду своей никчемной жизни. Неужели она станет моим спасением? Неужели именно она протянет спасательный круг, за который я ухвачусь и вместе с ним поднимусь вверх? Неужели именно она не даст мне погибнуть под бесконечным грузом собственных проблем? Неужели именно она хочет стать той, кто будет принимать и впитывать, проживать мои проблемы? Неужели я заслужила такого человека? Я качаю головой. Так не может быть. Все не может быть так просто, слышите? Незнакомка берет меня за руку, заставляя посмотреть в её глаза.  — Ты можешь мне сказать. Просто расскажи, что на душе, хорошо? Просить помощь — это нормально. Послушай, — мой взгляд рассредоточен по всему помещению. Я не ощущаю того, как дышу. Все вокруг слишком странное, уровень тревожности на высшем уровне, — Ты заслуживаешь того, чтобы тебе помогли, и это правильно. Её взгляд послужил ли причиной, открытые успокаивающие слова, или моё собственное убеждение о том, что незнакомый человек мне ничего не сделает? Что если она даже не поймёт, мы разойдёмся и больше никогда не встретимся. Получается, я же ничего не теряю, правда?  — Что вы имеете ввиду? — я внезапно отступаю, пытаясь себя переубедить, — Почему вы думаете, что мне нужна помощь? — я искренне хочу чтобы она ответила на этот вопрос, несмотря на то, что всеми силами внешне не желаю его принимать.  — Каждому человеку нужна помощь, но немногие умеют её просить, — эта грустная улыбка ли послужила причиной, чтобы я осталась стоять на месте, поддавшись чувствам? Или вот в это самой женщине в яркой одежде, такой свежей и жизнерадостной я узнала вчерашнюю незнакомку, кричащую всей своей душой о помощи? И я рассказала. Я рассказала ей полностью всё, что тревожило меня. Я плакала, я кричала, не обращая внимания на посторонних людей. Я била ладонями об деревянную столешницу и чуть не опрокинула тарелку с остатками лапши. Я содрогалась, погружаясь в прошлое. Я отдавала ей всю свою боль и она её принимала. Она вытирала мои слёзы и гладила по спине, она говорила успокаивающие слова и ту заветную фразу «я тебя так понимаю» и в тот момент мне больше ничего не нужно было. Мы были незнакомы. Совершенно две разных личности, с разными принципами и увлечениями. Но за те минуты мне казалось, что ближе человека я не знала за всю свою жизнь. Я поняла, что в этом никчемном мире, полном безразличия, злости и лжи, нашёлся тот, кто видит меня. Кто сквозь все мои недостатки, собственные проблемы, большое количество ошибок и сквозь неправильности увидел меня настоящую. Я чувствую, что она понимает меня, хотя и не осознаю, как это происходит. Она стала тем, кто нежно перебирал мои волосы и продолжала настаивать на том, чтобы я рассказала все. Чтобы я выплеснула всю горечь и злость, разочарование и боль. Она была готова принять меня, хотя мы друг друга почти не знаем. Но за эти мгновения она стала мне самым близким человеком, который может существовать в этом мире. И я не понимала этого. Искренне не понимала происходящего, но чувствовала, что мне становится лучше. И я доверяла ей с каждой минутой, позволяя себе схватиться за её слова, за её тёплый взгляд и нежный запах какого-то уютного парфюма. Я не понимала, для чего она это делает, но была благодарна. Мне нравилось думать, что она словно ангел. Что её послали именно в эту минуту и секунду прийти со мной и поговорить, и этому не было объяснений. Она просто здесь была, и просто слушала, и просто принимала. И это было самое прекрасное чувство. После того, как я успокоилась, женщина сходила к прилавку и заказала нам по чашке малинового чая с печеньями. Мы ещё с ней разговаривали и я чувствовала себя настолько свободной, что казалось, мои невидимые крылья поднимут меня прямо в этой кофейне и я свободно улечу в небеса. Это ощущение настолько вдохновило меня, что я начала говорить все. Я выговаривала всё, что лезло мне в голову и она это принимала. Она принимала с лёгкой улыбкой или с тревожными складками на лбу, когда понимала, что сейчас я расскажу что-то неприятное. Чуть позже я узнала, что чудесную незнакомку, способную вытащить меня из депрессии, зовут Энн. В те мгновения я в первый раз искренне рассмеялась, когда она рассказала мне шутку. Шутки Энн по правде были очень смешные, и до этого дня я не встречала человека с таким большим чувством юмора. За полтора часа я получила больше, чем за всю свою жизнь и это меня просто окрыляло. Я чувствовала, что она открывается мне также, как я ей. Мы равны. В тот момент мы были с ней равны. Обменявшись номерами телефонов, мы договорились завтра встретиться в это же время за этим же столиком. Энн сказала, что мы будем стараться садиться именно сюда, чтобы это место, этот уголок был тёплым пристанищем, как только станет грустно. Что этот столик будет нашим личным местом, в котором будут храниться хорошие воспоминания и позитивная энергетика. Она меня уверяла, что данное место станет моим лекарством, если с ним останутся яркие моменты моей жизни. Мне казалось, что все люди должны ослепнуть от моего света в душе, когда я вышла из кафе. Ощущение эйфории захлёстывало с каждым моментом все больше и больше, и я не хотела понимать произошедшего, я просто жила и наслаждалась. На прощание Энн мне помахала рукой, и я ещё долго смотрела на неё в небольшое окошко кофейни, пока шла по тротуару в направлении дома. Это продолжалось до тех пор, пока я не столкнулась с небольшой собачкой почти на уровне земли, запутавшись в недлинном поводке, прицепленном к её шее. Но даже хмурое выражение лица низенькой дамы в шляпе и длинном шарфе почти до колен не стёрло облегчение, что я получила от этой внезапной, такой волшебной и даже нереальной встречи. Так ведь не происходит, правда? Помощь Энн просто неоценима и я начала ждать завтрашний день, чтобы вновь очутиться в этой уютной кофейне, поедая овощную пасту с чёрным чаем. К сожалению, при подходе к дому радостное состояние начало постепенно улетучиваться, а в мою голову опять полезли страшные мысли. Чтобы хоть немного поспособствовать хорошему настрою, я сделала пару глубоких вдохов и прикрыла глаза. Чувствую прохладный ветер, пробегающий по коже светлых кистей, слышу звуки проезжающих машин, которые в эту же минуту удаляются, а за ними проезжают другие. Слышу разговоры мимо проходящих людей, голоса которых постепенно глохнут по мере удаления. Слышу взмахи крыльев птиц и шелест листьев на деревьях. Слышу, как копается в огороде дядя Крит, а его маленькая племянница носится по участку. Слышу как с другой стороны двери кто-то подходит… Не успеваю я открыть глаза, как прямо перед лицом, задевая нос, раскрывается дверь. Я отшатываюсь назад и прикрываю лицо руками, зажмуривая глаза. Тут же слышатся извинения моего брата.  — Ой, Саманта, я тебя не заметил. Извини, — говорит он с растерянным выражением лица, в то время как я потираю нос, — Больно? Я смотрю на приподнятые домиком брови Каллена и тут же отвечаю —  — Нет, ничего страшного. Не больно. Всё нормально, — натягиваю максимально правдоподобную улыбку и прохожу мимо брата, — Пока, — машу на прощание рукой и чуть улыбаюсь. Какой-то неприятный осадок заполняет место, в котором только сейчас было легко, но я не даю ему заполнить все. Я не позволяю себе вновь опуститься. Как только закрывается дверь, я хватаюсь за нос и бегу к холодильнику. Одной рукой доставая пачку замороженного пакета с овощами, а другой пытаясь размять нос, чтобы не слишком пульсировал, я понемногу начала снимать боль. И далее в ванной я наконец полностью обработала небольшую ранку и от неё почти ничего не осталось. Это был просто удар, никаких следов. Довольная, что не пойду завтра с разбитым носом в школу и проклиная брата за неаккуратность, я начала искать на верхних полках шкафа пачку с арахисом, которая, я уверена, лежала там сегодня утром. Если её уже нашёл Каллен, то я не знаю, что сейчас сделаю, наверное, разнесу все к чертям. Сегодня утром мне пришлось быстро убегать, чтобы не поссориться с мамой или Беллой. И мне было просто не до арахиса, но сейчас его так хочется. Проведя рукой по всей поверхности, я сделала вывод, что лучше залезть на стул, поэтому пошла воплощать свой план в жизнь. К сожалению, наверху лежала только полупустая упаковка с обычными сухарями, четыре банки с джемом, небольшая пиала с мёдом и пустая пачка от орехов с крошками внутри. Мне нужно бороться. Все хорошо. Мне нужно бороться. Все хорошо. Мне нужно… К черту! Гнев внутри просто переполняет, и ловким движением руки я смела все содержимое с полки. Сердце громко стучит, отдаёт в висках, ломящее чувство внутри не проходит и я готова выть от отчаяния. Я вновь не справилась. Не заботясь о последствиях, быстро побежала наверх, чтобы уйти в свою комнату. Именно сейчас я начала сильно нуждалась в небольшом железном ключике от дверной скважины, ведь тогда я бы была точно уверена, что меня никто не побеспокоит. Но к сожалению ключик просто испарился ещё месяц назад также как и мои мечты сейчас, поэтому мне пришлось хорошо захлопнуть дверь и поставить рядом с ней передвижное мягкое бардовое кресло, которое находилось рядом с моим столом. Более или менее уверенная в построенной конструкции, я начала искать телефон, который по моим подсчётам должен находиться в портфеле. Как только я осознала, что рюкзак внизу и телефон естественно тоже, то ничего не оставалось, как просто вздохнуть и отчаянно застонать, оседая на кресло. Почему каждый раз все идёт не так как нужно? Почему все идёт против меня? Почему сама судьба борется со мной? Что я и кому такого сделала? За что мне такая жизнь? Возле глаз начали скапливаться слезы. В горле застрял ком и я схватилась обеими руками за шею. Вот, смотрите все, прямо перед вами сидит бедная заплаканная несчастная девочка, которая устала от всего и хочет, чтобы её пожалели. Вот она, та, что хочет казаться сильной, хотя на самом деле настолько слаба, что не может даже устроиться в этой жизни. Она слаба, чтобы существовать. Она слаба, чтобы жить. Естественно таким как она не место в этом жестоком мире, в котором выживают только сильнейшие. Естественно всем глубоко наплевать на неё и её судьбу. Естественно никому не нужны её проблемы, её переживания и чувства. Естественно её в очередной раз обманули, в очередной раз поиграли с её последней надеждой. Поднявшись с кресла, я прочистила выход из комнаты и оказалась в коридоре. На втором этаже тишина. Ни звука ни слышно, что заставило меня как можно глубже вдохнуть и расслабиться. По крайней мере я смогу побыть одна со своими мыслями. Как долго этот дом не казался мне родным? Как долго я уже сторонюсь его всеми силами, не желая задерживаться в этом месте? Как долго я сторонюсь людей, живущих в этом доме? Это нормально? Конечно, нет. Я вообще ненормальная, а вы не знали? Я сумасшедшая, я псих, я просто самое ужасное чудовище из всех ужасных чудовищ. Но я до сих пор продолжаю винить всех в том, что я стала такой. Я до сих пор ищу причины в окружающих, в семье, хотя совесть подсказывает, что это все внутри. Я до сих пор не верю, что это было моё желание. Я не хочу верить. Я не хочу брать ответственность за свою жизнь. Я не хочу признавать саму себя виноватой в происходящем, ведь это не так. Не так, правда же? Мне нравится думать, что все против меня, несмотря на то, что это меня убивает. Ежедневно заставляет кусочек за кусочком рассыпаться мою душу. Ежедневно заставлять душить саму себя невидимыми крепкими руками просто из-за того, что я не могу принять саму себя. Что я не могу принять мир, в котором я нахожусь. Что я не могу принять окружение, которое на протяжении всей жизни меня преследует. Я не хочу это принимать и за это судьба каждый раз меня награждает. А что я? А я беру её награды. Принимаю с распростертыми объятиями, ещё больше причиняя себе боль. Во мне как-будто живут два существа, которые постоянно борются. Я то жалею себя, то наоборот изнуряю различными мыслями. Я не смогу нормально жить. Никогда. Я изменилась и останусь такой навсегда. Ничто не способно исцелить меня. Это просто то, что должно быть. Боль — это чувство, которое въелось в часть меня, без боли нет жизни. Они связаны. Другими словами, боль — это то, с чем я смирилась, то, с чем постоянно буду сталкиваться, бороться до последних сил, а потом сдаваться. Без боли не может быть жизни.