Невоплощенная идея в жизнь

Сходя за телефоном вниз, я сделала для себя вывод, что дом пустой. Что в этом огромном коттедже никого нет, и это заставило меня настолько свободно выдохнуть, что у меня заискрились внутренности от такого облегчения. Разлегшись на диване, я начала гипнотизировать глазами недавно поставленный заряжаться телефон возле окна. Заветная картинка откушенного яблочка ещё не появилась, что заставило меня усомниться в том, что мой гаджет в целости и сохранности. Но как только я подняла своё обессилившее и почему-то уставшее тело с мягкой софы в гостиной первого этажа, как на экране высветился силуэт однотонного фрукта. Закатив глаза, я сжала ладони в кулаки и вновь вернулась на софу. Ну и зачем мне надо было подниматься? Облокотившись на декоративные квадратные подушки зеленого цвета, я сложила руки возле груди и притянула к ним ноги. Переодеваться пока не решилась, потому что планировала сегодня ещё раз прогуляться на улице, конечно после того, как придут родители. Неожиданно мне в голову пришла идея, которую я волей-неволей должна осуществить. В любом случае лучше это сделать сейчас, нежели потом под просьбы постоянных посетителей в мою комнату и разговоры за стеной. Когда айфон зарядился на десять процентов, то я незамедлительно зашла в приложение с электронным дневником, чтобы посмотреть, что задали на завтрашний день. Как обычно точные науки несколько номеров, физику, химию. Доклад по истории я бы не очень хотела делать, поэтому займусь этим вечером и распечатаю небольшой текст с информацией из интернета. И напоследок пара параграфов по биологии, с которых я решаю начать. Не могу сказать, что мне нравится биология, но я считаю её достаточно лёгким предметом в нашей школе. В основном задача какого ученика состоит в том, чтобы прочитать предоставленную в учебнике информацию и письменно написать ответы на замысловатые вопросы в конце. Так как я достаточно ловко умею работать с такими информативными текстами, то за пятнадцать минут справляюсь с предоставленной задачей. С физикой и химией у меня всё тяжко, поэтому я их откладываю на самую последнюю часть, а дальше с помощью калькулятора делаю номера по алгебре, не стесняясь сразу переписывать в чистовик. Возле входа слышаться шаги и я замираю, резко вытягивая шею, в ожидании того, что сейчас в дом кто-то зайдёт. Постепенно убираю учебники в портфель, кидая за ними ручку с ластиком. Прислушиваюсь и уже готовлюсь к тому, что сейчас в прихожей появятся мои родители с Беллой за ручку и Калленом позади, чтобы сообщить мне, что я должна немедленно одеваться, ведь сейчас мы всей себе идём в какое-то развлекательное место. Например аквапарк. К счастью, спустя одну с половиной минуту дверь не раскрывается, родственники не заходят, а шаги вообще затихают. Только сейчас я замечаю, что сердце начинает громко стучать, что мне совершенно не нравиться, поэтому хватаю телефон с зарядки, предпочитая взять переносную, и вместе с джинсовкой в руках и портфелем выхожу на улицу, запирая за собой дверь. Я не хочу так же продолжать сидеть и волноваться в ожидании того, что же произойдёт, когда они придут, ведь я нашла решение получше. Французское кафе отлично подходит для места, достойного того, в котором я проведу весь оставшийся день. Тёплые воспоминания вызывает небольшую еле заметную улыбку, и я уже бодро шагаю в направлении к школе. Усмехаюсь сама себе, ведь школа это то место, куда обычно все приходят полусонные и злые, по крайней мере я точно. Но при таких-то обстоятельствах, учитывая то, что я иду не в школу, а в кафе, да и к тому же учиться, настроение мгновенно повышается, и я удивляюсь тому, как быстро это произошло. Как только моя нога ступает на следующий переулок, я сразу замечаю папину белую машину, движущуюся в мою сторону. В голове мгновенно вспыхивает ярким красным цветом слово «тревога», и я активно начинаю рыскать глазами, куда же мне спрятаться. Наилучшим вариантом оказывается слиться со стеной в том гадком уголке с завядшими цветами, и я бегу туда, надеясь, что это будет выглядеть не слишком подозрительным и что там будет пара посторонних дамочек с колясками, оживлённо болтающих друг с другом. На этот раз мне везёт, но белая слишком чистая и свежая машина для осеннего пасмурного дня останавливается на парковке возле французского кафе и я буквально взвываю от досады, одновременно веселясь ситуацией, в которой я оказалась. Ничего не остаётся как заняться поисками другого кафе и делать уроки там. Перехожу через дорогу, как только загорается зеленый значок для пешеходов и горжусь сама собой. Как что-то могло измениться за каких-то полтора часа? Прохожу мимо школы и иду по аккуратно выложенной кирпичиками парковой дорожки. Позже выхожу через другую дверь и прямо отсюда вижу вывеску другого заведения с едой, куда с радостью направляюсь. Я до сих пор удивлена тем, что сделала Энн. Как так получилось? Кем работает Энн? Кто она? Как только я захожу в уютный ресторанчик, то все мысли о великодушее и разуме Энн сразу вылетают из головы. Заняв столик поближе к окну, я вытащила все учебники и тетради, чтобы продолжить дальше заниматься. Погружаясь в учебу, я не отвлекалась ни на что. Ни на уходящих и входящих посетителей, ни на секретничающую парочку за соседним столом, ни на маленькую собачонку, сидящую смирно под столом в ошейнике, ни на переодически пикающий препарат для выдачи талончиков. Меня просто не покидала радость, как только на столе остался последний учебник с историей. Решив, что доклад я буду точно делать дома, я убрала все в портфель и пошла заказывать себе чашку обычного чёрного чая без сахара. Может, у меня получится здесь создать хорошие воспоминания? Да, что со мной происходит? С каких пор я вообще теперь хожу по кафе и думаю о каких-то воспоминаниях? Разве это нормально? Как так произошло, что я смогла поверить во все это? Как Энн удалось вернуть меня к жизни, ведь она почти ничего не сделала? Как ей удалось обмануть меня? Она обманула меня? Она заставила все ей рассказать. Она просто была в нужное время в нужном месте. Она просто там оказалась и теперь навсегда исчезнет из моей жизни. Она не та, за кого себя выдаёт. Решила притвориться хорошенькой беззащитной доброй овечкой. Всем всегда на меня было все равно, все всегда плевали мне в душу и не замечали моих чувств. Я была просто пустым пятном. Как все так резко поменялось? Насколько реально то, что все так резко поменялось? Она хочет причинить мне боль. Она всё это делает специально, чтобы потом, узнав правду, я страдала ещё больше. Я открылась ей, но она меня использует. Все, что произошло — был обман. Я больше не поведусь на её уловки. На самом деле не существует человека, способного меня понять. Это я придумала себе такую сказку, в которой какая-то женщина со своей кучей проблем решила мне помочь. Зачем ей мне помогать? Какая ей от этого выгода? Я ничего ей не смогу дать, зачем ей это надо? Да, никому я не нужна. Глупая дурочка, вновь попалась на крючок. Тебе не хватило тех людей, которые бросили тебя, растоптав по земле? Конечно, я все сама себе нарисовала. Я сама всем верила, я сама это все устроила, все запустила. Я сама виновата в том, что оказалась бессильной одиночкой по сравнению с другими. Я сама виновата, что осталась одна в своем погибающем мире. Нет такого человека, который будет со мной всегда. Который всегда будет знать, что мне надо. Который будет интересоваться моей жизнью, которому будут важны мои чувства. Энн не всегда будет рядом. Она появилась, чтобы на некоторое время вытянуть меня на поверхность, а дальше я должна бороться сама. Должна ли? Должна ли я вообще что-то предпринимать? И на каких основаниях я собираюсь это делать? При таких мыслях я резко перехотела чая. Не дойдя до прилавка, я разворачиваюсь и торопливо собираю все учебники. Нужно бежать, нужно срочно бежать отсюда. Чувствую, что сердце начинает быстро колотиться в груди, а волосы прилипают ко лбу от пота. Всю меня начинает потрясывать, и я уверена, что все моё лицо уже пунцового оттенка. Нервно сглатывая, я ощущаю ком в горле и ещё раз осматриваю весь стол в поисках какой-то забытой вещи, одновременно поднимая рюкзак, чтобы закинуть себе на плечи. Нервное ощущение не покидает меня при выходе из кофейни, и я резко заворачиваю за угол, намереваясь пойти отсюда. Слезы непроизвольно скапливаются возле глаз и я начинаю себя оскорблять разными словами, чтобы их прекратить. Есть лишь одно место, в которое я хочу сейчас попасть. Мне нужно туда попасть. Но если я пойду, то это будет конец всему, что я достигла за это время. Кого ты обманываешь? Достигла? Да, ты и с места не сдвинулась, все придумала. Всем вокруг также плевать на тебя и твою судьбу. Есть люди, которые притягивают других людей, которым суждено прожить долгую и красивую счастливую жизнь, и ты к ним не относишься. И когда я понимаю, насколько же я ужасна, то все признаки соленых крапинок вмиг исчезают, а после них остаётся лишь горечь и самоирония. Дура, дура, дура. Какая же я дура. Подобные мысли вихрем прокручиваются в моей голове и я чувствую большое напряжение. Начинаю хватать ртом воздух и берусь обеими руками за горло, не останавливаясь, но замедляя шаг. Голова начинает пульсировать и я чувствую, что на поверхности лба скоро можно будет пожарить яичницу. Ладони вспотели и кажется сейчас с них вёдрами польётся вода, а ноги, словно отдельно от меня ускоряются, несмотря на то, что я чувствую, что нужно остановиться. Осматриваю все находящееся рядом с собой словно в тумане. Создаётся ощущение тошноты, но я не чувствую того противного кома в горле. Это состояние настолько ужасно. Настолько ужасно то, что сейчас все смешалось внутри меня. Есть только два варианта: либо я сейчас останавливаюсь здесь и громко и протяжно плачу, плюя на окружающих, но зато я уверена, что я почувствую облегчение в конце и какие-то мерзкие мысли о суициде вновь полезут мне в голову, либо я сейчас делаю два глубоких вдоха или больше, закрываю глаза и потом делаю вид, что все нормально. Опять натягиваю широкую улыбку и начинаю здороваться с соседями по дороге. Ни один ни другой вариант мне не нравится и я так искренне желаю, чтобы Энн была тут. Я уверена, она что-то бы сделала. Она точно дала бы мне какой-то совет и я бы не чувствовала, что делаю что-то неправильно. Она бы поддержала меня и я бы точно доверяла бы её выбору. Я бы прижалась к ней как к родному человеку и не отпускала. Я бы была уверена, что в безопасности. Нет. Энн здесь нет, её не должно быть тут. Энн имеет свою жизнь и свои проблемы. То, что она один раз проявила сочувствие ко мне ещё ничего не значит. Она не знает, что то, что она мне дала я быстро растратила. Я быстро потеряла всю веру в себя, уверенность и какое-то спокойствие. Энн не знает, насколько большая у меня нехватка того чувства. Энн не сможет помочь мне не потому что не хочет — она не справится. Энн не сможет выдержать меня в любом случае, и если она в это верит, то я точно нет. Я знаю себя, знаю, насколько тяжёлая боль внутри и точно знаю, что никто не сможет её ослабить. Никто не способен исцелить меня, даже я сама с этим смирилась. Я приняла себя такой, я приняла свою судьбу. Если мне суждено умереть, я готова. Я не хочу приносить вред окружающим своим грузом из прошлого. Я не хочу заваливать их своими проблемами, ведь никто мне и ничего не обязан. Я сама отвечаю за свою жизнь, я сама принимаю решения в ней, я сама устанавливаю правила. Резко останавливаюсь прямо на пешеходном переходе, как только вдали замечаю моих одноклассниц. Три девушки в поблёскивающих ветровках и чёрных облегающих джинсах направляются прямо ко мне, переговариваясь друг с другом с телефонами в руках. Одну из них точно зовут Джулия, а двух других я не знаю. То, как я пряталась от них в кабинете химии, когда эта троица шла по коридору второго этажа, я никогда не забуду. То, как я старалась избегать встреч с ними, чтобы не сказать что-то лишнее, потому что точно знала, что и Джулия и Хлоя и, может быть, какая-нибудь Грейс являлись самыми громким сплетницами и что-то рассказывать им было равно тому, что выставить это в газету и разослать по городу. Когда-то я наткнулась на такое обращение и после этого даже близко теперь подходить не могу к одноклассницам. Конечно, я не объявила на всю школу о произошедшем, не сказала учительнице и даже не высказала им в лицо свои чувства, но я на всю жизнь усвоила один урок. Кроме себя я больше не могу доверять никому. Никому кроме неё, ведь я уже доверилась. Нет, никому. Это очередная ошибка. Разворачиваюсь и хочу уже направляться назад, но замечаю взгляд молодой мамочки с коляской в пуховой шапке у рукавицах. Останавливаюсь и, не решаясь посмотреть в сторону одноклассниц, присаживаюсь на ближайшую скамейку. Надеюсь, они пройдут мимо и ничего не заметят, а пока я достаю телефон и начинаю водить пальцем по экрану, сосредотачивая лицо, несмотря на то, что гаджет давно уже разрядился. Мне надо в другую сторону. Я просто подожду, пока они уйдут. Молю всех богов, чтобы тех подружек унесло отсюда ветром и я смогла бы продолжить путь, но как назло я боковым зрением замечаю, что они остановились в паре метров от меня и на что-то смотрят, обсуждая. От напряжения я сжимаю руки и опускаю ниже голову, чтобы моё лицо невозможно было узнать. Радуюсь придуманному решению, потому что не смогу увидеть взгляд той самой молодой девушки, в голову которой скорей всего приходят странные вещи на основе моего поведения. Начинаю глубоко дышать и понимаю, что скоро сама выпровожу эту троицу из парка, ведь моя шея в таком положении давно затекла. Слышится ещё один поток смеха, и я не выдерживаю. Поднимаюсь, бросая мимолётный взгляд на радостных подружек, и стремительно иду в противоположную сторону, еле переходя на бег. Когда замечаю, что наверняка это выглядит странно, то немного замедляю скорость уже возле дорожной зебры и спокойно перехожу светофор. Как только осознаю, что мои ноги ведут меня в сторону дома, то облокачиваясь на рядом стоящий прилавок с дешевыми газетами и жураналами, чтобы обдумать, что делать. Конечно, я сейчас могу пойти домой и есть шанс, что весь этот вечер пройдёт хорошо и я не разобью голову моей сестры за то, что из её рта бесконечно вылетает какая-то бессмысленная болтовня, от которой у меня уже кипит мозг. Её голос хуже трущегося пенопласта и слышать как она разговаривает для меня просто мука, поэтому навык выслушивания её моими родителями наверное можно считать талантом. Я могу пойти с Калленом на боулинг, в котором он зависает каждую среду с друзьями. Я уверена, что он будет не против, но что я буду там делать с теми людьми, которых я совершенно не знаю. Комфортно ли будет мне? Нет, однозначно нет. В такие моменты я очень жалею, что у меня нет собственной квартиры, но с финансовым положением моих родителей её легко можно было бы позволить. Только в этот раз дело не в деньгах, в возрасте. Конечно, на следующий год я уже буду встречать рассвет в каком-нибудь противоположном уголке города далеко от родителей, от Каллена, от раздражающих силуэтов одноклассников, от которых мне постоянно придётся прятаться. Может, тогда моя жизнь и наладиться? Я найду работу, буду строго с десяти до шести посвящать все время какому-то делу и когда накопится определённая сумма — свалю в другую страну. Сейчас этот план кажется идеальным, но я уже давно убедилась, что моя жизнь очень переменчива. Возьмём хотя бы недавний случай с Энн… Энн. Мы договорились с ней каждый день встречаться в том французском заведении. Интересно, где она? Может, она сейчас в кафе? А может она забыла про нашу встречу и не появлялась там больше сегодня? Почему она мне не позвонила? А она должна? Я нащупываю в кармане телефон и разочарованно выдыхаю, когда понимаю, что он разряжен. В любом случае дома появляться мне бы не хотелось. Сейчас туда пришёл отец, поэтому разговоров не избежать, хотя что страшного может случиться? Я же не страшный и опасный зверь, которого нельзя подпускать к людям, я просто очень раздражительная. И злая. Иногда. Интересно, с каких пор я стала так остро реагировать на все происходящее? Что повлияло на моё такое поведение? Дело в родителях или во мне? А может дело в Белле? Чуть потрясываю головой, желая избавиться от мыслей. Я не о том думаю. Сейчас мне надо принять решение, либо я останусь ночевать возле этого ларька с газетами. Хоть та старушка возле маленького запачканного окошка и выглядит не устрашающе, а даже немного мило, я бы не хотела разделить эту ночь с ней, тем более приятельница по несчастью скорее всего на ночь уходит в свою маленькую квартирку совсем недалеко отсюда. У неё в доме наверняка живёт три кота и на деньги от проданных газет она покупает им корм, а сама питается прошлогодней пачкой сушеных макарон, ведь в небольшой квартирке совсем нет плиты… Я опять не о том думаю. Злясь на саму себя, я отталкиваюсь от шершавой поверхности стенок ларька и через толпу подхожу к светофору. Все эти люди наверняка идут после работы и желают поскорее дойти до дома, чтобы расслабиться за тарелкой горячего борща перед телевизором, а потом ещё вечером выпить кружку простого чая, заваренного пакетиком за полдоллара. В то время как мои родители наверняка устроят себе лёгкий, но изящный ужин из салата с морепродуктами и какого-нибудь травяного чая из Австралии. Хотя возможно, что папа пригласил мою мать этим вечером в какой-нибудь дорогущий, но красивый ресторан с ароматными свечами и вернуться они сегодня не скоро. В любом случае, никто даже не представляет, где я. А может, им просто все равно как я провожу свой день? Я так и не решила, куда мне идти. Если родители ушли в ресторан, то становиться на две проблемы меньше. Тогда я просто смогу запереться в своей комнате, вручив Каллену пятьдесят долларов за то, чтобы он взял с собой Беллу и тогда этот вечер можно было бы считать идеальным. Уверена, что Белле понравиться играть в боулинг больше чем мне. Эта идея все больше и больше кажется реальной. Но с чего я решила, что родители пойдут в ресторан? Я почти несусь в сторону дома, в предвкушении того, как я исполню свой план. Но как только я, выходя из парка, вижу белую машину возле дома, ту самую, которую я избегала утром, то весь позитивный настрой словно веником смело. Да, почему мне так не везёт? Почему папе не пришла в голову такая же гениальная идея, как и мне? Они с мамой не нуждаются в расслаблении и в уединении друг с другом? Морщусь из-за своих мыслей, но что поделаешь? Наверняка все пары любят проводить время вдвоём. В любом случае, не мне об этом думать. Мне этого не нужно. Я и так живу прекрасной жизнью и какие-то сказки про любовь сделают только хуже. Наверняка те 50% людей в нашем огромном мире, которые не смогли жить совместной жизнью в браке, развелись не просто так. Я не хочу переживать слезливые мелодрамы, скандалы, отношения. О чем-то постоянно переживать и надеяться, что твой спутник жизни тебя всегда любит и ни на кого не променяет. Это точно не для меня. Никогда, никогда я никого не полюблю. Мне так лучше. Мне надо сейчас попасть в это место. Срочно. Ноги несут через парк. Оглядываясь, я прохожу через пустой переулок, замечая, что скоро будет темнеть. Волнующее чувство внутри заставляет остановиться, и я привожу мысли в порядок. Не могу. Разворачиваюсь, несясь со всех ног к «Эскофье». Если её не будет, я сразу уйду. Её не будет. Только если её не будет, я уйду. Она не должна там быть. Она будет там. Если Энн не будет там, я уйду. Мне просто надо убедиться. Мои конечности дрожат, и я не понимаю, что происходит вокруг. Приходится остановиться и более спокойным шагом дойти до двери заведения. Подойдя в кафе я невольно заглянула внутрь и улыбнулась сама себе. Прямо в том самом месте, на котором я сидела в прошлый раз, разместилась Энн. Я уверенно открываю дверь и оглядываю зал, но как только мой анализ доходит до столика с той самой женщиной, я замираю. Прямо перед Энн за сидит мужчина в пуховике, чей капюшон открывает вид на лысину на макушке, и со входа я вижу изящные усы возле его носа как у Фредди Меркьюри, правда сам незнакомец не очень похож на знаменитого певца. Глаза Энн с переживанием смотрят на того самого дяденьку и кажется он говорит ей какие-то важные вещи. Решаясь их не беспокоить, я, слегка отчаявшись, присаживаюсь за ближайший столик, одновременно снимая ветровку, чтобы повесить её на спинку стула. Не отрывая взгляд от той переговаривающейся пары, я достаю несколько купюр из кармана портфеля и сжимаю их в руке, уверенная в том, что я взяла достаточно, чтобы заказать себе фруктовую корзиночку с чаем. Уже имея опыт в покупках в пределах этого французского заведения, прикидываю в голове, что можно взять ещё, чтобы угостить например Энн, когда она освободиться, ведь в прошлый раз она меня угощала. Предположив, что вторая корзиночка будет наилучшим вариантом, я встречаюсь взглядом с тем усатым мужчиной и сразу же поднимаюсь с места, отворачиваясь. Да, кто же он такой? В этот момент я резко ощутила стыд и жалость к самой себе. Ведь наверняка это муж Энн и они пришли вместе пообедать или поужинать. Возможно они просто хотели провести время в месте, так же как и мои родители сегодня, и мне не на что злиться. Я не имею права злиться. Волны отчаянья развиваются по моему телу и кажется, я опять начну плакать. Встав в очередь, я поняла, насколько зависима от других людей, например, от той же Энн. Как я могла довериться той, кого встретила в кафе? Она мне не родственница, не подруга и не учительница, так с какой стати я возлагаю на неё такие надежды? Как Энн смогла к себе так расположить? Я не имею права вмешиваться в её жизнь и если мне казалось, что мы стали ближе с ней, чем просто знакомые… То мне просто казалось. Казалось.  — Две корзиночки, пожалуйста, с фруктами, — говорю я, когда приходит моя очередь, а та миловидная девушка в красном колпачке мило отвечает —  — К сожалению, корзиночек не осталось. Могу предложить вам ореховый рулет или вафли с клубникой, — говорит сотрудница, ничуть не сожалея, а я уже осматриваю прилавок в поисках нового десерта.  — Брауни и пирожное с черникой в сливках, пожалуйста, — говорю я, радуясь тому, что в последний момент заметила пригодные для еды сладости. Под вечер здесь довольно много людей, поэтому гул на сниженных тонах не покидает мои уши, как только я зашла.  — Пожалуйста, — сотрудница ставит передомной поднос с двумя десертами. — С вас шесть долларов, двадцать пять центов. Я протягиваю ей купюру и вскоре мне выдают сдачу, которую я быстро запихиваю в карманы джинс. Взяв поднос, я решаю оставить его на столе и заказать себе стакан кокосового молока, но при виде аппетитного пироженного, я сразу же изменяю решение и остаюсь на месте, отмечая, что выпью что-то чуть позже. Как раз-таки в этот момент тот мужчина поднимается с места и без остановки что-то говорит Энн. Она немного улыбается и благодарит его, а потом принимает из его рук несколько бумаг в файле. Они прощаются и незнакомец выходит из кафе, оставляя Энн сидеть за тем же столом перед пустой белой чашкой, наверняка от выпитого чая. Я отламываю кусочек от пирожного, оставляя ягодки сверху до последнего момента и пробую, понимая, что это чизкейк. Ненавижу чизкейки.