Невоплощенная идея в жизнь

Энн оборачивается в мою сторону сразу после того, как бегло осматривает принесённые бумаги. Женщина подзывает меня жестом к себе и я активно поднимаюсь и передвигаюсь вместе со своими вещами за следующий столик. Положив портфель возле ножек стола, а десерт перед моим местом, я присаживаюсь за стол, встречая немного усталую, но такую искреннюю улыбку Энн.  — Прости, дорогая. Мы с доктором Сандресом обсуждали очень важные вещи, я никак не могла отвлечься, — собеседница опять виновато улыбается, бросая взгляд на пирожное Брауни, которое лежит на белой вычищенной тарелке чуть дальше моего.  — О, — я замечаю, что забыла о том, что хотела угостить Энн, — Это вам. — протягиваю ладонь и пододвигаю тарелочку с коричневой выпечкой к собеседнице.  — Большое спасибо, Саманта. Сейчас мне как никогда хочется съесть что-то вкусненького, — Энн становится слишком эмоциональна в тот момент, когда произносит эту фразу, а потом спокойно берет предложенную чайную ложку и отламывает кусочек от кекса. — Это потрясающе! И как тебе удалось угадать один из моих любимых десертов? — брови Энн подлетают ко лбу и я широко улыбаюсь, почти смеюсь.  — У меня свои способы, — я играючи ей подмигиваю, не желая потерять такой весёлый настрой, но потом сразу замолкаю, как только съедаю ложку чизкейка с черникой. Во рту появляется неприятный привкус желе и я сразу же выплёвываю содержимое на ложку, но как только замечаю смущённый взгляд Энн, то неловко опускаю руку вместе с выплюнутым куском десерта и обращаю внимание на собеседницу перед собой.  — Я, пожалуй, схожу и возьму себе что-то ещё, — встаю из-за стола и проверяю рукой деньги в кармане. Немного улыбаюсь Энн, когда подхожу к автомату с напитками и заказываю себе обычный шоколадный коктейль. Оборачиваюсь назад, безмолвно спрашивая Энн, что будет она, но в ответ женщина лишь мотает головой. Как только множество монет спускаются мне на руку из дырочки с наклейкой «сдача», а прямо посередине открывается шкафчик с готовым напитком, я протягиваю руку и, немного попробовав, сразу иду к нашему столику. Сажусь на стул и сразу же прислоняю напиток к губам, осознавая, что все это время я чувствовала жажду. Вижу, что Энн уже почти доела пирожное, и тоже начинаю быстрее пить коктейль, от чего потом приходится громко кашлять, заставляя обращать на себя внимание всех посетителей.  — Ничего, не торопись, — Энн похлопывает меня по спине через стол и я благодарно улыбаюсь. Желая выпить напиток позже, я отставляю стакан в сторону и обращаю взгляд на женщину, которая тоже смотрит на меня. Проходит всего несколько секунд и я вроде уже открываю рот, чтобы что-то сказать, но Энн меня перебивает.  — Наверное, тебе интересно, что же произошло в кафе? — спрашивает она меня с улыбкой на лице, и я чувствую себя неудобно. Как она постоянно предугадывает? Мне конечно интересно, но Энн не обязана все рассказывать. Может это её личное дело. Подумаешь, встретила врача и пациентку вместе в кафе. Может она так хотела его отблагодарить за какое-то важное обследование или может что-то ещё…  — Доктор Сандрес — это лечащий врач моих сыновей, поэтому приходиться иногда проверять состояние и прогресс лечения. По этой причине мы раз в две недели встречаемся в обычных местах, чтобы обсудить их текущее состояние и что-то улучшить. Доктор Сандрес очень хороший и понимающий врач, который очень много сделал для нашей семьи, и я бы не смогла относиться к нему как к чужому человеку, — Энн так тщательно все объясняет, что я начинаю понимать, что на самом деле ничего о ней не знаю. Знаю только то, что она очень хороший человек, раз помогла мне, но я же тоже могу ей помочь, верно? Энн заслуживает того, чтобы кто-то узнал об их проблеме, и я стану той, кто это сделает.  — А что случилось с вашими сыновьями? — спрашиваю я, надеясь, что это не серьёзно. Энн не заслуживает каких-то неполадок с её близкими и вообще каких-то проблем в жизни. Она почти идеальна.  — Ты правда хочешь это знать? — ответ Энн меня немного удивляет, но когда я встречаюсь с её приподнятыми бровями в форме домика, то киваю головой и отвечаю —  — Я думаю, вы можете мне рассказать. — хочу добавить что ещё наподобие «я все пойму» или «может я смогу чем-то помочь» или «проблемы делают нас сильнее» — при последней мысли, моё сердце замирает, но я остаюсь с закрытым ртом. Решаю промолчать и послушать.  — Ну, — Энн неловко ерзает на стуле, опустив взгляд, а потом резко поднимает его на меня, — Мне правда не хочется грузить тебя своими проблемами, — она говорит, понижая голос, но её смущение придаёт мне уверенности.  — Ничего страшного. Проблемы у меня будет всегда, и сейчас их стало настолько много, что одна какая-то небольшая история не окажет большого влияния на меня, — я легко отмахиваюсь и только потом осознаю, что сказала. Вмиг руки начинают потеть, а температура лба увеличивается в пару раз, — Эээ, я хотела сказать… — глаза начинают в панике мечутся по столу, и я смотрю на совершенно спокойную Энн. Зачем я это произнесла?  — Ничего, дорогая. Я поняла, что ты хотела сказать, — женщина напротив меня поддерживает слова улыбкой, но ненадолго. Через пару мгновений улыбка чуть гаснет, и она смотрит прямо на меня, будто я одна сижу здесь в этой кофейне, — Как ты уже знаешь, у меня есть два сына. Эмиль и Кевин — два самых родных и дорогих для меня человека, — улыбка вновь возвращается и Энн опять начинает сиять ярче солнышка, — но как характерно для жизни — на пути всегда появляются какие-то проблемы, без них никак. Так вот проблемы не обошли и нас, — Энн делает паузу и хватает пустую белую чашку руками. Я вижу, что собеседница нервничает, но ничего не могу сделать. Так хочется как-то успокоить, помочь ей, утешить… Но я не могу. Я не могу просто так взять и стать другой. Я не могу просто взять и перевернуть свою жизнь. Я не могу просто взять и все в одно мгновение изменить. Кого я обманываю? — моя жизнь уже изменилась.  — Эмиль полгода назад попал в больницу с раком лёгких, — Энн так легко это произносит, что сначала я не ощущаю всю опасность ситуации, но как только понимаю, что только что мне сообщила эта жизнерадостная, полная энергии женщина, то резко выдыхаю и устремляю глаза на Энн, — А Кевин уже второй год проходит безрезультатное лечение в последствие инвалидности. — Мне кажется, что Энн сейчас начнёт плакать, ведь её взгляд опущен в стол и я уверена, что чувствует она себя очень подавленно, — Я просто не понимаю, — женщина качает головой, поджимая губы. Её голос сходит на писк и я чувствую себя ещё не комфортнее, — Никак не могу смириться, — женщина поджимает губы, резко вдыхая. Распрямляется, чтобы легким движением пройти рукой в области щек.  — О, мне очень жаль, — я хочу протянуть ладонь в сторону Энн, чтобы взять её за руку, но она опережает меня. Женщина берет меня за ладонь и чуть сжимает.  — Нет, нет, — Энн торопливо выходит из того состояния подавленности и волнительно смотрит на меня, — Ты ни в чем не виновата. Возможно, это я в своей жизни сделала что-то не так, раз мне послали такие испытания. — Я вижу, что Энн с каждым разом грустнеет все больше и больше. Плечи женщины опустились, и она нерешительно смотрит на подставку с однотонными салфетками, — Кевин и Эмиль, — она вновь говорит и я замираю, концентрируя внимание только на её состоянии, — Они хоть и братья, но полные противоположности. И я чувствую себя ужасной матерью, после того, как узнаю, что мой сын захотел покончить с собой, — её глаза блестят от слез, руки немного трясутся, но я не прекращаю сжимать её ладонь в качестве поддержки, — Никто не заслуживает такого. Никто не заслуживает такой жизни, — её голос совсем тихий, и в этот момент кроме её красных влажных щёк, прикрытых, нежных и уже таких знакомых глаз ничего не может существовать. Моя душа бессильно рвётся к ней, я это чувствую. Но падаю вниз, возвращаясь назад, понимая, что ничем не могу помочь. Я даже не знаю, что сказать, что она хочет услышать.  — Я могу вам как-то помочь? — спрашиваю я, пробегая взглядом по её лицу. Все внутренности сжимаются от зрелища того, как она разбивается. Она должна бороться. Конечно, я не доктор и совершенно не разбираюсь в медицине. В финансах тоже не особо смыслю, но может хотя бы моральную поддержку я смогу оказать. Энн поднимает взгляд на меня и чуть улыбается. Её глаза блестят, и как только она хочет что-то произнести, где-то совсем близко раздаётся звук мобильного телефона.  — Прости, — слово повисает в воздухе и Энн смотрит на экран, чуть хмурясь. Женщина шмыгает носом, протирая глаза рукой и берет телефон в руки, приходя быстро в себя, прокашливаясь, — Алло, — эту фразу она уже произносит в сторону собеседника на другом конце телефонной линии. Женщина начинает хмуриться, а её глаза нерешительно бегают по столам кофейни.  — Да. А что случилось? — ещё одна реплика звучит от Энн, и она смотрит обеспокоенным взглядом на меня. Я чуть улыбаюсь в ответ, стараясь её поддержать, если человек на конце линии сообщает какие-то нехорошие новости.  — Конечно, когда мне стоит подойти? — спрашивает Энн и отводит от меня взгляд, — Хорошо, я скоро буду. Меня же пропустят? — одна реплика идёт за другой, и по волнительному самочувствию Энн я понимаю, что случилось что-то нехорошее, — Спасибо, я уже выхожу. До свидания, — Энн убирает телефон и проверяет стол на наличие своих вещей, которые могут быть оставлены, —  — Прости, Саманта. Похоже, встречу придётся завершить. Я срочно сейчас должна идти в больницу, — Энн на меня виновато смотрит, и я поражаюсь её великодушию. Она просит у меня прощение? За что?  — Нет, ничего страшного. Я понимаю, — торопливо отвечаю я и тоже начинаю подниматься, — Что-то случилось? — я смотрю прямо на Энн, ожидая ответа. Женщина сначала замирает, а потом начинает постепенно одеваться и, не глядя на меня, отвечает, —  — Нет, нет. Все нормально, — застегнув одежду, она поворачивается ко мне и добавляет, — Похоже у Эмиля какой-то приступ. Я специально просила Синди присмотреть за ним, и если что — связаться со мной. Этот момент пришёл. — похоже Энн пытается скрыть волнение и поэтому неправильно застёгивает одежду, — Ох, — женщина вздыхает и перезащелкивает пальто.  — Вам нужна помощь? — спрашиваю я, одновременно боясь, что женщина ответит, что нужна. Но если она ответит, что нет — это очень ранит меня. Хочется сделать что-то хорошее для неё, я должна ей помочь. Я хочу сейчас ей помочь.  — Саманта, ты так добра. Спасибо тебе за это, но своими проблемами я грузить тебя не хочу. Скорее всего тебя родители уже дома заждались, да и брат с сестрёнкой соскучились, — Энн мягко намекнула, что пойдёт одна, но мне так не хочется домой. Я хочу провести как можно больше времени с Энн и я понимаю, что если я сейчас пойду домой и случится какое-то разногласие с родителями, то все старания пойдут на смарку. Я вернусь к тому, с чего начала. Помощь Энн, любезно предложенная мне, обесценится и все придётся начинать сначала. Я знаю, что загорюсь от одной реплики Беллы или просьбы Каллена. Я знаю, что буду раздражаться от прикосновений мамы или разговоров с отцом. Пока это надо оставить на том месте, на котором стоит сейчас. Но Энн может меня спасти. С помощью её проблем я понимаю, что я не одна такая. Мы с Энн похожи. У неё тоже есть трудности, только она имеет больший опыт в преодолевании их и делится им со мной. Мне необходима Энн как поддержка, как спасательный круг в бездонном океане и как единственная причина моего нахождения в этом жестоком мире.  — Пожалуйста, позвольте мне пойти с вами. Может, поддержка со стороны сверстника пойдёт на пользу вашим сыновьям? — использую первую отговорку, которая пришла в голову и сама над собой смеюсь. Я? Ещё и поддерживать? Поддержка и я — это не совместимые вещи. Как человек, с которым все потеряно, может поддержать? Как человек, который хочет умереть, может поддержать? Как человек, как я может поддержать? А хочу ли я умирать сейчас?  — Ох, — Энн выдыхает и кажется раздумывает над моей просьбой. Уверена, что она не ожидала от меня такого напора, поэтому это ввело её в заблуждение. Я надавила на Энн.  — Нет, я понимаю. Если у вас есть причины пойти одной, то я не могу встревать. Я понимаю, это ваша жизнь. Я не должна была так поступать. Извините, — неожиданно я начинаю отступать, поняв, какую глупость совершила. Зачем я просила Энн взять меня с собой в больницу? Чтобы стать к ней ближе? Чтобы стать ближе к её семье? Чтобы хоть там обрести своё счастье, свой уют и покой? Наивная эгоистка.  — Хорошо. Тогда идём вместе, — говорит Энн и я, не ожидая таких слов, озаряюсь улыбкой, — Надо поторопиться, хотя идти здесь немного. Решив оставить коктейль заведению, я уже вожу глазами в поисках своих вещей, чтобы собраться. Мы вместе с Энн одеваемся, выходим из кофейни и переходим через дорогу. Предположительно по её рассказу я поняла, что больница находится через два дома чуть дальше школы. Идти совсем недолго, что для Энн очень удобно, ведь живёт она именно там. За время дороги я узнаю, что у Эмиля очень серьёзное заболевание — рак лёгких и что уже проводилась операция, которая оказалась безрезультатной. У Кевина инвалидность — он не может ходить, хотя небольшая операция тоже проводилась в самом начала лечения, но тоже оказалась безрезультатна. Кевин может показаться с первого взгляда очень депрессивной личностью, но Энн говорит, что это нормально. Бывает, что последствия после некоторых слишком тяжёлых моментов жизни бывают непоправимыми. Когда я спросила, почему бы не попробовать вновь провести операцию — Энн промолчала. Я знаю, что это стоит недёшево, но разве на здоровье человека можно экономить? Также Энн сказала, что старается как можно чаще навещать своих сыновей — ведь это единственные её родные. Как она сказала — сокровища. Как только мы остановились возле белой двери с табличкой о том, что при входе нужно надевать бахилы, Энн замолчала. Почти в полной тишине мы переоделись в гардеробной и направились к лифту в конце зала, возле которого собралась группа лечащихся пациентов неизвестно по какой причине. Мы продвигаемся внутрь кабинки и я спрашиваю Энн на какую кнопку нажимать. Она коротко отвечает —  — Три, — и мы так же в полной тишине едем в лифте. Как только мы оказываемся на этаже, Энн сначала кого-то ищет глазами, а потом произносит, что надо зайти во врачебную, но скорее это звучало как мысли вслух, потому что я в этой поликлинике впервые. Обычно к нам домой приезжает доктор, когда у кого-то поднимается температура или болит горло, и я даже не помню когда последний раз посещала поликлинику. Когда-то нам в школе устраивали походы, чтобы сдать кровь, но обычно мама отписывала меня от этого занятия и я просто приходила домой. Мы всегда лечились в частной клинике или врачом дома. Энн заходит в кабинет со светлой деревянной дверью и табличкой с номером 67, попросив меня перед этим подождать снаружи. Сначала я думаю о том, что смогу постоять возле двери, но когда ноги уже начинают затекать, а со времени ухода Энн проходит больше десяти минут, я думаю о том, что неплохо было бы либо найти здесь недалёко лавочку, либо войти внутрь. Но, решив не беспокоить ни Энн, ни доктора, я захожу в другой павильон, и перед моими глазами предстает картина по крайней мере трёх орущих младенцев. Один из них, находящийся со своей мамой ближе всего, почти начинает плеваться слюнями. Где-то со стороны ещё что-то кричат, и у меня голова идет кругом. Почему здесь столько людей? Все скамейки заполнены и даже середина зала как проходной двор. Мой взгляд падает на окно и я с ужасом осознаю, что оно закрыто. Прямо на меня движется мамочка с коляской, в которой лежат два малыша, и что-то мне говорит. Я пытаюсь вслушаться в то, что женщина хочет мне донести, но получаю пинок со стороны и отшатываюсь в сторону усатого высокого мужчины, который изучает какой-то документ. Он медленно отрывается от чтения и поворачивается ко мне. Не успеваю я пролепетать слово «извините», как сзади кто-то в меня тычет. Я оборачиваюсь и вижу старушку с ходунками. Она недовольно качает головой и продолжает причитать на тему того, что «проходу нет», «невежливые люди скоро её совсем задавят». Я, честно, в ужасе от происходящего. Почему здесь столько народу? Поворачиваюсь, чтобы пойти к двери, но меня кто-то придавливает к стене и возникает мысль, что, может, мне спрятаться в каком-то кабинете и переждать все там, но как только вдали рядом с белой дверью, которую я проклинаю по причине того, что она сподвигла то, что я сюда попала, вижу голову Энн, то начинаю активно идти к выходу из павильона. Возле выхода меня ждут хорошие новости. Нам дали пропуски в палату к Эмилю и Кевину, и так как Энн здесь частый посетитель, то это произошло чуть быстрее чем обычно. Прямо сейчас мы решили зайти сначала за чашкой чая и кофе внизу в автомате, а потом уже идти к сыновьям Энн. В любом случае у них сейчас обследование, поэтому надо чуть подождать. Я с удивлением принимаю то, что внизу людей меньше чем на третьем этаже. Может, там только вышел врач после болезни или отпуска, или просто сегодня слишком забитая запись. Так и не выяснив причину переполнения людей, я беру в руки картонный стаканчик с зелёным чаем и грею об него руки. Хоть здесь и отопление, все равно на первом этаже сквозняк от постоянно открытой двери. И вот мы уже поднимаемся по лестнице на тот самый третий этаж вместе со стаканчиками в руках. У меня в руках небольшая бумажка о том, что мне можно заходить в палаты Эмиля и Кевина, а у Энн висит бейджик, так как она часто сюда ходит. Может мне тоже такой дадут, если я буду часто сюда ходить, ведь бейджик удобнее носить чем бумажное заявление в форме справки.  — Знаешь, мне очень дорога твоя постоянная поддержка, — вдруг говорит Энн, останавливаясь и смотря на меня, — Спасибо тебе за это, — неожиданно женщина наклоняется и крепко обнимает меня, — До этого дня я никогда не верила в чудеса. Но думаю, что нашу историю можно назвать самым прекрасным чудом. Спустя мгновение я тоже обнимаю её за хрупкие плечи, чувствуя переполняющую радость, новый неизведанный поток энергии и чувств. Но я ведь ничего для неё не сделала, это же только Энн постоянно поддерживала меня?  — То же самое могу я сказать и про вас, — я улыбаюсь, когда отстраняюсь, и мы вновь продолжаем идти. Обменявшись ещё парой фраз в дороге, мы подходим к отделению с палатами. В данное время у пациентов заканчивается обед и начинаются свободные часы для посетителей, поэтому возле входа с нами стоит ещё примерно четыре человека, наверняка в таком же ожидании как Энн. Вскоре двери с небольшим вставленным стеклом распахиваются и перед нашим видом предстает женщина, везущая железный столик, полный различных баночек, ложечек и стекляночек. Все вмиг расступились. Как только вдалеке заглох звук перевозимой железной конструкции, мы с Энн проходим внутрь и оказываемся в коридоре, забитом дверьми с обеих сторон. На каждой двери находится табличка с двухзначным или однозначным номером и ещё каким-то листиком, прилепленным на скотч. Энн уверенно проходит впереди меня к концу коридора. Я иду позади неё, немного смущенная в предвкушении новых знакомств. Как выглядит человек, болеющий раком? Как только Энн останавливается возле совсем небольшой дверки, явно отличающейся от остальных, моё сердце начинает быстро биться. Где-то возле лица начинает подступать жар и я чуть отхожу назад. Может, мне не стоит здесь находиться?  — Девочка, с тобой все в порядке? — перед тем как открыть дверь, Энн оборачивается в мою сторону и протягивает руку к моей щеке, — Все хорошо? Я прислоняю холодную ладонь к шее и чуть мотаю головой.  — Да, все хорошо, — немного улыбаясь, я убираю ладонь. — Все нормально. Но сердце продолжает бешено стучаться. Энн отворачивается от меня и отпирает эту дверь, за которой скрывается обычный, но невероятно маленький чулан. Так это не палата её сына! Это просто чулан с вещами. Но зачем он Энн? Женщина осматривает все находящееся в нем, а потом протягивает руку, чтобы достать два небольших свёртка зеленого цвета. Один она протягивает мне, и я с интересом начинаю его оглядывать.  — Это небольшие подарки для Эмиля и Кевина. В прошлый раз я не смогла их отдать, поэтому сегодня мы сможем их подарить вместе. Я думаю, вы поладите с Эмилем. Он очень добрый и общительный человек, — мне сразу становиться интересно, что же находится в пакете у меня на руках, но я не решаюсь поинтересоваться, поэтому мы в тишине вместе с Энн уже подходим к палате. Как выглядит Эмиль? Сколько ему лет? Сможем ли мы с ним найти общий язык? Как он живёт с такой болезнью? Насколько ему тяжело? А что с Кевином? Потерял ли он надежду на то, что когда-то будет здоров? Что он чувствует, каждый день проводя в этой больнице? Я не могу себе этого представить. Я никогда не чувствовала физического ущерба, никогда не лежала в больнице, никогда подолгу не болела вообщем. Насколько эта обстановка влияет на Эмиля и Кевина? На сколько им комфортно в этих условиях и какие у них планы на будущую жизнь? Я не представляю, как держится Энн. Пережить такое несчастье, тем более, умея поддерживать других, совершенно незнакомых, с тараканами в голове людей как я — это невероятно. Я восхищаюсь Энн с каждым разом все больше и больше. Насколько же она открытый, искренний и такой близкий человек. Насколько хорошо она понимает людей и располагает к себе. Я бы хотела быть такой же как Энн, но боюсь, мне просто не хватит героизма, чтобы справиться с жизненными трудностями, если я даже сейчас, ещё не закончив школу, разочаровалась в своём будущем.  — А что в подарках? И кому они? — спрашиваю я, как только мы подходим как одной из дверей под номером пятнадцать. Постепенно я перестаю смущаться своего любопытства. Энн уже доказала то, что относится к нему совершенно нормально и не против пояснить мне какие-то вещи.  — О, — Энн поворачивается ко мне и произносит. — У меня в руках для Эмиля, а у тебя для Кевина. Хочешь, можем поменяться? — замерев возле двери, Энн спрашивает меня, — Просто это вроде традиций. С тех пор как они попали в больницу, я всегда стараюсь что-нибудь приносить, что их поддержать.  — Нет, нет. Всё нормально, спасибо, — я улыбаюсь, и Энн открывает дверь, входя. Я ещё немного топчусь на месте, не решаясь войти, но как только Энн оборачивается в мою сторону, я решительно вступаю в палату и осторожно прикрываю за собой дверь. Передо мной открывается скромный вид на небольшую кроватку с белыми простынями и тумбочкой вместе с различными тюбиками, упаковками и парой книжек. Рядом, с правой стороны находится дверь, за которой скрывается ванная, что видно по небольшой щелке, а чуть дальше окна шкаф коричневого цвета, с левой стороны ещё один небольшой из тёмного дерева. Интерьер достаточно простой, но я думаю, что во всех больницах города примерно такая же планировка. На стене висит доска с карандашными яркими рисунками. Небольшая светлая голова с блестящими волосами вылезает из-под одеяла, как только мы с Энн подходим к кровати. Передо мной предстает небольшой человечек с озорной улыбкой на лице и небольшими ямочками возле щёк. Его волосы торчат в разные стороны, а сам он готов прямо сейчас рассмеяться.  — Эх, у меня не получилось вас напугать, — говорит он, смотря на меня и Энн, наполовину вытащив руки из-под одеяла. Голос мальчика довольно звонкий, но слегка хриплый, но я стараюсь не обращать на это внимание.  — Эмиль! — вскрикивает Энн и идёт обнимать своего сына. Кажется, оба из них очень счастливы в этот момент.  — Ты знала, что у меня аллергия на мяту? — спрашивает Эмиль Энн, переводя взгляд на меня, — Я бы это не узнал, если бы ты не принесла мне в прошлый раз чай с мятой. Поверь, обычный чёрный чай в больницах не так уж и ужасен, — Эмиль усмехается, смотря на Энн, и периодически поглядывает на меня.  — Бог ты мой, неужели это от чая ты весь покрылся пятнами? — Энн, улыбаясь, указывает на его веснушки, и они оба смеются. Мелодичные звуки прерывает лишь сухой кашель. Я тоже чуть улыбаюсь, ощущая одновременно и теплоту, и некую грусть, и отстранённость. Наверное, я бы хотела расти в такой же семье как и Эмиль. Я бы тоже хотела как он сейчас улыбаться и радоваться жизни, но вряд ли я бы смогла быть такой в его положении. Эмиль, так же как и его мать — очень сильный человек.  — А ты кто? — мальчик с интересом смотрит в мою сторону, чуть распахнув глаза. Я сначала немного колеблюсь, но как только замечаю полный надежды взгляд Энн, то сразу отвечаю —  — Я Саманта, а ты? — после данной фразы я готова ударить голову об стену. Я же знаю, что его зовут Эмиль, зачем это спросила? Температура подходит к щекам, и я нервно перебираю пальцами. Я хочу уйти отсюда.  — Очень приятно, а я Эмиль, — мальчик с кровати протягивает мне тонкую ладошку, вероятно, для рукопожатий и сверкает своей улыбкой, — Иди сюда. Я медленно подхожу к Энн и его сыну, протягивая свою руку. Тёплая, но не такая большая как у меня ладонь, немного сжимает кисть и я достаточно широко улыбаюсь, смотря то на Энн, то на Эмиля. Эмиль так же прекрасен, как и его мать.  — Ну, рассказывайте, как у вас дела. — вдруг произносит Эмиль, поднимаясь к спинке кровати, чтобы сесть. Энн охает и протягивает ладонь, чтобы его пощекотать.  — Это ты рассказывай, как у тебя дела, негодник, — Эмиль заливисто смеётся, выворачиваясь на кровати от щекоток, но вскоре смех вновь прерывается довольно долгим пугающим кашлем. Но как только Энн прекращает свои действия, мальчик улыбается, и на его щеках сверкают очаровательные ямочки, — У тебя опять был приступ, да?  — Синди уже подошла и все исправила, скоро доктор Сандрес подойдёт с капельницей, — Эмиль смотрит на Энн и, видя её серьёзное сосредоточенное лицо, меняет тему, — За эту неделю я достроил дорогу, если хотите, можно посмотреть, — Эмиль с надеждой смотрит на меня и Энн и как только женщина рядом со мной кивает головой, мальчик вскакивает и спрыгивает с кровати, чуть оступившись.  — Эмиль! — Энн резко поднимается с постели. Эмиль быстро встаёт, будто ничего и не произошло, и бежит в другую сторону палаты к тому шкафу возле окна. Мальчик ловко открывает нижнюю дверцу и достаёт оттуда вытянутую коробку с гремящими вещами, которую он тотчас ставит на пол.  — Я вам сейчас такое покажу, — говорит Эмиль, доставая собранные детали из коробки, которые быстро соединяет между собой. Мы с Энн подходим к нему и наблюдаем за тем, как он достает какую-то конструкцию из кубиков, палочек и конусов. Когда большая башня готова, мальчик с гордостью проводит по ней экскурсию и хвалится тем, что он строил её сегодня весь день, ведь знал, что его мама придёт. Энн хвалит сына и обещает ему, что как только он выздоровеет, то сразу же сводит его на экскурсию в такую же, но большую башню, которая должна удивить Эмиля. Кажется, мальчик уже грезит о будущей поездке, чтобы посмотреть башню, в то время как рассказывает Энн, какие процедуры он выполняет каждый день. Эмиль подробно описывает названия всех препаратов, которые он принимает до еды и некий кисловатый напиток, который ему приносят перед сном. А также то, что у него совсем недавно появилось пятно от аллергии на руке, но добрые врачи Стефания и Джейн помазали кремом и все почти прошло. Эмиль рассказывает о произошедшем так легко, что особой опасности в том, что он болеет раком лёгких и не ощущается. Она так говорит о больнице, как-будто это что-то захватывающее, что-то важное в его жизни. Он с улыбкой объясняет, как важно ему здесь ложиться в девять часов вечера и просыпать рано в восемь. Какие здесь все добрые и заботливые. Какая молодец доктор Камилла, которая даёт Эмилю каждый раз вкусные конфетки. И как было весело пройтись по третьему этажу одному, как только доктор Сандрес закончил свой осмотр и за ним никто не следит. Энн каждый раз улыбается, при упоминании занятий, на которые Эмиль ежедневно ходит. Она с грустной улыбкой смотрит на него, когда мальчик говорит, что уже почти привык к тем вонючим таблеткам и уколам, которые делает ему медсестра и как к нему один раз вошла Эвелина — самая красивая девушка в этой больнице. Но как позже оказалось — это была особа за стойкой при входе, сверкающая своей улыбкой. Так же Эмиль дарит Энн свой рисунок, на котором был изображён он с Энн и Кевином, и пообещал в следующий раз подарить другой рисунок, протянув в этот раз мне шипучку из автомата на первом этаже. Мы рассматриваем рисунок и смеёмся над тем, что Эмиль изображён почти такой же большой, как Энн, хотя в жизни он намного ниже. Наконец, Энн дарит ему подарок, и мальчиков распаковывает его, замечая внутри коробку для сбора лего, открытку и шоколадные фигурки в фольге. Его глаза тотчас загораются, и он поочерёдно затягивает в объятья меня и Энн. При выходе, мы все вместе ещё раз обнимаемся и желаем Эмилю скорейшего выздоровления. Мальчик нам машет на прощание и в ответ желает хорошего дня. Я в самых лучших чувствах покидаю палату номер пятнадцать, уверенная в том, что следующая встреча пройдёт так же эмоционально и здорово, но Энн немного огорчает меня, когда говорит, что у Кевина сейчас осмотр в течение получаса, поэтому нужно подождать. Она настаивает на том, чтобы я пошла домой, чтобы не заставлять меня ждать, но я остаюсь, уверяя её, что мои близкие будут не против. Сначала где-то минут пятнадцать мы сидим просто в коридоре на лавочке и разговариваем, потом я обхожу весь этаж, чтобы найти небольшой кулер с пластмассовыми стаканчиками и попить воды, а потом так же через минут десять мы с Энн ходим в туалет. И уже как только мы собираемся войти в тот самый коридор с палатами, через полупрозрачные двери, Энн останавливается и говорит —  — Ещё в прошлый раз мне надо было заполнить документы от доктора Сандреса, а я совсем забыла, — кажется, Энн начинает нервничать и смотрит на меня, — Извини, мне надо сходить вниз, к стойке за помощью. Я думаю, это будет недолго, — она обнадеживающе улыбается, а потом разворачивается и быстро идёт к лифту, чуть позже нажимая на кнопку и уезжая вниз. Я смотрю на свёрток в своих руках и думаю о том, что там может быть. Немного повертев, обнаруживаю небольшую надпись сбоку с именем Натали. Натали? Интересно, кто такая Натали? Я думала, что это подарок Энн… Может, это какая-то подруга Кевина передала? Сбоку прилеплена небольшая бумажка с данными: Кевин Солдер, 17 лет, палата номер 19, вторая группа крови. Значит, Кевин мой ровесник. Чуть дальше расположен порядок цифр, небольшой штрихкод, какая-то наклейка и небольшое солнышко, нарисованное маркером. Почему-то в голове всплывают грустные мысли и я присаживаюсь на скамью, в ожидании Энн. Хочу ещё раз осмотреть свёрток, как слышу, что мне кто-то звонит. Телефон дребезжит в кармане и я протягиваю руку, чтобы его достать. На экране горит вывеска «папа» и чуть вверху пять процентов зарядки. Я колеблюсь между тем, чтобы отправить сообщение или нажать кнопку отклонить. А может вообще не трогать телефон? Будто и не слышала… Хотя времени уже шесть часов. И родители потом могут звонить.  — Да? — я поднимаю трубку, прислоняя прохладный экран телефона к уху  — Саманта, ты скоро придёшь домой? Уже восемь часов, ты где? — жалею, что у меня не разряжен телефон, потому что так бы я смогла избежать расспросов родителей.  — Ам, — думаю, что лучше сказать: нас задержали в школе или то, что я гуляю. Ни один ни другой вариант не понравится папе, поэтому я на ходу придумываю третий, — Я нахожусь возле дома с Сарой. Мне уже идти домой? — в самый неподходящий момент я забываю, как зовут мою придуманную подругу, с которой я обычно гуляю, но кажется папа ничего не заметил.  — Нет, вы можете ещё полчаса погулять, но потом точно домой. Хорошо, не забывай, что завтра в школу, — говорит родственник и я выдыхаю, надеясь, что успею в этому времени вернуться.  — Ладно, пока, — произношу я и сбрасываю трубку, не дождавшись ответа папы. Кладу телефон рядом с собой и дышу. Сердце громко стучит, а ну лбу скапливается тепло. Мне жарко. Я смотрю на подарок в моих руках и прислушиваюсь к тишине в коридоре. Когда уже будет Энн? Беру телефон и уже вижу, что на нем два процента. Куда так быстро? Надеюсь найти номер Энн в контактах и предупредить её о том, что я скоро ухожу, но телефон разряжается прежде, чем мне удается найти её имя в списке моей средней по объёму записной телефонной книжке. Пытаюсь вспомнить лайфхаки из интернета, как включить айфон, если он разрядился, но в голову ничего не лезет. Безрезультатно нажав десяток раз на кнопку включения, я убираю гаджет в карман и спокойно сажусь, начиная думать. Либо я сейчас отдаю подарок сама и иду, либо я продолжаю ждать Энн и опаздываю домой.