Невоплощенная идея в жизнь

Мы ещё некоторое время болтаем о погоде, о будущем, обсуждаем десерты в кофейне и цены на кофе. Мне так хорошо с этим мальчиком, что я даже не замечаю, что прошло полтора часа. Проверяю телефон и вроде пропущенных пока не нахожу. Эмиль начинает зевать, а его зрение рассеивается по помещению.  — Я думаю, тебе нужно поспать, — я глажу его по светлой голове, и он начинает вяло улыбаться  — Саманта… — он зевает и крепче меня обнимает, вяло покашливая, — Приходи ещё. Приходи как можно скорее и приводи с собой маму, — он говорит это все с полузакрытыми глазами и я приподнимаюсь, чтобы его уложить. Накрываю одеялом и поправляю подушку, а потом провожу ладонью по его щеке. Эмиль — словно маленький ангел, приносит лишь свет и хорошие воспоминания. Мне очень повезло с ним, мне очень повезло с этими людьми.  — Хороших снов, Эмиль. Спасибо тебе за все, — я невесомо целую его в лоб, прибывая в состоянии некой эйфории. Чувствую себя окрылённой. Я чувствую себя наполненной и счастливой. ***** Выхожу из помещения с улыбкой до ушей. Эта энергия словно тёплое одеяло обволакивает и согревает, она придаёт мне сил и даёт надежду. Она — то, ради чего я живу и всегда буду жить. Закрываю за собой дверь и останавливаюсь — возвращаюсь в реальность. Пыл медленно затихает, и я поглубже вдыхаю, закрывая глаза. Шуршащая бумага в моих пальцах напоминает мне о том, что я должна сделать, и это приводит меня в ужас. Какая-то волна тяжести и сожаления нахлестывает меня и я понимаю — вот он настоящий мир. Я покинула свой защищённый купол. Слова. Слова, слова… Они такие невесомые, такие нереальные, но приносят так много чувств. Они проникают в душу и оставляют в ней свой след, они приносят боль, они уничтожают и вновь воссоздают. Слова — это творцы наших жизней. Слова — это оружие и одновременно спасение. Слова — это магия, которой мне нельзя поддаваться, ведь именно она может разбить на тысячи осколков, что потом никто не соберёт. Верчу в руках свой бейджик, пристально рассматривая три крупных буквы, а ниже поменьше шесть. В этот момент мне начинает казаться, что это самое интересное и полезное занятие, которое можно придумать. Вот так стоять в пустом коридоре посреди палат возле двери и крутить в руках бездушную карточку, вглядываясь в набор букв до тех пор, пока их смысл не засядет в мою голову. Пока они не займут все мои мысли. Я опомнилась только тогда, когда входная дверь начала понемногу приоткрываться и оттуда послышались женские голоса. Почему-то именно в этот момент, мне начало казаться, что я совершаю какое-то преступление, и находиться здесь возле палат — практически запрещено всеми возможными правилами. Но как только дверь открывается и внутрь просовывается маленькая головка с двумя косичками, я выдыхаю и чуть улыбаюсь. Наверное у меня выходит это не так правдоподобно, потому что вошедшая девочка пристально осматривает моё лицо, а потом медленно закрывает дверь, будто убедившись, что я ничего здесь плохого не натворю. Эта ситуация меня бы рассмешила в любой другой момент, если бы мне не надо было направляться в палату под номером 19, держа в руках эту смешную упаковку с кексом и крекеры. Я начинаю улыбаться и почти смеюсь. Я чувствую себя достаточно расслабленно и кажется я счастлива. Знаете что, я правда счастлива. Все хорошо, все просто отлично. Моя жизнь наполненная и эмоциональная, я должна радоваться. Но как только я дохожу до нужной двери, то обнаруживаю, что все колечки в упаковке поломались. В ужасе смотрю на ладонь, сжимающую со всей силы упаковку и резко её раскрываю, чтобы пачка упала на пол. Кажется, мои руки трясутся. Нахожу в себе силы, чтобы опуститься на корточки и подобрать пакет, и потом пытаюсь его выправить до более или менее презентабельного вида. Оглядываю своё лицо в экран телефона, совершенно готовая признать сама себе, что я просто тяну время. В очередной раз гипнотизирую взглядом ручку и протягиваю побелевшую ладонь, чтобы открыть дверь. К моему удивлению, она не поддаётся и я уже начинаю думать, что дверь просто заперта, его увезли на осмотр, на операцию или просто поесть. В моей голове список уже как минимум из семи вещей, где он может быть в это время. Но моё представление о том, что он сидит в каком-нибудь кабинете у врача и выполняет какие-нибудь простые просьбы, развеивается, как только дверь неожиданно распахивается. В эту же минуту я отскакиваю назад на максимально возможное расстояние, удивлённо ахая, и благодарю саму себя, что не закричала от испуга и накопившегося напряжения. В дверях тот самый человек, которого я видела как минимум недели назад. Сейчас Кевин находится намного ближе, чем в прошлый раз, и здесь есть освещение, которое в тогда было на низшем уровне. Про себя я произношу все успокаивающие слова, и когда коляска отодвигается, чтобы меня пропустить внутрь, я все забываю и шагаю вперёд, пытаясь сдержать себя в руках.  — Ты так долго стояла у этой двери, что я подумал, ты никогда не зайдёшь, — его голос слышится совсем рядом, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в то время как он, закрывает дверь.  — Да, это точно, — все происходит как во сне. Я совсем не понимаю о чем говорю, куда иду и что перед собой вижу.  — Если хочешь, ты можешь присесть возле подоконника. Надо отодвинуть шторы, — я начинаю слышать его голос и прихожу в себя. Он со мной разговаривает, он понимает меня, а я его. Мне нечего бояться, потому что он такой же человек, как и я. Черт возьми, мы оба учимся в одиннадцатом классе, если он не пошёл в школу раньше или позже, чем я, значит темы для разговора точно должны быть. Мы — ровесники.  — Конечно, — мой хриплый голос развеивает тишину и я, стараясь меньше шаркать бахилами, прохожу к окну, отводя в сторону светлую штору. Возле окна находятся сдвинутые меж собой пуфы, образуя скамью. Я присаживаюсь на один из них, все ещё крепко сжимая упаковки в ладонях. Смотрю на пол, на шкаф рядом, на стены, картины, небольшой стол…  — Зачем ты пришла? — от этой единственной фразы мне становиться невыносимо больно и я сглатываю, неотрывно смотря на дверь. Похоже, меня начинает трясти. Будь сильной.  — Это тебе, — я сама не понимаю что делаю, когда протягиваю вперёд все упаковки в своих руках, которые уже и так сжала до невозможности. Потом резко отдёргиваю их и поправляю. Снова протягиваю, смотря то в пол, то на протянутую руку.  — Это… — он смотрит на все то, что в моей ладони, не сделав ни единого шага, чтобы протянуть свою в ответ, — Это от Энн? — мой мир падает. Он не знает. Он не знает, что случилось с его матерью.  — Нет, это от меня, — ещё немного, мне нужно ещё немного времени. Он все узнает, я обещаю самой себе, я обещаю Энн, я обещаю всем. Он узнает, но дайте мне немного времени. Я осмеливаюсь поднять голову, чтобы посмотреть на его реакцию, когда он чуть усмехаясь, берет в руки все шуршащие упаковки, с интересом их разглядывая. В ответ он поднимает глаза на меня, но я сразу бросаю взгляд на руки и начинаю много говорить, —  — На самом деле я сюда пришла, чтобы тебе кое-что сообщить. Очень важное, — я останавливаюсь, чтобы убедиться в том, что он меня слушает. Не очень заинтересованно, не так как я себе представляла. Совсем не так, — Да, важное… Дело в том, — я замолкаю в ту минуту, когда слышу посторонние звуки. Поднимаю глаза и вижу, что он передвигаясь на коляске, подъезжает к шкафу. Позже он открывает дверцы и что-то оттуда достаёт.  — Что ты делаешь? Я правда должна тебе кое-что сообщить! Ты упускаешь очень важную вещь, — в моем голосе раздаются нотки отчаяния, и я останавливаюсь, чтобы сделать передых и не выглядеть так жалко. Сердце не прекращает биться о грудную клетку со всей силы. — Я просто достаю чашки, чтобы попить чая. Тебе кстати какой? — он невозмутимо ко мне поворачивается, приподнимая брови Замираю. Почти не дышу.  — Э, фруктовый, если можно, — я смущена резкой переменой обстановки, поэтому вновь не могу ничего сказать. Мне надо просто сказать. Я надеялась, что он все знает, что я отдам ему угощения в качестве поддержки и уйду. А даже если не знает, я ему быстро все скажу и вновь уйду. Мне надо уйти, иначе это может плохо закончиться для меня. Но я не смогу уйти, ничего не сказав… Он включает чайник, и слышится лёгкое шипение, которое разряжает обстановку.  — Как тебе здесь живётся? — только сейчас он буквально прикрепил меня к этому месту, как только предложил чая. Я не смогу отсюда уйти, пока не допью чай. Но в этой тишине я погибну. Он усмехается, насыпая сахар в чашки, находясь ко мне профилем, а потом странно улыбаясь, поворачивается.  — Как видишь, пока не умер, — он отводит взгляд в сторону и все эмоции на одно мгновение покидают его лицо Для меня эта фраза не звучит так забавно, поэтому я, даже пытаясь приложить максимум усилий, не улыбаюсь и не усмехаюсь. Лишь вновь опускаю взгляд.  — Чем занимаешься? — я оглядываю комнату, чтобы найти подсказки, но ничего интересного не обнаруживаю Он вновь усмехается, но ничего не отвечает, и когда чайник закипает, он нетерпеливо разливает воду по чашкам, перемешивая переменно то в одной воду, то в другой, пока не заварится. Потом подъезжает ко мне с чашками в руках и протягивает одну. Все слишком странное, слишком неловкое. Мне не нравится так себя чувствовать, будто не могу никак повлиять на происходящее. Я замерла. Сейчас он ближе чем обычно, и я могу его полностью рассмотреть. Хоть страх и некоторое волнение заполнили мою душу, я, улыбаясь, принимаю чашку и сразу подношу её к губам. Слова благодарности застревают в горле. Я обжигаюсь. Широко улыбаюсь. Почти смеюсь. Он отъезжает на небольшое расстояние и тоже держит чашку в руках, но не пьёт из неё.  — Странно, но я всегда знал, что ты не такая… — его слова заставляют меня почти выплюнуть глоток чая обратно в кружку, когда я только решила его проглотить  — Что? — рот горит из-за кипятка и я ищу какую-нибудь поверхность, куда можно поставить чашку. Рукам слишком горячо.  — Ты не слишком смелая, какой кажешься, — он вновь смотрит на меня, оглядывая сверху вниз, чуть прищуривая глаза. Я замираю, задерживая дыхание. Не позволю ему мной управлять. Он ничего обо мне не знает. Усмехаюсь, поднося кружку вновь к губам, чтобы сделать глоток.  — МЫ не слишком смелые, какими кажемся, — он смотрит прямо мне в глаза, будто пытаясь загипнотизировать Нет, это просто совпадение. Вообще, что он имеет ввиду?  — Что это значит? — я хмурю брови и чуть улыбаюсь, строя из себя непонимающую — Ты прекрасно знаешь, что это значит, — этот неоднозначный ответ заводит меня в заблуждение Я отодвигаю чашку от губ и обхватываю её обеими ладонями, смотря на жидкость внутри и на своё расплывчатое отражение на ней.  — Ты тоже суицидник? — совершенно без эмоций смотрю в его глаза, — Откуда ты меня знаешь? — пришло моё время задавать здесь правила. Поддерживаю холодный тон. Злость и обида закипает, улыбка спала. Не к чему больше строить дурочку. Все провалилось. Я падаю, но ловлю себя. Или делаю вид, что не падаю, а лечу. Он вновь усмехается.  — Каждый человек так или иначе думает о смерти. Приходится, знаешь ли, — он наконец делает первый глоток и с таким же невозмутимым лицом отстраняет чашку  — О смерти может думать каждый, а вот о суициде вынуждают обстоятельства, — не знаю, что за игру мы ведём, но пришла моя очередь ухмыляться и с лёгкой улыбкой небольшими глотками опустошать чашку, — Откуда ты меня знаешь? Он улыбается. Слишком широко улыбается и я вижу в этой улыбке себя. Пару мгновений спустя я улыбалась также.  — Не так сложно догадаться о чем ты думаешь, Саманта. На твоём месте я бы уже давно сошёл с ума, живя такой жизнью, — он делает вновь глоток и не моргая смотрит на меня, — Хотя… Все мы сумасшедшие. Хоть лицо и не кажется обозлённым, обиженным, оно не полно ненависти или каких-то отрицательных эмоций, мне не по себе от этого взгляда. Но если я отведу свой, то можно считать, что я проиграла. Я не смогу сдаться как в прошлый раз, я больше не буду выставлять себя слабой. Ведь я намного сильнее, чем кажусь, правда ведь?  — Ты имеешь ввиду… — он не даёт мне говорить, перебивая более уверенным голосом — Да, да. Поверь, я знаю, какого тебе живётся, ведь я сам так живу. И нет, я не следил за тобой. Мышление человека очень легко прочитать по его поведению, и ещё кое-каким данным, — у меня замирает сердце, а мысли в голове превращаются в большой ком.  — Энн тебе рассказывала? Он медленно кивает, одновременно с этим произнося, — — Нет, не совсем. В любом случае, тебя это не касается. Как он посмел? Я хочу сказать что-то в ответ, что-то тоже обидное и колкое, я хочу также причинить ему боль, какую он причиняет мне, но вновь все мои мысли, а также гнев улетучиваются, как только он произносит, —  — Сыграем в 10 вопросов? — серьёзно? В десять вопросов? Сейчас? Правда, это единственный вариант узнать что-то понятное, а не слушать эти односложные ответы со скрытым смыслом. Почему нельзя выражаться понятно? Меня начинает раздражать происходящее, поэтому я резко произношу слова согласия.  — Хорошо, я начинаю, — он поудобнее усаживается на своей передвижной коляске, облокачиваясь на спинку, — Кто ты такая, Саманта? — этот вопрос у меня вызывает смешанные чувства, и я отставляю чашку в сторону, скрещивая кисти рук. Жду несколько секунд, прежде чем откинуться на спинку стула. Перевожу взгляд на окно, а потом с грустной ухмылкой поворачиваюсь к собеседнику.  — Сумасшедшая, которая требует слишком много от этого мира. Это же игра на честность, правда? ********  — Однако, интересный ответ. Твоя очередь, — он смотрит на меня с усмешкой, облокотившись о правую сторону коляски На секунду я впадаю в замешательство, потому что не знаю, что спросить. Столько вопросов и столько тайн… — Что ты имел ввиду, когда говорил, что МЫ похожи. В чем похожи? — сразу хочу задать ещё один вопрос о том, откуда он знает о мне и моей семье, но сдерживаюсь, ведь надо задавать по одному.  — В образе жизни, — совершенно бездушный прямой взгляд, заходящий прямо в душу, — Не каждый человек, живя в настоящем, имеет связь со смертью. Он откровенен.  — Ты пробовал убить себя? Когда это было? Сколько раз ты пробовал? — вопросы выливаются ручьём из моего рта, и после третьего я наконец замолкаю и жду ответа  — Да, это было совсем недавно, но меня остановила Энн, — он отвечает только на два вопроса, но ответы уже потрясают меня  — Почему ты не хочешь жить? — он задаёт мне вопрос У нас что сегодня тема самоубийства? Я не собираюсь рассказывать ему всю историю.  — Я не хочу говорить об этом, — коротко отвечаю Только Энн знает. Она может знать. Она должна была знать. Я поднимаю взгляд на Кевина и он полностью безэмоционален. Прищуривает чуть глаза, совершенно не усмехаясь. Просто бездушная маска.  — Что ты мне хотела сказать тогда? Когда я наливал чай, — он явно в этом сильно заинтересован, но мне кажется, если я скажу, то он набросится на меня Я не могу. Не в этот момент. Не сейчас.  — Я, — делаю паузу, и глаза начинают бегать по помещению. Я боюсь его реакции, я боюсь того, что он может сделать. Я боюсь любой реакции, — Наверное окружение повлияло на то, что мне стало, — не знаю какое слово подобрать, поэтому делаю паузу, отвечая на прошлый вопрос, — тяжело жить. Моя семья, — я вновь делаю паузу и в первый раз вижу, что он действительно заинтересован в том, что я говорю. Сев ровнее, он подался вперёд, чтобы лучше меня услышать. И несмотря на то, что его взгляд все такой же прищуренный, я вижу, что это не каменная маска. Это интерес, — Слушай, я должна тебе кое-что сказать, — я вновь тереблю пальцы, сидя с опущенным взглядом Похоже пауза так затянулась, что я начала слышать тишину, и своё часто стучащее сердце. Сейчас или никогда. Сейчас. Я должна. Должна. Должна.  — Так говори, — он так близко. Он слишком близко. Его лицо находится прямо напротив моего и я не могу дышать. Мне плохо, я будто теряю сознание. Будто проваливаюсь в бездну под вот этими глазами. Под этим слишком открытым, слишком требующим, таким откровенным, но одновременно скрытным взглядом, — Скажи, — он подносит свою ладонь к моему лицу, еле дотрагиваясь до волос, кончиками пальцев проводя по щеке, — Скажи то, что хотела сказать, — я не могу дышать. Кажется, я покидаю этот мир. Мне одновременно и плохо и страшно, необычно и некомфортно, — Я хочу слышать тебя, — я закрываю глаза, в то время как его нос еле дотрагивается до моего. Начинаю потихоньку дышать, но этого недостаточно. Мои руки вспотели от волнения, колени начали потихоньку дрожать, мне так плохо. Мне очень плохо, но я не хочу ничего менять. Этот момент должен был когда-то настать. Ненавижу.  — Скажи, — он шепчет это мне прямо в ухо, еле дотрагиваясь до него носом. По моему телу пробегают мурашки, меня переполняет волна ощущений, чувств. Мне плохо и мне хорошо, мне страшно, но одновременно так комфортно. Мне неудобно, мне трудно дышать, я почти затерялась. Затерялась в этих вопросах, в этих мыслях, в этом взгляде, в этой атмосфере. Я же не выдержу. Я не могу, — Пожалуйста, — я ощущаю его дыхание на коже, и это сводит меня с ума. Если тогда я сказала, что сумасшедшая и была не уверена, то сейчас я могу заявить всему миру, что я сошла с ума, потому что я закрываю глаза и одна глубокая, но несущая за собой все переполняющие меня чувства слеза, скатывается по щеке.  — Я, — я не поднимаю голову, сидя все ещё с закрытыми глазами, — Я должна, — я шепчу с закрытыми глазами, ощущая его присутствие рядом. Я чувствую его тепло, но одновременно чувствую и холод. Я не понимаю, что со мной происходит, потому что сейчас все краски мира смешались, заставляя меня постепенно умирать. Они убивают меня, сводят с ума. Я не могу больше, не могу, — Энн попала в аварию! — я кричу это изо всех сил, одновременно отталкивая его обеими ладонями от себя. Слезы вытекают из глаз, и я не могу их остановить. Мне больно дышать, не хватает воздуха. Я встаю на ноги, обходя коляску, и ищу глазами форточку, ищу ручку, чтобы открыть доступ к воздуху. Я задыхаюсь, мне плохо. Помогите мне! Шагаю из одной части комнаты в другую, подходя к окну и ощупывая его руками, чтобы отворить наконец эту дверь. Клянусь, если она не откроется сама, мне придётся разбить окно. Она попала в аварию. А я ведь только неделю назад с ней сидела в кафе. Я говорила с ней, а сейчас она находится на грани комы. Я подлетаю к двери, но она оказывается заперта. Почему она заперта? Я вновь подбегаю к окну и стучу изо всех сил по нему кулаками, но оно настолько твёрдое, что на нем не появляется ничего, кроме отпечатков от моих рук, которые очень скоро исчезают. Слезы уже текут по щекам, они обволакивают шею. Мне жарко, волосы липнут ко лбу, и я хватаюсь за них, чтобы со всей силы оттянуть. Мне так плохо. Да, помогите же кто-нибудь! Кричу, я просто кричу, бегая по комнате от одного угла к другому. Я бросаюсь на колени и ложусь на пол, сворачиваясь калачиком. Это клетка, я умираю с каждой секундой. Погибаю. Западня. Задыхаюсь.  — Помогите мне, помогите же! Прошу вас, помогите мне! — я не знаю, кого я зову. Я понятия не имею какой помощи я прошу. Я совершенно не понимаю, что сейчас происходит. Где я и что я здесь делаю. Я знаю, что мне плохо. Мне просто плохо. Будто меня пытают, будто растягивают мои мучения, не давая просто умереть. Я встаю на четвереньки и стучу в дверь. Стучу в дверь кулаками, дёргая за ручку. Я в клетке. Я не могу! Почему здесь так мало пространства? Почему эта комната такая маленькая? Почему здесь куча вещей? Почему здесь так мало места, будто я в камере? Вытащите меня отсюда! Ради Бога, помогите мне! Кто закрыл дверь? Слезы катятся градом из глаз, я ничего перед собой не вижу. Поворачиваюсь, чтобы лоб лежал на ковре, и как только шершавая ткань впивается в кожу, я вскакиваю. Подползаю к стене и облокачиваюсь, опуская голову, оттягиваю свои волосы вниз. Одной рукой зажимаю себе рот со всей силы, впиваюсь ногтями в губы, чтобы вновь не закричать, но рыдания опять слышатся и я закусываю со всей силы себе ладонь. Вдыхаю воздух через нос до боли в лёгких, лишь бы успокоиться.  — В каждом человеке живёт зверь. И он не может долго сдерживаться. Как только приходит пора, он выходит в мир, открывая все свои страхи, переживания, боль, эмоции. И это необратимый процесс. Зверь в любом случае будет сильнее тебя, и от того, что ты его сдерживаешь становиться только хуже. Он накапливает силы и в один момент выплескивает всего себя, уничтожая все вокруг, — спокойный голос совсем рядом. Он размеренно безэмоционально говорит, словно робот или какая-то бесчувственная машина, — Чтобы что-то создать — надо сначала разрушить. Я хочу злиться на него, на себя, на весь мир за то, что оказалась в этой ситуации. Что мне плохо, что я сошла с ума или то, что он может прочитать мои мысли, но после того, как звучит следующая фраза, я словно теряю все свои ощущения, весь свой негатив. Я словно теряю себя и превращаюсь в другого человека. Все меняется в один момент, и я перестаю иметь контроль над всем этим, но также и не ощущаю контроля над собой.  — Но ему не обязательно уничтожать все, он просто может поделиться этой болью с другим.