Невоплощенная идея в жизнь

Я была удивлена, когда на следующее утро мама перед тем, как отправить нас в школу, напомнила мне про то, что я теперь на аресте, и то что она будет строго следить за моими передвижениями. То есть после школы — бегом домой. Конечно, бегом я идти не собиралась, и мама это знала, но если я заскочу в больницу это будет заметно. И опять будут вопросы, вопросы, вопросы… Какие-то претензии к моей жизни, к тому чем я занимаюсь, к моим целям и моим ценностям. Я давно жду момента, когда я наконец закончу школу и смогу куда-нибудь переехать жить отдельно. Здесь, в этой семье, в этом доме я словно в клетке, но никто этого не понимает. Мама с папой не знают, что меня надо защищать не от влияния других людей, а от самой себя. Ведь одиночество — для меня одновременно и лучший друг, спасающий от тяг этого мира, но одновременно и злейший враг, который не даёт развиваться, который навеивает ужасные мысли, заполняя ими голову, который впечатывает меня в землю, заживо закапывая. Они никогда этого не поймут. А когда поймут, будет уже поздно. Проходя по одновременно такой знакомой, но такой неизвестной дороге в школу, я ни о чем не хотела думать, кроме того, как мне сегодня попасть в больницу. А лучше — как мне увидеть Энн. Надо точно узнать время посещения и составить себе график, чтобы не приходить и не встречать самоуверенное лицо этой девушки за стойкой, которая который раз меня уже отправляет домой. Да, да, я заходила ещё раз совсем недавно. Меня снова не пустили. Конечно, Эмиля и Кевина я ещё не посещала, но сегодня собираюсь. Им надо купить что-то помимо батончиков и кексов. Что-то особенное, что может напоминать об Энн и обо мне, одновременно давая надежду. Что-то одновременно простое, но такое ценное… Я подхожу к зданию школы и погружаюсь в будни ученика, ожидая момента похода в больницу. Заранее решаю, что лучшим вариантом будет — сбежать с последнего урока, тогда я уложусь во время и приду домой, в то же время, что и приходила с уроков, никуда не заходя. ******** Машу рукой какой-то девочке из моего класса, которой пришлось одолжить сегодня ручку и карандаш, надеясь, что она не побежит меня обнимать, как делает это со всеми из своих подружек. Нет, я ничего не имею против, Софá — очень милая девочка, которая общается со всем классом и участвует во всех школьных мероприятиях. Я согласна обмениваться с ней словами при встрече и прощании, может иногда затрагивать тему погоды, но не больше. Я не человек, настроенный на общение, поэтому мне совершенно не приносит удовольствие болтать о предстоящем выпускном, о шмотках, которые придётся подыскивать и надевать и о том, как же нам повезло учиться в этой потрясающей школе, ведь я совершенно не разделяю её энтузиазм. Я не хотела больше задерживаться, поэтому на все просто кивала головой, чуть улыбаясь. Если бы она знала, что я не собираюсь идти на выпускной и совершенно не считаю нашу школу такой уж прекрасной, то наша беседа растянулась бы благодаря её доказательствам в обратном. В общем, мне просто не хотелось с ней спорить, поэтому я ушла, оправдываясь тем, что мне надо к врачу в поликлинику. Конечно, я соврала, но в одном я была частично права — я иду в больницу. Выбежав из душного здания с кучей людей, я почувствовала себя намного лучше. Который раз я замечаю, что чувствую себя ужасно в толпах народа, что иногда, когда я сильно переживаю или испытываю какие-нибудь сильные чувства, то мне становиться плохо. Я смутно разбираюсь в реакциях организма человека на разные явления, но одно я знаю точно — так не должно быть. Неужели каждый вот так выбегает из школы, потому что ему просто хочется больше дышать? А тот случай в больнице? Я же тогда вообще задыхалась. Нет, случай в больнице это совсем другое. Я не знаю, что повлияло на моё состояние, но в тот раз обстановка и правда была нагнетающая. Но почему я именно задыхаюсь? Может организм других остальных людей расположен на потребление меньшего количества кислорода, чем мой? А может, у меня какая-нибудь болезнь или травма? Может у меня вообще проблемы с лёгкими, но об этом никто не знает? В любом случае, сейчас лучше никому и не знать. Я разберусь с этим сама. Все не так страшно, это не может быть опасно. Я останавливаюсь рядом с больницей и только сейчас вспоминаю о том, что мне нужно было купить небольшие подарки сыновьям Энн. Несмотря на то, что мои расходы с последнего семейного совещания сократились, часть все равно осталась, тем более я взяла с собой накопленные деньги, о которых мама забыла или не знает. Я не представляю, что им стоит купить. Хоть в моей голове и есть частичное представление об «этом», я понятия не имею что может подходить под эти характеристики: напоминает обо мне и Энн, просто, но со вкусом. Наверное, я бы могла попробовать сделать своими руками что-то наподобие поделки и подарить им, может рисунок… Кстати, о рисунках. Творение Эмиля сейчас аккуратно сложено в прозрачный файл и лежит в шкафу. Я храню его, как зеницу Ока, потому что он действительно ценен для меня. Рисунок напоминает мне о том, как я важна для Эмиля тоже и эта мысль действительно греет душу. Но все-таки делать своими руками что-то — это гиблое дело в моем случае. Никогда не отличалась творческими способностями и не надеюсь, что в этот раз произойдёт чудо. В мою голову приходят самые банальные идеи: кружка, набор чая, именная ложка, альбом для фотографий, блокнот, какая-нибудь забавная подушка или брелок с насекомым внутри. Но все-таки я решаю, что на себя надеяться не стоит, поэтому не очень уверенно сворачиваю на другую улицу, припоминая какой-то магазин с подарками. Там же есть и торговый центр, в который можно будет забежать, если в магазине ничего не найдётся. К сожалению, мне приходится сразу идти в торговый центр, даже не заходя в магазин с подарками, потому что он закрыт. Я совсем об этом не жалею, потому что в торговом центре наверняка больше выбора. Времени у меня не так уж и много, но торопиться не стоит. Если я приду, а там до сих пор перерыв и мне придётся ждать, то это будет не очень хорошо. А также если я приду, а там только начнётся перерыв — это ещё хуже. Просто молю всех богов об удаче, чтобы я смогла придти туда вовремя. После достаточно долгих поисков наиболее подходящих вещей я выхожу из торгового центра с пакетами из продуктового магазина и из магазина игрушек. Также я купила два подарочных пакета, чтобы все красиво разложить, но займусь этим уже в больнице. Не могу сказать про себя, что хороша в выборе подарков, да и вообще что хороша в выборе чего-либо. Я даже не буду обижаться, что им может что-то не понравиться или они посчитают это банальным. Чем больше я узнаю о человеке, тем легче выбрать для него подходящую вещь. А те, кто не зная человека, дарят какие-то достаточно нужные подарки — просто волшебники. Но к сожалению, я не волшебник, а обычная девочка, удивляющаяся талантам других людей. ******** Я захожу в больницу и сразу ставлю пакеты на пол, чтобы дать рукам отдохнуть. Не отходя далеко от подарков, беру бахилы и сразу их там же, стоя поочерёдно то на одной, то на другой ноге, быстро надеваю. Неторопливо сдаю куртку в гардероб. Подхватываю те же пакеты и направляюсь к стойке. В этот раз там сидит все та же девушка, которая сразу узнает меня.  — Держи пропуск. Чтож, у тебя есть два часа, ты сегодня достаточно рано пришла, — она улыбается мне, смотря на пакеты, а я не решаюсь сказать о том, что сбежала с уроков  — Спасибо, — произношу только это слово и пытаюсь улыбкой загладить свою немногословность, покидая этот зал, чтобы подняться наверх к отделению с палатами Там вроде есть небольшие столы для младенцев, которые отлично сойдут для того, чтобы на них все сделать. Я надеюсь, что там также как и в прошлый раз никого не будет, потому что в большой толпе я не смогу ничего собрать. Открываю дверь и выхожу в коридор. Меня встречает только женщина с ребёнком в руках, направляющаяся к лестнице, по которой я поднималась. Я её пропускаю и иду дальше, обнаруживая старичка, выходящего из кабинета, и ещё двух девушек, сидящих на сидениях возле стены. Все-таки да, мне повезло. Я, шурша пакетами и бахилами одновременно, подхожу к одному из столиков, шумно сбрасывая на него все пакеты. Выдыхаю и стою несколько секунд, воспроизводя в голове образ того, что должно получиться. У меня все получится, так? Так как Кевину я купила пачку рамбутана, у которой оказалось отверстие с одной стороны, то все фрукты вывалились сразу в пакет, а вот пачка осталась у меня в руках. Я разочарованно вздыхаю из-за того, что все уже идёт не по плану. Хорошо, что он ещё не влажный, иначе бы весь пакет промок. Сверху на рассыпь рамбутана, красиво её приведя в изящную горку, я укладываю колечки лакрицы, мармелад с клубникой и зефир, стараясь сделать все это максимально устойчивым, чтобы ничего не развалилось, пока я иду к палатам. Добавляю ещё немного кумквата, но все же часть приходится оставить на месте, потому что все не помещается, тем более пакет уже и так достаточно тяжёлый, что я боюсь, что он порвётся. Решаю, что это выглядит достаточно прилично и хвалю себя за то, что не напортачила. В итоге аккуратно откладываю подарок для Кевина, приступая к подарку для Эмиля. Этому маленькому ангелочку я купила вертолёт, управляемый пультом. Если верить рекламе на упаковке, то он может издавать сирену, светить фонариками и развивать скорость до 60 километров в час. Мне кажется, эта игрушка разрядит будни Эмиля, если конечно у него до этого такой не было. Коробку с вертолетом я кладу в другой цветной пакет, засовывая туда также пачку порошка для киселя и два желтых леденца на палочке. Надеюсь, им это все понравится, потому что я ещё никогда так не старалась. Правда, с Эмилем было полегче, чем с Кевином, наверное потому что мы с ним чуть больше общались. Может, потому что он много рассказывает о себе и о своей жизни или просто потому что он простой и открытый. Хотя, может детям подарки вообще дарить легче, чем взрослым. Подхватываю два пакета в одну руку, а в другую беру остатки кумквата, жалею, что взяла столько много и теперь мне придётся с ним таскаться. Хотя, если Кевину понравится, то можно и ему отдать, но пока это надо куда-нибудь положить. Я захожу в коридор с палатами, решительно шагая в самую глубь. Помню, что там были шкафчики, куда Энн складывала свои подарки. Я могу там пока оставить кумкват и подарок для Кевина, чтобы не заходить со всеми пакетами к Эмилю. Открываю один из них, но все в него не помещается, поэтому складываю остатки в находящийся рядом, захлопывая дверцы обоих и визуально запоминая их расположение. В руках остаётся только пакет с вертолетом и дышать становиться легче. Я улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы дойти до палаты Эмиля. Подхватываю увереннее пакет в руках, ожидая реакцию мальчика, и, подойдя ближе к двери, открываю её, поворачивая ручку. То, что я вижу одновременно сильно пугает меня и также сильно удивляет. Эмиль лежит на своей кушетке, облокотившись на большую белую подушку за спиной. Рядом с ним стоит капельница, заканчивающая свой провод на одной из его рук. От страха и внезапной усталости я отшатываюсь назад, чуть не роняя из рук пакет, но все же привожусь в чувство.  — О, привет Саманта, — Эмиль замечает меня и широко улыбается, но не двигается, — Ты что-то принесла? — он смотрит на меня с улыбкой до ушей, совершенно не выражая того, что ему может быть дискомфортно в данной ситуации На самом деле да, я не часто вижу людей с капельницей, поэтому это немного пугает меня.  — Привет, — я наконец делаю несколько шагов навстречу Эмилю, закрывая дверь, пытаясь разглядеть все, что к нему подключено, — Как ты? — я сажусь с одной стороны на кушетку, смотря с лёгкой улыбкой на мальчика. Он улыбается с ямочками на щеках.  — А мне вот подключили капельницу. На самом деле доктор Сандрес часто это делает, но сегодня ты наконец увидела её. Правда потрясающе? — он смотрит на меня с восторгом в глазах, а я вот совсем не могу понять, что здесь потрясающего. Смотрю прямо Эмилю в глаза, не решаясь отводить взгляд на его тонкие руки с иглой, воткнутой прямо под кожу. От одного представления, как это все устроено, меня тошнит, поэтому разбираться в этом явно не приносит мне удовольствия.  — Мм, — я думаю, что сказать, ведь мне не хочется огорчать Эмиля, — Не знаю, — уже забываю про пакет в своих руках, поэтому он осторожно опускается на пол, прислоняясь к кушетке, — Тебе не больно? — похоже мои глаза и голос в этот момент выглядели и звучали слишком печально, потому что Эмиль ещё раз улыбнулся, почти засмеялся  — Нет, это совсем не больно, — он чуть приподнимает руку, показывая поближе трубку, — Мне нравится химиотерапия, — он говорит это таким голосом, что я сама не понимаю, почему эта трубка, подключённая к его руке, вызывает у меня странные чувства, — Капельница спасла жизнь многих людей и продолжает спасать до сих пор. Если бы она была живая, — мальчик прерывается, закрывая рот одной рукой и начиная кашлять. Я задерживаю дыхание, когда вижу, как потрясывается трубка, идущая от его руки, — я бы поблагодарил её, — он грустно оглядывает трубку и поднимает глаза к мешочку с жидкостью, позже возвращая взгляд ко мне и отодвигаясь назад, чтобы было удобнее сидеть  — Хорошо, тогда наверное мне тоже стоит благодарить капельницу, — я медленно произношу, сама не понимая что, — За то, что ты ещё жив, — я поднимаю на него взгляд, чуть побаиваясь реакции на свои слова, но Эмиль все также продолжает улыбаться, — А ещё я тебе кое-что принесла, — я поднимаю пакет с пола, показывая его мальчику, от чего у него загораются глаза в восторге  — А что там? — он пытается потянуться вперёд, но как только ему начинает приносить дискомфорт трубка, то он останавливается и вновь откидывается назад, — Покажи.  — Хорошо, — я ставлю пакет на кушетку, вытаскивая оттуда коробку с вертолетом  — Вот это да! Это мне? — Эмиль почти визжит, резко дёргая в вперёд, чтобы потрогать, от чего капельница наклоняется в сторону почти падая  — Эмиль! — я вскакиваю с места оббегая кушетку и поддерживаю конструкцию, приводя её в изначальное положение  — Извини, — мальчик смущённо улыбается и поправляете трубку. Я мимолетно смотрю на его руку, чтобы убедиться, что все в порядке, — Покажешь мне? — он, поддерживая себя на руках, осторожно садиться, стягивая одеяло вниз для удобства Я отдаю коробку с вертолетом Эмилю, кладя прямо посередине, чтобы он мог её рассмотреть.  — Это настоящий вертолёт? Он летает? — Эмиля переполняет радость, поэтому он вновь резко протягивает руку к коробке, но капельница стоит на месте Мальчик прекращает свои действия и возвращает руку на место, трогая левой рукой упаковку. Отворачивается в сторону, внезапно начиная кашлять громе обычного. Признаюсь, звуки, что происходят от этого процесса, жутковаты.  — Саманта, спасибо большое. Я так рад, — он хочет подвинуться ближе ко мне и протягивает руку, чтобы обнять. Я пододвигаюсь сама ближе, возвращая его изначальное положение, и аккуратно обнимаю, стараясь не задевать конструкцию. В этот же момент я замечаю передвижной столик с баночками и упаковками на нем — скорее всего лекарствами.  — Рада, что тебе понравилось, — я улыбаюсь, аккуратно отстраняясь, — Я могу сейчас тебе его настроить и он будет уже готов для использования. Только вот я сомневаюсь, что тебе разрешат им управлять в палате. Скорее, нужно более открытое помещение для этого, — жалею, что не подумала заранее об этом, но все же стараюсь улыбаться, чтобы не давать повода Эмилю волноваться обо мне.  — Да, пожалуйста, да! — в его глазах горит восторг и он сжимает кулачки от волнения Не знаю, насколько хорошо это при капельнице, поэтому начинаю волноваться, смотря на его руки.  — Я соберу его, если, — интригующе замираю, растягиваясь в улыбке, — Ты будешь сидеть терпеливо на месте и перестанешь сжимать руки, потому что у тебя капельница, — стараюсь это произносить максимально легко, чтобы Эмиль не услышал тревоги в моем голосе  — Все, больше не буду. Давай, уже начнём, — Эмиль сгорает от нетерпения, в то время как я начинаю открывать коробку. Я обожаю этого мальчика всей душой.