Невоплощенная идея в жизнь

Спускаюсь по лестнице вниз к стойке регистрации возле входа, но там никого не оказывается, поэтому мне приходится подождать на сидениях рядом с гардеробом. Как только я вижу, что туда приходит невысокого роста девушка с кудрявыми волосами, изящно подхватываемыми на затылке в хвостик, то сразу вскакиваю с места и быстрым шагом подхожу к ней, поправляя портфель. Дожидаюсь, когда она посмотрит на меня и улыбнётся профессиональной вежливой улыбкой.  — Добрый день, могу чем-то помочь? — как я успеваю заметить, перед ней находится несколько документов, которые ей наверняка предстоит изучить.  — Да, не подскажите как пройти в палату к Энн… — ловлю себя на мысли, что не знаю её фамилию, — Сюда недавно поступила женщина в результате травмы при аварии. Подскажите, как к ней попасть? — я немного нервно улыбаюсь, потирая руки. Девушка сдвигает брови и смотрит в компьютер, пробегаясь глазами по экрану. А потом вдруг резко поднимает голову на меня, —  — А… — небольшая пауза, и она продолжает, — Вы кем ей приходитесь? — моё сердце начинает трепетать от этого вопроса и я явно ощущаю, как потеют мои руки.  — Я, — надеясь, что слова сами придут, начинаю говорить, но когда не знаю, как ответить на этот вопрос, температура моего тела поднимается на несколько градусов, — Я её, — никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Мне так неловко, что я готова упасть под пол только от её одного взгляда, который все с большим и большим недоверием прожигает во мне дыру.  — Племянницей, конечно, — какой-то посторонний голос произносит в унисон со мной эту фразу, в то время как я достаточно неуверенно говорю «дочерью». Готова сгореть от стыда за свои слова, когда поворачиваю голову в сторону. Там стоит доктор Сандрес и невозмутимо смотрит на кудрявую администраторшу, — Выпишите, пожалуйста, этой молодой даме пропуск, я лично её сопровожу к мисс Солдер, — готова прямо здесь перед ним встать на колени в благодарность за то, что он помог мне избежать ещё большего позора, и когда мне протягивают бумажку с пропуском, я мгновенно срываюсь с места за доктором. Мы молча проходим в другой корпус и заходим в железный небольшой лифт с горящими сенсорными кнопками. С негромким пиканьем двери открываются на третьем этаже и мы выходим в пустой коридор. Доктор Сандрес, идущий впереди, почти бежит, что заставляет меня тоже прибавить темп, подхватив рюкзак. Я не решаюсь спрашивать, почему он мне помог и как вообще оказался рядом, хотя мне очень интересно это знать. Сглатываю небольшой ком в горле, боясь того, что могу увидеть. Мы останавливаемся возле одной непримечательной белой двери с номером 20 и моё сердце буквально делает сальто в этот момент. Если бы не рядом стоящий мистер Сандрес я уверена, что смогла бы попытаться упасть в обморок. Он дёргает железную ручку и мы оказываемся в коридоре. Я шумно выдыхаю, замечая на себе беспокоящийся взгляд доктора Сандреса.  — Все хорошо? — идём по пустому коридору, выложенному плиткой, который намного темнее всех остальных, в которых я была.  — Да, — мой голос немного хрипит и я сглатываю, не сбавляя шага. Через несколько секунд доктор Сандрес останавливается возле ещё одной двери, которая выглядит почти такой же, в которую мы зашли. На ней нет номера, но почему-то мне кажется что она отличается от других дверей. Отличается своей энергетикой и… Своим наполнением.  — Саманта, — доктор поворачивается ко мне, в то время как мы стоим рядом с дверью, и пытается заглянуть мне в глаза, — Чтобы ты не увидела за этой дверью, не надо думать о том, как Энн сейчас плохо или тяжело. Она справиться, поверь. Она достаточно сильна. Мы все переживаем трудности и это её трудность, хорошо? Позволь ей самой справиться, не переживай, ладно? — я не совсем понимаю о чем говорит человек передомной, но киваю. Делаю шаг в сторону двери и опускаю ручку. Захожу внутрь. Палата достаточно тёмная, поэтому я не сразу замечаю силуэт на одной из кушеток. Прохожу дальше на ватных ногах и останавливаюсь возле кровати. Слишком худая на вид женщина лежит в светлой одежде на поверхности. Её волосы забраны под синюю шапочку, вокруг головы на уровне лба белая повязка, а ещё забинтована рука. Лицо такое бледное, что сравнимо с мертвецом, поэтому я невольно отступаю, чуть не врезаясь в доктора Сандреса. Я так много хочу произнести, но когда открываю рот, то изо рта выходят беззвучные выдохи. Я не знаю что сказать. Качаю головой. Прикрываю глаза. Чувствую прикосновение и резко поворачиваюсь в сторону доктора.  — Ты как? — он спрашивает шёпотом, пытаясь что-то сделать, чтобы поддержать меня  — Это ведь она… — не понимаю, спрашиваю я у самой себя или доктора Сандреса, а может подтверждаю и так всем известный факт. Тонкие белые руки с прикреплёнными к ним трубочками, аппарат жизнеобеспечения, кислородная маска, бинты, впалые щеки и бледная кожа — все это кажется сном, страшным кошмаром, который слишком реалистичный, и от которого я не могу проснуться. Когда моя жизнь успела превратиться в кошмар?  — Это произошло не очень давно, — доктор проходит вперёд, проверяя подачу кислорода, — Был большой риск, что она вообще не выживет, при такой-то травме. Было большое кровотечение… Мне жаль, — он замолкает и смотрит на меня, будто у меня только что умер любимый кролик. Осознание того, что она сейчас в коме заставляет пошатнуться на месте. Мысли, что были спрятаны до этого времени где-то вдалеке сознания, настойчиво рвутся наружу и я больше не могу их сдерживать. Нет. Не надо меня жалеть! Не надо жалеть о том, что ещё не произошло! Она выберется, она сильная, она всегда выбиралась… Чувствую, как громко стучит моё сердце и как в уголках глаз скапливаются слезы.  — Можно, — ком в горле мешает говорить, а голова кружится от переизбытка чувств. Чёрные стены, мрачный свет — все это давит и затягивает, — Можно я посижу здесь немного? — слеза скатывается с моей щеки и я утираю её ладонью, вдыхая глубоко носом, — Пожалуйста. Я не могу. Я просто не могу.  — Да, — доктор немного топчется на месте, — Я зайду за тобой, — и через минуту выходит, бросив тревожный взгляд на последок. Я не двигаюсь с места все последующие три минуты, слушая негромкое размеренное пиканье прибора, к которому она подключена. Этого не должно было произойти. Не с ней. Прохожу дальше и словно во сне опускаюсь на стоящее рядом пластиковое кресло. Я не облокачиваюсь, лишь немного опираюсь, чтобы держать себя в руках. Закрываю глаза и молчу. Пиканье прибора врывается в мою голову и вот уже кажется, что оно отдаётся в ушах. Однотонные белые стены, маска с поступающим кислородом, её повязка на голове, синяк под глазом… Я хочу протянуть к ней руку, почувствовать её, потрогать, убедиться в том, что она реальна. Несмотря на то, что я сейчас вижу, я уверена, что это не Энн, хоть мой мозг понимает — по другому быть не может. Я не могу смириться с этим. Не могу принять то, что теперь этот самый светлый человек будет лежать здесь — на волоске от смерти, и бороться за свою жизнь. Она и так много пережила, судьба несправедливо поступила, подкинув ей очередное испытание. Дотрагиваюсь пальцем до её руки и отдёргиваю мгновенно всю свою ладонь, будто обжигаясь. Она холодная, она неживая. Ручей слез мгновенно вытекает из моих глаз и я ощущаю огромную тяжесть где-то внутри. Ту тяжесть, что с огромной силой тянет на дно, что поглощает, что стирает все надежды, все самое хорошее. Как бы я не старалась не позволить ей поглотить меня, я не могу. Я не могу дальше бороться. Просто не могу. Это бессмысленно. Да, против чего бороться? Горько усмехаюсь, откидываясь на спинку стула, и как только моргаю, струи слез скатываются по моим щекам, путаясь в волосах. Шмыгаю носом и утираю мокрые дорожки ладонями. Все напрасно. Все, война окончилась. Мы проиграли. Добро выигрывает только в сказках, а я уже достаточно взрослая, чтобы не верить в них. Тихонько завываю, хватаясь ладонями за корни волос, вытягивая их со всей силы. Так не должно происходить, слышите? Необъяснимый круговорот затягивает меня в себя и я поддаюсь ему, отдаюсь полностью, раскрепощаясь среди смертельных путей. Я свободна, я сломлена, я истощена. На этом сказка закончилась. Можно писать жирными буквами слово «конец» и всем расходиться. Только это не счастливый конец, как во всех волшебных историях — это жизнь. Это реальность. Это просто наша реальность. Не замечаю, как засыпаю, облокотившись на одну из сторон кресла. Еле дотрагиваюсь пальцами до руки Энн, не получая от неё никакой реакции. ********* Просыпаюсь от того, что доктор Сандрес тормошит меня за плечо. Спустя несколько секунд я молча поднимаюсь и мы выходим. Доктор тоже молчит и мы не произносим ни слова так до самого выхода из больницы, где я только шепчу сдавленное «до свидание» и быстро выхожу из медицинского здания. Если бы мой внешний вид передавал внутреннее состояние, то я бы выглядела как расплющенный, порезанный, в несколько раз свёрнутый комок бумаги или подгоревший невкусный, раскромсанный на сотни кусков испорченный блин. Даже эти сравнения не повышают мой настрой в такой момент, поэтому я решаю не торопиться идти домой, хотя уверена в том, что мой телефон разрывается от звонков и сообщений матери. Конечно, приём, да. Встреча с какими-нибудь богатейшими основателями компаний, миллионерами, успешными людьми с фальшивыми улыбками и сдержанными на вид… Потрясающе. Их мир полон лжи и они хотят затянуть меня туда же. Они хотят затянуть меня в ложь, хотят завлечь в свою сказку, в свой хорошо отрепетированный спектакль, который заканчивается идеально. Но жизнь сама по себе не идеальна. Она никогда не будет идеальной, как бы ты не старался её таковой сделать. Но если родители не хотят принимать реальность таковой, я не буду им ничего доказывать. Моя жизнь не состоит в одних приемах, школе или каких-то мероприятий. Она не состоит из одних увлечений и улыбок. Она состоит из боли, из чувств и ощущений. Она состоит из различных людей, которые включают в себя тех, кому все равно и кому не все равно. Кто видит и кто не видит. Кто хочет видеть и того, кто не хочет видеть. Сворачиваю в сторону того самого места. Место, которое и разрушает меня с каждым разом и даёт почувствовать связать между жизнью и смертью. Даёт почувствовать власть над собой и происходящим. ******** Да, именно сейчас я вновь сижу на мосте, смотря вдаль. Тяжёлое ощущение горечи заполняет все больше и больше и если бы не мои удерживающие руки, я бы давно под этим грузом свалилась вниз. Под ногами не прекращается ритм проносящихся машин, за мной людей гораздо меньше, чем обычно. Шелест дерев смешивается с мыслями в голове. Встаю в полный рост, придерживаясь за поручни сзади. Подхожу максимально близко, смотрю вперёд, ощущая силу ветра. Прохлада обдаёт меня, но мне хорошо. Чуть сдвигаюсь в сторону, смотря вниз. Дышу, не отводя взгляда от дороги в нескольких метрах подо мной. Дышу, не желая поворачивать на сдавленные разговоры позади, дышу, не желая погружаться в свои мысли. Дышу, чтобы почувствовать себя свободной от оков жизни. ******** Я подхожу к дому в самых растерянных и подавленных чувствах. Я вновь жалею, что живу. Стоя перед зеркалом в чёрном в белую клетку парадном костюме, я думаю, насколько же жалка и убога моя жизнь. Мама протягивает бейджик на веревочке с моим именем и я принимаю его, но вместо того, чтобы повесить на шею, убираю в карман, не желая надевать его вообще. Наверняка мы будем смотреться очень достойно на этом приеме: я и мама в цветных костюмах и папа в своём сером с галстуком… Только вот я не понимаю, для чего это? Мы же не к королеве идём. Не дав времени перекусить, мама тянет меня к выходу, возле которого нас уже ждёт машина с водителем. Предполагаю, что он уже знает дорогу, потому что родственница кроме быстрого «здравствуйте» ничего не произносит, и она оказывается единственной, кто за время поездки что-либо говорит. Пока я сижу на заднем сидении и скучающе наблюдаю за проносящимися пейзажами за окном, мать с первого сидения не перестаёт мне давать указания.  — Миссис и мистер Мэгг, да, мы обязательно должны с ними поздороваться. И, Джордж, дорогой, твои родители тоже там должны быть, мы должны поздравить их с годовщиной, которая была на этой неделе, — она делает небольшую паузу, что-то доставая из сумочки. Наверняка телефон, — Саманта, ты запомнила? — её голос почти гремит в полной тишине, и она поворачивается ко мне, чтобы грозно посмотреть, — Повтори, что тебе надо сделать? Я запомнила только то, что нам надо поздороваться с семейством Мэгг, вроде… Черт, вспоминай же!  — Эээ, — наверняка что-то важное она тоже сказала, — Повтори ещё раз, пожалуйста? — тихо, чуть сморщившись и сконфузившись, произношу я, отводя взгляд в сторону.  — Джордж, дай ей подзатыльник, — мама бурчит с первого сидения, но подзатыльник мне так никто и не даёт, — Саманта, — началось. Закатываю глаза и отворачиваюсь в сторону, прижимаясь лбом к холодному стеклу окна, — Я не каждый день прошу тебя что-то сделать, поэтому можно хотя бы раз пойти мне на встречу? Этот приём очень важен для всех нас, включая тебя и твоё будущее. От того, как пройдёт этот вечер будет зависеть то, куда ты поступишь, какая будет у нас компания с отцом и какой доход. От тебя не требуется ничего, кроме улыбки и пары слов. Это отличный шанс познакомиться с какими-нибудь достойными людьми, да и просто хорошо провести время. Не надо вести себя как свинья — можно один раз сделать что-то для нас, да это и для тебя вообще-то тоже! Хочу ответить «хорошо» и чтобы мы уже закрыли эту тему, но слова застревают в горле, поэтому я только немного киваю, чувствуя, как гнев закипает внутри, вместе со слезами, которые собираются возле глаз. Отворачиваюсь полностью и дышу.  — Тебя никогда никто не беспокоит. Ты целыми днями пропадаешь где-то, Бог знает где, и мы тебе не слова не говорим по этому поводу, — нет. Нет. Нет. Нет. Остановите это. Мама, остановись. — Твоя учеба съехала на нет, чем ты вообще занимаешься? Ты хочешь все запустить? — ком стоит в горле и пара слез скатывается по моим щекам. Я не справляюсь. Я должна быть сильной. Должна. Я их не вытираю, — Хочешь пустить свою жизнь на самотёк судьбы? Кем ты вырастешь, объясни мне? — сердце громко стучит, мне становиться жарко. — В этом году уже сдавать экзамены, скажи, ты готова? Почему постоянно такое лицо, почему ты словно не здесь живёшь? — душно. Нечем дышать. Выпустите меня отсюда. Я не могу больше слышать её голос. — Я не понимаю, тебе плохо? Плохо, так давай пойдём к врачу, — я не могу больше. Все слова смешиваются в голове, и если бы я могла, я бы потеряла сознание, но к сожалению этого не происходит, — Диана заметила у тебя какие-то раны на ногах, ты где-то упала? — откройте эту чёртову машину! Кто-нибудь уже! — Почему ты ничего не сказала? Мы тебе что, неродные люди что ли? — дёргаю за ручку двери, но она не хочет открываться. Слезы ручьями стекают с моих щёк и я хочу кричать. Я задыхаюсь, — Ты полностью скатилась, ты полностью расслабилась, что с тобой вообще происходит? Объясни, кого мы вырастили? — хватаюсь руками за горло, поднимая голову наверх, но дышать не становиться легче. Слезы не перестают течь. Мне очень жарко, я хочу вылезти отсюда и убежать. Убежать навсегда и больше не возвращаться, — Почему ты такая неблагодарная, Саманта? Мы всегда хотели лучшего для тебя, — все смешивается, я не могу. Меня тошнит. Дёргаю ручку со всей силы.  — Выпустите меня! — я кричу, стуча кулаком по стеклу. Я задыхаюсь, я не могу так больше, — Откройте же эту чёртову машину! — мне плевать с какими дикими глазами смотрит на меня мама, мне плевать на руки папы, что пытаются до меня дотронуться и успокоить. Мне плевать на все происходящее. Я просто хочу уйти отсюда.  — Миссис… — водитель смотрит на маму, наверняка ожидая, что скажет она, но я буквально не в себе. Грудную клетку сжимает от недостатка воздуха. Я сжимаю свои ладони со всей силы. В этот момент я хочу умереть.  — Саманта, — мама пытается мне что-то сказать и как-то по-своему успокоить, протягивая свои руки с длинным маникюром, но я отшатываюсь от них как от огня. Резко кидаюсь в сторону, перелезая через отца, и открываю его дверь, вываливаясь из машины. Прохладный воздух проникает внутрь и дышать становится легче. Замечаю, что мои ладони трясутся, а ещё то, что мы остановились посреди дороги. Вижу, как отец вылезает следом за мной, а мама что-то говорит водителю. Оглядываюсь и понимаю, что надо бежать. Надо бежать, просто бежать, плевать куда. Я задохнусь среди них, я погибну. Я больше не могу так. Я вернусь, но потом. Я вернусь, обязательно, как бы не хотелось остаться в другом месте. Но сейчас я не смогу больше так. Им нужно самим ехать на приём.  — Пап, — я подхожу к родственнику, чувствуя, что лоб весь горит, — Езжайте, хорошо? Со мной все будет нормально, ладно? Я потом подъеду, мне просто не по себе немного, ладно? — пытаюсь все объяснить на пониженных тонах, прерываясь из-за дыхания. Он должен меня понять, пожалуйста, — Пожалуйста, езжайте на ваш приём. Там вас ждут, просто, — я вижу, как мать бежит ко мне, — Я не поеду туда. На высоких каблуках она подбегает, пытаясь взять за руку. Я вырываюсь, но в окончании ей это удаётся.  — Послушай, Саманта, — она заставляет меня посмотреть в её глаза, — Я не знаю, что сейчас произошло, но давай ты спокойно сядешь в машину и мы поедем? Давай, пожалуйста, без истерик, не сегодня, — она хватает меня за обе руки, которые сейчас у меня очень холодные и потные, и пытается притянуть к себе. Я сначала поддаюсь, но когда она начинает тащить меня к сидениям, то сразу вырываюсь.  — Мам! — кричу, чувствуя, как слезы вновь вытекают из глаз, — Отпусти меня! — упираюсь всеми силами и оборачиваюсь к отцу, который в это время с беспокойными выражением лица что-то делает в телефоне.  — Мисс, — водитель обращается к маме с переднего сидения, — Если мы сейчас не поедем, то рискуем опоздать, — я стараюсь не обращать внимания на его слова, несмотря на то, что внутри меня все закипает от них. Я ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Бью ладонью по капоту машины, в то время как водитель за ней вздрагивает и смотрит на меня с испугом.  — Да, прекрати же ты сопротивляться! — мама заводит обе мои руки за спину и другой рукой хватает за подбородок, — Саманта, — я специально не смотрю на неё. Чувствую, как слабеют мои ноги. Я хочу убежать, — Саманта! — она кричит, легонько хлопая меня по щекам, — Саманта Гилсберг, посмотри на меня! — её ногти впиваются мне в руки. Сморщиваю лицо, пытаясь вырваться из её рук. На помощь маме приходит отец, который тоже хочет меня удержать, — Ты сейчас сядешь в эту машинуьи мы спокойно поговорим, что случилось! — она грозно смотрит на меня, рискуя сорваться. Когда видит, что я мотаю головой, то хватает ещё крепче за руку и почти шипит. Она в гневе, — Ты садишься в эту машину и мы просто говорим, поняла меня? Просто сядь туда сейчас, что непонятного? — отцу кто-то звонит и он отпускает мою руку, а мама толкает меня к сидениям. Я присаживаюсь на одно из них, часто дыша. Ощущение, будто меня сейчас вырвет, но почему-то ничего не происходит.  — Дайте воды, — мама присаживается рядом со мной, обращаясь к водителю. Мужчина мгновенно протягивает упаковку прозрачной жидкости. Мама берет бутылку в руки и начинает её открывать. Я трясу своими ладонями, пытаясь их остудить: они мокрые и потные. Родственница прижимает горлышко бутылки к моим губам и я делаю глоток прохладной жидкости. Ещё один. И ещё.  — Все, — я отстраняюсь, произнося чуть хриплым голосом, протирая рот рукой. Мы молчим, продолжая сидеть вот так с открытыми дверьми. Отец вскоре подходит к нам и завершает вызов, смотря на маму.  — До основной части ещё пятнадцать минут, приветствие мы уже пропускаем, — почему-то я чувствую себя виноватой в тот момент, но вовремя себя убеждаю, что у них был шанс оставить меня здесь и уехать самим.  — Да, — мама разочарована. Я чувствую это в её голосе, — Поехали? — она смотрит на меня. Все молчат. Я хочу вновь заплакать, но слез уже не остаётся. Хочется лишь протянуть одни слова «ты ведь обещала», но они застреваете в горле. Я не киваю и не качаю головой, я просто сижу. Она меня обманула. Всем просто наплевать. Не дожидаясь моего согласия, все садятся на свои сидения, а я остаюсь на своем. Не собираясь пристёгиваться, отворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как мы отъезжаем. Чувствую внутри пустоту, полную пустоту и разрушение. И теперь становиться как-то легче. Легче — вновь ничего не чувствовать.