Невоплощенная идея в жизнь

Мы останавливаемся возле небольшого здания, с виду больше похожего на гостиницу или дорожное кафе. Поблагодарив водителя, мама первая выходит из машины, проинструктировав меня идти за ней. На дороге оказывается слишком мокро для моей светлой обуви, поэтому когда мы доходим до сухого помещения, мои кеды оказываются в грязных каплях. Мама цокает в разочаровании, но ничего не говорит. Лишь напоминает о том, что мне стоит поправить причёску возле ближайшего зеркала и идти за ней, улыбаясь, а также здороваясь со всеми людьми, к которым мы будем подходить. В окончании наш план оказывается совсем другим. Нам приходиться ещё пять минут ждать отца, который задерживается возле машины с телефоном, он бы наверняка весь промок под неожиданно пошедшим дождём, если бы не лёгкое пальто на его плечах. Далее мы проходим все вместе в гардеробную, сдавая верхнюю одежду, а после оказывается, что небольшое представление, что было намечено на время, к которому мы приехали, было перенесено на чуть раньше, поэтому его мы тоже пропустили. Далее по небольшому коридору мы проходим в другое здание, уже более изящное и с хорошим освещением. Видимо, здесь и будет проходить приём. Поднимаясь по светлой лестнице с широкими мраморныии ступеньками и железными перилами, я думаю о том, что приходить сюда было бесполезно и это подтверждается, когда нас впускают в зал, проверив перед этим пропуски, что были у мамы в сумке. Человек 50 от силы расформировались по огромному залу, скопившись в группами у столов с едой. Стоя с бокалами шампанского они общаются на какие-то светские темы, от которых даже отдалённо не пахнёт проектом, о котором говорила мама. Родители про меня мгновенно забывают, направляясь к одному из таких столиков с закусками, где наверняка встречают какого-то знакомого, потому что я наблюдаю отсюда, как они вежливо обнимаются и смеются. Я тоже планировала идти за ними, но слишком широко улыбающаяся пошатывающаяся девушка на огромных каблуках и без одного зуба низкий мужичок не вселяют в меня никакого доверия, поэтому я решаю пристроиться у одного из углов и просто подождать их. Долго наслаждаться одиночеством мне не приходиться, потому что ко мне мгновенно подстраивается какой-то мужчина в таком же солидном костюме как и у отца вместе с двумя бокалами шампанского и предлагает мне один. Вспоминая часть указаний мамы, я начинаю улыбаться, не забывая вежливо отказаться от напитка. Я не пью. Надеясь на то, что подошедший потеряет ко мне интерес, я облокачиваюсь на рельефную, покрашенную жёлтой краской стену и рассматриваю поочерёдно всех присутствующих рядом с родителями, пытаясь всем видом показать, что мне это интересно.  — А вы…? — низкий голос того самого мужчины раздаётся рядом со мной и я поворачиваюсь к нему, все также улыбаясь.  — Мисс Гилсберг, — вновь расплываюсь в улыбке и ловлю себя на том, что совсем не дышу. Выдыхаю немного воздуха через небольшую щёлку во рту.  — Мистер Филд, — мужчина поспешно перекладывает свой бокал в другую ладонь и протягивает мне свою правую руку, улыбаясь ровными белыми зубами Совершенно не горя желанием обмениваться с ним рукопожатиями, я протягиваю свою ладонь и позже, неловко возвращаю обратно, пожав.  — Мне надо идти, — забываю как-то вежливо оправдать свой уход, поэтому просто произношу и почти бегом направляюсь к родителям, чуть притормаживая как раз возле того низенького мужичка без зуба.  — О, мисс, я раньше вас никогда здесь не видел, — он мгновенно обращает на меня своё внимание, — Софи, — он завет ту самую девушку на каблуках, — Вы…? — он обращается ко мне Не успеваю я открыть рот, как рядом со мной возникает мама, чуть приобнимая за плечи.  — Саманта, — она слишком широко улыбается, обнимая меня ещё крепче, и демонстративно звонко целует в щеку, — Это моя дочь, — она вертит головой, будто пытаясь всех убедить в том, что её слова правдивы, — Ты уже знакома с мистером Мэгг? — она смотрит на меня, улыбаясь, а до меня доходит то что мистер Мэгг — стоящий передомной. Я не знаю, что сказать, но к счастью тот самый мистер Мэгг начинает говорить за меня.  — Да, мы обменялись парой слов, — он улыбается, пытаясь показаться милым, и похоже у него это получается, потому что мама чуть кивает и отходит, ведя меня за собой, — Было приятно с вами встретиться! — он машет матери на прощание и она произносит в ответ «взаимно», уже уходя со мной в толпу других людей. Мы здороваемся ещё с несколькими людьми и я стою рядом, улыбаясь, в то время как они с мамой обсуждают какие-то свои темы. Отец уже давно слился с толпой, а может ушёл. Допускаю вариант, что он мог устроиться на одном из белых очищенных блестящих диванов и просто отдохнуть, отстранённо наблюдая за всеми говорящими. Тихо сообщаю маме, что ухожу в туалет, на что она немного сморщивается и говорит возвращаться поскорее. Вижу лестницу на ещё один этаж, который скрывается за бежевой стеной, и предполагаю, что туалет там, потому что других дверей я пока здесь не вижу. Быстро пробираюсь через толпу и немного торможу перед лестницей, переводя дыхание. Поднимаюсь, смотря с небольшой высоты на зал. Вижу маму, она уже с кем-то разговаривает, держа в руках бокал с жидкостью. Вот идёт к диванчикам и садиться. Выдыхаю и немного прикрываю глаза. Надеюсь, она временно забыла обо мне. Наконец дохожу до последних ступенек и пытаюсь отдышаться, замечаю что они были очень высокими, хотя на вид такими не казались, или я просто не смотрела. При тёмном освещении почти ничего не замечаю, но пройдя чуть дальше вижу, как светящий знак туалетной комнаты прямо выпивается мне в глаза, и чуть расслабляюсь. Расслабляюсь до тех пор, пока не улавливаю какие-то сдавленные шепоты в этой, как мне казалось полной тишине. Пока я иду к заветному горящему знаку, освещающему грязно голубую стену, то начинаю слышать тот самый шёпот ещё громче, звуки частого дыхания, что-то непонятное, от чего становиться не по себе. Останавливаюсь и оглядываюсь назад. Не хочу застать здесь какую-нибудь целующуюся парочку, поэтому думаю о том, чтобы развернуться и спуститься вниз, как ни в чем не бывало, но что-то останавливает меня. Решаю просто, прикрыв глаза, пройти к уборной. В конце концов — они мне чужие люди, какое мне дело до того, чем они здесь занимаются. Открываю дверь, решительно входя внутрь. Я планировала быстрым шагом дойти до раковины и чуть сполоснуть своё лицо, но когда я замечаю своего отца, увлеченно и страстно целующего какую-то незнакомую женщину, то становлюсь как вкопанная, забывая зачем сюда пришла. ******** Замечая меня, они отскакивают друг от друга как ошпаренные, и смотрят во все глаза на меня, будто это я здесь увлеченно целовалась с каким-то незнакомцем. Мне становиться одновременно так смешно и так хреново от всей происходящей ситуации, что я думаю о том, чтобы уйти отсюда и все забыть как страшный сон, но почему-то остаюсь на месте.  — Наверняка этому есть какое-то объяснение, — все, что удаётся мне произнести и я прохожу дальше к раковине, чтобы сполоснуть себе лицо.  — Я… — та незнакомка, что чуть ниже мамы, с более выразительным макияжем и пышным хвостом пытается что-то произнести, но её голос тонет в звуках воды, что я включаю. Держи себя в руках. Держи.  — Саманта, это, — отец подходит ко мне и я разворачиваюсь, останавливая его вытянутой рукой. Сглатываю, желая закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Чувствую силу, но она смешивается с непониманием и растерянностью, и это чувство разрывает меня.  — Это просто случайность? Я оказалась не в том месте, не в то время? — готова рассмеяться в этот момент, но сдерживаюсь, лишь широко улыбаясь. Я не верю, во все что происходит. Вполне вероятно, что у меня начались шоковые галлюцинации, с тех пор как я увидела Энн в… печальном состоянии. Папа пытается что-то сказать, протягивая руки ко мне.  — Не надо ничего объяснять. Я достаточно взрослая, чтобы все понять, — натягиваю улыбку, бросая взгляд на девушку, что готова сейчас уже заплакать, и быстрыми шагами пытаюсь добраться до двери, чтобы поскорее уйти отсюда. Если я что-то ещё услышу, то потеряю контроль над собой. Намного легче сейчас просто отпустить, забыть, уйти, и вспомнить как-нибудь в другой раз. Если отец начнёт сейчас что-то предпринимать, нам придется выяснять отношения прямо здесь.  — Саманта! — родственник догоняет меня в два шага, хватая за руку. Я пытаюсь выдернуть свою ладонь из его и он её отпускает, — Не надо ничего говорить маме, — низким голосом произносит эту фразу, будто боясь, что нас кто-то услышит, — Мы сами разберёмся. Улавливаю нотки жалости в его голосе, что мгновенно прибавляете мне уверенности, но отвечать ничего не собираюсь, лишь перебегая взглядом от него до девушки, что нервно поправляет свои свисающие пряди, смотря на моего отца. Качаю головой из стороны в сторону, ощущая в горле ком. Я готова закричать, чтобы кто-нибудь меня ущипнул, чтобы кто-нибудь разбудил от этого дикого, невероятно непредсказуемого сна. Но боюсь, что мой крик никто не услышит. Ведь один мой голос — шёпот, что невозможно никому понять. В уголках моих глаз скапливаются слезы и я убеждаю себя, что это не моё дело. Это папина жизнь, это его отношения, его ошибки и его проблемы. Я не смогу ни на что повлиять. Резко вырываю свою руку и срываюсь с места, сбегая вниз по лестнице. Мои глаза наполняются слезами, что я утираю одной ладонью. Мать сейчас среди толпы даже не представляет о том, что её муж, возможно уже не первый раз целует какую-то другую женщину. Я не знаю. Возможно, в этом мире это нормально, так приемлемо поступать, что любовь своей жизни, своего родного человека, свою вторую половину можно делить с кем-то другим, но я этого отказываюсь понимать. Как бы не хотелось мне рассказать все маме, как бы я порой на неё не обижалась или даже ненавидела, я не могу так поступить. Он расскажет, как только придёт время, правда ведь? Выхожу вниз совсем в ужасном настроении. Отец спускается за мной тоже в чуть подавленном виде, но мне на него даже противно смотреть. Он не имеет права винить меня в этом. Волнительно оглядываясь по сторонам, он подходит к одному из столов и залпом выпивает бокал шампанского. Я же ищу взглядом маму. Нам всем пора отсюда уходить. Если не уйдут они, уйду я. ********* Через полчаса мы все молча едем обратно домой. На улице уже стемнело, поэтому я почти закрыла глаза, облокотившись лбом о холодное стекло. Мама приглушённо говорит о приёме и о том, что основной церемонии с заключением контрактов так и не было, хотя она уже успела договориться о всех подробностях с владельцами той самой успешной компании, к которым они ехали, но зато они обсудили несколько важных вещей с их коллегами по следующему показу. Папа рассеянно кивает на каждое её слово и добавляет пару фраз от себя. Несмотря на усталость, я прислушиваюсь к длинному рассказу матери о том, что ей посчастливилось встретить какого-то успешного основателя дизайнерской компании одежды «Strawberries», они пообщались и обсудили много различных тем и она ушла в лучших чувствах. А что касается «важной встречи для моего будущего», то сегодня не было половины людей, которые должны прийти на приём. Вероятно, по словам мамы, это связано с неожиданным переносом встречи в последний момент, поэтому часть просто не смогла приехать. Среди них были такие важные гости, как основатели компаний по моделингу, какие-то знаменитости с обложек журналов, известные дети своих когда-то известных родителей, декан престижнейшего университета в Лондоне, директор школы искусства и музыки, самой известной на всю Великобританию. Мама приглушённо что-то бурчит по поводу того, что можно в следующий раз ещё сюда приехать и уж точно со всеми пообщаться. Оказывается, она даже заранее запланировала мою встречу с какой-то актрисой с Америки, что должна тоже была сегодня быть, но и эта встреча тоже сорвалась. Мы все приезжаем домой достаточно уставшие. Ничего не говоря, я поднимаюсь к себе и беру одежду, чтобы сходить в ванную. Выходя, я быстро здороваюсь с Калленом, и ещё один раз прикрикиваю на него, за то, что тот резко включает свет, когда я, лежа в кровати, почти заснула. Позже он тоже засыпает, а я из приоткрытой двери прислушиваюсь к разговору родителей о том, какой сегодня насыщенный был день, мысленно соглашаясь. Если бы я была в состоянии думать и анализировать ситуацию, я бы истерла себе мозги до дыр от имеющихся мыслей, но к счастью, мне удаётся быстрее заснуть, чем успеть начать копаться в своей голове. ******** Просыпаться последним учебным днём на неделе оказывается также ужасно, как и первым, но мне все же приходится подниматься, выключая будильник, и с завистью поглядывать на комок брата в одеяле, от которого доносится тихое сопение. Достаточно быстро я прихожу в себя и уже через несколько минут выхожу из ванной полностью готовая, встречаясь в коридоре с отцом. Всплывают воспоминания со вчерашнего дня и я притормаживаю, смотря прямо ему в глаза, ожидая пока он что-то произнесёт. В итоге он говорит лишь приглушённо «доброе утро», я тихо отвечаю ему тем же и мы молча расходимся. Спустившись вниз, я сталкиваюсь с Дианой, которая видимо ожидала, что я ещё поднимаюсь с кровати, потому что проводит меня удивлённым взглядом, чуть позже спускаясь, чтобы достать готовый завтрака из духовки. Я быстро съедаю кусок мяса вместе с поджаренным яйцом и отказываюсь от бутерброда, уже собираясь выходить. Не успеваю я надеть один ботинок, как мать появляется в коридоре, спрашивая, —  — Ты что, уже уходишь? — её полусонный взгляд меня так же застаёт врасплох, потому что я была уверена, что она встанет раньше. Решая, что этот вопрос слишком очевиден, чтобы на него отвечать, я лишь рассеянно киваю, подхватывая портфель, чтобы закинуть его на плечи, — Мне жаль, что вчера произошло, — это последнее, что произносит родственница, прежде чем уйти в гостиную. Её слова крутятся в моей голове ровно до того момента, как я подхожу к парку. Позже, я уже включаюсь в происходящее и совершенно обо всем забываю, пытаясь сфокусироваться на учебе. ***** К тому моменту как заканчивается последний урок, на котором у нас была замена, я чувствую себя очень уставшей, поэтому сразу почти бегу в кафе при выходе из школы, желая чуть-чуть отдохнуть, прежде чем идти в больницу. Во французском кафе оказывается достаточно большое количество людей, но все же находится место для меня за столиком в углу с двумя стульями. Спокойно попивая зеленый чай, я смотрю в прозрачное окно на начинающийся дождь и пытаюсь сейчас отпустить все мысли, что не дают мне покоя. Планирую сегодня ещё раз зайти к Энн, рассчитывая, что меня пропустят, и почему-то волнуюсь из-за этого. Не знаю, что буду делать, как буду себя чувствовать, как буду реагировать… Боюсь того, что увижу, не смотря на то, что понимаю, что хуже того, что мне удалось увидеть уже не будет. Допиваю остатки чая, думая о том, что могла бы взять ещё один стакан. Но осознаю, что лишь оттягиваю время перед больницей, поэтому решительно поднимаюсь с места и выхожу, выкидывая стаканчик по дороге в урну. Белое небо, холодные капли дождя, шум проезжающих машин… Кажется, эта осень никогда не закончится и эти обыкновенные пробегающие люди в капюшонах, эти жёлтые такси, которые проезжают здесь каждый день, эти школьники, выбегающие после урока сразу по домам — кажется, что ничего не поменялось. Что каждый год я проживаю одно и то же, словно это какие-то обязательные вещи, система, из чего состоит вся моя жизнь. И я не знаю, как это исправить, не знаю, хочу ли я это исправлять. Но если человек счастлив, проживая свою обыкновенную жизнь, со всеми задачами и заботами, со всеми сложностями и обычностями, со всей ежедневной, ежегодной рутиной, то можно ли его винить? Говорю ли я это про себя? Этот вопрос одновременно пугает меня и заставляет задуматься: считаю ли я себя на данный момент счастливой? Пожалуй, да. У каждого в жизни происходят моменты, которые можно считать счастливым, и счастливым можно и реально чувствовать себя. Но это не значит, что в следующую секунду ты будешь таким же счастливым. Все меняется. И не стоит себя за это винить или гордиться этими переменами. Все настолько нормально, так врожденно — будто это совсем обычное дело — ощущать себя наполненной и счастливой сегодня и полностью разбитой и подавленной завтра. Запутавшись в своих размышлениях, я открываю дверь, чувствуя, как все моё тело обдаёт теплом. По привычке одеваю бахилы и сдаю куртку в гардероб. Прохожу к стойке регистрации и к той улыбающейся Эвелине, что я здесь встретила в первый раз и с тех пор встречаю постоянно. Она поспешно выписывает мне пропуск, напоминая, что у меня есть время до шести. И я с чуть лёгкой улыбкой поднимаюсь по лестнице, предвкушая встречу с сыновьями Энн. Прямо перед дверью я осознаю, что совсем ничего им не купила, поэтому словно ошпаренная сбегаю обратно вниз, пытаясь быстро что-то придумать. Вспоминая, про коллекцию Эмиля, подбегаю к тем самым аппаратам с игрушками. Благодарю всех, кого можно благодарить за то, что сходила в кафе за чаем и у меня остались монетки. Прокручиваю парочку, получая две миловидные фигурки, надеясь, что у Эмиля ещё таких нет. Думая о чем-то для Кевина, я смотрю в окно, рассматривая свои шансы добежать до того магазина с продуктами в шумно моросящий дождь, но большое желание остаться сухой оказывается сильнее и я подхожу к единственному автомату с едой на первом этаже, пытаясь найти глазами что-то особенное, что я ещё не покупала. В окончании поднимаюсь по лестнице с фигурками, зажатыми в ладонях, двумя упаковками желе в рюкзаке и порошком для заваривания какого-то фруктового напитка. Даю обещание себе, что в следующий раз приготовлю что-то особенное, и выхожу на нужный этаж. Слишком много народу, по сравнению с тишиной внизу, чему я удивляюсь, но спокойно прохожу к коридору с палатами, готовая поклясться, что прямо сейчас из соседней двери вышел доктор Сандрес и стремительно направился к лестнице, не обращая внимания на свой развевающийся белый халат. В коридоре с палатами стоит невысокого роста девушка рядом с дверью Кевина. Она смотрит в свой телефон и лишь когда я захожу, то немного поднимает голову, чтобы взглянуть на меня, а позже вновь возвращается к экрану. Я спокойно захожу к Эмилю, закрывая за собой дверь. Ощущение уюта и теплоты вмиг заполняет меня и я начинаю улыбаться, увидев мальчика, играющего на полу.  — Приве-е-ет, — снимаю портфель и ставлю его возле стола, — Что-то собираешь? — замечаю его опять за лего и подхожу ближе, продолжая сжимать игрушки в руках. Присаживаюсь на пол рядом с ним, наблюдая за сосредоточенным выражением лица, а потом внезапно появившейся лёгкой улыбкой.  — Ну, как ты? — наклоняюсь, располагаясь удобнее на полу, и сталкиваюсь взглядом с Эмилем  — Пока живу, — улыбаясь, он усмехается и спрашивает меня, — Поможешь? — протягивает вытянутую запчасть лего Я принимаю её, не совсем понимая, что надо делать, и когда Эмиль показывает альбомчик со схемой для собирания, я наклоняюсь ближе, пытаясь что-то разобрать.  — У меня не получается её всунуть, похоже здесь что-то неправильно, — мальчик немного хмурится, почесывая руками свою голову, от чего его цветочный венок чуть съезжает. Отворачивается, прокашливаясь, но я почти не обращаю на это внимание, рассматривая инструкцию. Эмиль вскакивает с места, направляясь к ванной, а я остаюсь на полу, проводив мальчика взглядом. Громкий кашель доносится из-за двери, но я заставляю себя меньше волноваться об этом. Эмиль вскоре выбегает, с улыбкой приземляясь на пол рядом.  — Ну, — смущаясь от того, что ничего не понимаю в этой самой инструкции, я решаю предложить альтернативу, — Мы можем собрать что-то другое… Пытаюсь определить его реакцию, когда Эмиль поворачивается ко мне.  — О, ты что-то принесла! — он видит в моих руках игрушки и я их ему протягиваю, улыбаясь. Мальчик быстро их принимает и начинает разглядывать, — Такая у меня уже есть, — он показывает на какого-то чудика в синем костюмчике и я киваю головой, — О, а вот этой ещё нет, — он внимательно осматривает со всех сторон фигурку в его руках, а потом вдруг резко вскакивает, широко улыбаясь, — Стой! Это же та, редкая, да? — он буквально взрывается от переполняемых эмоций и подбегает к полке с аккуратно расставленной коллекцией, — Да, это из новой части! Это самая редкая, Саманта! — он поворачивается ко мне, подпрыгивая на месте, и, быстро перебирая ногами, бежит, чтобы обнять, — Это самая редкая! Спасибо, спасибо, — аккуратно притягиваю его хрупкое тело к себе, улыбаясь, а потом медленно отстраняюсь.  — Чтож, — встаю за ним, чтобы подойти и тоже посмотреть на коллекцию, оставляя пачку с порошком на кровати, — Тебе ещё немного, да? — наблюдаю за тем, как мальчик бежит в другую часть комнаты, и из небольшого ящика вытаскивает красочную бумажку, показывая её мне.  — Да, мне осталось всего вот эти три, — Эмиль указывает пальчиком на несколько изображений и я пытаюсь их запомнить, — И у меня будет полная коллекция! И я буду, как настоящий коллекционер! У меня будут все герои! — он с обожание смотрит на армию тех самых маленьких фигурок и ставит туда ещё одну, ту, что я принесла.  — Да… — я смотрю вместе с ним, от чего-то чувствуя счастье, — У тебя есть какие-нибудь другие игры, не считая лего? Если хочешь, можем поиграть? — я покачиваюсь на пятках, не совсем уверенная в том, что предлагаю, но Эмиль начинает активно кивать головой  — Да, мама мне приносила пазлы, мы можем их собрать, — он широков улыбается, а вот меня при слове «мама» словно ударяет током. Повязки, кислородная маска, бледное лицо…  — Да, — я смотрю на Эмиля, чуть улыбаясь, — Отлично, пойдём, — иду за мальчиком к шкафу, пытаясь заставить себя думать о чем-то кроме Энн, но её образ никак не выходит из головы… Тёмная палата. Она одна. Почти неживая…  — Саманта! — Эмиль берет меня за руку и тянет за собой, — Давай, вот эти, — он держит в руках пазлы с какими-то животными и суёт их мне. Дрожащими руками я принимаю коробку и прямо желаю того, чтобы кто-нибудь дал мне пощёчину, помог забыть её, как страшный сон… Я сажусь на пол вместе с Эмилем и зависаю с одним кусочком в руках, смотря на то, как маленький мальчик передо мной активно думает, пытаясь собрать остальные.  — А вот этот как думаешь… — я улыбаюсь в пустоту, пытаясь избавиться от навязчивого образа, и почти ощущаю внутреннюю тошноту от этих мыслей, — Подходит! А этот… Саманта, помоги, — я беру в руки ещё один кусочек и опускаю взгляд на пазлы, пытаясь думать.  — Да? — рассеянно смотрю на полусобравшуюся картинку, не зная, что сказать, — Э. Дверь отворяется и входит доктор Сандрес, волоча за собой ту самую установку для химиотерапии. Пожалуй, именно в этот момент я возвращаюсь в реальность и нахожу в себе силы, чтобы пробормотать тихое «здравствуйте». Эмиль приветствует доктора Сандреса и они обнимаются, а потом выполняют какую-то странную штуку, словно танец из фильмов двухтысячных годов, придуманный двумя друзьями как их фишка для приветствия. Они нелепо совершают какие-то движения и в окончании стукаются кулаками, словно настоящие друзья, а позже оба улыбаются. Я тоже улыбаюсь… Мне кажется, меня сейчас стошнит от какого-то внезапно образовавшегося волнения. Эмиль прыгает на кровать, а мистер Сандрес подвозит к нему установку и начинает о чем-то разговаривать с мальчиком, задавая вопросы о самочувствии, о таблетках, о каком-то календаре событий… Они говорят, а Эмиль продолжает улыбаться. Я сижу на полу словно приклеенная и почти на них не смотрю, хотя хотелось бы встать, понаблюдать, как вводят Эмилю иглу, как он глотает наверняка очень противные таблетки, а позже морщится от внезапной боли, улыбаясь. Как они с доктором Сандресом шепчут одно лишь слово «вермишель» и я совсем не понимаю, что это значит. Но они оба улыбаются и наверное все хорошо.  — Саманта, — доктор обращается ко мне и я мгновенно фокусирую взгляд на силуэте передомной, внезапно ощущая головную боль, — Ты будешь здесь? — мне требуется ещё несколько секунд осознать вопрос и потом я медленно киваю.  — Да, если можно, — пытаюсь подняться с пола, поправляя слегка мятую одежду  — Хорошо, если что зовите меня, я буду на этом этаже. Пусть пьёт воду, — на последок он показывает Эмилю два пальца: указательный и средний, а Эмиль с кровати поднимает в воздух два своих и улыбается. После этого доктор уходит, закрыв за собой дверь. Я не знаю, что это значит, но мне этот обычай кажется забавным и каким-то домашним, успокаивающими. Я борю в себе желание тоже поднять два пальца в воздух и вызвать такую же улыбку у Эмиля. Я хочу, чтобы это стало моим обычаем тоже. Я хочу быть частью их обычий. Эмиль с чуть вялой улыбкой облокачивается на кровать и зовёт меня к себе, похлопывая свободной ладошкой по простыне. Я улыбаюсь и подхожу ближе. Сглатываю при виде подсоединённых трубок, словно вижу их в первый раз. Мне бы хотелось, чтобы все это было сном и я надеялась на то, что это лишь кошмар. Кошмар, что однажды приснился мне и скоро прекратится. Но он не прекращается и я каждый день ощущаю, что теряю какую-то большую часть себя, несмотря на то, что пытаюсь быть сильной. Я подхожу к Эмилю, беря его ладонь в свою. Смотрю на его подрагивающую улыбку, на красивые голубые глаза, на эти маленькие тонкие руки, прекрасный венок… И становиться так невыносимо больно от всего этого, хочется сбежать и больше никогда не возвращаться, но одновременно с этим я хочу остаться здесь навсегда и забыть обо всем, что снаружи. Просто знать, что этот ангел оберегает меня, а я его. Просто хотеть помогать поддерживать его жизнь, в то время, как он будет поддерживать мою. И это ощущение почти заставляет меня плакать, но я сдерживаюсь, глубоко вздыхая. Я должна быть сильной. Сажусь рядом с мальчиком, поправляя его простыню. Разглаживаю, проводя руками по всем складкам. Эмиль улыбается, несмотря на то, что его веки слабеют. Он резко поворачивает голову, что заставляет меня вздрогнуть и поднять взгляд, но оказывается он просто посмотрел в окно.  — Хочешь я тебе почитаю? — вдруг неожиданно спрашивает он, чуть зевая. Я улыбаюсь, не зная, что ответить.  — Думаю, тебе надо отдохнуть, — дотрагиваюсь своей рукой до его, чуть сжимая.  — Ну, пожалуйста. Я очень хорошо читаю, обещаю, ты не заснёшь, — его редкие брови складываются домиком и он смотрит на меня. Я почти смеюсь, но, качая головой, приподнимаюсь, чтобы взять одну из книг на ближайшей полке в шкафу.  — Гарри Поттер? — приподнимаю брови, смотря на серию аккуратно поставленных книг, провожу пальцем по корешкам, параллельно пробегаясь по названиям.  — Первую часть, первую! — Эмиль вскрикивает со своей постели, а я резко оборачиваюсь, чтобы убедиться, что установка не упала.  — Хорошо, — достаю книгу с заголовком «Гарри Поттер и философский камень», обращая внимание на обложку, выполненную в синих тонах. Успеваю разглядеть лишь пару фигур, прежде чем подойти к Эмилю и усесться на кровать.  — Иди сюда, — мальчик хлопает по месту рядом с собой, протягивая ко мне свои тонкие руки. Я улыбаюсь и пододвигаюсь ближе, параллельно снимая обувь. Ложусь рядом с Эмилем, укрывая нас обоих одеялом. На страницах много разноцветных закладок, каких-то рисунков, подчеркиваний, но от этого книга становится лишь уютнее и интереснее. Открывая первую из них, я встречаю небольшую фразу в углу «эту книгу можно читать только вдвоём, держась за руки и согревая друг друга любовью и теплотой». Улыбаюсь, и смотрю на Эмиля. Мальчик берет свободной рукой мою ладонь и чуть сжимает её.  — Это мы с мамой придумали. Я привык, что когда она читает мне эту книгу, то мы выполняем свои обещания, — мальчик зевает и откидывается на подушку, прикрывая глаза. Листаю несколько страниц, рассматривая разноцветные закладки с различными надписями: , «любовь — не просто слово, это целая жизнь», «чтобы быть любимым не нужно быть особенным, нужно… просто быть собой», «ты мой мир, а я твой», «вместе навсегда», «Мама+Эмиль и Кевин» (написано в сердечке на полях), «семья — это не долг, это надежное пристанище», «мы всегда будет рядом несмотря ни на что», «чтобы справиться с трудностями, надо иметь цель», «все хорошо, что любит мама:)», «пудинг и чай — лекарство от бури на душе», «правило обнимашек: если тебе грустно, обними близкого человека», «в любую непогоду, и в огонь, и в воду вместе навсегда, вместе — ты и я».  — Хорошо, — чуть дрожу, прежде чем нахожу первую главу, и начинаю водить глазами по строчкам, произнося их вслух. Страницы желтоватые, чуть шуршат, но это делает книгу лишь прекрасней. Я обращаю внимание на небольшое сердечко, в котором написано одна фраза «твоя мама навсегда». Голос сливается с ровным дыханием Эмиля, который вскоре засыпает, не прекращая держать мою ладонь в своей. Я ещё немного читаю, заканчивая на строчке «родители не должны бросать детей, если их только к этому не принуждают». Толпа чувств смешивается во мне в этот момент и я начинаю часто дышать, но когда осознаю, что на меня облокотился Эмиль и он может неожиданно проснуться, я потихоньку успокаиваюсь, пытаясь расслабиться. Смотрю глазами лишь на одну фразу, аккуратно выведенную ручкой сбоку, наверняка почерком Энн: «Жизнь — это лучшее, что с каждым из нас случается. Жизнь — это единственное сокровище, что мы имеем». И в этот момент меня будто переклинивает. Я всматриваюсь в каждую букву, проводя по ней невесомо пальцами. Жизнь — это единственное сокровище, что мы имеем. Не знаю, что движет мной в этот момент, но я достаточно резко поднимаюсь с кровати, отпуская ладонь Эмиля, и, даже забывая надеть обувь, иду в носках к деревянному шкафу, держа у себя в голове одну лишь мысль. Получается достаточно шумно открывать ящики и я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что звук не разбудил Эмиля. Как только в одном из них поверх тетрадок я нахожу шариковую ручку, то сразу её хватаю в руку и подношу к книге, замирая над нужной страницей. Всего лишь одна фраза крутится в голове. Я будто чувствую необходимость, в том, чтобы выполнить задуманное. Медленно подношу руку в место пустого уголка и аккуратно вывожу несколько слов. «Сама по себе жизнь — не очень ценная. Ценны люди, что с тобой находятся, ценны события, что вместе с вами происходят, ценны моменты» И в этот момент будто чувствую облегчение. Закрываю книгу, аккуратно ставя на полку. Потом бесшумно подхожу и надеваю свою обувь, на последок дотрагиваюсь до Эмиля, чуть улыбаясь мило спящему ангелочку. Надеюсь, тебе снятся приятные сны. И бесшумно выхожу из палаты, чувствуя себя очищенной.