Идеальный враг

Как только за лейтенантом захлопнулась дверь, Кристина впала в забытье. Всю ночь она провела на жутко холодном полу камеры, свернувшись калачиком, и пытаясь хоть как-то себя согреть. К утру она уже не чувствовала ног. Сквозь сон девушка услышала, что кто-то вошёл в ее камеру, но открыть глаза смогла не сразу. Ей помогли, окатив ведром ледяной воды. От неожиданности она вскрикнула и с силой прижалась к стене, окончательно проснувшись. Поток воды был такой сильный, что Кристина чуть не захлебнулась. Она закашлялась, пытаясь восстановить дыхание. — Поди мечтала помыться, — ухмыльнулся солдат, устроивший девушке водные процедуры. Кристина откинула мокрые волосы с лица. “Ну хотя бы немного утолила жажду”. Девушка дрожала от холода, в то время, как солдат отстегивал ее кандалы от стены. Он резким движением поднял её на ноги и повел прочь из камеры в соседнюю комнату, где вчера все и начиналось. Вместо крюка на потолке, девушку привязали к стулу, больно выкрутив руки за спину.

***

— Доброе утро, господин лейтенант! — юношу разбудил бодрый голос адъютанта, вошедшего в палатку. Пришлось приподнять голову с подушки. — Арман, можно тише? Я не глухой, — лейтенант откинул волосы со лба, раздраженно уставившись на парня. — Выйди вон! Вместо того, чтобы последовать приказу, адъютант шагнул к кровати и остановился рядом с изголовьем. Молодые люди переглянулись. Первым рассмеялся Арман. Он хлопнул лейтенанта по плечу, заставляя улыбнуться. — Ты же знаешь, что твой грозный вид на меня не действует, Мэл. Вставай. Тебя вызывают в штаб. Лейтенант Мэловин де Лакруа соизволил подняться с кровати, удивлённо поглядывая на друга. Арман был единственным человеком, которому он позволял вести себя так фривольно в своём присутствии. Юноши дружили с детства, хотя Мэл и был отпрыском влиятельного графа, а Арман — всего лишь сыном разорившегося дворянина, не имевшего ни родового поместья, ни титула. Как младшему в семье, Мэлу с рождения была уготована участь солдата, но юношу это отнюдь не смущало. Он чувствовал, что предназначен для службы. Только на поле боя лейтенант мог не сдерживать себя, ощущая ту самую дикую свободу от любых условностей, навязанных ему прогнившим насквозь высшим обществом, к которому он принадлежал. Арман был совсем другим. Ему были чужды военные подвиги, но он последовал за Мэлом, не смея покинуть неугомонного товарища. — Что за срочность? — быстро одеваясь, Мэл на ходу плеснул себе в лицо водой из графина. — Готовится бой? — Насколько я знаю — нет. Это по поводу пленницы, которую вчера захватили твои солдаты. До генерала дошли слухи, что это сама Кристина Волконская. Это правда? — Арман с тревогой посмотрел на друга. — Если это так, то ты обязан был доставить её в штаб. Ты же понимаешь, кто она? Генерал по голове не погладит... Здесь попахивает трибуналом, Мэл. Лейтенант принялся застегивать мундир, прокручивая в голове услышанное от Армана. Его будто что-то удерживало от необдуманных признаний. — Я пока не уверен, что это именно она. Вчера мне так и не удалось выбить из неё ни слова. Поверь, если я получу подтверждение, то генерал узнает об этом первым. Мэл похлопал Армана по плечу и направился к выходу. На душе было тревожно, юноша выстраивал в голове примерный диалог с генералом, но в то же время понимал, что все его предположения могут быть ошибочными. Зачем он пытался скрыть личность пленницы? Мэл пока не мог дать точный ответ на вопрос даже себе. Единственное, что он понимал достаточно чётко, было то, что ему не хотелось потерять свою игрушку. Юноше было жизненно необходимо выяснить о ней как можно больше, до того как девушку казнят. В том, что её участь была предрешена, он не сомневался, и сожалений по этому поводу не испытывал. Им управлял некий азарт, от которого в жилах закипала кровь. Это были непередаваемые ощущения, которые хотелось продлить. Едва Мэл оказался снаружи, как все тревожные мысли отступили. Он любил эту утреннюю суету и запах казармы. Было в этом что-то близкое, что-то такое, от чего он просто не смог бы отказаться. Втянув ноздрями воздух, пропахший порохом, лейтенант улыбнулся краешком губ. Пока он шагал к штабу, солдаты, встречавшиеся на пути, отдавали честь молодому храбрецу. Он был широко известен своими подвигами на поле боя, которые порой граничили с безрассудством. За Мэлом давно закрепилась слава невероятно удачливого командира, поэтому многие стремились служить под его началом. Поприветствовав лёгким кивком часовых у входа в штаб, Мэл без колебаний вошёл в помещение. Генерал Жак де Компер поднял голову от своих бумаг, едва лейтенант переступил порог. — А, Лакруа! Ну проходи, — мужчина присел за стол, не ответив на приветствие юноши. — Ты догадываешься для чего я тебя пригласил? Мэл встал по стойке смирно, поднимая вверх подбородок. — Никак нет, господин генерал. Юноша чувствовал на себе пристальный изучающий взгляд, но выражение его лица оставалось спокойным. Тем временем генерал встал из-за стола и подошёл к нему, оглядывая фигуру лейтенанта со всех сторон. — Мальчик мой, давай оставим в покое устав и поговорим как отец с сыном. Ты же знаешь, я всегда относился к тебе именно так. Тебе же двадцать три? У меня дочь совсем немного младше тебя..., — де Компер сентиментально вздохнул, но тут же сделал серьёзное лицо. — Я доверяю тебе, и уверен, что ты никогда не станешь действовать за моей спиной. Ведь это так? Мэл медленно опустил голову. Разноцветные глаза цепко уставились в лицо главнокомандующему. — Благодарю вас, господин генерал. Мне приятно слышать, что я вызываю у вас доверие. — Моё доверие дорогого стоит... Его трудно заслужить, но очень легко потерять, — генерал Компер положил руку Мэлу на плечо. — Кого вчера взяли твои солдаты? Это Волконская? Мэл почувствовал, что рука генерала отяжелела, мужчина усилил хватку, будто пытаясь выжать из него правду. — Мы захватили небольшой отряд повстанцев, среди которых была женщина. У меня есть большие сомнения по поводу её личности. Скорее всего, она подставная особа, которая просто отвлекает наше внимание от настоящей Волконской. Я не думаю, что дочь того самого графа могла так глупо позволить себя схватить, — лейтенант перевёл дыхание, собираясь с мыслями. — Именно поэтому я не счел нужным поставить вас в известность. Штаб переполнен военнопленными, которые действительно могут сообщить важные сведения. К чему вам тратить своё время на никчемную простолюдинку? Женщина подвергается пыткам, и если я узнаю что-то такое, о чём буду обязан вам сообщить, я сделаю это незамедлительно. Генерал убрал руку с плеча юноши и сделал шаг назад. Его взгляд прожигал Мэла насквозь. — Надеюсь, что всё именно так, как ты говоришь, Мэловин, иначе последствия для тебя могут стать весьма неприятными. Условия военного времени дают мне право действовать жёстко по отношению к предателям. Твоё благородное происхождение не спасёт тебя от разжалования в рядовые и каторги, в случае, если я узнаю, что ты пытался что-то от меня скрыть, — генерал на секунду замолчал, будто ожидая от Мэла реакции, но увидев, что юноша не собирается ничего отвечать, нахмурился. — Даю тебе ровно три дня для выяснения обстоятельств. По истечении этого срока пленница должна быть повешена. Это приказ. Мэл щёлкнул каблуками сапог, снова вытянувшись в струну. — Ступай, — генерал отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

***

— Ну что, сегодня ты намерена быть с нами любезной? — капрал склонился к пленнице через плечо. Его рука грубо вцепилась в волосы на её затылке и он с силой наклонил голову девушки к коленям. — Я вижу, ты немного промокла? Может быть тебя согреть? Кристина изо всех сил пыталась отвернуться, чтобы не слышать вонь перегара из его рта, но капрал будто нарочно старался быть ближе. Он ухватил её за шею и вместе со стулом, к которому она была привязана, подтащил к небольшой кузне. В чане уже вовсю полыхал огонь, а на поверхности рядом стоящего стола были разложены какие-то жуткие инструменты для пыток. — Полюбуйся, что мы для тебя приготовили, — мужчина резко наклонил Кристину к огню, отчего та невольно вскрикнула. — Как тебе? Из-за того, что её удерживали лицом вниз, Кристина не сразу заметила, что в камеру вошёл кто-то ещё. Только после того, как капрал отпустил её, девушка смогла сфокусировать взгляд на уже знакомой фигуре в тёмном кителе. Кристина снова почувствовала на себе пугающий взгляд его странных глаз. Она не бралась утверждать, но, судя по всему, лейтенант был в ярости. — Я думаю, желать тебе доброго утра не стоит. Ты сама решишь, будет ли оно для тебя добрым, — Мэл наклонился к пленнице, чувствуя как от злости дернулась бровь. После разговора с генералом он действительно был зол, как никогда. Хотелось рвать и метать. Всю свою ненависть он вложил в пощечину, которой наградил девушку. От удара её голова безвольно откинулась в сторону, и Мэл почувствовал удовлетворение от того, что сделал. — Я сейчас задам тебе вопрос и буду ждать твоего ответа ровно одну минуту. Как только она закончится, ты сама знаешь, что тебя ждёт. Кристина окинула его презрительным взглядом. Другого способа выразить свою ненависть к этому человеку у неё не было, поэтому она постаралась вложить в этот взгляд все свои чувства. Мэл скрестил руки на груди. Он видел, что Кристина не намерена говорить, но тем не менее задал свой вопрос: — Где находится ваше логово? Минута, которую ей дал лейтенант, показалась девушке вечностью. Она просто смотрела ему в лицо, даже не пытаясь отвести взгляд. Тишина, воцарившаяся в камере, стала осязаемой и зловещей. — Можете начинать, — Мэл ещё секунду наблюдал за пленницей, а затем отступил, позволяя капралу подойти к орудиям пыток. Запах коленного железа ударил в нос. Кристина сжалась от ужаса, но внешне старалась не показывать своего страха. Она прикусила губу, чтобы не закричать, когда к её лицу поднесли пылающий прут. — Такие красивые глаза, жаль будет, если мне придётся их выжечь, — сказал капрал, медленно приближая орудие пыток. Кристина попыталась зажмуриться, но мужчина пальцем приподнял ей веко. Время будто остановилось. Ожидание адской боли заставляло сердце девушки вылетать из груди. Про себя она молилась, чтобы только хватило сил выстоять. — Отставить! — резкий окрик лейтенанта громогласным эхом разнесся по мрачному казимату. Прут моментально отодвинули от её лица. Кристина почувствовала запах горелых волос, и к горлу противным комом тут же подступила тошнота. Девушке показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Будто сквозь вату, она услышала его шаги. Лейтенант небрежно плеснул ей в лицо водой из грязной кружки и снова наклонился ближе. — Есть другой способ заставить её говорить..., — он провёл пальцем по щеке Кристины, улыбнувшись. — Я знаю, что дамы твоего круга весьма дорожат своей честью. Я прав? — он придвинулся почти вплотную, и пряди его чёрных волос коснулись её лица. В камере раздался дружный хохот солдат. Они стали отпускать грязные шуточки, от которых девушка похолодела. Неужели лейтенант опустится до такого? Да, он враг, но ведь, похоже, дворянин... Хотя о какой дворянской чести могла идти речь, когда это касалось его? Кристина отпрянула, закрывая глаза. Мысленно она пожелала себе смерти. Любые пытки и побои не шли ни в какое сравнение с тем, что с ней собирался сделать этот дьявол. — Выйдите все вон. Оставьте нас с дамой наедине, — Мэл, подняв бровь, оглянулся на солдат, столпившихся за его спиной. Те незамедлительно последовали приказу, гурьбой потянувшись к двери. Кристина старалась не слушать их пошлых шуток. Её трясло от ненависти и страха, но она всеми силами старалась не терять над собой контроль. Как только они остались одни, Мэл обошёл её со спины. Тонкие пальцы легли на шею девушки. Он неспешно отвязал верёвку, освобождая ей руки. Кристина, почувствовав свободу, попыталась вскочить, но лейтенант железной хваткой сдавил ей горло, перекрывая дыхание. Он рывком поднял девушку на ноги и толкнул к стене. — Подлец! — она хотела ударить его, чтобы не позволить прикоснуться к своим губам, однако силы явно были не равны. Мэл буквально вдавил её в стену своим телом, парализуя любое движение. Не обращая внимания на то, что девушка отталкивала его, Мэл впился губами ей в шею. Он намеренно причинял Кристине боль, кусая до крови. Подавляя физическое сопротивление, он стремился сломать её морально. Юноше хотелось, чтобы она молила его о пощаде. Мэл рванул шнуровку её корсета, освобождая грудь. До этой минуты ему казалось, что он контролирует себя, но как только его губы коснулись её соска, в глазах потемнело от желания. Эта гордая аристократка сейчас была полностью в его руках. Он мог сделать с ней всё, что угодно. От осознания этого факта, разум отключился. Кристина отбивалась из последних сил. Она понимала, что это бесполезно, но не могла себе позволить уступить ему. Его поцелуи жгли кожу не хуже коленного железа, а нашивки на его кителе царапали нежную грудь. Одной рукой он крепко держал ее за горло, ограничивая воздух и возможность сопротивляться, а другой практически полностью разорвал на ней одежду, продолжая терзать её тело. В ту минуту, когда Кристина почувствовала, что просто уже не в состоянии бороться с ним, лейтенант внезапно поднял голову. Он особо яростно впился ей в губы, кусая их до крови, а затем резко отпустил. От этой внезапной свободы девушка потеряла равновесие. Еле удержавшись за каменную кладку стены, она сползла по ней, стараясь хоть как-то прикрыться кусочками ткани, которые остались от платья. От унижения ей хотелось рыдать, но она глотала слёзы, не позволяя себе расплакаться. Мэл поправил китель и посмотрел на девушку сверху вниз, переводя дыхание. Он не мог понять, почему едва не потерял над собой контроль, ведь насиловать пленницу он и не собирался. Вспышка похоти, вперемешку со злостью и чем-то сладко приятным, выбила лейтенанта из колеи. Такое он испытывал впервые. Вообще в первый раз он использовал подобное насилие в качестве пыток, однако, у юноши было непреодолимое желание просто унизить её. Глядя на то, как Кристина беспомощно сжимала куски ткани на груди и еле слышно всхлипывала, он чувствовал удовлетворение, но вместе с тем он почему-то не мог смотреть ей в глаза. — Я с тобой еще не закончил, — зло процедил Мэл, наконец, окончательно придя в себя. Он поднял девушку с пола за волосы и потащил к выходу из каземата. — Открой, — рявкнул он солдату, дежурившему у камеры пленницы. Тот зазвенел ключами и отпёр тяжелую железную дверь. Мэл с силой толкнул Кристину на пол комнаты. Присел рядом с ней и тихо прошептал на ухо: — Сегодня ночью ты будешь молить о пощаде, Волконская! Приковывать ее наручниками к стене он намеренно не стал. За ним снова захлопнулась эта чёртова дверь. Звук его удаляющихся шагов немного успокаивал. Все закончилось. Хоть и на время. Можно перевести дух.