Идеальный враг

Лейтенант не забыл о своём обещании вернуться, поэтому, когда на город опустились сумерки, он направился к зданию тюрьмы. Его действительно что-то невероятно притягивало к пленнице. Возможно то, что несмотря на все унижения и побои, которым он ее подверг, у него все равно оставалось ощущение, что последнее слово осталось за ней. Размышляя об этом, де Лакруа понял, что почувствовал в Кристине достойную соперницу, настоящего умного и изворотливого врага, которого хотелось узнать ближе и изучить его слабые стороны. Настроившись на весьма интересную беседу, юноша усмехнулся. Но едва Мэл переступил порог подвального помещения, как тут же услышал истошный крик Волконской. Она в истерике молила о помощи. Лейтенант ускорил шаг, и чем ближе он подходил, тем отчетливей осознавал, что на его пленницу кто-то напал. Мэл ворвался в камеру, толкнув ногой приоткрытую дверь. Один из его солдат похотливо лапал девушку, нависая над ней всем телом, и эта картина моментально привела лейтенанта в бешенство. Совершенно не задумываясь, де Лакруа ухватил солдата за ворот и с силой оттолкнул его назад. Расстегнутые кальсоны рядового сползли вниз по худым ногам. Кристина, рыдая, вжалась в стену. Она всей душой пожалела о том, что не смогла сдержать крик о помощи, и тем самым навлекла на себя ещё большую беду в лице лейтенанта. Что если, не дай бог, они решат наброситься на нее вдвоем?! — Поднялся! Вышел! — в ярости крикнул Мэловин. — Но.., — растерянно произнес солдат, смущенно натягивая штаны. — Вышел, я сказал! — лейтенанта буквально трясло от злости. Он снова взял за ворот солдата и вытолкнул его из карцера. Последовав за ним, Мэл прикрыл за собой дверь. — Я подумал, что раз вы с ней закончили.., — испуганно начал солдат, попятившись в сторону. — Мне плевать на то, что ты подумал! — голубой глаз лейтенанта стал черным от гнева, что добавляло его взгляду еще больше зловещести. Все солдаты, которые служили под его началом, боялись именно этого состояния его глаз. Рядовой мысленно трепетал под испепеляющим взглядом командира. — Передай всем остальным в части, чтобы не приближались к ней. Без моего разрешения, чтобы ни одна грязная рука не смела дотрагиваться до нее! Ясно? — Так точно, — перепуганный солдат поспешно направился к выходу. — И дверь за собой нужно было закрыть, идиот! Если бы она сбежала, поверь мне, рядовой, ты бы здесь уже не стоял! Мэловин, слегка отдышавшись, снова вернулся в карцер. Девушка уже немного успокоилась и покорно ждала возвращения лейтенанта. Она понимала, что это неизбежно. Мэл прислонился к стене и пристально посмотрел ей в глаза. Кристина не сдавалась под напором его взгляда. Его глаза, по непонятной причине, ее больше не пугали, и она могла смотреть в них чуточку дольше, чем обычно. — Прошу прощения за этот инцидент. Это моя вина. Видимо, я не совсем чётко объяснил своим солдатам приказ, — насмешливо сказал лейтенант, скрестив руки на груди. — Какой приказ? Приказ о том, что насиловать пленницу позволено только тебе? Наверняка, ты вернулся, чтобы довести незаконченное дело до конца, я права? — несмотря на внешнюю браваду, с которой она обратилась к нему, Кристина все равно его боялась. Мысль о том, что лейтенант всё же сделает то, что задумал, вводила её в оцепенение. Но девушка понимала, что если насилия не избежать, то пусть лучше это будет он, чем кто либо другой. — Я пришёл сюда не за этим, но если ты хочешь, то, конечно, мы можем продолжить начатое, — Мэл приподнял бровь, его начинала злить её ирония. Да и настроения на игры уже не было, может у него есть шанс хоть что-то у нее выведать разговором? — Но прежде ты мне расскажешь всё о себе. — Может быть лучше поговорим о тебе, лейтенант Мэловин де Лакруа? — девушка прищурилась, наблюдая за выражением его лица. Мэл сглотнул от неожиданности. — Откуда ты знаешь мое имя? — Твой глаз настолько примечательный, что слухами о нем полнятся обе армии. Он настоящий? — насмешливо спросила Кристина. — Это с рождения, — Мэл нахмурился. Он не был готов обсуждать с ней особенности своей внешности. — Ааа. Правда намного скучнее, чем любая из выдумок, — девушка хмыкнула, окинув изучающим взглядом его фигуру. — Дело не в глазе, здесь есть что-то еще, — лейтенант всё больше убеждался в том, что она не так проста, как казалось на первый взгляд. — Я знаю о тебе всё, Мэловин. Знаю, кто служит под твоим командованием, и кому служишь ты. — Кто ты такая? — юноша на секунду позволил себе потерять самообладание, что было совсем не в его стиле. В глубине его глаз девушка заметила растерянность. Кристина коварно улыбнулась уголками губ, приподнимая бровь.

***

Годом ранее

— Отец слишком потакает твоим капризам, Кристин. Брак с графом Олегом Разумовским — выгодная партия. Как он может не настаивать на этом союзе, я не понимаю? — графиня Екатерина Волконская со злостью завязывала корсет на талии дочери. — Боже, мама, что вы делаете, мне нечем дышать, — уперлась Кристина двумя руками в зеркало, всеми силами пытаясь не потерять сознание от нехватки воздуха. Екатерина как будто не слышала дочь, продолжая причитать. — Мама, я понимаю, что я не самая любимая из ваших дочерей, но не убивайте меня, бога ради, в мой же день рождения! — немного повысила голос девушка. — Не говори ерунды, Кристина, — немного ослабила хватку графиня, — я люблю тебя в равной степени, как и Варвару. — А вы бы отдали замуж Варвару за нелюбимого ею человека? — посмотрела в глаза матери сквозь зеркало юная Волконская. Женщина промолчала, начиная поправлять атласные ленты корсета на спине дочери. — Это нормально, мама, что у вас любимая дочь Варвара, отец же любит больше меня, это ни для кого не секрет, поэтому он не хочет, чтобы его любимая дочь была несчастна всю оставшуюся жизнь. — Ты все равно поступишь так, как посчитаешь нужным, и никто тебе не указ, — со вздохом Екатерина взглянула на дочь. Девушка была невероятно хороша в этом платье из шелка цвета лаванды, которое отец в честь дня рождения специально сшил для дочери у лучших портных Одессы. Одеяние невероятно сильно подчеркивало загорелую кожу и карие глаза девушки. Старшая дочь Екатерины всегда была строптива и не обуздана, она всегда шла против системы, чем невероятно злила мать. Отца же это всегда восхищало. Эта крошка стала ему одновременно и дочерью, и сыном: они вместе любили кататься на лошадях, играть в войнушку и ездить на охоту, дочка часто любила садиться к отцу на колени и слушать страшные истории о кровожадности индейцев. И вот сегодня его крошке исполнилось 18, и любящий отец устроил прием в честь любимой дочки. — Отец просил тебя зайти к нему, как только ты будешь готова. — Спасибо, маменька, — Кристина поцеловала в щеку мать и устремилась в кабинет отца. — Папочка.., — постучалась девушка в дверь из вежливости, хотя она уже вошла в комнату. Для старшей дочери дверь в кабинет графа всегда была открыта. — Доченька, какая ты принцесса у меня сегодня... Юная графиня довольно покружилась вокруг своей оси, заставляя подол платья летать. — Отец, я уже слишком взрослая для принцессы, королева скорее, — хихикнула девушка и одним прыжком подлетела к отцу, чтобы его обнять. — Ты всегда останешься для меня маленькой принцессой, — сказал граф Александр Волконский, крепко сжимая в объятиях дочь и целуя в лоб. — Ты готова к балу? — Не знаю, наверное, а к нему нужно быть как-то по особенному готовой? Отец, если честно, я бы лучше с тобой съездила на охоту или на рыбалку, в качестве подарка, чем присутствовала на этом скучном празднике лицемерных улыбок, — с раздражением поправила корсет на себе девушка. — Я же обещал, дочка, обязательно съездим на охоту, и не на абы кого, а на самого зубра. — Зубра? — засмеялась Кристина. — Но у нас они не водятся. — Давай договоримся так: я найду для тебя зубра, а ты постараешься выдержать сегодняшний вечер, попробуешь приглядеться к другим ухажерам, которые съедутся сегодня к тебе на прием, если так уж сильно тебе не нравится граф Олег, — Александр сел за свой величественный дубовый стол и стал раскладывать бумажки, лежащие на столе. — Папа, ты же понимаешь, что он мне совсем не пара. Он глуповат, мне порой не о чем с ним разговаривать. — Мне с твоей матерью всегда не о чем разговаривать, — граф поднял глаза от бумаг и встретился с удивленными глазами дочери, — но я не хочу тебе такого брака, дорогая! Кристина обошла отца со спины и сплела руки вокруг его шеи. — Спасибо, что меня понимаешь, отец, — чмокнула она его в щечку, выпрямилась и пошла к выходу из кабинета. — Кстати, граф Александр Волконский, Вы танцуете сегодня первый танец со своей дочерью, чтобы открыть бал, Вы не забыли? — Ох, черт! — этот момент совсем вылетел из головы графа, но чего только не сделаешь ради любимой дочери?! — Ну ты и тупица, — шипела Варвара на сестру. Кристина, слушая ее, хитро улыбалась в бокал с шампанским. Они были разными, как огонь и вода. Младшая завидовала старшей сестре по любому поводу, ей всегда было нужно то, что было у Кристины, даже тогда, когда это по-настоящему не интересовало ее. Вот сейчас она завидовала тому, что старшая отвергает руку и сердце графа Олега, который уже долгие годы сходил с ума по Кристине. Хотя отказ сестры ей был только на руку, может однажды удастся заполучить сердце бедного Олега, ведь Варвара младше сестру всего на 3 года. Можно сказать, что сестры больше ненавидели друг друга, чем любили. Но Кристина верила, что, как только Варя перерастет период непроходимой тупости, возможно, они смогут стать подругами. Сейчас же они жили как кошка с собакой. — Ну возьми все в свои руки, забирай его, пока он тепленький, — улыбалась Кристина, получая удовольствие от того, как ее сестра бесится. Варя хоть и пыталась скрыть симпатию к Олегу, но ее постоянный румянец неизменно ее выдавал, как только Олег появлялся на горизонте. — А вот возьму и возьму..., — зло процедила Варвара и направилась в сторону Олега, чтобы пригласить его на танец. Кристина изо всех сил старалась громко не смеяться, смотря в спину, удаляющейся сестре. Варвара была так зла, что это сказывалось на ее походке. — Дочка, я могу с тобой поговорить? — подошел Александр к дочери, слегка дотронувшись до ее локтя. Александр с Кристиной прогуливались под руку по их семейной роще, где раньше любили играть в войнушку. Прислуга дома любила подыгрывать отцу с дочерью, превращая битву в настоящее побоище. На улице было так прекрасно, теплый летний ветерок колыхал подол платья девушки, а сверчки добавляли магии этому прекрасному вечеру. Они отошли довольно далеко от дома, дойдя до любимой раскидистой ивы, под которой отец с дочерью любили читать сказки. — Кристи, моя маленькая девочка, мне так жаль тебе это говорить, если бы я мог, я отдал бы все свои богатства, чтобы продлить твое беззаботное детство... — Отец, вы меня пугаете. — Ты — единственная по-настоящему взрослая в этом доме, которая сможет взять на себя ответственность за семью. — Папа… — Мне нужно уезжать на фронт. Французы..они приближаются к нам. А я не имею права отсиживаться в своей роще, зная, что мои солдаты умирают под дулами вражеского пистолета. — Папа, нет...прошу, не бросай нас, — зарылась в плечо отца девушка. — Родная моя, я вернусь, обещаю. Ради тебя я буду жить. Я вернусь, чтобы выдать тебя замуж, чтобы нянчить твоих детей. Доченька, ты — моя главная причина жить на этой земле. Позаботься о матери и сестре. Прости меня, что мне приходится возлагать такой груз ответственности на твои хрупкие плечи. — Папочка, прошу тебя, только живи, прошу, — уже рыдала девушка, крепко-крепко обнимая отца. Спустя полгода Кристина сидела на том же месте, под тем же деревом и смотрела вдаль. Вокруг нее кружила опавшая листва, а воздух разрезал холод осеннего ветра. Несмотря на то, что сидеть на земле становилось уже сложнее, она продолжала приходить сюда каждый день и проводить здесь, как минимум, полчаса, думая об отце. Она воображала, что с ним все хорошо, он жив и здоров и скоро вернется домой. Эти мечты помогали проживать каждый тяжелый день, свалившейся ей на плечи. Беззаботное детство и вправду закончилось, началась тяжелая жизнь в военное время. Мать больше походила на сумасшедшую, от нее не было никакого толку, и Кристине приходилось самой заботиться о себе, сестре и о прислуге, которая работала с ними всю жизнь, за которую она также несла ответственность. Все помогали друг другу, как могли, работая сообща. Кроме матери, которая усложняла жизнь всем окружающим. Начало смеркаться, а встать со своего “места силы” не хватало духа. В этот вечер Кристина задержалась там дольше обычного. — Здравствуй, — внезапный голос испугал девушку. Это был Олег, боже, как она была рада его видеть. Кристина вскочила со своего места, хотя ноги уже порядком затекли, и бросилась ему на шею. — Олег, как я рада тебе! — ее радость была вполне искренняя. — Как ты меня нашел? — Я помню, в детстве ты любила это место. Кристина не могла перестать улыбаться. — Как ты? Как мать, сестра? — Сложно, очень сложно. Но мы держимся. Как ты? Почему ты приехал? Разве ты не.. — Да, я приехал в Одессу по важному военному поручению, решил заехать к тебе, узнать, могу ли чем-то помочь? Кристина отошла от Олега, пытаясь не заплакать. Разве может кто-нибудь хоть как-то помочь? Девушка молчала, снова уставившись вдаль. — Кристина, мне очень сложно тебе это сообщать, но я решил, пусть это буду я, — Олег протянул девушке конверт. От одного взгляда на него у девушки подкосились ноги. — Нееет, Олег, нет, боже, неееееееет, — истошно закричала Кристина. Олег подошел и обнял девушку, которая билась в конвульсиях от горя. — Графа Волконского застрелил солдат французской армии Арман де Вильер на поле битвы. Твой отец умер как герой, сражаясь за свою страну. — Мне от этого должно стать легче? Как это должно мне помочь?? — истерически закричала Кристина, отталкивая объятия Олега. Но он не разнимал рук. У девушки не было сил сопротивляться, и она стала рыдать в плечо друга. Громкий нечеловеческий крик заставил девушку поднять голову от плеча Олега. Крики доносились из дома. Они сломя голову бросились туда. Уже издалека было видно, что дом охвачен огнем, а рядом с ним кружила кучка солдат. — Нет, стой, — остановил Олег за руку Кристину, — французы. — Что? Там моя семья, — истерически кричала девушка, — я не могу их бросить. — Им уже не помочь, Кристина, тебе нужно спасаться. Я задержу их, я постараюсь сбить их с твоего следа. Ты должна спасаться, — Олег стал тянуть Кристину в сторону конюшни. — Нет, Олег, я должна им помочь, там моя мать и сестра, я должна их спасти. — Они убьют тебя, они здесь, чтобы убить вас всех, как ты этого не понимаешь?! Я помогу, чем смогу, если их можно спасти, я спасу. Умоляю, тебе нужно выбираться отсюда, — они незаметно добрались до конюшни. Слава богу, на одной из лошадей все еще было седло и упряжка. Олег подсадил Кристину на лошадь, она, уже ничего не понимая, повиновалась ему. — Олег, если есть шанс, помоги им. — Клянусь, помогу. Береги себя. Никому не говори, что ты Волконская. Да поможет тебе Бог! — Олег стукнул лошадь, от чего та устремилась прочь. Кристина скакала вперед, не видя дороги, она обернулась, чтобы бросить последний взгляд на дом. В ее глазах пылал огонь, в ее ушах стояли истошные крики, задыхающихся людей в огне, по щекам, не переставая, катились слезы. — Я Волконская, эти твари у меня этого не отнимут!