Идеальный враг

Мэловин медленным шагом вошел в подвальное помещение тюрьмы. Так же медленно он подошел к солдату, дежурившему у входа. — Устал? — Никак нет, господин лейтенант, — встал по стойке смирно рядовой. — Вольно. Иди прогуляйся. А лучше нет, возвращайся в казарму. Оставь меня одного с пленницей. — Когда мне вернуться, господин лейтенант? Насколько вас оставить? — На ночь, — серьезно ответил Мэл. Солдат изо всех сил старался сдержать улыбку, но у него это получалось с трудом. Де Лакруа заметил, как в глазах солдата проскользнули пошлые мысли. — Спокойной ночи, господин лейтенант, — рядовой протянул ключи от карцера. — Доброй ночи. Мэловин вошел в камеру к пленнице, только убедившись в том, что солдат покинул разрушенное здание полицейского участка. Кристина сидела на койке и жевала яблоко, которое не успела съесть со вчерашнего вечера. Держа в руке фрукт, она прикоснулась пальцем к губам, с удивлением посмотрев на вошедшего. Лейтенант не стал запирать дверь за собой, а лишь прикрыл. Кристина заметила эту деталь, чему еще больше удивилась. Мэл присел на корточки, прислонившись к стене, и посмотрел в глаза Волконской. Кристина сглотнула и отложила яблоко в сторону. Молчание между молодыми людьми нарушил Мэл, тихо произнеся: — Пойдем прогуляемся? Кристина постаралась подавить нервный смешок. — Прости, что? Мэл встал и подошел к девушке, держа в руках верёвку. Кристина молча протянула ему запястья. Она смотрела на Мэла снизу вверх, пока он связывал ей руки. Девушка невольно дернула бровью, когда жёсткая верёвка коснулась ссадин от прежних кандалов, причиняя боль. Вместо того, чтобы с силой дернуть её на себя, как сделал бы любой надзиратель, Мэл отошел в сторону и указал на дверь, давая возможность девушке идти самой. Когда на последних ступеньках, ведущих из подвала, Кристина почувствовала опьяняющий запах теплого летнего воздуха, у нее закружилась голова. Её повело в сторону, но Мэл успел подхватить девушку и, сгибая руку в локте, показал, что Кристина может на него опереться. Стояла прекрасная звездная ночь. Молодые люди отошли совсем недалеко от полицейского участка, просто повернув за угол разрушенного здания, чтобы никто не смог их увидеть. Девушка подняла голову и посмотрела на звездное небо. Она сделала несколько шагов в сторону от Мэла и вдохнула полной грудью. Кристина закрыла глаза, опустив связанные руки. Легкий летний ветер трепал волосы девушки, оставляя тепло на щеке. Мэл стоял сзади нее и с тяжелым сердцем наблюдал за тем, как она с упоением наслаждается такими, казалось бы, простыми вещами. — Тебя казнят. Через несколько дней. Кристина открыла глаза. Но все равно стояла к лейтенанту спиной. — И что? Ты думаешь я настолько глупая, что не понимаю, что меня ждет? — Я хочу помочь тебе. — Мэл, меня не оставят в живых. — Я могу постараться добиться для тебя снисхождения, тебя отправят.., — Мэл сделал шаг вперед. — Снисхождения? Я убила сотни твоих солдат, твои люди горели в огне и кричали о помощи… — Тогда ты должна понять, что я сделал то, что должен был. — Нет, Мэл, — наконец, повернула голову в полоборота Кристина, — есть разница между тем, чтобы первым сделать выстрел в того, кто направляет на тебя дуло пистолета, и между тем, чтобы сжигать заживо во сне беспомощных, ни в чем не повинных людей, — огонь, пылавший в глазах Кристины, был схож с тем, который отразился в ее зрачках, когда она ускакала прочь из отчего дома. Мэловина передернуло от ее слов. Он невероятно отчетливо вспомнил, как безразличным взглядом отдавал приказ Арману. “Убедитесь в том, что никого не осталось в живых.” — Я хочу загладить свою вину перед тобой, и постараться спасти хотя бы тебя, — Мэловин старался, насколько возможно, удерживать голос ровным но, кажется, это у него получалось с трудом. — Спасти себя, чтобы моих людей жестоко убили? — Кристина повернулась к лейтенанту и убрала слезу, катившуюся по ее щеке. — Моя жизнь не стоит этого. Мэловин одним шагом преодолел расстояние между ними и взял Кристину за плечи. Он пристально посмотрел в ее глаза, которые были влажными от слез. — Твоя жизнь как раз этого стоит. Ты должна жить! — С чего ты стал ценить человеческие жизни? Для тебя люди — это просто способ достижения своих целей и только. — Так было до встречи с тобой! — не задумываясь, выпалил Мэл. Он смотрел на Кристину очень серьёзно, пытаясь заставить её поверить. — Я не могу позволить, чтобы тебя повесили у меня на глазах. — Тогда найди другой способ мне помочь, Мэл, — вырвалась из цепких рук юноши Волконская, — иначе мы все умрем. — Что? — на лице лейтенанта де Лакруа отразилось удивление.

***

Двумя неделями ранее

— Ты ведь понимаешь, что это безрассудство с твоей стороны, вот так жертвовать собой? И ради чего? Ради какой-то глупой мести, — с раздражением выпалил Руслан, когда оба выходили из палатки, где они всем отрядом повстанцев обсуждали план действий. Именно на этом собрании Кристина сообщила всем присутствующим, что тоже участвует в операции и сдается в плен войск под командованием лейтенанта де Лакруа одной из добровольцев. Руслан очень переживал за девушку, он испытывал к ней огромную симпатию, хоть никогда в этом не признавался. Именно Руслан впервые встретил обездоленную и уставшую Кристину на улицах Одессы, накормил, пригрел, проникся к ней симпатией и привел в ряды партизан. Разве мог Руслан предположить на момент первой встречи, что эта на вид хрупкая девушка окажется такой сильной внутри? Кристина оказалась очень инициативной в военных действиях, она шла всегда напролом, предлагая смелые планы боевых стратегий. Она ловко управлялась со шпагой и пистолетом, отлично держалась верхом на лошади — всему этому научил ее отец. Когда девушка рассказывала о нем, ее глаза всегда горели, поэтому для Руслана новость о том, что Волконская будет мстить всем причастных к смерти ее отца, не оказалась неожиданной. Он понимал, что все к этому и шло. — Руслан, то, что мы выживем, шанс минимальный. Я не уйду на тот свет, если не отомщу. Если я сама не перережу горло де Вильеру, моя дальнейшая жизнь не будет иметь смысла. Если удастся располосовать горло де Лакруа — это будет дополнительной удачей, — улыбнулась девушка Руслану, покосившись на мужчину. Ее нельзя было переубедить, она слишком долго это планировала, прокручивая в голове план каждый день перед сном. Молодые люди шагали по лагерю, где располагался их партизанский отряд. Запах, готовящегося обеда, распространился по округе и заставил глотать слюну. — Кристина, ты не сможешь предугадать действия каждого из участников твоего плана. Вдруг они отправят тебя в другой полк? Вдруг твоими пытками будет руководить не де Лакруа и ты так и не доберешься до де Вильера? А может они отправят тебя сразу в штаб и незамедлительно повесят, ты об этом не подумала? — все еще не переставал гнушаться Руслан. Они вместе направились в сторону опушки леса, с которой открывался вид на город. Молодые люди проводили там много времени за беседами. Мужчина всегда любил слушать Кристину, как она самозабвенно рассказывала о семье, о своей прошлой жизни, о своих планах мести. Руслан не всегда внимательно слушал девушку, наслаждаясь каждой чертой ее лица, улыбкой, цветом ее глаз. Но когда Руслан, сын обычного кузнеца, осознавал, что засматривается на, в прошлом, графиню, оддергивал себя. Чувства в это сложное время были ни к чему. Хотя он иногда нет-нет да и ловил себя на мысли, что обязательно попросит ее руки, когда это все закончится, хоть и был старше девушки почти на 9 лет. — Ну потому я не иду напалмом добровольно в плен. Ты же знаешь, мы слишком долго изучали всю их кухню, кто за что отвечает, кто чем руководит, как они поступают с пленниками. Они схватят саму Волконскую — предводительницу повстанческого отряда, они не станут казнить меня незамедлительно. Я согласна, всего не предугадаешь, но я хочу рискнуть. — Ты понимаешь, что тебя будут пытать? Возможно, насиловать? — от последнего слова Руслану стало особенно не по себе. — Понимаю. Но также я осознаю, что злость, ненависть и желание отомстить сделали меня другой. Я уже не та хрупкая девочка, танцующая на светских приемах, я — боец, защищающий честь страны. За полгода я сделала то, на что не каждый отважный солдат был бы способен, я все выдержу! — сказала Кристина все это настолько уверенно, что Руслану пришлось ей поверить. — Я считаю, что такой боец должен жить и дальше защищать свою страну, а не умирать от руки солдата, истязающего пленника, — обиженно произнес Руслан, как будто все это его касалось. — Если бы мы не планировали того, что планируем...Но каждый из нас может умереть по глупой случайности, пусть уж я успею сделать что-то полезное. — Они все так и так умрут, зачем тебе подставляться? — А вдруг нет? Вдруг они успеют сбежать из города? Я не могу позволить им этого сделать! — произнесла Кристина слова слишком четко, как бы показывая, что она не намерена продолжать диалог. Командование отряда во главе с Кристиной и другими солдатами, согласившимися участвовать в операции, склонились над картой боевых действий. — Мы начнем здесь и здесь, — ставила метки на карте Кристина, — отступаем вот сюда. Мы должны подорвать их силы, цели уничтожить этот полк мы не преследуем. Наши цели — генерал де Компер, капитан де Базилье и лейтенант де Лакруа. Тот, кто попадает в плен в штаб, должны уничтожить командование полка. Меня, скорее всего, они отделят от других военнопленных и отправят в другие казиматы. Будем надеяться, что правду из меня будет вытряхивать именно де Лакруа. Сколько человек, мы решили, попадают в плен? — Пять, вместе с тобой. — Отлично. Наши люди в казарме де Лакруа будут караулить пленников, именно рядовым дают такие указания. Они должны будут оставить оружия здесь и здесь, — указала на схематичную карту штаба Кристина, — и в каждом карцере спрятать по ножу. Будем надеяться, что они не подведут. — Да уж, будем надеяться! — произнес Руслан. — Кристина, у тебя есть пять дней после того, как ты попадешь в плен. Если ты не успеешь выбраться… — То вы так или иначе начинаете поджог города. — Да, будем надеяться, что до этого времени вас не казнят. 10 числа по плану вы должны начать диверсию. Надеюсь, кто-то из командования погибнет. 11 числа мы начинаем поджог города. Если у нас получится, мы спасем вас, но… — Мы должны надеяться на собственные силы, — подняла глаза от карты Кристина и окинула взглядом всех присутствующих мужчин. — Да поможет нам бог! — сказал Руслан. “Где-то я уже это слышала. Вряд ли Бог нам в этом захочет помогать”, — пронеслось в голове у Кристины.

***

Когда дым от взрыва рассеялся, оставшиеся солдаты французской армии увидели пять человек с поднятыми руками, они сложили оружия и сдавались. Среди них была женщина. Солдаты опустили дула пистолетов и бросились связывать пленников. — Где все остальные? — спросил один из солдат. — Я Кристина Волконская, — вместо ответа на вопрос сказала девушка, чем повергла солдата, скручивающего ей руки, в шок, — я буду разговаривать только с лейтенантом Мэловином де Лакруа. — Отлично, к нему мы и направляемся. Кристина успела подмигнуть другим солдатам, сдавшимся в плен. “Я пришла за тобой, Мэловин. Готовься к смерти!”