Собрать по осколкам

Этери морщится, когда постель под ней немного прогибается, приоткрывает один глаз, морщась от утренних холодных солнечных лучей, пробивающихся сквозь жалюзи, думает о том, чтобы повернуться на другой бок, но замирает, когда видит стоящую у окна Женю, которая не делает ни одного движения. Просто смотрит. Распущенные волосы, коротко подстриженные, недавно покрашенные. На ней только полотенце, и почему-то от этого факта становится не по себе. Этери сглатывает. Она так скучала по своей девочке, и факт её возвращения в Москву после Японии не мог не радовать. Теперь они снова вместе. И каждая ждала этого момента, потому что теперь они принадлежали друг другу. — Что, красивый рассвет? — Женя вздрагивает и пропускает небольшую улыбку, от чего внутри у Этери всё бурлит, стучит. Медведева убирает волосы с шеи, и в глаза бросается, как же сильно она похудела там в Японии. Как Этери-тренер — она этому рада, как Этери-девушка — хочется скормить ей всю еду в доме. У них настала эта самая «золотая середина», когда ты просто радуешься, нет забот. Просто необходимо присутствие этого человека рядом, и, что самое удивительное, теперь он тут, в двух метрах от тебя. Это прекрасно знать, что ты имеешь право трогать её плечи, не стесняться бурными ночами своих криков, ласкать тонкую шею. Я имею на это право, потому что Женя моя. — Ты красивее, — Медведева даже не разворачивается, говорит это в окно и сильнее кутается в полотенце. Мокрые волосы после душа, капельки воды стекают по спине очень ровно. От этих слов немеют руки, как при первом поцелуе. — Болит спина? — Нет. Женя говорит это быстро и наконец спустя ещё пару минут отходит от окна и забирается под тёплое одеяло, хотя рядом с Этери оно было совсем не обязательно. Её и так согреет её тренер. Ну, бывший тренер, который в ближайшее время станет снова её. Медведева дотрагивается до губ своими и делает это очень нежно, словно смакует их впервые. Потом обнимает свою женщину и крепко-крепко прижимается, от чего у обеих улыбки на лице. — Ты моя малышка. — Я знаю. А ещё я исполняю твои желания, — Женя ловко перебирает пальцами белые кудри и накручивает локоны на указательный палец. — Ты счастлива? — Ты собрала меня. Ты подарила мне этот самый хороший финал, — у Этери почему-то начали проскальзывать металлические нотки в голосе, и она увидела, как перепугалась Женька, поэтому слегка улыбнулась и продолжила. — Почему я должна быть не счастлива? — Я просто хотела быть уверена на все сто, что всё это правильно. — Это правильно, — скорее, Этери сказала это для себя, но посильнее укуталась в одеяло и обняла Женю в ответ. Так они и заснули. Зная, что всё это правильно.

***

16 сентября. Этери стала любить эту дату. Десять месяцев назад именно этим числом у неё всё изменилось в жизни, потому что она перестала ощущать это съедающее изнутри одиночество. Пусть с Женей они увиделись за это время в Москве раз пять, все равно после возвращения Медведевой в Москву они всё свободное время проводили вместе. Женя хоть и переехала с мамой загород, все равно почти каждый вечер приезжала к Этери. Женя рассказывала, что Жанна думала сначала, что она пропадает у Криса, но потом видимо всё поняла. Однако сцен не устраивала, потому что Женьку понимала. Это её дочь, которая умнее многих и точно знает, что делает. Мир, конечно, впал в шок. Даже новости Первого Канала, приехавшие снимать репортаж, сначала думали, что их на розыгрыш позвали. Этери была изначально против вообще того, чтобы Медведева была снова в её группе, поскольку они только-только научились различать, что такое работа, а что такое отношения. Когда-то именно совместный путь как тренер-ученица их и развел на разные континенты, чего повторять не хотелось. Но Медведева клялась, что всё изменится и изменилось. А не верить Жене — не верить самой себе. И она согласилась. Видела лицо Дани, который пришёл на тренировку вместе с Алиной весь такой счастливый, радостный, с кофе в руках. Хорошо, что он сесть успел и кофе поставить на столик, а иначе бы стакан оказался на полу. Видела лицо Алины, которая в отличие от Глейхенгауза не обладала таким актёрским талантом, поэтому просто проглотила этот факт и только лишь косо посматривала на Женю, когда та выполняла прыжок и мешала заходить Загитовой на прыжок. Ну ничего, об этом они поговорят вечером. Всё стало как прежде. Вернулось это напряжение на катке, которое лично Этери всегда нравилось, ведь это было только на пользу: бодрящий дух. Конкуренция — это никогда не плохо. Это стимул, которого девочкам из Украины или даже из Франции не хватает. Для них это хорошо. Но они не видят, как рядом другие уже четверные прыгают вместе с тройными акселями, и не хотят повторить за ними, не хотят быть на голову выше, чем они есть. Такие девочки — уже не победители. Поэтому почти нигде сейчас, за исключением Японии, нет фигуристок. Им не хватает морального давления. Это жестоко? Возможно. Но Этери теперь по-другому не может. Мало иметь счастье вокруг, чтобы растаять. Надо иметь работу экономиста или какого-нибудь продавца. Но за тот период, пока Жени рядом не было, она поняла, что этот метод, да, жёсткий, работает. Кто-то не выдерживает конкуренции, как, например, Алёна. Кто-то хочет, наоборот, большего, как Саша. Это нормально. А кто-то хочет быть победителем. И эти кто-то — они почти все здесь. Как мало ведь всё-таки надо для счастья. И как много нужно для того, чтобы его приобрести. Терпение, верность, а, главное, любовь. «С любовью. А как по-другому-то?» Без любви нельзя, иначе останешься одна до конца дней. Может, это и есть главная проблема, что она слишком сильно любит каждого, хоть и по-своему, что ей очень больно человека отпускать. Может, поэтому ушла Саша, ушла Алёна? Чтобы обрести свободу? А не вовсе из-за личного комфорта. Ведь всё-таки они — её копия. Они — её характер, её сила. И жить под опекой для Этери всегда было сложно. Может, им тоже? Сейчас думать не хотелось. Хотелось пожелать девочкам счастья, чтобы у них всё получилось, чтобы они обрели то счастье, что обрела Этери сейчас. И без этого счастья, что сейчас падает с риттбергера, она уже не сможет. Разве не для счастья мы живём? Разве не в этом смысл жизни? — В этом, — шёпотом говорит Этери и даже не обращает внимание на недоумевающие взгляды Дани и Серёжи. Ей просто хочется сейчас жить и ни о чём не думать… Потому что всё, о чём надо думать, это лишь о том, как подольше сохранить это самое счастье, состоящее из маленьких осколков, которые слепила потерянная и вовремя найденная любовь. Собрать по осколкам? Знаете, и такое тоже возможно.