Собрать по осколкам

Она решила — не сохранять. Время текло сумбурно. Этапы сменялись один за другим. Почти каждые две недели на странице инстаграма появлялась скромная запись, как часть копилки, которая постепенно наполнялась доверху. Первый этап — Анин. Второй этап — Сашин. Третий этап — Алёнин. Четвёртый этап — Анин. Это как кулон. Он словно требует, чтобы его закончили и в конце соединили механизмом, чтобы цепочка красиво покоилась на шее лучшего тренера страны — на шее Этери Георгиевны Тутберидзе. Это как награда за проделанную работу жертвенными путями. Правда, пока ты работаешь, всем плевать, чего это стоит. Никто не смотрит на сердцевину. Никто не увидит, что золотая цепочка — она лишь снаружи такова. Каркас создан из криков, падений, ненависти, хрупкого льда и желания порвать любое живое тело, что встанет на их пути. Такие были её маленькие победительницы — такие же, как она сама. Ей нужны были её «маленькие Этери». Чтобы ещё хоть в ком-то видеть себя, кроме как в её главной чемпионке, чьё имя она, за исключением Skate Canada, не вспоминала. Даже забыла, что эта девочка существует, что катается и тоже на этапы заявлена. Новости проходили мимо неё, поэтому об участии Медведевой на Skate Canada она благополучно забыла. Правда, если бы не смотрела в прямом эфире выступление Саши и заодно других девочек. Пришлось увидеть Женю Медведеву. Ту самую, которую недавно она пообещала, что отпустит в свободное плаванье и не будет больше мучить. Всё, отпустила. Не сохранила. Это оказалось проще, чем год без неё. Не думать легче как-то. Факт. Увидела сначала это платье. Оно обворожило с первых секунд. Такое необычное кимоно, ни на кого не похожее. А этот пояс — он словно роспись автора внизу картины — главный элемент всего шедевра. Цветы так ярко выделяются, что, кажется, платье из самых настоящих лепестков роз, к которым хочется прикоснуться. А потом глаза непроизвольно поднимаются и цепляются за выпирающие даже сквозь экран ключицы. Однако кадр сменяется на какую-то девчонку, заходящую на сальхов и неудачно приземляющую его. Впервые захотелось человека проклянуть. Ну или хотя бы операторов. Потому что не дали насладиться шедевром. Конечно, ключицы были те самые, на которых Этери вырисовывала языком странной формы узоры, которые пропитывались в кожу и горели при ярком свете солнца. Как невидимые чернила, не предназначенные для чужих глаз. Женя ничуть не изменилась, только схуднула немного. Но это ей к лицу. На короткую Этери решила не просыпаться, и даже не узнавать в интернете результаты, зато решает сегодня насладиться произвольной и ни капли об этом не жалеет, потому что, как минимум, увидела шедевр. Это была первая разминка. И только в следующую секунду Этери задаётся вопросом: «А что Медведева вообще делает в первой разминке?» Порыв посмотреть результаты короткой. Удовлетворяет его. Заходит в Вк, чтобы долго не искать, открывает группу и сразу же натыкается на результаты короткой. — Ой, как плохо. Единственное, что она произносит, потом откладывает телефон. Женя выходит на лёд не скоро после разминки. На ней всё тоже платье, и Этери радуется, что имеет возможность снова его увидеть. Женя катает идеально, и это, безусловно, Этери радует. Она удовлетворённо выключает телевизор, а потом вспоминает, что включала трансляцию только для того, чтобы посмотреть прокат Саши, но понимает, что хочет спать, и решает, что посмотрит прокат уже завтра утром. Ничего криминального от этого не случится. Саша выигрывает. «Two down». Это число пополняется. И вот долгожданное мероприятие всех любителей фигурного катания в России — Rostelecom Cup. Эти буквы любит каждый фанат и произносит в сладких снах каждый зритель этого вида спорта. И Этери не была в их числе, потому что с недавних пор перестала любить фигурное катание. Потому что теперь это её работа. А работу любить нельзя. Только ненавидеть, но с душой. Так думала Этери. Её методы считали одни неприемлимыми, другие не обращали внимание на внутреннюю кухню. Каждый видел своё, но Этери никогда перед своими принципами не прогибалась. Принципы всегда прогибались под неё. Морис седьмой. Это было ожидаемо. На тренировках он постоянно падал. Объясняешь ошибки — как будто говоришь в пустоту. Морис, наверное, меньше всех имел право на ошибку, так как тренировался у неё уже десять лет. Скоро одиннадцать. Почти столько же, сколько Женя. Вот только Медведева её всегда слышала, каждое её слово. Алина начала угасать в прямом смысле этих слов. В ней что-то потухло, что-то очень важное. Да, желание кататься, желание выступать в ней всегда отсутствовало, приходилось каждый день её заставлять. А сейчас в ней пропал даже азарт соревнований, когда ты борешься за первые места. Она заранее для себя почему-то решила, что бороться с тройным акселем нельзя. Теперь ставит себе планку: не выше второго места. А это всегда проигрыш. Это не победа. Бывает второе место, как место победителя, а бывает — место проигравшего. Вот Женя на Олимпиаде стояла на месте победителя, а Алина во Франции — на месте проигравшего. Женя короткую выигрывает, чему Этери почему-то удивляется. Она как-то снова забыла, что здесь есть соперники её группы. Это какой-то рефлекс уже. Да, они сталкивались в коридоре, даже не здороваясь друг с другом. Да, они стояли в одной комнате рядом. Да, дышали одним воздухом. Но почему-то как фигуристка Женя для Этери перестала существовать. Лишь только потому, что на пьедестале в Канаде не стояла. Даже Белл была соперником, а вот Медведева, которую она вырастила, которая разговаривает фразами Этери, которая мыслит как Этери, не была. Не мешало бы и по голове себя треснуть за такие мысли, Этери. Саша откатала неплохо, но могла бы и лучше. Все равно, пусть и не во время выступления, но она упала. Для других это, может, и забавно. Но для Этери это сбило серьёзный настрой, в том числе, и для соперников. Любая слабина — это подстраивание под обстоятельства. Тутберидзе такого никогда не терпела и своим ученицам такого не позволит. Нет, терпела, года до восемнадцатого, но это уже совсем другая история. Тот человек остался на Олимпиаде. Новая Этери никогда больше не будет сдаваться, когда ей ставят подножку. Новая Этери эту подножку уберёт с пути и перешагивать не будет, потому что это только подкрепляет неуважение. А она его добьётся любой ценой. По головам? Значит, по головам. На утренней тренировке Медведева словно решила Этери напомнить, что она есть. Они снова не здоровались, но Женя то и дело проезжала мимо, постоянно заходила на прыжки, прямо перед носом приземляла различные каскады, в том числе и флип с риттбергером, чтобы Тутберидзе увидела, что Женя так тоже может, как Алина. И победить она тоже может. И выиграть Олимпиаду могла, ведь она ничуть не хуже. Однако Этери никогда не сомневалась в этом, и будь сейчас перед Медведевой старая Этери, она бы так ей и сказала: «Да, ты тоже победитель. Вы две мои звёздочки». Сейчас вы продукты, и моя цель — сделать из вас бриллиант. В коридоре, ожидая у бортика выхода на лёд второй разминки, Этери видела Сашу и Женю, то, как мило они общались друг с другом, и почему-то от этого тошнило. Нет, вовсе не потому что Медведева так противна Этери. По логике, должно быть наоборот. Просто потому, что Этери хочет быть на месте Трусовой. Если сможет устоять на ногах перед Женей. Перед её гейшей, преодолевшей все трудности, всегда выкарабкивающейся из всех ям. Так и родилось чудо фигурного катания. Женя — явление. Я так говорила, когда ей было четырнадцать. И в девятнадцать совсем ничего не изменилось. А скоро уже двадцать, одиннадцать из которых рука в руке.

***

Шестнадцатое ноября. Привычное для всех «Five down». И так хочется добавить сюда ещё одного человека. Очень важного. Потому что в этой ситуации это то самое серебро — серебро победителя. Да, Алины, оказывается, мало. Очень мало. Они встречаются с Женей в коридоре тогда, когда Тутберидзе нажимает на кнопку «опубликовать» в инстаграме. У Медведевой максимально уставший вид. В руках Луна. Женя как будто даже не видит тренера, которая, наоборот, глаз не может отвести. Медведева без слов останавливается рядом с Тутберидзе, облокачивается на ту же стену и, руками обнимая себя, съезжает вниз и закрывает глаза. Этери повторяет цепочку жестов. Мимо них проходят редкие люди, поскольку Мегаспорт уже успел опустеть. — Устала? — Этери поворачивает голову в сторону фигуристки и краешком губ позволяет себе улыбнуться и убрать небольшую прядь Жени, выбившуюся из пучка, который ей очень идёт несмотря на ужасный цвет волос. Этери бы ей такого не позволила с собой сделать. Женя молчит, но взгляд поднимает. Им такое молчание комфортно. Медведева только кивает. Ей со стороны это даётся с трудом. Как-то всё очень запуталось. Отпустить нельзя сохранить, но Этери, видимо, не может ни то, ни то. Она не умеет отпускать людей. До сих пор помнит, как долго ходила вся убитая, когда ушла Полина Шелепень. Это было так давно, а Тутберидзе все равно постоянно ей пишет в основном первая, чтобы узнать, как у неё дела, как продвигается тренерская карьера, зовёт к себе в группу, но Поля отказывается снова и снова. И каждый раз, когда Этери это пишет, она знает ответ, но пишет, пишет, пишет, как заклятье. Она помнит Дашу Паненкову, которая всегда всё делала, как говорила Этери, без своих предложений. Идеальный ребёнок. И помнит, как система после её ухода подкосилась, о чём Этери очень переживала. Нет, не о системе. А о Даше. Как она там, кстати, сейчас? Она такой человек. Была, пока не заставила себя перевернуть сразу после ухода Жени, потому что всё-таки такую душевную боль она никогда до этого не испытывала. Ей было… сложно? Да, и такое бывает. Наверное, многим так не кажется, кто болеет именно за фигуристок. Ведь армия фанатов Жени потом её чуть не загрызла за поломанную спину, за серебро, а ей всего лишь было невыносимо больно. И Ди не могла успокоить, когда Этери не выдерживала и плакала вечерами. Как даже дышать не могла, когда мама умерла… прямо на её глазах. Это разве легко? — Я хочу хороший финал, — просто мысли. Только вслух. Она даже не понимает, что произнесла это, пока не ощущает на себе взгляд полного непонимания. Женя смотрит в упор и молчит, будто ждёт, что будет продолжение. Оно будет, уж точно, если этого захочет Медведева. А по этому щенячьему взгляду Тутберидзе знает, что хочет. — Не смотри так, мне страшно. — А как надо смотреть? — тишина. — Или лучше вообще не смотреть? Этери поворачивает голову в её сторону. Карие глаза. Большие. Такие же, как в первую их встречу. Ничуть не изменились. — Смотри. Всегда смотри, — звучит, как молитва. Женю передергивает. Этери это чувствует через те пятьдесят сантиметров, что их разделяют. — Но… в твои глаза смотрит он, — Этери сразу понимает, о ком речь, это же загадка для тупых. — Там есть место для меня? — Он смотрит уже в другие глаза, — Тутберидзе выдыхает. Как-то легче дышать стало. — Я знаю, — Этери слегка удивляется в начале, а потом вспоминает, что Алина приходила сегодня, сталкивались полчаса назад в коридоре. С Даней у них всё закончилось ещё в сентябре. Окончательно и бесповоротно. Поэтому теперь Загитова могла спокойно приходить за ним, а он за ней, куда хочет. — Видела их? — Видела. После этих слов Женя придвигается поближе, а Этери смотрит за каждым её движением. Хочется запомнить этот момент. — А я уже хотела освободить тебя, — снова недоумевающий взгляд, — от своего существования. А то обе страдаем только. — Ты действительно хотела отказаться от меня? — Женя впервые улыбается за эту их встречу в коридоре и одной рукой накрывает ладонь Этери, лежащую на колене. Тутберидзе тут же замечает в далеке кого-то и скидывает ладонь Медведевой, а Женя в ответ только хихикает и прикрывает второй ладонью лицо. Они действительно выглядят очень странно. Сидят как дуры на полу. Одна — серебряный призер сегодняшних соревнований, вторая — тренер победителя. Сидят в коридоре и шугаются каждого шороха. — Ты чё ржешь? — сквозь улыбку говорит Этери, а потом ловит эту волну идиотизма и тоже начала смеяться. Можно действительно писать повести или картину об этих двоих. Наверное, действительно классный фильм получится, особенно если в конце такую сцену вставить. Обе красные сидят в Мегаспорте на полу и заливаются смехом от того, что им хорошо. Очень хорошо.