Голубой экран/Blue Screen

— Мью, ты, видимо передумал, иначе как объяснить, что я уже минут десять бессмысленно звоню в домофон. — Прости, родной! Я немного поменял наши планы! — стараясь перекричать оглушительную музыку, Мью вкратце объяснил Нью, как найти бар, в который он дислоцировался и бросил трубку. — Засранец… — Нью без агрессии ткнул в кнопку блокировки на корпусе телефона, и двинулся в сторону бара, поежившись от непонятно откуда взявшегося ветра. *** — И что ты тут забыл? — Нью похлопал по спине слишком активно обнимающего его друга и сощурил глаза от ярко мерцающего стробоскопа. — Не староват для таких мест? — Возраст — это лишь цифра в паспорте, которая показывает, сколько лет меня терпят родители! А в душе я всегда молод! — Мью залпом осушил остатки виски в своем стакане. — Пойдем, Золушка! Твоя фея крестная планирует избавить тебя от всех насущных проблем! Схватив продюсера под руку, Суппасит повел его в сторону барной стойки. — Один виски и… — Мью взглянул на друга, надеясь, что тот скажет свои пожелания, но, не дождавшись ответа, решил за него, — Два виски! Бармен одобрительно кивнул и достал роксы. В силу возраста, работы и прочих забот, Нью не ходил в подобные заведения уже несколько лет, поэтому ему понадобилось какое-то время, чтобы заново привыкнуть к давно забытым ощущениям. Небольшая, но плотно сгруппированная на маленьком танцполе толпа двигалась в такт музыке, вибрации от стука обуви сливались с басами в местных колонках и отдавали в грудной клетке, вышибая дух. Контингент в баре был соответствующий атмосфере: большинство были не многим старше второго-третьего курса университета, кто-то отплясывал в широких штанах и шапках, а кто-то наоборот в шортах и майках, открывающих пестрые татуировки и временные неоновые рисунки на голой коже. Запах духов, алкоголя и разгоряченных тел стоял в воздухе, светомузыка и стробоскопы разрывали темноту, искажая пространство вокруг людей и размывая их очертания. — До дна, Нью! Как штрафной за опоздание! — Мью максимально близко наклонился к уху продюсера, чтобы тот услышал. — Так я тебя под дверью ждал! — Ничего не знаю! — Суппасит дунул Нью в ухо и, воспользовавшись моментом, пока тот возмущенно открыл рот, схватил его за руку со стаканом и заставил выпить виски одним глотком. Естественно половина жидкости пролилась мимо губ и начала холодить шею снаружи, пока оставшаяся часть алкоголя обжигала горло изнутри. — Видишь, меньше слов! — Мью допил остатки в своём бокале и пару раз стукнул им по столешнице, привлекая внимание бармена. — Повторишь? Когда около молодых людей скопилось достаточно пустых стаканов, а градус опьянения стремительно начал ползти вверх, Мью снял кожаную куртку, кинул ее на стул и потащил уже не особо сопротивляющегося Нью на танцпол, в самую гущу толпы. Диджей ставил песни, искусно микшируя их между собой так, что было практически невозможно уловить, когда один трек сменял предыдущий. Нью с каждой минутой вел себя все более свободно и раскованно, решив, что ему хотя бы иногда полезно отключать голову. В конце концов, в клубах реальная жизнь отмирает. Музыка сполна помогала принять эту мысль: она била по ушам, впитывалась в кожу и проникала в кости, разрушая внутренние баррикады. Когда дыхание окончательно сбилось, Нью жестом показал Мью, что хочет передохнуть и не откажется от компании, чтобы еще выпить. Тот в ответ лишь довольно улыбнулся, и они вдвоем начали пробираться сквозь толпу в сторону барной стойки. — Еще виски? — Мью бросил взгляд на запыхавшегося друга. — Еще виски! Два, — убедившись, что его услышали, он повернулся к бармену спиной и откинулся на столешницу. Нью упал рядом на стул, вытирая пот со лба откуда-то выцепленной салфеткой. — Решил мумией стать? Ты не настолько старый, — беззлобно улыбнулся Суппасит и убрал со лба продюсера белый огрызок, прилипший над бровью. — Я бы не стал спорить, если бы у меня сейчас сердце в затылок сбежать не пыталось. Что-то подсказывает мне, что я завтра буду питаться одними таблетками от давления! — Ой, прекрати ты, — Мью нахмурился. — То есть ты шутить может, а я нет? — У тебя при этом слишком серьезное лицо. — Сказал мент, у которого всегда глаза праведным гневом горят. — Остынь, остряк, — Мью резким движением выловил из подставленного барменом бокала кусок льда, и закинул его Тхитипуму за шиворот. — Твою мать, Мью! — Нью вскочил со стула, извиваясь в попытках выудить слишком холодный для горячей кожи кубик. Он хотел уже было разозлиться на своего бывшего, но, увидев, как тот от всей души заливается хохотом, тоже начал невольно смеяться. — Слушай, может пойдем? Я все-таки сегодня работал весь день. И уши у меня сейчас лопнут. — Ладно. Еще по одной и уходим, — Мью в который раз за вечер подозвал бармена. *** — Воздух! — Нью практически вывалился из клуба, словно тот его выплюнул, и глубоко вздохнул. — Согласен. Слушай, как насчет купить чего-нибудь с собой и немного прогуляться? — В принципе… — продюсер задумался. — В принципе, можно. Я не столько устал, сколько просто отвык от громкой музыки. — «Одна ночь в Бангкоке может сделать твердого мужчину смиренным». В твоем случае — «Одна работа в Бангкоке может сделать из человека зануду». — Сделаю вид, что я этого не слышал. Пошли, философ, — Нью поправил съехавшую с плеча сумку и двинулся вперед по улице. После захода солнца Бангкок преображался: тяжелое автомобильное движение стихало, безумный натиск городской с суеты отступал — вся энергия города переходила в другое русло, ведущее в магазины, ночные клубы, го-го бары, рестораны и культурные шоу показы. В общем, туда, куда продюсер уже давно не двигался. Сейчас же он почувствовал, как у него открылось второе дыхание. — Слушай. Предлагаю пари. — Заинтригован, — Мью скрестил руки, в упор глядя на знатно повеселевшего Тхитипума. — Я считаю, что по закону подлости, мы сейчас выйдем к реке и не увидим ни одной лодки. — Прикалываешься что ли? — Значит, ты считаешь иначе? Отлично. Если выигрываешь ты, я покупаю нам билеты на первой же пристани. Если я, то… — Я придумаю, чем с тобой расплатиться. В любом случае, готовь деньги, потому что Бангкок без лодок — не Бангкок. Даже ночью, — Мью самодовольно улыбнулся и протянул другу бутылку, обернутую в пакет. Естественно Суппасит оказался прав — стоило им только приблизиться к набережной, как перед их глазами проплыло сразу несколько лодок. В принципе, Нью не удивился — в глубине души он очень хотел покататься. В конце концов, он не делал этого со времен университета. — Уважаемый, вы должны мне двухэтажную лодочку, - Мью победоносно вздернул подбородок, на что Тхитипум лишь пожал плечами и пошел в сторону ближайшей кассы. После заката столица Таиланда с середины русла реки Чао Прайя выглядела особенно захватывающе: мерцающие храмы, блестящие небоскребы и богатый поток речного трафика кружили голову не меньше выпитого алкоголя. — Ну что, расскажешь, что там у тебя стряслось на личном фронте? — Да, ничего. Я тебя послушался и сказал Тавану, что он меня бесит. Ну, не сам, а его привычка наезжать на меня без объяснений. Такое ощущение, что я дома таро раскладывать должен, чтобы понять, что у него в голове твориться. А он меня истеричкой назвал! Представляешь?! Меня, истеричкой! — Нью нервно смахнул челку со лба. — Сейчас ты, конечно, истеришь… Не вздумай меня ударить! Я сказал «сейчас». Но ты же обычно спокойный, как слон. — Вот и я о чем, — Нью отвернулся к воде и облокотился на перила. — Оказывается быть удобным неудобно. Но самое обидно не это - он сказал, что не обязан рассказывать мне о своей семье, только потому что мы с ним спим. — Слушай, после такого... Может, мне воспользоваться своим служебным положением? Посидит пару суток в обезьяннике, мозги на место встанут. А, если нет, то и не нужен он тебе. Нью расхохотался. — Я подумаю над твоим предложением. Кстати, знаешь, что мы обсуждали на первом свидании? — Так у вас все-таки были свидания? — Мью, — продюсер укоризненно взглянул на Суппасита, — Мы обсуждали готовку, а потом работу. Конкретнее — убийство людей. — А вот и мотив! — Дай ты закончить. Он думал, как сюжет лучше подать. Сначала соус для салатов, а потом — "соус" для информации. Нормально? — Ну, мне бы было, о чем с ним поговорить, — ухмыльнулся Мью, за что получил слабый предупреждающий пинок под коленку. — Чего ты дерешься? На первом свидании со мной ты вообще сбежал! Тут вы хотя бы разговаривали. — Ага, видимо, тогда весь запас тем и кончился. — Ты же говорил, что вы общаетесь, и он даже слушает. — Такое себе. Мы все время говорим обо мне. Лестно, конечно, но мне-то и послушать иногда хочется. Мне реально не дает покоя его история с семьей. Такое ощущение, что там на сюжет к детективу потянет. — Скукотища, — Мью зевнул. — У меня каждый день детектив. Романы куда интереснее. — Иди ты. — Слушай, в реальности люди не такие уж интересные. Даже, если у него там какая-то крутая история — станешь его личным психологом? — Почему нет? — Потому что со своей головой разобраться сначала надо, — Мью ткнул друга пальцем в лоб. — Ты сегодня впервые сказал то, что думаешь, а потом загрузился из-за этого. Это ненормально. — Потому что я не знаю, что он от меня хочет. Вдруг я его обидел? — Опять ты за свое. Ты как типичная героиня любого клишированного лакорна. И это не комплимент. Не вздумай отвечать — не успеешь. Мы приплыли, — Нью лишь закатил глаза и последовал за ловко соскочившим на пристань Мью. — Знаешь, — Нью пошатнулся, — я давно так не напивался. — Да мы ж не пили почти… — Я выжрал бокалов 5 виски в клубе, потом… М-м-м… Что мы там из бутылки пили? — Ром. — А потом еще коктейль в забегаловке… ну, в которой… — В которую ты меня затащил, потому что «О Боже, мы же тут с тобой первый раз поцеловались!» — Мью с упоением передразнил своего бывшего. — Именно! Сердишься что ли? — Ты банк ограбил, чтоб на тебя сердиться? Ну, затащил на волне воспоминаний и затащил. Я же обещал сегодня тебе отдых устроить. Наслаждайся. — Боже мой, ты такой зайка! — Фу, Нью. Давай только без этого, ладно? У меня диабет случится. Я знаю, что ты не настолько пьяный. Хорош из себя радужную принцессу строить, — Мью закинул руку Тхитипуму на плечо. — Зануда. Я, что, не могу себе позволить напиться? — Можешь, но я столько не зарабатываю, чтобы тебя за один вечер споить. Ты ж неспаиваемый. — Все-то он знает! — Нью в ответ обнял друга за талию. Они еще какое-то время бродили по ночным улицам района, пока у обоих не загудели ноги и не пришла пора возвращаться домой. Пока Мью искал ключи в многочисленных карманах куртки, Нью вдруг стало не по себе. Он почему-то вспомнил, что каждый раз, когда он вот так стоял у дверей квартиры Тавана, всё заканчивалось одинаково. Даже когда не планировалось. Резко захотелось взять инициативу в свои руки, как он делал весь вечер. Тем более, что сейчас перед ним был Мью, которого он знал, казалось, целую вечность, и который понимал Тхитипума, как никто другой. — Знаешь, что я тебе скажу? — Ммм? — неопределенно промычал Мью, ковыряясь в замочной скважине. — Во-первых, смени замок. А, во-вторых, у тебя офигенный профиль. Мью подозрительно покосился на продюсера. — Оооо, я знаю этот взгляд. Не надо. — Надо…- Нью облизнул нижнюю губу. — Прикалываешься что ли? Ну, допустим, — Мью наконец-то справился с замком и облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди.  — И улыбка у тебя красивая. А еще ты ртом говорить умеешь! — Я им не только это умею делать, — Суппасит нахально улыбнулся, поддерживая игру бывшего, в надежде, что он расколется. — Знаю. И у меня есть одна бредовая идея… — Нью на несколько секунд прищурил глаза, еще раз облизнул губы и потянулся к Мью, чтобы его поцеловать. Суппасит слегка отшатнулся, понимая, что сегодня он проиграл, и Нью решительно настроен доиграть свою роль коварного соблазнителя. — Мы это уже проходили. Завтра будешь биться головой об подушку, вопрошая вселенную, зачем ты это сделал. — Ну, и ладно! — Нью с несвойственной себе силой притянул лицо бывшего ближе и настойчиво поцеловал. — Разобьешь мне губу об зубы, я тебя не прощу! — Мью оттянул продюсера за волосы, еще раз заглядывая тому в глаза, надеясь увидеть просветление. Но его там не было. Кроме тупого желания там в принципе ничего не было. — Да, черт с тобой, — Суппасит одной рукой открыл дверь, а другой схватил Нью за запястье, заходя внутрь и затягивая того за собой. Едва дверь захлопнулась, и продюсер щелкнул замком, Мью прижал его к себе с такой силой, что любая попытка Тхитипума взять инициативу выглядела жалкой имитацией. Нью прошибало от прикосновений до самых кончиков пальцев, как будто они впервые оказались наедине. — Точно завтра проклинать себя не будешь? — Мью оторвался от шеи продюсера. Объятия Суппасита, плюс бешеный прилив закипающей крови с остатками алкоголя практически размягчили кости Нью до состояния пластилина, поэтому он смог лишь кивнуть. Мью заметил этот момент, поэтому скинул со стоящей рядом тумбочки ключи вместе с каким-то другими мелочами и посадил Нью на столешницу, задирая его рубашку и оголяя живот. В подобном положении у Тхитипума мелькнула мысль, что ситуация со стороны выглядит, как сцена из подросткового сериала, хотя в реальности, все не так прикольно: голую спину начала неприятно холодить стена, на которую он облокотился, а в затылок упиралась вешалка. Встряхнув головой в попытке избавиться от дурацких мыслей, он уткнулся Суппаситу в макушку, выдыхая и притягивая его лицо обратно к своим губам. Тот, недолго думая, подхватил его на руки, не разрывая поцелуй, и стал медленно двигаться в сторону гостиной. Не в состоянии сориентироваться в пространстве, Суппасит оторвался от губ продюсера, поставил его на землю и, мельком глянув в какой стороне ближайшая горизонтальная поверхность, плотоядно ухмыльнулся. Он дернул ширинку Тхитипума вниз и слегка толкнул его в сторону стола. Вот только Нью, немного пьяный и расслабленный ласками, запутался в собственных ногах, после чего разорвал тишину комнаты парой отнюдь не высокопарных фраз. — Что случилось? — Я в угол врезался. — Прям сильно? — Фиг его знает, но поясницей об угол приложиться в принципе малоприятно. Почему в кино вот это вот все всегда так красиво выглядит? — Потому что в кино сексом не занимаются уставшие подвыпившие продюсеры, которые свои ноги длинные не в состоянии контролировать. Повернись, гляну, что там с тобой… Ай… — Что, все так плохо? — Синяк будет, и ты кожу немного стесал… Да ну тебя, всю романтику убил. Стой тут, — и Мью, недовольно взъерошив волосы на затылке, пошёл в ванную за аптечкой. — Эм… господин романтичный доктор? — Чего? — Суппасит выглянул из-за угла. — Стетоскоп в штанах не давит? Мью демонстративно натянул ткань джинс, мол, давит, самодовольно улыбнулся и, что-то нечленораздельно бубня, снова скрылся за стеной. — Так, тебе придется приспустить штаны, перевернуться и наклониться. Прости, милый, при всем уважении к нашему прошлому, на колени перед тобой я не встану. — Подумаешь, какие мы нежные…- Нью хохотнул. — Ты нормальный? Чего ржешь? — Холодно… и щекотно. У тебя по спине к заднице когда-нибудь что-нибудь холодное стекало с горячей кожи? — Как тебе сказать… — Я не об этом, извращенец! — Нет, а о чем я еще должен думать, когда твоя спина… Ты свою спину в такой позе вообще видел когда-нибудь? А я вот вижу. Поверь мне — ни о чем другом думать не получается. Тем более, что ты не так давно на меня набросился и раздраконил почём зря. Готово. Ссадина небольшая, а вот синяк будет шикарный. В цвет тех, что у тебя под глазами после рабочей недели. — Значит, сидеть я долго не смогу нормально. Хватит ржать! Знаю я, о чем ты снова подумал. — Я ни о чем не думал. — Конечно… Имей ввиду, лежать на спине я тоже не смогу, так что придется тебе побыть снизу какое-то время. — Вечно ты из меня универсала сделать хочешь — как тогда, так и сейчас. Я всегда сверху. Кроме того, тебе ли не знать, что у меня в запасе много вариантов, в которых твоя спина не будет соприкасаться с постелью. — Кто бы мог подумать, что ты за столько лет ты ни капли не изменился. Блин, эта ситуация перестает быть возбуждающей. Тебе нормально? — Ты же знаешь, что да. — А с чего вообще все это началось? Вроде из бара шли, а потом… — А потом ты начал снова ныть, что Таван тебя не любит, ничего не рассказывает, потом вроде протрезвел, но у квартиры у тебя снова крышу сорвало. Про профиль мой что-то говорил… Набросился на меня, как в первый раз. А мне один с похожей спиной на работе отказал недавно. Ну, и… — Мда… — Имей ввиду, я честно тебя пытался вразумить. — Да, помню я…