Голубой экран/Blue Screen

Сейнт ехал в тук-туке, ветер бил его по глазам, но он лишь щурился, не позволяя себе упустить хоть что-то на проносящихся мимо улицах. То тут, то там, прямо на обочине, в избытке располагались кухни на колесах, готовые накормить прохожих. Запах острой еды, щедро приправленной усилителем вкуса, бросался в нос на каждом углу Бангкока. Город пах супом на кокосовом молоке с листьями лайма, жареным чили, чесноком и мясом. Столица вызывала в груди ведущего трепет и сладко-горькие воспоминания. Сладкие, потому что в целом было хорошо, горькие — из-за того, что иногда попадались места, с которыми было связано его прошлое. «Ну, нет, не могу я сейчас пережить заново тот момент. Сейчас все хорошо, не стоит…» — он проморгался, отгоняя подступающую меланхолию и, прищурив глаза от солнца, снова вернулся к рассматриванию происходящего вокруг. Вскоре тук-тук припарковался у обочины, высаживая Сейнта в начале торговой улицы района Силом. Громадные магазины и рынки, заполненные предметами, подлинность которых не поддается проверке, призывно сверкали на солнце стеклянными витринами и яркими безделушками. Контраст между жаркими, шумными, беспорядочными торгами на улице и светлыми, аккуратными универмагами с их успокаивающей музыкой бросался в глаза даже прожившему тут всю жизнь ведущему. «Все-таки Бангкок прекрасен в своей уникальности» Суппапон медленно пробирался сквозь разношерстную толпу туристов и местных, слонявшихся туда-сюда вдоль прилавков. Они напоминали цветущий букет свежесобранных разнообразных цветов. Спустя какое-то время бесцельного блуждания по улице, Сейнт почувствовал, как рубашка начала прилипать к телу, взмокшему под палящим солнцем, а ноги начинали побаливать от постоянных столкновений с фруктовыми телегами и чужими сумками. Он свернул с переулка и вошел в торговый центр, расправляя плечи и вдыхая прохладу местного кондиционера. Проходя мимо очередной витрины, Суппапон задержался, ловя в отражении свою фигуру. Солидный молодой мужчина, подтянутый. В некоторых местах можно было нарастить чуть больше мышц, но в целом, худоба его не портила. Тем более, что недостатки он умело мог скрыть одеждой. Зацепившись за последнюю мысль, он решил, что стоило бы зайти поинтересоваться ценой на ткань для нового летнего костюма. Или найти уже готовый — его финансовые счета позволяли купить что-нибудь подороже. Из раздумий его вывел знакомый голос где-то в глубине магазина. Заинтригованный, он прошел внутрь и у одного из зеркал увидел Зи, вокруг которого суетилась невысокого роста продавщица, пытаясь продать ему новый пиджак. Выпускающий недоверчиво осматривал себя со всех сторон, пытаясь определить, стоило ли ему соблазниться на уговоры или присмотреть что-нибудь в другом месте. — Вам очень идет. Цвет оттеняет глаза. Мне кажется, что в этом вы не затмите хозяина праздника, но будете стопроцентно выделяться на фоне остальных гостей. А если еще добавить вам галстук…- она обернулась в поиске подходящего варианта и, как назло, встретилась глазами с Сейнтом. — Добрый день! Вот, мне кажется, молодой человек сможет подтвердить мои слова. Как считаете, ему ведь очень идет, верно? — она указала на Зи, довольно улыбаясь подвернувшейся возможности увеличить средний чек. Сейнт еще никогда не чувствовал себя менее готовым, но постарался изобразить улыбку. В этот момент он проклинал устои тайского общества, где все общение между людьми было нацелено на то, чтобы дать шанс другому «сохранить лицо» - не ответить в подобной ситуации было равносильно публичному унижению. Он извиняющимися глазами посмотрел на удивленное лицо Зи в зеркале. Костюм на выпускающем действительно сидел неплохо, но Сейнт явно не планировал проявлять себя и становиться заложником подобной ситуации, когда заходил в магазин. Деваться было некуда — застигнутый врасплох, словно мелкий воришка в продуктовом магазине, он был вынужден одобряюще кивнуть. — Я все же еще подумаю, если вы не возражаете, — Зи нетерпеливо стянул с себя пиджак и отдал его в руки явно разочарованной девушки. — Какого черта, Сейнт? — прошипев так, чтобы его никто больше не услышал, кроме ведущего, Зи подцепил Суппапона под локоть и утащил его за собой прочь из магазина. — Прости, я случайно туда заглянул. Кто ж знал, что она меня увидит и прицепится, — начал оправдываться Сейнт, высвобождая руку, как только они оказались в холле. — Продавщица и не заметит покупателя? Ты как эти слова в одном предложении догадался совместить? Почему, вообще, из всех возможных торговых центров Бангкока ты оказался именно в этом, именно сегодня, и именно в конкретном магазине? — Слушай, Пи, успокойся. Ты говоришь это так, будто я специально за тобой следил. В конце концов мы по одним улицам ходим, так что встретиться — не такая уж неожиданность. — Ладно, согласен. Извини. Просто она переборщила с вниманием — окучивала меня минут двадцать. Не знал, как от нее отделаться. В какой-то степени мне даже повезло, что ты заглянул. — Пиджак, кстати, действительно неплохо смотрелся. — Слишком яркий. — Смотря для чего... — Знакомый пригласил на праздник в честь помолвки. — Ну, для этого цвет был вполне подходящим. — Я и без него выделяться буду. В какой-то момент я стал практически единственным в своем окружении, кто в этом возрасте ни с кем не встречается, поэтому приду без пары. Если меня еще хоть раз попытаются свести с очередной малолетней, но очень многообещающей дурочкой, я не выдержу. Знал бы ты, как мне идти не хочется. — Знакомо, — Сейнт вымученно улыбнулся. Повисло неловкое молчание. Ведущий переминался с ноги на ногу, не зная, что лучше: уйти или попробовать завести еще один ни к чему не обязывающий диалог. На его удачу, Зи заговорил первым: — А ты здесь какими судьбами? — Не поверишь, решил гардероб разнообразить. Просто так. Бесцельно. — Ну, раз бесцельно, то, может, составишь мне компанию? Все-равно уже влез, - Зи беззлобно улыбнулся, — Не в походе по магазинам – последний меня доконал. Просто посидим где-нибудь. Есть тут одно место неплохое наверху... Сейнт в ответ лишь кивнул, удивленный внезапным предложением. Впечатление кафе производило приятное, гармонично вписываясь по дизайну в общую концепцию торгового центра. Разделенное на два зала, оно предусматривало возможность сидеть, как под открытым небом, так и спрятаться под крышей на случай внезапного дождя. Выпускающий уверенно направился к дальнему столику, скрытому от солнца бежевым брезентом и расслабленно упал в мягкое кресло, кивком предлагая Сейнту занять соседнее. Практически сразу к ним подошла официантка и предложила меню. — Воду с лимоном, будьте добры. — И пиво. Светлое. Девушка хотела было предложить им выбрать что-нибудь из еды, но Зи посмотрел на нее так, что она закрыла рот и, спешно стуча каблуками по деревянному настилу, убежала к бару. — Ты в курсе, что ты порой выглядишь несколько угрожающе? — Да, плевать, если честно. Расшаркиваясь перед каждым, я рискую утонуть в болоте назойливого сервиса. Как в том магазине. Не факт, что это кто-то пропустит мимо себя, конечно, ну, да, ладно. — Мммм… — Сейнт откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — Мне вот что интересно: пиво днем? — У меня выходной, могу себе позволить. — Согласен. Рабочая неделя действительно выдалась очень напряженной. — Не без твоей помощи, прошу заметить. — Если бы кто-то хотя бы иногда прислушивался к тому, что ему говорят другие, смены могли бы проходить чуть легче. — Серьезно? — Зи с кивком забрал у вернувшийся официантки с подноса бокал и в упор посмотрел на ведущего. Тот лишь отмахнулся, молча помешива трубочкой лед. Они сидели в неуютной тишине, каждый погруженный в собственные мысли. Сейнт упорно не мог взять в толк, почему у него никак не клеился нормальный диалог с выпускающим. — Слушай, а ты давно в новостях? — Достаточно. Лет 15 уже, если не больше. Я с корреспондентской ставки начинал, так что, считай, застал все круги ада. — И много поменялось с того времени? — Не особо. Разве что разочарование в этой профессии растет во мне с каждым годом все больше. — Это почему? — Я шел в журналистику, чтобы помогать. Я был убежден, что нет ничего более благородного, чем указывать обществу на его ошибки, потому что кто-то же должен это делать, иначе мы застрянем в круговороте говна в природе. Мне говорили, что это неправильно, что у нас так не принято, но я ж упертый. — Хочешь сказать, что новости — не про это? — Да, не то, чтобы. Телевизор никогда не был благим делом - никому не нравится, если его обвиняют публично, пусть даже заслуженно. А в Тайланде еще и цензуру гробят с перманентной жестокостью. Сегодня независимой журналистики в глобальном понимании, конечно, в принципе, не существует, но у нас это вообще иногда на какой-то ситком смахивает. Задача телевизора не помогать, а рассказывать. Всё. — А почему ты тогда продолжаешь этим заниматься? — Все продаются. Я продался за идею, — Зи развел руками, — У меня хотя бы на этом месте есть возможность освещать и копаться в том, что мне интересно. Иногда даже получается осветить что-то двусмысленное, что одни воспримут, как развлечение, а другие задумаются по диагонали. — В смысле? — Ты как не со мной работаешь, ей богу, — Зи усмехнулся, — Ну, смотри: помнишь мы недавно про выставку современного искусства рассказывали? — Допустим. — О чем был сюжет? — О… выставке? — Сейнт недоумевающе посмотрел на выпускающего. — О молодом художнике каком-то. — Вот, видишь. Ты судил об этой теме с развлекательной точки зрения. А ведь, по факту, оно было о другом. Долгое время наши люди жили в праздности, проводили время в удовольствиях и развлечениях. Другие народы использовали свободное время для формирования сложных научных или философских теорий, тайцы же ограничивались расслабленной жизнью в радости и веселье. Праздность сделала из нас эдаких эстетов, породив неимоверное количество художников. — Все еще не понимаю… — Что для тебя современное искусство? — Что-то абстрактное. Я, если честно, не силен в этом. — Это то, что связывает людей с их окружением, независимо от посыла. Возьми стрит-арт. Бангкок многие годы неправильно понимал и отвергал этот вид искусства, путая граффити с вандализмом. Но ведь в нем есть всё: от наводящих на размышления общественно-политических комментариев, до игривых мультяшных персонажей, вызывающих улыбку у прохожих. В отличие от музеев, уличные художники видны всем, и их мнение будет существовать до тех пор, пока старые стены, используемые в качестве холста, останутся стоять. — Но мы же про конкретного художника говорили, который именно в галерее выставляется. — Да, но ведь мы вскользь упоминали и про уличных художников, правильно? Вот тот, кто заинтересован, пойдет копать глубже. Как раз это и значит «смотреть и думать по диагонали», то есть сквозь контекст. — Получается, ты выдал этот сюжет, чтобы намекнуть на существование другой стороны? — Именно! — Зи щелкнул пальцами. — Хитро… — Так, а то! — он улыбнулся и с упоением сделал глоток пива. — Слушай, ты меня заинтриговал. Ты, видимо, очень разбираешься в этом… ненавязчивом выражении общественного мнения. — Допустим. — Научи меня. — И как ты себе это представляешь? У меня дома нет краткого пособия по современному искусству для чайников. — Да, я не об этом. Покажи мне это твое «настоящее искусство». Как по мне — то, что не классический пейзаж в музее — это полная чушь, но я готов забрать свои слова обратно, если ты докажешь, что я не прав. — Ты хочешь, чтобы тебя просветил… я? — Зи откинулся на спинку стула, с максимально самодовольным видом скрестив руки на груди. — У меня дикое желание отказаться от предложения, но ты слишком интересно рассказываешь. Есть ощущение, что мне будет полезно. — А, давай. Сегодня у меня уже все равно отбили желание что-либо покупать, так что я полностью свободен. *** — В район Ратчатеви, пожалуйста, — Зи подвинулся, освобождая место для Сейнта. — Почему туда? — Сейнт уперся коленками в стоящее впереди сидение и подумал, что можно было бы поймать тук-тук побольше. — Как по мне, прогулка по тем улицам — это отличная отправная точка для знакомства с уличным искусством столицы… — несколько пафосно ответил выпускающий, поиграв бровями. *** Они приехали в не самый туристический район мегаполиса и практически сразу наткнулись на огромный цветной скетч в виде двух сидящих друг на друге слонов на стене какого-то пятиэтажного здания. Выпускающий указал в сторону переулка: — Вот там начнется твое погружение в общество, — Сейнт в ответ глубоко вздохнул и на автомате проверил, застегнут ли у него карман с телефоном. Какое-то время они шли по узенькой улочке, стены которой от пола до потолка были разрисованы мрачными граффити с изображениями гигантских змей, обвивающих обнаженные женские тела, и других по мнению Сейнта мерзостей. Он разглядывал довольно тесно смыкающиеся ряды домов, которые как будто заманивали их всё глубже и глубже. Зи заметил, что ведущему стало не по себе. — Не нравится? — Ты там что-то говорил про игривых мультяшных персонажей — вот я лучше бы на них посмотрел… Эти рисунки хоть и цветные, но какие-то они… мрачные. — Ну, тайцам нужен выход агрессии. Это же выражение недовольства местными проблемами — так авторы обращают внимание на меняющееся общество и отсылают к социальным и культурным проблемам. Принято считать, что тайцы миролюбивые и счастливые, но они могут быть такими же жестокими, как и прочие. — Это понятно, но сейчас я вижу, как кого-то тошнит деньгами, — Сейнт кивнул в сторону одного из рисунков. — А ты как думал. Мы — образцовое общество потребления, которое исправно служит меркантилизму. У нас по количеству денег или имущества судят о достоинствах человека. — Мне кажется, что ты преувеличиваешь. — А мне кажется, что ты наивный, — Сейнт сделал вид, что не заметил последний колкости в свой адрес. — Ладно, пойдем дальше — там будет не так… уныло. Продолжая размышления об идентичности, о жизни в современных городских реалиях и их насыщенной среде, Зи затрагивал темы, над которыми ведущий обычно глубоко не задумывался. Иногда он был не согласен с мнением выпускающего, но его увлеченность подкупала. Хотя, некоторые слова, которые использовал Зи заставляли мозг Сейнта жалобно скрежетать. — Слушай, маленькая просьба: чуть проще, ладно? Про борьбу между стремлениями личности и требованиями повседневной жизни я понял, а вот это вот «эрозия культурной уникальности перед лицом господствующей модели, глобализированного развития» чего-то там — слишком сложно… — Конечно. Извини, меня иногда заносит. Они вышли на залитую солнцем улицу, резко отличающуюся от той, что была раньше. В глаза сразу же бросилась красочно одетая гигантская птица на одноколесном велосипеде и розовая фреска на соседнем здании. Настроение ведущего резко улучшилось. Он ходил вслед за Зи вдоль рисунков, стараясь не задерживаться подолгу у каждой из работ, потому что выпускающий хотел показать и рассказать коллеге, как можно больше. Сейнт слушал, смотрел, задавал вопросы, примерял то, что рассказывал Зи на себя, честно стараясь вникнуть в суть, но от чужого оптимизма и обилия информации вскоре стало тяжело. В какой-то момент Суппапон даже отвлекся на одну из художниц, которая вальяжно сидела возле своей работы, перемазанная краской и с интересом наблюдающая за слишком прилично одетыми для такого места незнакомцами. Сама же она отражала атмосферу улицы и свободы духа: природа на ее голове завила густые, непривычные для тайцев, кудри, которые она собрала в небрежный пучок, а одежда ее выделялась своим асимметричным кроем и грубыми материалами. Но больше всего Сейнт зацепили светло-серые глаза, которые, стоило ей снять козырек, под прямыми лучами солнца начали будто светиться, отдавая серебром. Ее меланхоличный и спокойный взгляд гипнотизировал. — Художник как бы говорит о сопротивлении, о разрушении, но также и о красоте мира в этой подавляющей обстановке… Сейнт, ты слушаешь? — Да-да, конечно: разрушение в красоте. Ага… «Надо бы потом загуглить хоть что-то, чужие отзывы почитать. А то, не дай Бог, устроит проверку, а я как не понимал ничего, так и не понимаю». — У меня ощущение, что ты все еще не оценил всю прелесть рисунков. — Зришь в корень, — на автопилоте произнес Сейнт, и тут же попытался исправиться, — В смысле, я понимаю, о чем ты говоришь, но я все еще этого не вижу. Общей картины не вижу. — Потому что вы смотрите глазами, — художница, которая недавно сидела на асфальте, материализовалась рядом, вытирая руки куском тряпки. — Простите, не хотела влезать, но не удержалась. Судя по всему, вы, — он посмотрела на Зи, — много знаете. Но проблема в том, что ваш друг ничего не чувствует. А вы говорите слишком…ммм… книжно и последовательно. Зи скрестил руки на груди, сдвигая брови на переносице: — И как же я должен рассказывать? — Освободитесь от знаний, которые скопились в вашей голове. Художники граффити — маленькие люди, — сказала девушка, ухмыляясь, — У нас нет власти, но у нас есть аэрозольные баллончики. Присмотритесь, вам не кажется, что эта улица напоминает прогулку по политически окрашенной художественной галерее? — на этот раз она обратилась к Сейнту. — Как вы думаете, почему это заметно именно здесь? — Потому что это… улица? — Так-то да. Но почему именно эта улица? Да потому что тут за нами никто не следит, этот район не такой контролируемый, как прочие, — не дожидаясь ответа, выпалила девушка как-то слишком оживленно. — Это своего рода, как вы сами сказали, детский сад. Тут каждый говорит за себя. Вы пытаетесь понять каждый рисунок отдельно, а должны смотреть в общем. — Я стараюсь, но все это слишком… ярко и неординарно. — Консерватор… — девушка понимающе кивнула, — Вот о чем я говорила раньше — вы привели его не туда, Пи. Могу я вам посоветовать одно место, где вы найдете общий язык? — Как будто вам нужно мое согласие, — Зи презрительно хмыкнул. — Есть один художник, который известен своими точеными портретами. Он не рисует, а отбивает слои штукатурки. Звучит дико, но, поверьте, это ближе к классике, чем вы думаете. Перейдите дорогу и пройдите чуть вперед до здания Португальского посольства. То, что вы там увидите, вас не разочарует, — он подмигнула ведущему и вернулась к своей работе. — Мне одному показалось это странным, — Зи возмущенно сунул руки в карманы, глядя вслед удаляющейся незнакомки. — Черт его знает. Но, ты же сам говорил, тут открыто выражают свое мнение, — Сейнт нагло улыбаясь, подтолкнул выпускающего в указанном направлении. — Пойдем, интересно посмотреть, о чем она говорила. То, что увидел Сейнт его действительно поразило. Он замер, пораженно рассматривая фреску, которая сильно отличалась от того, что они видели ранее. С обычной ничем не примечательной белой стены на него смотрели лица людей, частично сплетаясь и теряясь друг в друге. Жестокая и сложная, но пронизанная простотой работа была наполнена энергией, которая резонировала с чем-то внутри Сейнта. В его голове промелькнула мысль, что он когда-то так же потерялся в другом человеке. — Я так понимаю это нашло в тебе больший отклик, чем все, что было до этого? — усмехнулся Зи. — Так заметно? — Ну, ты застыл на месте с открытым ртом — только идиот не догадается. Сейнт расхохотался. — Мда… Это вот то, о чем я тебе говорил — меня трогает что-то более… реальное. Все, что до этого ты мне показывал, имеет право на существование, я не спорю, и может отражать идеи общества в полной мере, но это — произведение искусства, которое лично меня визуально притягивает. В этом я даже частично себя увидел. Ну, отражение того, через что я когда-то прошел. — Так ты, получается, хотел понять стрит-арт, найдя в нём себя? — Типа того. Понимаешь, если я вижу что-то, над чем не могу рефлексировать - как по мне, так это пустая трата времени. И картинки на домах и заборах для меня были чем-то таким. Но это же тоже стрит-арт? Взяли стену, ободрали — вандализм одним словом. Но, красивый, черт возьми. — Ладно, согласен. Ты, видимо, просто больший приверженец классики, чем я. — Но это не значит, что мы с тобой ужиться не можем, верно? Подумаешь, во взглядах не сходимся. Я сегодня для себя одно понял точно: сочетаться могут несовместимые на первый взгляд вещи. И хотя ты меня не особо жалуешь, общий язык, думаю, можно попробовать найти. — На самом деле я не плохо к тебе отношусь. Я бы сказал, на работе я ко всем отношусь одинаково. Да, я вспыльчивый, но я рабочая истеричка, — ведущий коротко хохотнул и тут же осекся. — Можешь не сдерживаться, я это не сам придумал. Томми как-то заслуженно дал мне это прозвище. Так вот, если я что-то сказал не так, не принимай на свой счет. Почему-то эти слова Сэйнту было услышать очень приятно. После того, что он пережил в прошлом, вливаться в новый коллектив, предполагая заранее, что слухи будут идти сильно впереди него, было немного страшно, но, кажется все его опасения были напрасными. Он улыбнулся и перевел взгляд обратно на картину. Захотелось просто немного помолчать.