Твои слова

Кто ты Непомерное желание узнать того, кто впоследствии произнесет столь драгоценные слова, прожигает тебя, и в день своего пятилетия вы с твоими родители радостно отмечаете не только то, что ты стала на год старше, но и наличие у тебя соулмейта. В нынешнем мире, конечно, подобное ни для кого не было сюрпризом, но многие люди порой побаивались того, что их узы разорвет смерть человека, предназначенного им судьбой. Тебе было около семи, когда на каникулах рядом с вами поселились новые соседи. Немного, но подобное известие расстроило, потому как до того в захудалом домишке, идущем вслед за вашим, проживал добрый дедушка Юто, любивший угощать тебя сладостями и разрешавший гулять в своем саду. И тот в действительности был прекрасен. К сожалению, старичок жил один, но ты знала, что у него была дочка, намного старше тебя. Она жила в центре города и почти не появлялась на вашей улочке, отчего среди соседей об этой особе ходили неблагоприятные слухи. Конечно, многим было охотно обсудить нерадивое дитя, вовсе не навещавшее собственного отца, но, так или иначе, все в округе знали, как мужчина ее любил. В один день дедушку Юто свалила в постель неизвестная болезнь, и больше ты не могла приходить к нему. Вскоре родители сообщили тебе печальную новость о том, что он умер, и уже спустя несколько недель дом продали каким-то неизвестным личностям, увидеть которых в лицо тебе еще не довелось. Новые обитатели приехали глубокой ночью, и потому ты, как и другие соседи, не могла познакомиться с ними лично. И, как не странно, на следующий день, когда стрелки часов перешли обеденное время, они так и не показались. Съев свой любимый мисо-суп и поблагодарив маму, ты направилась прямиком на задний двор, где в угоду любопытству желала подсмотреть за теми, кто стал владельцами невероятного сада господина Юто. В заборе между вашими домами с давних времен таилась щель, прикрытая кустами, и, если честно, тебе тяжело вспомнить, когда в последний раз ты ей пользовалась. Кажется, она сама по себе нашлась тобой, стоило тебе научиться ходить, и эта лазейка стала секретным окном в чудесный мир цветочных красок и ароматов. Ты случайно цепляешься за ветки кустарника и чуть ли не рвешь желтый сарафан. Повезло, что вовремя спохватилась и аккуратно избавила ткань от колючих лап растения. В волнении прислоняешься к дыре и наблюдаешь так полюбившиеся тебе нарциссы, которые были высажены вдоль границы участка. Тебе приходится согнуться, ибо за прошедшие годы ты хоть и немного, но подросла, из-за чего просвет находился сейчас где-то на уровне твоей груди, если бы ты выпрямилась. Хочется посмотреть на заднее крылечко и, возможно, увидеть искомых тобою людей, но твое немое вторжение прерывает чужой голос, звонкий и чуть напыщенный. — Кто ты? — ты чуть не свалилась наземь, но, благо, смогла удержаться на ногах. На корточках с той стороны к тебе подкрался какой-то мальчишка, одетый в серые шорты и черную футболку с, вроде бы, пингвином. Сердце внезапно ухает куда-то вниз, а дыхание в насмешку стягивает легкие в тугой комок сложившейся эйфории. На твою персону сейчас взирало два голубых глаза, ясных, как летнее небо, и обрамленных белоснежными ресницами с синим отливом. — Т/И… — вырывается случайно, и щеки твои заливает алый бархат. Эффект неожиданности сошел на нет, и незнакомец резко привстал, почти что касаясь своим носом твоего через небольшую щель. Его губы слегка приоткрылись, точно он намеревался сказать что-то, и впервые ты ощутила себя такой беспомощной, поздно осознавшей, кем новый сосед для тебя оказался. Вы смотрите друг на друга и не знаете, что и ответить на подобное стечение обстоятельств. Все остальные вопросы куда-то улетучились, и даже то, что ты подглядывала, кажется, за ним и его семьей, стало неважным. — Хакуджи, иди разбирать вещи! — чей-то голос вырывает вас из пелены пробудившихся чувств, и мальчик обернулся к его источнику, коротко кивнув. После брюнет вновь перевел на тебя неверующий взор и произнес тихо, почти неуверенно: — Меня папа зовет. Давай встретимся здесь позже?.. Не замечаешь, как сама начинаешь мотать головой в согласии, точно какой-нибудь болванчик. Его подобная реакция успокаивает, и тот чуть улыбается, так по-детски наивно и мило, что тебя накрывает волна умиления. Неудивительно, все девочки любили очаровательные вещи, а уж мальчиков в особенности! Ты была так воодушевлена этой встречей, что и позабыла обо всем на свете. Почти весь день провела на улице, аргументируя это тем, что погода была просто великолепной, в то время как сама выжидала, когда же появится твой избранник. Он пришел лишь под вечер, слегка запыхавшийся, но не менее радостный, чем ты. Диалог был неловким. Вы были детьми, окунувшимися в волшебную сказку о связи соулмейтов, и потому первым делом вы начали расспрашивать друг друга о самых простецких вещах: любимом цвете, еде, мультфильме и прочем. Вспоминая это, будучи взрослой, тебе бы точно захотелось рассмеяться, а Хакуджи в ответ на это только бы покраснел. — Я женюсь на тебе, Т/И! — вам было девять, когда он заявил об этом. В тот момент у тебя из рук выпал венок, который ты с особым усердием плела, и со стороны, наверное, твое лицо могло напомнить спелый помидор. — Но мы же… Нам еще даже десяти нет!.. — мальчик, сидящий подле тебя на зеленой траве, немного хмурится и надувает щеки. Когда Хакуджи так делал, ты не могла сдержать чарующий смешок. Но в этот раз веселиться не хотелось — в животе порхали бабочки от осознания того, что тот только что предложил. Минута, две, три… Соулмейт словно погрузился в себя, размышляя о чем-то, и спустя какое-то время лицо его озарила неясная идея. — Тогда я женюсь на тебе, когда мы будем взрослыми! Это обещание никогда не давало твоей душе покоя. Хакуджи был для тебя крепкой опорой, стеной, способной защитить от любых напастей и даже от того, чего, казалось бы, бояться вовсе не стоило. И как раз-таки поэтому ты могла проклинать его за бессмысленные порывы ревности, стоило тебе оказаться в обществе другого парня. Хотелось бы также уличить его за общением с другой девчонкой, дабы показать ему глупость подобных суждений, но друг детства, как назло, был чист во всей своей ипостаси. В старшей школе ничего не изменилось. Вы все также были близки, без стеснения оглашая окружающим о своей связи, а ваши родители на благо вам, бывало, устраивали совместные ужины или пикники, дабы выказать свое благословение. — Химе, долго еще? — парень склоняется над тобой, заглядывая в документы, и ты невольно цыкаешь из-за приевшегося обращения. Не то, что бы оно тебе не нравилось, но каждый раз слышать с его уст в свою сторону «принцесса» было слишком неловко. Он будто бы и не замечал твоего стыда, любуясь свежим румянцем на твоих щеках с особым упоением. — Я почти закончила, ты можешь подождать там, — косишься в сторону кресел у самого входа в кабинет студсовета. Как президент, ты была обязана исполнять присущие тебе обязанности с особой трепетностью, но парень лишь несогласно хмыкнул, пристально следя за твоими коллегами. Юноши, сидящие чуть дальше от твоего стола, боялись и взгляд на тебя поднять, не то что заговорить. Обстановка с присутствием Хакуджи всегда становилась какой-то накаленной, и, так как он всегда сопровождал тебя, это стало делом обыденным. Агацума, твоя права рука, дрожа, приблизился к тебе и сдал отчеты с прошедших соревнований по легкой атлетике. Блондин испуганно икнул, когда встретил испепеляющий взгляд твоего избранника. — Спасибо, Зеницу-кун, — благодарно улыбаешься, невольно и сама попадая под угнетающую ауру своего парня. — До завтра! — До завтра, Т/Ф-чан! — с молниеносной скоростью тот срывается и покидает помещение, и некоторые парни чуть ли не машут ему на прощание платком. Хоть кому-то из них повезло сегодня обойтись без жертв. Вообще, твой соулмейт был очень добрым. Милым и понимающим, но многим почему-то казалось, что один неровный вздох может заставить его сорваться. Ну, возможно, но только если этот самый неровный вздох предназначался тебе. — Пойдем домой, химе, — когда вы остаетесь одни, он позволяет себе расположить свой подбородок на твоей макушке и обнять тебя со спины. В ответ ты кладешь левую ладонь на его затылок, зарываясь длинными пальцами в торчащие во все стороны волосы. Не отвлекаешься от заполнения заявления на экскурсию в соседнем городке для вашего класса, и в один момент, тогда, когда тебе нужно было поставить свою подпись, чужое дыхание опаляет твое ухо: — Тебе ведь скоро восемнадцать, ты помнишь? — Да, Хакуджи, — твоя грудь тяжело подымается и опускается, и ты точно понимаешь, что он имел в виду. Юноша зарывается носом в пушистых прядях, чувствуя аромат сладкого меда с примесью молока. Хоть тебе и не дано видеть его лица, ты точно могла определить, что он сейчас крепко зажмурился и улыбался. — Может, нам стоит повременить с этим? — спрашиваешь осторожно и тут же ощущаешь напряжение, натянувшееся меж вами, подобно тугой струне. — Нет, — резкий ответ вгоняет тебя в неизведанный ранее нонсенс. — Разве родители не будут против? Да и нам лучше для начала получить образование, и лишь потом… — Я уже говорил с ними об этом, — парень изумляет тебя еще больше, и в голове у тебя зарождается идиотский вопрос о том, когда он успел провернуть это. — Они согласны, а обучение… Его ведь никто не отменял, верно? Ты чего-то боишься, Т/И? Мы ведь еще в детстве поклялись друг другу, что… — Я не боюсь, — отрицательно качаешь головой, после чего разворачиваешься к нему. Старшеклассник не впервые находится так близко, но ты все также, как и в первый раз, продолжаешь краснеть. Два дыхания смешиваются в неравной схватке, и уже спустя несколько тщетных секунд ваши губы сливаются в поцелуе нежном, таком, какой только вы могли подарить друг другу. Ты не знаешь, сколько это длится, да и, без сокрытий, не хотела бы, чтобы этот миг кончался. Но Хакуджи все же отстраняется, дабы прийти в себя и не сотворить лишнего. Пока. — Я хочу быть с тобой, — прерывисто дышит, хлопая пушистыми ресницами. Юноша непроизвольно так делал, когда начинал волноваться. — Всегда. — Так и будет, — уголки твоих губ приподнимаются в ободряющей улыбке, и тот чуть ли не плавится от того, с какой уверенностью ты это произнесла. И лишь следующие слова вынуждают его виновато потупить свой взор вниз: — А теперь дай мне закончить, иначе нам придется здесь ночевать!