Твои слова

Не лезь не в свое дело, староста Грубо и неприятно. Эти слова мозолят тебе глаза каждый божий день с того момента, как наступило твое пятилетие. Конечно, сомневаться в том, что твой соулмейт окажется тем еще джентльменом, не приходилось. Немногие могли понять твою горечь — но и не у них, в конце-то концов, на запястье красовалась такая причудливая надпись. Чернила разили пренебрежением, и ты, точно пытаясь скрыться от холода чужой души, прятала свою метку за напульсником. Впрочем, истории о красных путах судьбы не особо тебя влекли. Повинна ли в том предвзятость с твоей стороны, неясно, но оно и не было важно. Ты жила настоящим, позабыв о наивных мечтаниях, и гораздо интереснее тебе было общаться с другими людьми и заниматься любимым хобби. Школьные годы были самым беззаботным временем в твоей жизни — никаких обязанностей, сплошь и рядом игры и забавы. Конечно, ты боялась повстречать родственную душу именно тогда, но, благо, тебе повезло. Не хотелось бы омрачать собственную радость принятием кого-то наглого и невежественного. Друзья всегда задавались вопросом о том, почему ты так безразлична к связи соулмейтов. И с нервозными смешками приходилось объяснять это тем, что в твоем положении, когда все волнения должны занимать учеба и дисциплина, парням места не было. При поступлении в университет искусств ты была неизмеримо счастлива. Тебя определили в отдел дизайна, точно туда, куда твоя напористая натура намеревалась попасть с самого начала. Увлечение рисованием не прошло даром, а родители, которые еще несколько лет назад считали это пустой тратой времени, вняли твоим заверениям о том, что будущая профессия, выбранная тобой, будет востребована и принесет хороший достаток. Стоит ли догадаться, кого именно выбрали старостой в вашей группе? Профессора считали тебя достаточно ответственной для этой должности, соотнеся твое досье с полученными результатами экзаменов. Многих сокурсников данное известие оттолкнуло — все-таки не хотелось им попасть под твою раздачу, и лишь только сообразительное меньшинство решило, что дружба с тобой в будущем сможет им пригодиться. Однако ты не расстраивалась. Старалась быть дружелюбной и помогать всем, кто того желал. Но нашлись индивиды, не стеснявшиеся учинять разруху. Пятеро парней, во главе которых стоял некий Узуй Тенген. Вы учились вместе, но до разговоров дело так и не доходило, ибо тот всем своим видом указывал на то, что для него ты не более, чем грязь под ногами. Тишь да гладь длилась недолго — своевременно университет заполонили слухи о том, что какого-то беднягу нещадно избили, и думать над тем, кем бы мог оказаться зачинщик скандала, долго не пришлось. Преподаватели пока молчали, и ты, дурная голова, решила разобраться со всем самостоятельно. — Это переходит всякие границы, Узуй-кун, — упираешь руки в боки, вглядываясь в чужие черты лица. Студент, сидящий напротив, лениво потягивается. Жалеть о том, что тебе вздумалось побеспокоить его тогда, когда он наслаждался компанией своих последователей и какой-то девицы, было поздно. — На территории университета запрещено драться, да и само применение насилия неприемлемо. Ты должен понимать. Что скажут о нашем курсе из-за твоих выходок? Тенген прижимает девушку, примостившуюся подле себя, теснее к груди. Сдувает со лба серебристые пряди и смотрит на тебя все также — с холодом и насмешкой. — Не лезь не в свое дело, староста, — дружки этого идиота начинают злорадно гоготать и улюлюкать, и не сперва до тебя доходит смысл сказанного. Лицо твое багровеет, но присутствующие списывают данную реакцию на проявление обыденного гнева. В замешательстве ты пытаешься выдавить из себя хоть что-нибудь, но проклятия, рвущиеся наружу, встают поперек горла. Это был ваш первый разговор. И не последний. Узуй продолжал вытворять все, что ему могло заблагорассудиться. Все вокруг закрывали на это глаза — а как иначе, если он был сынком богатых родителей и с детства привык к роскоши? Почитание со стороны окружающих также входило в перечень этих потребностей. Ты чувствовала себя подавленной. Любая стычка с ним выводила тебя из привычного равновесия, а этот грубиян, явно наслаждаясь, как назло, все чаще и чаще создавал новые проблемы. Раздражал ли он? Еще как! Дуралей, каких поискать надо, и ведь еще умудрялся считать себя умнее всех! Такого нарциссизма тебе еще ни у кого, к счастью, видывать не приходилось. — Опять лаешь, староста? — Тенген называл тебя так не из уважения. Глупая насмешка. Любой конфликт с вашим участием выглядел донельзя комично — соулмейт был выше большинства своих сверстников, и когда вы препирались, тебе приходилось задирать голову и чуть ли не вставать на носки, дабы высказывать надоедливому полудурку все то, что о нем думала. — Бойкая чихуахуа, — вторили его подпевалы, и на душе в такие моменты становилось премерзко. Будучи гордой и принципиальной, ты считала, что чарующая взаимосвязь между родственными душами сможет обойти тебя стороной. Ага, как же! Тебя тянуло к нему, и любое слово Узуя, черт бы его побрал, заставляло твое сердце биться быстрее. Ваши ссоры всегда ограничивались взаимными оскорблениями да поучениями с твоей стороны, и спустя семестр это стало чем-то обыденным как для вас, так и для тех, кому не везло находится рядом в такие моменты. — Идешь на вечеринку в пятницу, Т/И-чан? — вздрагиваешь, когда твои плечи накрывают ладони Макио. Сокурсница хитро улыбается, вынуждая тебя отвлечься от созерцания иероглифов в учебнике. — Не думаю, что есть смысл, — ты, если честно, не славилась любовью к подобного рода мероприятиям. Лучше было бы провести вечер перед выходными дома, свернувшись калачиком под одеялом. Тем более, что тебе требовалось доделать проект, предложенный профессором двумя неделями ранее. — Хоть в чем-то я соглашусь с тобой, староста! — внезапный возглас Тенгена, спустившегося с верхних рядов аудитории, вынуждает смутиться. — Кто вообще захочет пригласить тебя? — Я не иду не потому, что мне не с кем! — взрываешься, окидывая его гневным взором. Как же бесит. — Да неужели? Придурок. Он играет с тобой, очевидно же! Но просто так отпустить ситуацию ты не можешь, и оттого в твоей голове всплывает совершенно абсурдная мысль. — Мэзэо-кун? — парень, один из вечных сопровождающих Узуя, зарделся. — Не хочешь пойти со мной? Твой соулмейт нахмурился, заметив блеснувшую в глазах друга хитрецу. — Почему нет, Т/И-чан? — брюнет потирает затылок, и только одним высшим силам было известно, из-за чего Тенген резко сорвался с места и поспешил покинуть помещение. Тебя переполняло чувство одухотворяющей победы, а Макио, наблюдавшая за вами все это время, тяжко вздохнула. Так как Мэзэо поспешил за товарищем, та решилась спросить: — Ну и что это было? Знаешь, какой он поганец? С виду душка, а на деле… — Не могла позволить этому идиоту унижать себя, — пожимаешь плечами, возвращаясь к заполнению конспекта. Подруга шлепается на скамью рядом, расстроенная такими новостями. — Когда я еще водилась с ними, мне казалось, что все они вполне ничего… Только вот Узуй, извини меня, в отличие от всех этих дуралеев вокруг, имел хоть какие-то понятия. Нафига было вообще звать Мэзэо? Т/И-чан, если он к тебе под юбку залезет, спасать не буду! Ее щебет тает на фоне твоих переживаний. Было обидно за то, что Тенгена никак не тронула твоя затея. Может, он и был идиотом, но вас связала… судьба. И ты неосознанно желала видеть в его глазах что-то, что могло бы напомнить о симпатии, а не о глупой враждебности. Вот же дура! И как только додумалась грезить о таком? Неделя прошла незаметно. Пятничный вечер встретил тебя и твоего спутника с распростертыми объятиями, и Хинацуру, милая девушка, затеявшая все это торжество в честь окончания первого семестра, с радостью приняла как вас, так и остальных ребят. Она постаралась на славу — с разрешения семьи заняла загородный дом и приготовила множество закусок и напитков. Ты еле сдерживалась от того, чтобы не метнуться к еде сразу же. Но Мэзэо, на твое удивление, был очень обходителен и всеми силами старался тебя развлечь. Веселье прервалось, когда тебе пришлось увидеть Узуя в компании своей новой пассии. Противное чувство зависти вгрызлось в нутро, и впервые в жизни ты, что была правильной до мозга костей, решилась оторваться не на шутку. Соулмейт игнорировал твое присутствие, и от горечи тебе только и оставалось, что напиться. Конечно, ты себя переоценила — мигом впала в забытье и начала творить чепуху. Перед глазами все начало плыть, и голоса таких же пьяных знакомых, как и ты сама, стихли. Не помнишь, каким образом, но в определенный момент осознаешь себя во мраке чужой спальни. Ты сидела на краю кровати, изрядно покачиваясь, и тихий щелчок закрывшейся двери заставил тебя испуганно вздрогнуть. Щуришься, пытаясь разглядеть перед собой хоть что-нибудь. К тебе приближается мужской силуэт со знакомой копной черных волос, и, сжав ладони, лежавшие на коленях, в кулак, ты неуверенно зовешь: — Мэзэо-кун?.. В ответ хриплая усмешка. Парень садится рядом, озадачивая тебя молчанием еще больше, после чего проводит указательным пальцем по твоей щеке. Вторую руку располагает на твоей талии, притягивая ближе, и в следующую секунду твои губы заключают в весьма умелый плен. Со страху тебе удалось инстинктивно сжать зубы, но сокурсник безо всяких разъяснений ущипнул твое бедро. Ты раскрываешь рот в порыве возмутиться, и оттого совершаешь фатальную ошибку — горячий язык Мэзэо проникает внутрь, и тебя внезапно тянет блевать. Упираешься ладонями в широкую грудь парня, но жалкие попытки вырваться тот воспринял с воодушевленным трепетом. Это шутка? Но зачем? Разве ты давала ему хоть какой-то намек на то, что между вами может быть нечто подобное? Вы и не разговаривали почти, и пригласила ты его чисто из-за того, чтобы позлить Тенгена. Потому что целовать тебя должен был он, а не… Стоп. Почему гадское лицо избранника всплывает в сознании именно сейчас? Все твое тело охватывает паралич. Дышать нечем — от страха легкие сдавило изнутри, и ты, не скрывая слез, мычишь в уста Мэзэо нечто невразумительное. Хмельное дыхание опаляет твою шею, когда он дозволяет тебе передохнуть. Паника накрывает тебя с головой, и слова Макио, предупреждавшей об этом, совсем некстати напоминают о себе. Горячие слезы стекают по щекам, а голос дрожит. Парень забирается под ткань зеленого свитера, очерчивая изгиб твоей спины. Ты не знаешь, сколько это длится, но в одно мгновение происходящее насилие обрывают на корню. Скрежет отворившейся двери будоражит сознание, и тяжелые шаги неизвестного вгоняют в мандраж. Кто-то резко оказывается рядом с вами и без каких-либо трудностей отталкивает Мэзэо от тебя. Шок мешает правильно думать. Инстинктивно ты обнимаешь себя за плечи, ощущая, как склизкие прикосновения растекаются на коже алыми пятнами. — Какого хрена? — тон, полнящийся бешенством и раздражением, пронзил твой слух. Вскидываешь брови в удивлении и смотришь на Тенгена, схватившего своего дружка за волосы. С уст последнего срывается болезненное шипение, и с некой долей досады тот пытается говорить без страха: — Если для тебя ее личико недостаточно яркое, это не значит, что другие не захотят попробовать… Сам же разрешил делать все, что мне будет угодно, — хищно улыбается, и спустя пару секунд его лицо обезображивает Узуй, поведение которого поставило тебя в тупик. Мэзэо хрипит, не имея возможности в одурманенном состоянии противостоять более внушительному противнику. Кажется, ему сломали нос — кровь хлестала фонтаном, и ты, испуганно икнув, зажмурила глаза. — В следующий раз переломаю тебе руки. Или ноги? Думаю, и то, и другое выйдет довольно ярким! — Тенген тащит парня к выходу и, не жалея сил и эмоций, выталкивает за дверь. Звук глухого удара пугает, и сейчас ты, раскрасневшаяся от слез и дрожащая, напоминала жалкую пародию на себя настоящую, бойкую и сражающуюся до самого конца. Поджимаешь губы, впиваясь миндалевидными ноготками в ткани своих одежд. — Ты идиотка, — из-под полуопущенных век наблюдаешь за Узуем, севшим перед тобой на корточки. Парень обыденно ворошит седые волосы, и в ответ на его вердикт тебе остается разрыдаться пуще прежнего. Видно, что ты была сама не своя — в трезвом виде уж точно не решилась бы так открыто показывать свои слабости. — Не распускай сопли, староста. — Заткнись, — цедишь сквозь зубы. — Зачем вообще пришел? Посмеяться решил?! — Догадался, что этот придурок хочет с тобой сделать, — студент хмурится, но такая резкость, впрочем, нисколечки его не удивила. В данной ситуации он, похоже, решил простить тебе такую грубость и отсутствие благодарности за спасение. — Ну и сделал бы… Кто я такая, чтобы великий и неповторимый Узуй Тенген пришел за мной? Он молчит. Ты продолжаешь говорить и говорить, изливая на него пламенный поток накопившихся чувств и сомнений. С дуру посылаешь его куда подальше, пожелав тому приятно поразвлечься с кем-нибудь. Но твой соулмейт только лишь закатил глаза на подобные страсти. — Надеюсь, это все, — усмешка появляется на его лице. — Эгоист, самовлюбленный индюк, который даже по имени меня ни разу не назвал… Ненавижу! — вовремя осекаешься, когда его ладонь накрывает твою. — Гордячка, ботанка, наивная дура… Еще перечислить, Т/И, или тебе и этого будет достаточно? — сердце твое пропускает гулкий удар, эхом разошедшийся по грудной клетке. — Ты себе представить не можешь, как меня раздражаешь. Считаешь, что тебе одной не повезло с родственной душой? Да ну! Я был бы счастлив узнать, что соулмейта можно поменять, но, черт возьми, это невозможно. — Да ты!.. Да пошел ты! — влепляешь ему звонкую пощечину и тут же слышишь приглушенный смех. — Что смешного? Совсем ополоумел?! Урод. Ржет и не краснеет. Кажется, ты даже чутка протрезвела. — Но, должен признать, — успокаивается он не сразу, любуясь твоим личиком, надутым от гнева, — с тобой интересно. Замираешь, не зная, что и ответить. Это что-то вроде комплимента? Да не в жизнь! И уж точно не от Узуя! Но отчего-то на душе становится неимоверно легко, и вот так вот сидеть и смотреть в его глаза, горящие пурпурным огнем, очень приятно. Стало тепло и спокойно, как будто бы тебя… приняли. Шмыгаешь носом, впервые в жизни не чувствуя себя удрученной после перепалки с ним. И когда тебе предлагают начать встречаться, былые обиды исчезают. Ты знаешь, что вам будет нелегко друг с другом, но судьбе, как говорится, было виднее. И потому соглашаешься.