Слепой

      На следующий день, входя в больницу, Сакура всё ещё чувствовала себя крайне истощено из-за прошлой ночи. Она изнеможенно перешагнула через вход, не желая сегодня работать.       — Доброе утро, Сакура-сан, — поздоровалась Шизуне, поравнявшись с розововолосой девушкой. — Цунаде-сама ждет тебя в кабинете.       — Хорошо, — сонно выдала Сакура, подавив зевок.       — Надеюсь, ты выспалась, — позитивно сказала Шизуне, провожая девушку к лифту и удерживая в руках стопку бумаг. — Я не могла представить, что вчера ты окажешься настолько спокойной и сконцентрированной на ситуации. Твоя уверенность была поразительна.       Следуя за Шизуне, Сакура зашла в лифт, слушая вполуха. Харуно чувствовала себя настолько уставшей, что даже не решилась спросить Шизуне о том, что она имеет в виду. Смысл слов был доходчив, но какое он имел отношение к Сакуре? Успехи, которых она достигла, всё ещё нельзя было назвать грандиозными. Работа, которую она вчера проделала, была даже хуже результатов незнакомого ей врача. Её пациенты до сих пор умирали, но Сакура продолжала работать, зная, как бесполезны её попытки. Цунаде говорила, что порой надо уметь сдаваться, но Сакура не могла смириться с этой мыслью и продолжала лечение.       Харуно никогда не боялась крови или работы с теми или иными травмами, просто выполняла свою работу. Так почему сейчас Шизуне начала гордиться ею?       — Если бы я была на твоём месте, я бы не справилась, — продолжила женщина, а лифт всё стремительно поднимался вверх. — Цунаде-сама,как всегда,занята. Пойдём.       Не успела Харуно опомниться, как двери отворились, и она, не отставая, поспешила за Шизуне в коридор.

***

      Саске проснулся в темноте. Он знал, что, очнувшись, ему снова придётся смириться с главной мыслью: он слеп, и увы, время вспять ему повернуть не удастся.       Медленно приходя в сознание, он пытался понять, что происходит, и первое из ощущений — резкая пульсирующая боль в его глазах — сразу же дало о себе знать. Левая рука ещё покалывала. Напрягшись, он стал смутно вспоминать.       Всё, что он точно помнил — боль и странное, неизвестное дзюцу, которое на нём пробовали — и больше ничего, даже пыток, которым он подвергался. Так или иначе, Саске отрезвило облегчение — он вытерпел, переборол, он выжил.       Затем, его то ли несли, то ли тащили в лес, где бросили умирать. После этого воспоминания были туманными и неполноценными, но исключением стало вишнёвое дерево и его сильный, резкий запах, буквально спасший его тогда от агонии. Теперь, лёжа здесь, Саске оставалось только гадать, где он и почему был спасён. Острый запах в воздухе ясно давал понять, что он в больнице или любом другом медицинском учреждении, что также объяснило его зажившие раны.       Но этого было мало. Что за больница? Что за страна? Что за деревня? Саске нужно было гораздо больше информации.       Попытавшись сесть и собраться с мыслями, он почувствовал, что его правая рука прикована к койке. Парень нахмурился — это значит, что люди, спасшие ему жизнь, знали кто он такой — преступник S-класса.       Как бы он не пытался определить местоположение базы Орочимару, в темнице которой был заключен последние несколько дней, в голове было пусто. Проще говоря — он забыл, или его заставили забыть, что и сделал Орочимару, веля своему преемнику стереть из памяти «всю важную информацию». Расположение его подземелья, видимо, тоже имело место быть в части «важной информации». Тихое рычание вырвалось наружу. Сколько бы Саске не старался, он не мог восстановить в памяти ничего. Приняв эту печальную мысль, он попытался расслабиться.       Смутно приходилось осознавать, что, скорее всего, он по-прежнему в Стране Огня, а с учётом даже такой упрощённой, но крепкой привязи, его госпитализировали в Коноху. Уткнувшись носом в подушку, Саске позволил мрачным мыслям полностью завладеть им. Коноха — последнее место, где он бы хотел очутиться сейчас. Лучше бы его не нашли, и он остался бы там умирать до назначенной минуты, только бы не быть здесь, тем более — сейчас.       Учиха начал прислушиваться. Придётся подождать, пока к нему не наведаются, и он сможет получить ответ на каждый свой вопрос. Да, — думал Саске — всё, что может его сейчас спасти — ожидание

***

      Сакура и Шизуне распахнули двери в небольшую комнату, где их терпеливо ждала Цунаде. Чаще всего, это помещение служило крохотной гостиной для собраний медицинского персонала во время обеденных перерывов. Сакура здесь бывала редко из-за своей постоянной занятости. Цунаде сидела на диване, занятая документами на журнальном столике.       — А, Сакура, — отвлеклась Хокаге от заполняемых бумаг и сделала глоток сакэ.       — Доброе утро, — сказала Харуно, заняв место на ближайшем диване.       — Ты, должно быть, совсем устала, — заметила Хокаге, глядя на растрёпанный вид Сакуры. Ставшая за некоторое время привычной чёрная одежда подчеркивала усталость её ученицы. — Я думала, что ты останешься на ночь, а на рассвете уйдёшь.        — Цунаде-сама, и почему я должна была остаться в больнице на всю ночь? — спросила Харуно, приподнимая бровь.       — Я думала, ты о нем беспокоишься, — женщина удивленно посмотрела на Харуно.       — О том пациенте? — насмешливо сказала Сакура, глядя на свою наставницу. — А надо было?       — Разве ты не узнала, кого мы лечили прошлой ночью? — Цунаде и Шизуне удивленно переглянулись.       Тревога быстро проснулась в тусклом сознании, где внутренняя Сакура ещё нежилась в полусне. Она знала его? Что, если это был её отец? Или старший брат, а она этого даже не поняла?       — Нет… Рукава вашего пиджака не позволяли мне разглядеть его лицо, — сказала она, хмурясь.       — Так значит, все это время ты не знала, кто это? Неудивительно, что ты ушла спать! Ну что ж, то, что ты не знала, даже к лучшему, иначе ты просто не смогла бы отдохнуть, терзаемая мыслями.        — Вы собираетесь сказать мне, кем был тот мужчина? –Сакура нервно закусила губу. Сонливость как рукой сняло.       — Тебе лучше сесть… — начала говорить Цунаде.       — Я и так сижу, — прервала женщину Сакура.       — Ах, да… Хорошо… — Хокаге отхлебнула ее сакэ. — Это может шокировать тебя, Сакура, но молодой мужчина, которого мы так старались вылечить прошлой ночью… Был Саске.       — Был? — Харуно подскочила на ноги, широко раскрыв глаза, полные страха. Горло сдавило жаждой.       — Есть! — мгновенно исправилась Цунаде, глядя на бледное лицо, исказившееся в ужасе. — Сакура, он ещё сла… Шизуне!       Сакура быстро подскочила к двери, но, по приказу Пятой Хокаге, Шизуне встала перед ней и преградила ей путь. Девушка резко затормозила и посмотрела на Шизуне, затем обернулась и посмотрела на Цунаде.        — Дайте мне пройти, — прорычала она сквозь стиснутые зубы. Руки были сжаты в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.       — Нет.        — Сакура! — голос Цунаде звучал строго и предупреждающе.       Пришлось неохотно вернуться и плюхнуться на диван, и Сакура, сердито пыхча, продолжила слушать.       — Почему я не могу пойти к нему? — нетерпеливо спросила она.       — Ты можешь, — успокоила её Хокаге и подложила руки за голову. — Но нам нужно разъяснить некоторые нюансы.       — Какие, например? — не прекращала перебивать Сакура.       Как бы она не хотела сейчас проявлять больше уважения к своему сенсею, внутренняя Сакура давно взяла верх над эмоциями и толкала её к безумным поступкам.        — Сакура, для начала ты должна понять, что Саске, лежащий в палате на втором этаже, может быть не тем Саске, которого ты знала, будучи генином, — ответила Цунаде с завидным терпением. — Это вполне может быть сам Орочимару, хотя предварительные тесты, которые мы провели во время его бессознательного состояния, кажется, свидетельствуют об обратном. Кроме того, Орочимару, скорее всего, сделал бы попытку убежать к этому моменту. Но ты все равно должна быть осторожна.       Пауза затянулась. Хокаге продолжила уже более мягким тоном, когда заметила в лице юной ученицы искреннее понимание.        — Во-вторых, ты должна понимать, что Саске должен быть допрошен прежде, чем мы сможем относиться к нему как к обычному пациенту в этой больнице, к кому разрешены посетители, цветы и тому подобное. В-третьих, лицо Саске было серьезно повреждено, чего, я думаю, ты не заметила во время операции…       Внезапно Сакура стала встревоженной.       — Лицевые травмы?       — Благо, большинство мне удалось излечить, так что предполагаемых шрамов остаться не должно, но… — Цунаде разъединила руки и сложила их на коленях, стараясь сосредоточиться. — Сакура… Саске ослеп.       Последовала очень длинная пауза, исполненная звонкой тишины. В пальцах закололо, а глаза начали наполняться слезами.       — Вы ведь сможете исцелить его? — охрипшим голосом спросила девушка.        — Как бы я хотела помочь ему, но больше нет ничего, что я смогла бы сделать для него, — Цунаде медленно покачала головой из стороны в сторону извиняющимся и меланхоличным образом.        — Насколько все плохо?       — Мы сможем вылечить его глаза, но вряд ли они когда-либо будут видеть, — мрачно сказала Цунаде.       — Вряд ли будут видеть… — глухо повторила Сакура. — Каковы его шансы?       — Где-то четыре процента. Шансы использования шарингана ещё ниже.       Сакура замолчала, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Что случилось с Саске? Кто сделал это с ним? Как мог кто-то столь квалифицированный, как он, стать слепым? Грусть нахлынула на нее, потому что она симпатизировала ему так сильно, что ей было больно думать о страданиях, которые он должен был пережить, и его разочарование от потери зрения.        — Последнее — это то, что он разыскиваемый преступник S-ранга, — продолжила Цунаде. — Независимо от того, как сильно ты заботишься о нем, он предатель Конохи и должен искупить свои преступления.       Сакура подняла голову.       — Цунаде-сама, вы ведь не хотите сказать, что собираетесь его… Наказать за содеянное? Неужели его потеря зрения — и шарингана вместе с тем — недостаточное наказание?       Пятая закрыла глаза и вздохнула.       — У нас есть одна идея. Если мы отправим его в тюрьму, то он, скорее всего, будет убит в ближайшее время, как… Ненужная пешка. Но если он будет сотрудничать с нами во время допроса, мы, возможно, облегчим его ношу и избавимся от варианта с заключением. Это только если переданная информация будет нам полезна и достоверна.       — Это хорошо, — грустно улыбнулась Сакура самой себе.       — Если он откажется что-либо говорить, мы отправим его отрабатывать его грехи, — задумчиво сказала Цунаде, глядя в окно. — Для Саске будет сложно привыкнуть к его нынешнему состоянию.       — В смысле? — немного непонимающе спросила Харуно.       — Я имею в виду реабилитацию. Нужно многое, чтобы помочь Саске, и я собираюсь заняться этим. Я не думаю, что есть медик, который справится с этой работой. В любом случае эта задача не будет решена за короткий промежуток времени. Может, он наконец забудет об Орочимару, — мрачно добавила Пятая.       — И всё же, зачем вы говорите мне об этом? — поинтересовалась уже подуставшая Сакура. Ей не терпелось увидеть Саске.        — Я хочу, чтобы ты осознала всю серьёзность этой ситуации и постаралась не втягивать сюда Наруто. Я не хочу, чтобы ко мне в кабинет врывались, устраивали разруху и жаловались, что к Саксе относятся не так, как надо. И ещё я хочу, чтобы ты допросила Саске.       — Что? Почему я? — Сакура посмотрела на женщину с ужасом.       — Тебе не о чем беспокоиться. В допрос не будут включены пытки, мальчишка довольно натерпелся, — махнула рукой Цунаде, и волнение понемногу начало спадать. — Я всего лишь хочу, чтобы ты прояснила один вопрос — что с ним случилось. Дальше его могут допросить другие доверенные лица. Сейчас ты знаешь Саске лучше, чем кто-либо, и в арсенале у тебя есть оружие против него: его цели и приоритеты, которые, скорее всего, не изменились, а ты сможешь использовать их против него. Если он догадывается о своём местоположении — смело подтверждай его догадки. В противном случае ты сможешь как никто лучше скрыть от него правду        — Я не понимаю, Саске ведь знает меня, — ответила Сакура. — Разве он не поймет, кто говорит с ним?       — Нет, он не должен, — спокойно ответила Цунаде. — Ранее мы с Шизуне говорили с ним. Возможно, он примет тебя за одну из нас. Если ты боишься, то тебе стоит понять, что твой голос за все эти годы достаточно изменился. Твой голос — это голос взрослой женщины, а не девочки подростка. Постарайся сделать всё возможное, чтобы он пошёл на контакт. Если что — я предоставлю это Морино Ибики или кому-нибудь из АНБУ.       Сакура опустила голову. Ей совершенно не нравилось идея, включающая в себя обман Саске, но ей ровно столько же не симпатизировал Ибики Морино. Ей приходилось дважды проходить экзамен на звание чунина, и одна мысль о том, как этот громила мог психологически давить на Саске, заставила её переосмыслить наспех принятое решение. А как могут поступить с ним АНБУ? Если она сейчас откажется от этого, выгодного во многих смыслах, предложения, то она также не сможет увидеть Саске до проведения всех процедур допроса.       — Я всё сделаю, — глубоко вздыхая, ответила Сакура        — Хорошая девочка, — рассеянно похвалила Цунаде, потянувшись за бутылкой, о которой и вовсе забыла.        — Но…       — Но? — Цунаде посмотрела на нее с любопытством, и опустила емкость с сакэ       — Я хочу быть той, кто займётся лечением Саске-куна в дальнейшем.       Последовала длительная тишина. Сакура уставилась на своего учителя с яростной решимостью, давая ей понять, что она не потерпит отказ. Молчание нарушил тяжелый вздох Хокаге.        — Это будет нелегко.        — Я понимаю это, — ответила Сакура, вызывающе скрестив руки. — И меня это не волнует.       — Что ж, ладно, — уступая, ответила Пятая. Она потерла виски. — Но он всё ещё отступник и предатель, поэтому я запрещаю тебе обращаться к нему, используя суффикс «кун», ясно?       — Приведите меня к Саске. Сейчас же, — стиснула зубы Сакура.

      Прошел всего час с момента пробуждения, но Саске казалось, будто прошел целый год, пока дверь в комнату, наконец, громко не отворилась, и с той же агрессией была захлопнута. Приближающиеся шаги были мягки и неторопливы. Саске услышал, как кто-то сел на стул, и после этого зашуршали бумаги. Человек прочистил горло, после чего Учиха мгновенно сделал вывод — это женщина. Скорее всего, медсестра.       — Где я? — резко спросил Саске. — И почему меня задержали?       — Я не могу сказать вам об этом, — ответила женщина.       Голос был знаком Саске, но он не мог вспомнить, кому он принадлежит.       — Я в Конохе, не так ли?       — Извините, но я не… — кажется, ей было не больше двадцати. По крайней мере, так он подумал.       — Не лгите мне, — угрюмо проворчал он. — Я не настолько глуп.       Последовала небольшая пауза, а затем тяжелый вздох.       — Вы, Учиха Саске, находитесь в Деревне Скрытого Листа, также известной как Коноха. Если более конкретно: вы располагаетесь в палате нашей больницы, на втором этаже. Я уверена, это здание вам знакомо.       — Тц, — дёрнулся парень. — Как я и предполагал. Отпустите меня и оставьте в покое. Ничего общего с Конохой я больше не имею и иметь не желаю.       — Учиха, — твёрдо сказала посетитель. — Вы предатель и отступник. Вы не вправе раздавать здесь приказы. И особенно — просить об освобождении.       Ответ, который он получил, был твердым и коротким, звучащим совершенно чуждо от кого-либо, кого он знал из Конохи, что заставляло его сомневаться насчет того, что голос был ему знаком.       Разозлённый, он сжал кулаки.       — Чего вы от меня хотите?       — Вы совершили преступления, касающиеся нашей деревни, а теперь должны искупить их. Да, и ещё… Как вы получили столь тяжкие ранения?       — Я не обязан говорить вам об этом, — грубо отозвался Учиха, пытаясь отвернуться.       — Если мы будем учитывать то, как много людей — команда джоунинов, спасшая вас, наш лучший медицинский персонал и сама Хокаге-сама — до самой ночи боролись за вашу жизнь, вы могли бы отплатить нам за наш добросовестный труд и рассказать, как оказались в такой ситуации, — недовольно отозвалась девушка. — Или, хотя бы, быть за это благодарным.       — Почему я должен благодарить вас? — ответил Саске. — Я не просил об этом.       — Потому что вы — мститель.       Как бы прост не был ответ, от него Учиха напрягся и почувствовал, как неприятно сжался желудок.       — Было бы трудно возрождать клан, лёжа в могиле.       Он сделал вид, что ему всё равно, но на самом деле недовольство, испытываемое им, усугубилось, как и подозрения насчёт этой особы. Откуда она знала о его жажде мести? Несмотря на то, что обстоятельства, при которых он был вынужден покинуть деревню, были вряд ли известны большинству деревни, он отчего-то был уверен, что эту женщину раньше точно не встречал.       — Тогда зачем вам знать, как я был ранен?       — Мы хотим это знать только потому, что желаем помочь вам вылечиться. Чем больше мы знаем характер травм, тем легче от них избавиться. Мы не желаем вам зла, — голос был добр и снисходителен к грубому тону Саске, снова начиная звучать подозрительно-знакомо.       Но Учиха не мог вспомнить. Даже мысленно вырисовывать портрет говорившей с ним девчонки получалось с трудом.       — Вы сами мне сказали о том, как я, преступник S-ранга, опасен для общества, — цинично и одновременно удивлённо бросил парень.       — Это, безусловно, так. Но в том, что вы пойдёте к нам навстречу, есть свои плюсы, — сказала медик. — Хокаге-сама готова пойти с вами на сделку. Также, в ходе предстоящего лечения, мы сделаем всё, чтобы вернуть вашу былую силу, — очевидно, она говорила о шарингане. — И, конечно, если вы пойдёте на уступки, мы готовы смягчить ваше наказание.       — Какая именно информация вам требуется?       — Расскажите об Орочимару и его помощниках в целом. Чем больше информации и подробностей вы сможете нам предоставить — тем лучше. Помните о возможном наказании. Быть может, если вы сейчас решитесь, то Хокаге-сама отменит его, — подметила врач. — Если бы я была вами, то без раздумий согласилась бы на столь щедрое предложение. Вы получите взамен много преимуществ, и всё это за такую маленькую цену, но если откажитесь, то вы… Будете казнены.       Женский голос дрогнул, когда девушка рассказала ему о надлежащем приговоре. Саске попытался отвлечься и перестать вспоминать, кто мог говорить с ним, полностью отдавшись раздумьями. Да, действительно, его согласие принесёт значительную выгоду, и ему не понадобится прикладывать много усилий. Даже если Орочимару стёр одну часть его памяти, оставалась другая, кою Кабуто не посчитал «важной». Предложение сулило быть заманчивым и давало понять, что ему доверяют. Учиха расслабился.       — Меня пытали, — сказал Саске, даже когда это признание задевало его гордость. — Из-за Орочимару.       — Как? — послышалось после звука быстрого строчения. Видимо, она всё записывала в блокнот.       — Я не помню.       — Как вы... — запнулась девушка, кашляя. — …ослепли?       — Я был ослеплён кунаем, — ответил Учиха, решив, что в других подробностях она не нуждается.       — Хорошо, — ответила она. — Я сообщу обо всём Хокаге-сама, чтобы мы как можно скорее занялись вашим лечением.       Затем скрипнул стул, женщина собиралась уйти.       — Я не буду лгать, Саске, — заговорила после долгой тишины медсестра с нотой отчаяния и меланхолии, впервые использовав в диалоге его имя. — Мы сможем исцелить твои глаза, но шанс, что ты снова сможешь видеть, равен четырём процентам, а то, что сможешь использовать шаринган — ещё ниже.       Саске чувствовал себя мерзко и отвратительно. Вскоре послышались удаляющиеся шаги. О чём-то подобном говорил Кабуто, но верить в слова трусливого медика ему не хотелось. К сожалению, Якуши был прав.       — Спасибо, — тихо сказал Учиха, когда девушка открыла дверь.       — Мне очень жаль, — послышался горький и тихий ответ перед тем, как дверь закрылась.       Выйдя, Сакура поспешила к лифту, и, когда двери за ней закрылись, куноичи залилась непрошенными слезами.