Слепой

      — Я надеюсь, комнату уже приготовили за то время, пока мы тут обедали, — сказала Сакура Саске, задумавшись. — Я действительно хочу начать новую реабилитацию, мы уже и так потеряли день, было бы очень неприятно, если они ещё не успели её подготовить.       Саске ничего не сказал в ответ, просто прислушался к закрывающейся двери лифта, которая с грохотом захлопнулась. Рядом с собой он почувствовал, как Сакура на мгновение отстранилась от него, и раздался быстрый свист, за которым последовало характерное звучание работы лифта.       — На пятый этаж можно попасть только с помощью карточки, — объяснила Сакура. — Хотя Ино сама имеет доступ к картам, из-за того, что она работает в фармацевтике, она еще не знает, что тебя переместили в другую палату, и документы говорят о том, что ты все еще находишься в палате 221. Что же касается твоих остальных посетителей, если только они не готовы на то, чтобы проламывать стены больницы, они никак не смогут попасть к тебе.       — Наруто попытает удачу со стенами больницы, — произнес он с ухмылкой на губах и Сакура рассмеялась. Её смех был мелодичным и звучал довольно мягко и приятно.       — Ну, будем надеяться, что до завтрашнего дня он ничего не предпримет, — ответила она с шутливой ноткой в голосе. — Сегодня утром я поговорила с ним, и когда он скрылся за концом коридора, он выглядел довольно огорчённо.       Лифт резко остановился, и двери открылись. Слишком сильно цепляясь за Сакуру, он позволил ей вывести себя из маленького лифта уже на новый этаж. Там, где они находились, было тише, и он предположил, что это потому, что на пятый этаж допускались только особые случаи, а значит, и меньше людей.       — Твоя палата как раз здесь, —весело сказала Сакура, проводив его на небольшое расстояние, прежде чем замедлить шаг, чтобы открыть дверь в комнату, — О, хорошо — она уже готова. Ну, это должно быть хорошо для начала нового упражнения сегодня, учитывая, что ты находишься в новом месте и не имеешь ни малейшего представления, что где находишься.       — И что же нам теперь делать? — спросил он её без всяких эмоций, удивляясь, как новая комната может хоть немного помочь ему.       — Сейчас я тебе её опишу, — радостно ответила она. — Но знаешь, я не писатель, так что уж извини, если моё описание будет настолько паршивым.       — Ну, эм… палата находится на востоке, так что сейчас наши лица направлены в сторону востока. Прямо перед нами находится окно среднего размера и кровать возле него. В комнате так же находится маленький стол возле изголовья кровати с небольшой лампой на нем, а маленькая ваза со свежими цветами находится в углу.       — Слева от нас находится маленькое помещение — это ванная комната, и из того, что я вижу, раковина и туалет — справа от двери, а душевая кабинка, скорее всего, в дальнем левом углу. Справа от нас — столик с какими-то предметами и брелками, так что ничего особенного там нет. Несколько шкафчиков вбиты в стенку над ним и, кроме каких-то дополнительный предметов, не думаю, что там есть что-то еще.       — Если ты хочешь узнать детали, потолок никак не украшен, разве что флюоресцентным светом, а пол хорошо вымыт, выложенный из двух видов плиток, в то время, как занавески над окном просто ужасны — они довольно стары и попросту белые.       Саске позволил её словам мысленно нарисовать картину в своей голове, так, чтобы он мог представить примерное виденье помещения. Он знал, что у него, вероятно, будет шанс привыкнуть к этому месту после нескольких дней пребывания в нем, заполняя все детали, которые она пропустила. Харуно тщательно описала палату, даже рассказала ему, как выглядели шторы на окне.       — Надеюсь, всё в порядке, — неуверенно произнесла она, ища одобрения.        — Это было очень основательно, — спокойно признал Учиха. — Но ты же не писательница, Сакура.       — Извини, — беспечно ответила она, и по тону её голоса он понял, что она улыбается.       — А что ты планировала делать сегодня днем? — спросил он, делая шаг вперед, чтобы дать ей понять, что он хочет пойти и сесть на кровать.       Его осторожно подвели к краю кровати и он отпустил ее руку, садясь на матрас, одновременно замечая, что тот оказался мягче предыдущего.       — Ну, — услышал он, как она ставит что-то на тумбочку — скорее всего, сумку и вытаскивает из неё какие-то предметы. Садясь на край кровати, он услышал небольшой гремящий звук, когда девушка рассыпала их на кровати. — У меня есть набор различных предметов, которые я взяла из твоего дома.       — Моего дома? — парень поднял бровь в ожидании пояснения. — Ты взяла вещи из моего дома?       — Вообще-то, я убирала там четыре дня назад, — ответила она, будто это было самой нормальной вещью в мире, но Саске смог услышать нотки волнения в её голосе — она боялась того, что он разозлится.       Он не знал, как себя чувствует от того факта, что она разбирала вещи в его доме. Парень предположил, что он был немного удивлен таким поступком и чувствовал немного пораженным от того, что она нарушила правила частности, но юноша не чувствовал злость. Она будет жить с ним довольно-таки много времени после того, как его выпишут из больницы — так или иначе, куноичи окажется в его доме.       — А зачем ты там убирала? — спросил он у неё через мгновение, решая не раздумывать так много над этой новостью. — Группа джонинов ещё не нашла меня тогда.       — Я не знаю. — ответила она несколько растерянно и озадаченно — то ли её смущали собственные действия, то ли его отсутствие раздражения.       Интересно, в каком состоянии она застала дом, когда вошла в него? Честно говоря, он не жил там с тех пор, как они окончили академию — тогда он снял небольшую квартиру и жил там после того, как они стали генинами.       — Я думаю, что это было просто спонтанно, — нервно рассмеялась она. — Я не совсем понимаю, что заставило меня это сделать.       — А как же моя квартира?       — О, ну, это было совершено после того, как ты ушел, — неуверенно ответила она, всё ещё смущенная его сдержанной реакцией, — Чтобы узнать, были ли у тебя какие-то долгосрочные отношения с Орочимару… Я не знаю, что произошло после этого, но я знаю, что твои вещи были затем собраны и перенесены в поместье Учиха. Что-то вроде того если хозяйка захочет вернуть свою квартиру.       — Ясно, — ответил он после короткой паузы, похоже, ему всё же придется жить в своем доме, хотя он пытался избежать этого не смотря ни на что. Оказалось, изменить это было действительно нельзя, но, естественно, он не собирался говорить Сакуре об этом. — Похоже, мы отошли от темы о реабилитации.       — Точно, — ответила Сакура через мгновение, будто она уже начала относится к его спокойствию, как к должному. — Ну, я подобрала эти вещи из твоего дома, в надежде, что тебе будет легче узнать их. Это часть того, чем мы будем заниматься — использовать прикосновения, чтобы определять различные предметы. К тому же, у нас есть это…       Она взяла его руку в свою и провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони, медленно гладя костяшки его пальцев. Он кивнул в ответ, вспоминая свое обещание доверять ей, как и она доверяла ему.       — Каждый раз, когда я буду брать твою руку, и прикасаться к твоей руке подобным способом, — объяснила она. — Твой мозг со временем начнет ассоциировать это движение со мной и тогда я смогу хватать твою руку, а ты узнаешь, что это я без слов. Это может пригодиться на миссиях, когда нам придется молчать, и поможет тебе узнать, что это я, а не враг позади тебя. С этого момента, я буду всегда выполнять это движение, так что если кто-то схватит твою руку, но не выполнит это движение, ты узнаешь, что это не я.       — А если ты забудешь?       — Я не забуду, — её голос дразнил. — Но если я это сделаю, то у тебя будет разрешение спросить, кто я и что делаю, схватив тебя за руку.       — Я буду держать тебя за это, — сказал он в ответ, поймав себя на том, что ухмыляется, хотя и не знал почему.       — Ты будешь разочарован, если захочешь накричать на меня, — возразила она, слегка рассмеявшись. — В любом случае, давай продолжим упражнение, ладно?       Он протянул ей руку, и она вложила в его раскрытые ладони странный длинный предмет.       — Скажи мне, что это такое, — сказала куноичи, придав своему голосу профессиональный оттенок, — Держу пари, что ты понятия не имеешь, что это такое.       Уголок его губ слегка дернулся от удовольствия, как будто он собирался проиграть пари.

***

      Они провели остаток вечера исследуя различные предметы из его дома. Саске удалось узнать каждый из них и Сакура проиграла спор, так как он определил первый предмет, как рожок. Он и не подозревал, что владеет рожком, или же то, что его семья имела один из них, именно поэтому распознавание пластиковых линий заняло несколько минут. После рожка, она протянула ему метелку из перьев, за чем последовала мраморная статуэтка, вырезанная в форме глазастой золотой рыбки.       В процессе того, как в его руку продолжали попадать различные предметы, Саске заметил, что находит занятие веселым. Это было похоже на игры и совсем не напоминало тренировку, но тот факт, что он идентифицировал это занятие, как тренировку, заставляло его чувствовать себя продуктивно, ведь он использовал свое время с умом. Иногда, когда Сакура вкладывала в его руку уж совсем глупые предметы, она издавала мелодичный смех из-за выражения его лица и позволяя ему угадывать предметы.       Некоторые предметы были очевидна, как пара ножниц или деревянная ложка, вложенные в его ладони, но другие были труднее, вроде рожка — небольшое соленое блюдце было тому примером. Сам предмет представлял собой небольшой горшок, не больше его ладони, и был полностью гладким как внутри, так и снаружи, без каких-либо обозначающих знаков, которые послужили бы подсказкой. Только после того, как он принюхался, юноша определил ненавязчивый запах соли, и тут же узнал маленькое блюдце с солью, которое хранилось на кухне и использовалось его мамой во время готовки.       Время стерло воспоминания о некоторых предметах, которые были предложены ему Сакурой, но ей удалось преподнести некоторые предметы, которые вызывали воспоминания, что раньше были полностью позабыты. Маленькое блюдце с солью и статуя золотой рыбки, которая, как он помнил, находилась на мамином шкафчике. Деревянная трубка напомнила ему о его отце, который рассказывал ему о том, что она однажды принадлежала его деду. Было удивительно, что из этого он четко помнил, а что уже позабыл, некоторые воспоминания были драгоценными, в то время, как другие были отброшены в сторону. Учиха сам не знал, как чувствует себя после всех этих напоминаний о прошлом, это заставило его вспомнить времена, когда он находился со своими родителями, и ухудшило его настроение.       — Хорошо, этот — последний, — заявила Сакура и он ожидающе протянул свою руку.       Что-то холодное и тяжелое упало на его ладони. Он прочувствовал предмет кончиками пальцев, проводя по краям предмета, примечая текстуру и загибы. Холодный на прикосновение и сделанный из метала, один из концов оказался долгим и острым с резкими углами, в то время, как второй конец представлял из себя рукоять с кольцом для того, чтобы подвешивать предмет на пояс или сумку.       — Это кунай, — сказал он ей, протягивая его, чтобы она снова взяла его. — Это было слишком очевидно.       — О, я ожидала, что ты сможешь узнать его, — ответила она с озорным намеком в голосе, но не взяла обратно. — Ты потерял бы всё мое уважение к тебе как к шиноби, если бы не узнал, что это был именно он. Но этот — особенный. Скажи мне, чем он отличается от обычного куная?       Он немного помолчал, потом снова повертел оружие в руках. Равновесие клинка и рукояти было прекрасным, края были острыми и хорошо сохранившимися, рукоять была гладкой и неиспользуемой, насколько он мог судить. Именно тогда, когда он провел кончиками пальцев по плоской поверхности клинка, Саске наткнулся на нечто необычное.       — Там что-то написано сбоку, — сказал он, когда его пальцы пробежали по бороздкам, образующим символы.       — Ты можешь мне сказать, что там написано? Ничего страшного, если ты не можешь… Я не ожидала, что твои пальцы будут такими чувствительными, но…       Пробежав пальцами по краям, он нащупал знакомые очертания, что-то такое, что дало бы ему некоторое представление о том, что было написано. Через несколько мгновений ему удалось нащупать этот фрагмент, но хотя вторая часть была ему немного знакома, он не мог разобрать, что там написано.       — В этой части, — сказал он ей, проводя большим пальцем по интерпретированным разделам, — написано «Учиха». Вторую часть я никак не могу разобрать.       Там написано: «Фугаку», — ласково ответила Сакура, — Так звали твоего отца?       — Да… — медленно ответил он, держа лезвие в руках.       Теперь, когда он понял, что это такое, он вспомнил о кунае. Однажды отец показал ему его, сказав, что он унаследовал его от своего собственного отца, когда достиг совершеннолетия.       — «Ты получишь его, когда станешь достаточно взрослым, Саске. А когда у тебя будут свои дети, ты дашь им кунай с твоим именем, начертанным на нем. Так Учиха поступали на протяжении многих поколений.»       Гордость, которую он испытывал тогда, зная, что получит этот кунай от своего отца, была неописуема. Итачи уже получил свой, и он был очень ревнив, но он знал, что однажды получит свой собственный, и это было достаточно хорошо для него.       Но этот день так и не наступил.       Брюнет сомкнул руки над кунаем, крепко держа его в ладонях, так крепко, что он почти врезался в его пальцы.       — Саске? — он услышал, как Сакура робко спросила через несколько мгновений. — Что-то случилось?       — Да, — коротко ответил он, и голос его прозвучал холоднее, чем он намеревался. Через мгновение он ослабил хватку на кунае и предложил его обратно Сакуре. — Позаботься о нем хорошенько, когда будешь возвращать обратно в мой дом.       Он почувствовал, как пальцы её руки мягко коснулись его ладоней, когда она взяла металл обратно.       — Конечно. — в её голосе звучала нежность.       — Спасибо, — ответил он и положил руки на колени.       — Я тоже могу быть очень осторожна с рожком для обуви, если хочешь, — сказала она через минуту, и её голос снова стал игривым.       Он слегка ухмыльнулся:       — В этом нет необходимости.

***

      Где-то к середине вечере, Сакура покинула больницу, и бодро зашагала вниз по дороге, направляясь к старому району Учиха, напевая какую-то мелодию и борясь с желанием пуститься вприпрыжку. Она чувствовала, что день прошел бесконечно лучше, чем накануне, и поэтому была в таком хорошем настроении. Конечно, она могла сказать, что у Саске всё ещё были проблемы с его гордостью, но сегодня он был более открыт для её прикосновений, и, хотя она не сказала бы, что он полностью отогрелся к ней, он не был такой холодной рыбой, как раньше.        Она была весьма довольна достигнутым прогрессом — послеобеденная прогулка прошла хорошо, и за обедом у них действительно состоялся настоящий разговор, речь шла о чем-то несущественном, но то, что она могла хотя бы о чем-то говорить, было шагом вперед. Упражнение, которое они проделали большую часть дня, было забавным, и она не могла не улыбнуться про себя, подумав, что Саске, вероятно, тоже получил удовольствие. Он даже пару раз улыбнулся, настолько широко, насколько это вообще возможно, и она поймала себя на том, что слегка поддразнивает его, как Наруто. Саске хорошо справился с идентификацией предметов, и она предположила, что ей придется найти несколько более сложных предметов для следующего раза.       Но потом она вручила ему кунай с именем его отца. Предмет содержал какую-то важность, и она заинтриговано призадумалась, какие мысли могло вызвать простое оружие с именем. Следуя своему обещанию, она хорошо позаботилась о кунае и теперь направлялась к его дому, осторожно раскладывая его принадлежности там, где ранее взяла их.       По пути она раздумывала о множестве вещей. Запрос Саске, сделанный в полдень, был первой мыслью, что пришла в её голову, зная, каким большим ударом для его гордости была сама просьба сделать что-то для него. Просьба была почти что трусливой и именно это сделало его запрос в разы сложнее.       Она так же подумала о вторжении Ино в больницы этим вечером. Она знала, как справиться с возникнувшей проблемой, но так же знала, что все произойдет громко и некрасиво, чего она не хотела. Харуно не была удивлена тем, что Ино не приняли в больницу, пускай после года тренировок с Цунаде и последующему обучению со стороны отца Шикамару, она и стала довольно талантливым и заметным фармацевтом. Тем не менее, её принадлежность к аптеке не давала ей права вмешиваться в дела больницы, они происходили от совершенно разных ветвей и, разве что кроме обмена медикаментами, больница и аптека не вмешивались в дела друг друга. Сакура вздохнула, в то время, как «внутренняя Сакура» составляла всего, что она выскажет своей бывшей лучшей подруге.        Что ж, Ино, как ни странно, по-прежнему оставалась её лучшей подругой, несмотря на то, что они действовали друг другу на нервы и постоянно вцеплялись в глотки. Это была странная дружба, в которой каждый знал, что может рассчитывать на помощь другого, хотя они всегда ссорились. После того, как Саске покинул Коноху, она была очень благодарна Ино за поддержку — даже если это казалось совершенно жестоким для тех, кто не знал всю ситуацию. Нет ничего лучше, чем устно оскорбить своего лучшего друга, чтобы преодолеть кризис. Как бы они друг друга не обзывали — насколько жестоким бы это не оказалось — всегда был более добрый, скрытый намек, который передавал сообщение. Вот так и складывалась их дружба.       Подъехав к району, где жили Учихи, Сакура положила руку на свою закрытую сумку, думая о содержимом внутри. Она снова задумалась о значении куная — она не могла заставить себя спросить его об этом, пока они ужинали. Она беззаботно шла по улице, зная, что теперь ей не дадут никаких ответов, если вообще дадут. И через несколько минут она оказалась перед старым особняком. Здание, казалось, стояло совершенно отдельно от остальной части квартала. Людей вокруг было меньше, чем обычно, и она ловко перепрыгнула через забор, оставаясь незамеченной. Продираясь сквозь заросли ежевики, Харуно обошла дом сзади и заползла на крыльцо.       Открыв двери, она зашла в пустой дом и темнота будто угрожающие укутала её. Свет не работал, так как Саске перестал платить за электричество годами раньше. Ей повезло, что водопровод все ещё работал, когда она убиралась в его доме, так как отсутствие воды сделало бы уборку в десять раз сложнее. Она пошла дальше по знакомому коридору и открыла сумку, доставая из неё несколько предметов, после чего положила их там, где взяла. Она аккуратно поместила кунай на специально отделенное для него место в оружейной, которая была наполнена множеством лезвий разного размера и остроты.       Она уже укладывала последний предмет — метелку из перьев в шкаф, что находился в коридоре, когда что-то попалось ей на глаза. Небольшая шкатулка с канзи «музыка» лежала прямо перед ней на одной из полок. Заинтересованная, девушка взяла шкатулку с полки и села на пол, аккуратно снимая крышку. Внутри она нашла множество пожелтевших листов, листов с нотами и музыкальную книжку на дне. Все ноты были написаны от руки и, возможно, были написаны мамой Саске. Заинтригованная, она подобрала первую страницу из шкатулки, держа ее под еле видным светом, что пробивался из окна, и прочитала название.        «Экспериментальная Мелодия №9»       — «Странное название», — подумала она про себя. — «Наверное, это песня, которую композитор придумал и хотел потом отредактировать».       Взяв несколько музыкальных уроков, когда она тренировалась в качестве куноичи, она напевала себе под нос разные ноты. Это была очень красивая мелодия, легкая и бодрящая, но над ней действительно нужно было немного поработать. Она аккуратно отложила листок и принялась рыться в других бумагах.       Большинство бумаг были нотами, все написанные от руки и сочиненные кем-то из домашних, и как Сакура обнаружила в отрывке из одного из первых листов музыки, они действительно были написаны матерью Саске. Иногда она напевала мелодию разных пьес, если они не были слишком сложными, или если ей попадалось на глаза интересное название, как в одном из таких случаев, когда она натыкалась на два самых старых листа в коробке.       Та, что лежала в шкатулке дольше второй, не заинтересовала её, в отличии от более новой. Листок бумаги оказался немного пожелтевшим и слова, написанные в начале страницы почти стерлись, но черные чернила все еще были четкими. «Саске»       Единственное слово, написанное в начале страницы, и ниже, в скобках, было написанное карандашом слово «колыбельная». Сакура взглянула на листок постарее с именем Итачи на нем, но проигнорировала его, откладывая в сторону смотря на мелодию, что написала мама Саске для своего младшего сына. Она экспериментально напела первые несколько нот, замечая, что песня была написана в миноре, красивая и мягкая, но, в то же время, меланхоличная мелодия, заставляющая Сакуру расслабиться оставила её с нотками печали.       Она закончила напевать мелодию перед тем, как подобрать листы бумаги и положить их обратно в шкатулку, после чего девушка собрала вещи и покинула дом. Ее настроение сменилось с веселого на мрачное и шкатулка с нотами предоставила ей множество вещей для раздумий.

***

      Сакура пришла домой намного позже, открывая двери и устало входя внутрь. Поставив сумку вниз, рядом с дверью, она скинула свою обувь и зашла в дом. Когда она уже собиралась взобраться по лестнице и отправиться в постель, хотя и было лишь около девяти вечера, она остановилась из-за зовущего её голоса.       — Сакура? — она услышала, как её позвала мама. — Это ты?       Остановившись и повернувшись, она вошла в кухню и увидела там свою маму, сидящую за столом с дымящейся кружкой горячего шоколада в руках.       — Честное слово! — воскликнула её мать, потрясенная появлением дочери. — Я едва узнала тебя, Сакура! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз!       — Аххахаха, — сухо ответила Сакура, со вздохом садясь за стол.       — Долгий день на работе? — обеспокоенно спросила Мебуки, но Сакура только покачала головой. — Хочешь горячего шоколада?       Она посмотрела на свою мать и нерешительно улыбнулась:       — Я бы не отказалась.       Женщина кивнула и встала. Взяв из буфета кружку, она налила в неё немного горячей воды из чайника и потянулась за контейнером с горячей шоколадной смесью.       — Я почти не видела тебя последние пару дней, Сакура, — тепло сказала она, опрокидывая ложку смеси в кружку. — Что тебя так заняло в больнице в последнее время?       Сакура почувствовала, будто её ударили исподтишка, она совершенно забыла рассказать своей семье о Саске! Не то, что бы её волновало мнение её брата, да и отец не был дома достаточно долго, чтобы волноваться о таком, но она забыла рассказать своей маме. Девушка сложила свои руки на столе и положила на них голову, издав громкий стон из-за её собственной рассеянности.       — Эм, мам? — начала она, искаженным из-за её положения голосом. — Ты помнишь Учиху Саске?       Удивленный голос её мамы прозвучал рядом, когда она со слабым стуком поставила чашку перед своей дочерью:       — Тот мальчик, в которого ты была по уши влюблена? Да, помню. Разве он не покинул деревню?       Сакура откинулась на спинку стула и взяла в руки чашку горячего шоколада.       — Да, все так и было, — ответила она в занятом тоне. — Это, вроде как, секрет, но три дня назад он был найден в ужасном состоянии и возвращен в Коноху.       — О, Боже, — тихо пробормотала ее мама. Было ли это из-за состояния Саске или из-за её волнения о реакции дочери на это возвращение, Сакура не знала.       — Да, в общем… — Сакура медленно помешивала свой горячий шоколад в ожидании, когда он остынет и она сможет выпить его, не обжигаясь. — Он стал слепым и я предложила помочь ему с реабилитацией.       Мебуки сделала глоток горячего шоколада, проницательно наблюдая за своей дочерью:       — Ясно.       Вот чем я занималась последние пару дней, — продолжала она, не дожидаясь ответа. — Это довольно рутинно, и иногда это может быть забавно, хотя он всё ещё, упрям, как и в детстве.       — Ну, пока он не обращается с тобой плохо, я думаю, что всё в порядке, — сказала её мама через мгновение. — Как ты относишься к этой ситуации? Похоже, ты немного потеряла свою обычную бодрость духа.       — Я по-прежнему полна сил, мама, — слабо улыбнулась Сакура, — Ты просто видишь меня, когда я прихожу домой измученная расходами чакры. Но не беспокойся обо мне, я довольна тем, что делаю. Не думаю, что есть более удовлетворительная работа, чем помогать кому-то, о ком ты заботишься. Я чувствую, что нахожусь там, где должна быть.       — Сакура, я знаю, что много раз говорила тебе, что даже если ты так сильно заботишься о ком-то, всё не всегда получается. Возможно, всё обернулось в твою пользу, но…       — Я буду только рада, когда всё это закончится, — с облегчением вздохнула её мама. — В конце концов, разве он не преступник?       — Цунаде-сама смягчит свой приговор, если он даст нам информацию… — ответила Сакура, осмеливаясь сделать глоток из кружки, которую женщина поставила перед ней. — Я надеюсь, что он будет достаточно сговорчив, чтобы быть помилованным; насколько я знаю, он не сделал ничего, чтобы предать Коноху, кроме того, что искал власти у нашего врага.       Поверх чашки, Сакура увидела поджатые в неодобрении губы своей матери, мама Сакуры была очень преданна Конохе и не одобряла всё, что могло ранить жителей деревни. Так же, Сакура почувствовала, что могла высказаться о цели Саске получить силу Орочимару в более корректной форме.       Сакура поставила свою чашку на стол:       — А когда его лечение закончится.       — Ммм-хммм? — её мама прищурила свои глаза, понимая, что Сакура собирается сказать ей что-то, что её, скорее всего, огорчит.       — Это не закончится после того, как его выпишут из больницы, — сказала Сакура со вздохом, после чего закончила свою мысль. — Часть реабилитации — это помочь ему привыкнуть к окружающей его местности.       — Будь немного конкретней, Сакура, — её голос был нетерпелив и резок. — Что ты подразумеваешь под помощью привыкнуть к окружающей его местности?       — Ну… — неуверенно начала Сакура, зная, что реакция её матери, какой бы она ни была, будет далеко не такой плохой, как реакция её отца, который защищал свою дочь до крайности. Любой мальчик, который заговорит с Сакурой, будет немедленно истолкован как попытка соблазнить его маленькую девочку, и будет мгновенно отпугнут. Наруто был исключением, учитывая, что её отец видел, как она ударила Наруто по голове за то, что он сделал что-то глупое. Но Ли, с другой стороны, видел и менее приятную сторону своего отца.       — Ну и что же? — Харуно-старшая подняла бровь, увидев нерешительность дочери.       — Тебе это не понравится, — ответила Сакура таким тоном, словно проглотила какое-то отвратительное лекарство — Но это означает, что я собираюсь переехать к нему на некоторое время.       — Что? — сердито начала та. — Я и слышать об этом не хочу!       — Это только на время, мама! — воскликнула медик, сразу же защищаясь. — Саске настолько независим, что я уверена, он попросит меня уехать через несколько недель после того, как вернется в свой дом.       — Он будет тем, кто попросту скажет тебе съехать? — сказала женщина, уперто скрещивая руки, привычка, которую переняла и Сакура. — Что, если ты неправа, Сакура? Что, если твои чувства не безответны? Что, если он не хочет, чтобы ты съезжала?       Сакура издала жестокий смешок из-за слов матери:       — Ты издеваешься? Мы говорим об Учихе Саске — человеке, который не позволял ни единому человеку заботиться о нем с того времени, как убили его клан. Я буду в порядке, честное слово.       Её мама открыла рот, чтобы продолжить спорить, но, вместо этого, схватила свою чашку с горячим шоколадом и сделала несколько глотков, всё для того, как знала Сакура, чтобы удержать себя от слов, о которых она потом еще пожалеет.       — Не знаю, Сакура, — сказала её мама после того, как поставила чашку на стол. — Люди, которые изолируют себя от других, чаще всего самые одинокие.       — Тогда моё пребывание с ним пойдет ему на пользу, — она сердито посмотрела на мать через стол, и та ответила ей таким же сердитым взглядом. — Я делаю это ради блага Конохи.       — Я не понимаю, как это может помочь Конохе, — возразила Мебуки.       — Саске потерял всё. Всё. — подчеркнула Сакура. — От своей семьи до своих кровных способностей, он даже потерял главный источник силы для себя. Ему больше нечего терять, и он не может надеяться на помощь тех, с кем когда-то был связан — они убьют его. Он может помочь нам, но только если мы поможем ему  поможем и доверимся. Я доверяю ему, мама, и собираюсь переехать к нему после того, как он выйдет из больницы. Я больше не ищу твоего одобрения, я делаю это независимо от того, что ты — или папа — думаешь.       Её мама устало вздохнула и обхватила виски руками.       — Я бы хотела, чтобы ты не была такой же упрямой, как твой отец.       Розововолосая поднесла почти пустую кружку к губам, чтобы скрыть торжествующую ухмылку, которую она носила на своем лице; внутри же Сакура исполняла дикий победный танец.       — Ты знаешь где он живет? — спросила Харуно, и Сакура кивнула, — В каком состоянии находится дом? Я не хочу, чтобы моя дочь жила в грязи.       — Четыре дня назад я там убралась, — ответила Сакура, допивая остатки горячего шоколада. — Он пригоден для жилья и чист, хотя двор нуждается в серьезной работе.       — Я поняла, — всё ещё не одобряла её мать. — Какие условия? А где вы собирались спать?       — Ну, я должна быть свободна в любое время, так как больше не будет медсестер из больницы, ухаживающих за ним по ночам, — спокойно ответила Сакура. — Там есть футон и дополнительная кровать, я собиралась поставить её в углу его комнаты.       — Твоему отцу это совсем не понравится, — устало простонала женщина.       — Скорее всего, нет, — сухо ответила зеленоглазая, радуясь, что не она будет сообщать ему эту новость.        Встав, Сакура поставила свою кружку у раковины и потянулась:       — Я иду спать, моя чакра истощена, и я чувствую себя очень усталой.       — Постарайся завтра утром проснуться пораньше, твой отец возвращается с задания поздно вечером, и я хочу, чтобы ты увидела его до того, как он уйдет на вторую миссию, — сказала ей мать, прежде чем дочь вышла из кухни.       — Хорошо… — ответила Сакура, улыбаясь, — Спасибо, что разрешила мне это сделать, мам.       Мебуки лишь отмахнулась от неё, давая понять Сакуре, что это последнее, что она хотела бы позволить дочери сделать, но у неё не было ни времени, ни сил, ни желания спорить. Поднимаясь по лестнице в свою спальню, Харуно обнаружила, что веселое чувство возвращается к ней, и колыбельная, которую Учиха Микото написала для Саске, тихо играла в её голове.

***

      Сакура проснулась в середине ночи. Она сонно моргнула и перевернулась на бок, глядя на часы. Там было написано «1:38», и Сакура натянула одеяло на голову, гадая, что же заставило её пошевелиться. Внимательно прислушавшись, она услышала голоса, доносившиеся откуда-то снизу.       — Это больше не обсуждается, — раздался звонкий голос её мамы. — Я не спрашиваю тебя, что нам делать, она позаботится об этом мальчике, и это окончательно! И она сделает это при моей полной поддержке, независимо от того, что ты думаешь!       Легкая благодарная улыбка скользнула по лицу Сакуры, признавая сходство между словами, которые она сказала своей маме, и словами, которые её мама сказала только что её отцу. И с утешительной мыслью, что она может продолжать без всякого сопротивления — не обращая внимания на продолжающиеся крики снизу, она закрыла глаза и снова уснула.