37

      Упрямый луч солнца, начав свой путь ещё с другого конца кабинета, скользнув по пушистым иголкам кактуса, стоявшего на подоконнике, к середине дня наконец достиг стола, за которым сидел, уставившись в экран ноутбука, Рюноске. Словно специально, он засветил студенту прямо в серые глаза, зрачки которых протестующе сузились. Акутагава нахмурился и наклонился ближе к бликующему экрану, стараясь спрятать глаза от надоедливого солнца и сосредоточиться на своём занятии — заготовке дипломной работы. Чёрные с белыми кончиками волосы закрыли бледное лицо, и Рюноске автоматически убрал одну из прядей за ухо. В противоположном углу кабинета тихо вздохнул Дазай, что-то рассматривавший в своём хаосе на столе и шуршавший различными бумагами. В кабинете оперов в отсутствие Куникиды всегда было спокойно. Никто не тревожил мыслей и сосредоточенности Акутагавы своей гиперактивностью и суетой. С Дазаем наедине было уютно и приятно.       Внезапно распахнулась дверь, и в кабинет ворвался торнадо энтузиазма, тут же нарушив созданную гармонию.       — Дазай, почему на звонки не отвечаешь? А ты, балбес, почему с него пример берёшь? — в кабинет влетел как всегда взведённый Куникида, рванул к столу, за которым сидел Рюноске, и выдернул из ящиков ровную стопку бумаги, мгновенно найдя взглядом среди них подсвеченную солнцем синюю папку. Взяв её в руки, Доппо сунул документы обратно и выжидающе-осуждающе стал прожигать взглядом Дазая. Акутагава вздохнул, потёр глаза, откинулся на спинку стула и отъехал на нём от небольшого ноутбука, недовольно, по-кошачьему, глядя на причину своего беспокойства, словно этот кабинет его собственный и никто не имел права сюда заходить. Кроме Дазая, разумеется. Он здесь столь же необходим для атмосферы, как и тот кактус на подоконнике, важно распушивший свои иголки.       — Куникида, к чему такая спешка? — лениво послышалось из угла кабинета от кареглазого шатена, который даже не поднял головы. Однако игнорировать пристальный взгляд напарника не представлялось возможным.       — У нас новое убийство по делу Тигра, собирай манатки и выезжаем! — громко и торопливо произнёс Куникида, разбивая все надежды коллеги на спокойное продолжение дня.       — Куда? — Дазай наконец соизволил оторваться от разглядывания стола и устало посмотреть на напарника.       — В лес, — не пускаясь в подробности, огрызнулся блондин, поправляя очки на переносице. Он был настолько взбудоражен, что Рюноске показалось, что ещё чуть-чуть — и светлый хвостик волос полицейского заходит из стороны в сторону, как у собаки.       — Можно с вами? — вставил студент, поднимаясь с места, частично заразившись бесконечной энергией блондина. Доппо со всей серьёзностью во взгляде зыркнул на него из-под очков. Акутагава понял, что блондин нервничает и вот-вот взорвётся. Ещё одно неверное слово, и ушам брюнета несдобровать от ора выведенного из себя Куникиды.       — Извини, шкет, сегодня не до тебя.       Дазай на слова напарника лишь хмыкнул, нехотя надевая своё пальто, и, мельком взглянув на подопечного, обратился к коллеге:       — А почему бы тебе не взять его вместо меня?       — Совсем рехнулся, Дазай? Его детская психика такого не выдержит, — блондин одарил Осаму выразительным взглядом, но тот даже ухом не повёл. Рюноске помрачнел, сжимая кулаки.       — Вообще-то, мне двадцать, — осторожно заметил студент, — Я здесь торчу уже неделю с вашими бумагами, и ничего интересного до сих пор не происходило.       — Ты не поедешь с нами, и это не обсуждается. Поразбираешь ещё бумаг, не умрёшь, — Куникида был непреклонен. Подхватив свой блокнот со всякими почеркушками по делам, он вышел за дверь. Дазай устало вздохнул и, сделав шаг к Рюноске, мягко похлопал его по плечу. Тот отстранился, обидевшись на проявление к нему жалости, и отошёл обратно к своему месту.       — Если хочешь, можешь попроситься к Рампо на более лайтовое дело, чем у нас, — остановившись в дверях, проговорил Дазай, пытаясь хоть как-то сгладить грубость своего напарника и тепло улыбаясь подопечному. — Он сегодня собирается с ещё несколькими людьми пойти на вечеринку. К нам просочилась информация, что там будут наркоманы, пьяницы и, может быть, — Дазай подмигнул студенту, — даже убийцы. Откуда тебе знать, может, ты даже повстречаешь Тигра. Да и к тому же, какой тебе толк смотреть на очередной труп с изуродованной шеей? К тому же, судя по тому, что его нашли в лесу, тело валялось там уже давно. Это прикинь, какой от него смрад! — Осаму усмехнулся. Рюноске резко развернулся к нему, сжав кулаки от распиравшего его гнева и негодования. Серые глаза парня влажно блестели, но взгляд пылал.       — Вы просто смеётесь надо мной! Какая разница, какой труп, это всё равно опыт, ради которого я и пришёл в этот отдел на практику!       — Так ты не пойдёшь с Рампо?       — Нет, — качнул головой Рюноске, отводя взгляд и успокаиваясь.       — Как знаешь. Тогда удачи с бумагами за 2017 год, — пожав плечами, протянул Осаму, уходя и прикрывая за собой дверь. Листочек с каким-то предписанием оторвался от двери и с жалобным шорохом упал на пол, под ноги Акутагаве. Озорной солнечный луч подсветил его край, привлекая к нему внимание студента. Тот нагнулся, поднял его и налепил на прежнее место, прижав скотч тонким пальцем и замерев на несколько мгновений в раздумьях. Наконец Акутагава пришёл у себя в голове к какому-то выводу, кивнул ему и обернулся к своему столу, который делил напополам с Куникидой. Точнее, это Куникида делил его напополам со «шкетом».       Отойдя к столу, Рюноске рвано выдохнул, плюхаясь на стул и потирая переносицу. Курить хотелось невероятно. Впрочем, Акутагава, кашлянув, придвинулся к столу, идеально прибранному, и вновь залип в свой ноутбук.       Но тут его осенило, что он остался один. Акутагава быстро взглянул на компьютер Куникиды, рядом с которым лежала заманчивая стопка бумаг, и тут же перевёл взгляд обратно на экран ноутбука, пытаясь не поддаваться искушению. Это было подло — воровать информацию без спроса, но молодой парень, видимо, хотел острых ощущений и всего спустя несколько минут он не выдержал, вскочил со своего места, оббежал стол и, дрожа от ненормального возбуждения, включил чужой компьютер. Тот зажужжал, и экран монитора засветился. Акутагава быстро защёлкал мышкой, ища что-нибудь интересное, при этом не зная, что конкретно хочет увидеть. Какие-то фото преступников, фото с мест преступления, селфи дурачащегося Дазая, заметки, скрины каких-то дел… Мешанина, ничего, что зацепило бы взгляд. Разве что…       Внезапно кто-то постучался, отчего листок на двери вновь отклеился и с шорохом приземлился на пол. Акутагава мгновенно оторвался от чужого компьютера, пряча за спину задрожавшие руки. Щёлкнув ручкой, дверь приоткрылась, впуская в кабинет зеленоглазого брюнета, одного из здешних работников. Увидев Рюноске, Рампо хитро сощурился на него. Тонкие, бледные губы студента сомкнулись в одну линию, и он стал судорожно придумывать оправдание.       — Куникида оставил свой компьютер включенным, — сглотнув вставший в горле корм, произнёс Акутагава, — и я решил выключить его.       Рампо цокнул языком, смеряя недоверчивым взглядом смятённого парня. Дешёвой ложью этого следователя не купишь.       — Врать нехорошо, Рюноске, это тебе на будущее, — как будто мурчаще проговорил Рампо, и студент стыдливо опустил голову, разглядывая носки своих ботинок и ощущая себя нашкодившим ребёнком. Сейчас он готов был провалиться сквозь землю. — А сейчас одевайся, пойдём с тобой подбирать нам маски.       — Маски? — поднимая недоверчивые серые глаза на следователя, непонимающе переспросил Рюноске.       — Ну, да. Дазай не сказал тебе? Пойдёшь сегодня со мной на маскарад, присечь кое-кого надо.

***

      Двое мужчин — молодой и постарше — быстрым шагом двигались по людной улице. Дома плотно смыкались вдоль дороги, пешеходам приходилось умещаться на чудом оставшемся месте. Рампо самозабвенно разглядывал жемчужинку в своих руках, не смотря вперёд и нагло прорезая толпу. За ним еле поспевал Рюноске, держа в руках чёрную маску с перьями. За ним волочился, завершая образ, чёрный плащ, на запылившийся край которого каждый человек словно стремился наступить. Люди шумели, кричали, шуршали вещами, курили, бежали, или наоборот, плелись. Акутагава уже всем сердцем ненавидел толпу, он невероятно нервничал, находясь внутри этого движущегося в противоположную сторону скопления людей и боясь выпустить из виду чёрную макушку Рампо, прикрытую странной кепкой. Курить хотелось пуще прежнего. Слишком шумно, слишком душно, слишком много взглядов.       — Кстати, что ты хотел отыскать в компьютере Куникиды? — спросил Рампо, появившись словно из ниоткуда — Акутагава и не заметил, как тот поравнялся с ним.       — Сам не знаю, — поведя плечом, тихо ответил Рюноске, вновь сгорая от стыда. — Возможно, информацию о Тигре. Куникида и Дазай мало что рассказывали мне о нём. Я знаю только, что он крайне жестоко убил десять человек за прошлый год.       — Четырнадцать, — поправил следователь. — А ещё двоих отпустил.       — Отпустил?! — от удивления Рюноске даже споткнулся и чуть не упал, зайдясь в приступе кашля. Какая-то тётка чертыхнулась, чуть не натолкнувшись на парня, и пошла дальше, задрав нос. Рампо сбавил темп, остановился и покосился на студента, сузив глаза.       — Семь жертв курили и пили, в общем пускались во все тяжкие, четыре имели суицидальные наклонности, а остальные ничем не выделялись — обыкновенные люди, — игнорируя вопрос Акутагавы, произнёс следователь, убирая жемчужинку в карман и хмурясь. — У них нет ничего общего — разные возрасты, пол, ориентация, внешность. Объединяет жертв только способ, которым Тигр убивал их.       — А те двое, которых он отпустил? — не успокаивался парень.       — Они были полными сиротами, — вздохнув, ответил Рампо. — И да, это единственное, что их объединяет.       «Сироты, да?» — Акутагава поёжился.       — Если он отпустил их… Почему он до сих пор на свободе? — Рюноске пронзила страшная догадка. — Они не хотят выдавать его?       — Не в этом дело, — покачал головой следователь, отвергая теорию подопечного, — они не видели его лица. Он всегда ходил в маске. Маске тигра.       Акутагаву передёрнуло, и он взглянул на маску в своих руках, задумавшись.       — Рампо…       — Да?       — А какой он… в ваших представлениях?       — Ох… — брюнет задумчиво выдохнул и, достав жемчужину из кармана, вновь принялся рассматривать её. — Он молод. Щуплый, приятной внешности. Общителен, умеет заговаривать жертву, выглядит честным. С ухоженными руками и, в первую очередь, ногтями, с живыми и влажными глазами. Отчаявшийся, поэтому слишком эмоциональный. Аккуратен в своих действиях. Выглядит уверенным в себе.       — Вы описали обычного подростка, — хмурясь, возмутился Рюноске.       — А ты думаешь, убийца сильно отличается от обычных людей? — с некой грустью в голосе произнёс Рампо. — Если бы всё было так просто, все нарушители закона давно бы были пойманы.       — Простите, — мгновенно произнёс и потупил глаза в землю Рюноске, размышляя о чём-то своём и хмуря бледные брови.       — За незнание не извиняются.       Дальше они шли в молчании, погруженные каждый в свои мысли. «Рампо сказал, что он щуплый… Но ведь он убил множество людей, в том числе и мужчин, которые были далеко не слабыми физически. Тигр… что за бестолковое прозвище для слабого подростка? Не переоценивают ли они его?» — маньяк всё никак не выходил из головы Акутагавы.

***

      Маскарад. Слишком маленькое помещение для такого количества людей. Яркое, цветное, резкое освещение, слепящее глаза. Громкая музыка, давящая на уши. Спёртая духота, с ароматом духов вперемешку с потом. Игристое шампанское, весело разливающееся по чистым бокалам, бесшумно (из-за громкой музыки) звенящим. Люди в масках, громко переговаривающиеся друг с другом и загадочно переглядывающиеся. Рампо, сидящий за барной стойкой и беззвучно общающийся с незнакомцем в маске енота. И Рюноске, ощущающий себя брошенным кротом: слепым, глухим, выбравшимся на солнце из своего земляного дома с непроглядной тьмой. Из-за маски было плохо видно окружение, поэтому студент уже отчаялся углядеть что-нибудь интересное и потерялся в дурманящих разум запахах и звуках.       Но всё же кое-что он разглядел. Человека хрупкого телосложения, сидящего в одиночестве за дальним столиком и, кажется (из-за маски плохо видно), пристально рассматривающего Акутагаву. Студент всё никак не мог просто выкинуть его из головы, ведь… Этот человек был в маске тигра. Даже когда незнакомец заговорил с кем-то и отвернулся, Рюноске не мог отделаться от чувства его незримого присутствия. Он боялся развернуться и увидеть там убийцу. Тут студент разозлился на себя. «Вечно я раздуваю из мухи слона. Дазай же шутил, когда говорил, что я могу встретить здесь этого маньяка, так какого чёрта я так переживаю из-за этого?» — подумал Рюноске, и от хотения курить свело челюсти.       «Ты же только бросил!» — послышался в голове голос сестры, и Акутагава помотал головой. Он дал слово, и он не сорвётся, нет.       — Как ты? Выглядишь неважно, — послышался над ухом голос Рампо, и Рюноске чуть не подскочил от неожиданности, зайдясь в приступе удушающего кашля. Краем глаза он увидел, что человек в маске тигра обернулся на него. Внутри всё похолодело.       — Просто… — Акутагава судорожно вдохнул, успокаивая зудящее горло и лёгкие, и с усилием оторвал взгляд от незнакомца. — Тут очень душно.       — Сходи проветрись, — великодушно разрешил брюнет, и парень, благодарно кивнув, быстро покинул заведение, думая, что он слишком уж впечатлительный для будущего опера. Зайдя за угол здания, он остановился, прислонившись вспотевшей спиной к холодной и шершавой стене и восстанавливая дыхание. «Сейчас отдышусь, и надо будет вернуться к Рампо», — подумал Акутагава, осматриваясь.       Кирпичные стены здания в этом месте оголялись, лишённые краски, лучи солнца сюда вообще не проникали, поэтому небольшие лужи сохранялись тут, увлажняя воздух. Здесь в основном тусовались курильщики, поэтому всё это место насквозь пропахло дешёвым куревом.       Рюноске снял маску и, протерев тыльной стороной ладони лоб, шумно втянул пропахший желанным куревом воздух. Парень постепенно успокаивался и теперь мог сказать с полной уверенностью, что про того незнакомца в маске тигра он всё просто себе напридумывал, это просто такой же гость, как и все остальные. «Пожалуй, можно возвращаться», — не успел подумать Рюноске, как его окликнули.       — Привет, — голос незнакомый, больше женский, но принадлежал парню. Тому самому, что был в маске тигра. Он выходил из-за угла. Акутагава ощутил, как по взмокшей спине вновь поползли ледяные мурашки. Незнакомец был неширок в плечах, мускулатурой не отличался…       «молод, щуплый»…       Жёлтые глаза блестели в дырках в маске…       «с живыми и влажными глазами»…       К горлу подступил ком страха, но Рюноске не двинулся. И тут незнакомец споткнулся о плащ Акутагавы.       «аккуратен»… Нет. Сердце студента забилось чаще, окрылённое облегчением.       Рюноске мгновенно среагировал и схватил незнакомца за правую руку, не дав упасть. Рука тёплая, на вид хрупкая. На ногте безымянного пальца пластырь, а средний палец и вовсе забинтован.       «с ухоженными руками и, в первую очередь, ногтями»… И снова мимо.       Вздох облегчения вырвался из освобождённой от тяжести паники груди Рюноске, когда тот помогал парню крепко встать на ноги, глядя в растерянные и смущённые жёлтые глаза незнакомца.       — Живой? — вновь вернувшись в свой невозмутимый образ, грубо поинтересовался Акутагава, наблюдая, как незнакомец поправляет бинт на пальце. Эмоции этого парня было невозможно разглядеть — агрессивная, яркая маска была на всё лицо, открывая миру только влажные глаза. Серые волосы, почти седые, неряшливо выбивались из-под маски тигра, придавая образу парня нечто нелепое.       — Да… Спасибо, — в относительно тонком голосе слышалась искренняя благодарность. Вдруг незнакомец поднял голову и сощурил на Акутагаву пронзительные глаза, отчего Рюноске передёрнуло, и брюнет нахмурился. — Ты тут курить собирался? Ты так кашлял, словно у тебя уже четырёхлетняя зависимость.       — Просто простудился, — помрачнев пуще прежнего, соврал Акутагава и, окончательно придя в себя после приступа страха, вновь прислонился к стене этого заведения, внутри которого по-прежнему полным ходом шло маскарадное веселье.       — Тогда ладно, — с облегчением выдохнул парень. Рюноске покосился на него и уставился на свои руки, держащие маску. — Никогда не понимал людей, которые курят, просаживая своё здоровье и здоровье окружающих…       «Когда же он уже заткнётся? По мне разве не видно, что я не хочу разговаривать с ним?» — разозлённо подумал брюнет, пряча руки с маской в карманы и смотря на носки своих ботинок. Неловкое молчание длилось около минуты.       — Почему именно тигр? — внезапно даже для него самого, вырвалось у Рюноске. Он мгновенно стрельнул глазами на смутившегося незнакомца.       — Что?.. А, ты про это… — парень тронул полосатую оранжево-чёрную маску у себя на лице. — Просто… Тигры очень красивые и сильные.       — Восхищаешься ими? — продолжал гнуть свою линию Акутагава, видимо, вообразив себя настоящим следователем, которому дозволено разговаривать с людьми, как ему вздумается. Незнакомец невольно отступил. Его испугала напористость и грубый тон Рюноске? Впрочем, это нормальная реакция для зашуганного подростка.       — Д-да… — парень сглотнул. — Наверное. А что?       — Ничего, — Акутагава попытался выжать из себя улыбку, но вышло плохо, — просто стало интересно.       — А ты… неравнодушен к воронам?       Настал черёд брюнета смутиться и, достав руки, посмотреть на свою маску. Покрашенные в чёрный перья задорно торчали по краю маски, а бисер и пайетки того же цвета заманчиво поблёскивали.       — Ну… да. Наверное.       Жёлтые глаза просветлели и осмелели. Рюноске буквально ощутил, что незнакомец под маской улыбается.       — Ацуши, — представился парень и протянул свою забинтованную правую руку. В голове Акутагавы, пока он пожимал слабенькую ручонку паренька, всплыло, что если бы у него были такие израненные руки, он бы не совал их куда попало. Тем более, не пожимал бы чужую лапу. Мало ли.       — Рюноске, — ответил брюнет, немного расслабляясь.       — Я часто бываю в этом заведении, но тебя не видел ни разу, — робко заметил Ацуши. Сейчас парни находились столь близко друг к другу, что Акутагава слышал его шумное дыхание в маске.       — Я тут только из-за маскарада, — ответил Рюноске. И как только совесть не мучает врать этому пареньку со столь честными глазами?       — Понятно, — тихо произнёс Ацуши и замолчал. Рюноске глупо уставился на случайного собеседника, открыто разглядывая его. Глаза ясные, чистые, безумно красивые. Всё портит только маска, не давая полностью увидеть лицо. Рюноске вдруг ощутил жгучее желание увидеть, что же под ней прячется. Он почему-то был уверен, что парень окажется более чем симпатичным. А эта агрессия, исходящая от этой страшной маски, только портила всё впечатление об Ацуши…       — Можешь, — сглотнул, — показать мне своё лицо?       Парень ошарашенно посмотрел на Акутагаву, отчего тот смутился ещё больше и привычно нахмурился. Неужели Рюноске спросил лишнего?       — Не знаю… — парень поник, но тут же вновь распрямился и потянул руки к маске. Сердце Рюноске забилось где-то в горле. — Конечно… Только ты помнишь правило этого маскарада? — парень остановил израненные руки, не спеша раскрывать свою тайну. Акутагава переминался с ноги на ногу от нетерпения.       — Открыться только тому, с кем хочешь продолжить общение? Помню, — брюнет хмыкнул. — К тому же, я уже открылся.       Ацуши издал непонятный звук радости и стянул маску.

***

      Через приоткрытое окно, которое, кстати, не мешало бы помыть, проникал тонкой струйкой ночной воздух, пронизывающий прохладой и приносящий влажную свежесть. От сигареты шёл лёгкий дымок, утекающий через щель окна на улицу. Акутагава затянулся и выдохнул горький дым. Ему было тошно от самого себя.       Со спины подошла молоденькая сероглазая брюнетка. Гин… Как же невовремя.       — Ты же только бросил! — голос сестры полон возмущения и удивления. Прости. Такой у тебя придурковатый брат, не умеющий обращаться со своими чувствами и не имеющий силы воли.       — Отвали, — как язык не отсох так грубо общаться со своей сестрой?       Рюноске потушил сигарету прямо о подоконник. Прости, Гин. Да, слабак. Да, сдался. Просто новый знакомый оказался красивым. Достаточно, чтобы с первого взгляда понравиться Рюноске.       — Опять влюбился?       Да.       — С чего ты взяла?       С того, что это твой самый близкий человек, дурак.       — С того, что я твоя сестра, придурок, и знаю тебя как облупленного!       Напряжённое молчание. Кто кого переупрямит. Рюноске сдаётся.       — Мы встретились первый раз в жизни, — произнёс брюнет, и дрожащий голос прозвучал жалко. — Но он безумно красивый. Я не уверен в своих чувствах. Но я уверен в том, что хочу увидеть его снова.       Рюноске снова думает, что он слишком уж впечатлительный.