37

      Молчание затянулось. Рюноске всем своим видом показывал, что больше о новом знакомом он не скажет ни слова. Гин устала испытывать его терпение пристальным взглядом.       — Что ж… если ты не хочешь говорить о нём… Как в целом прошёл день? — сестра обернула Рюноске к себе, повисла у него на шее, упрямо обращая на себя внимание. Мужская рубашка и брюки с грубым ремнём, собранные в хвост чёрные волосы, невозмутимые серые глаза, нежные руки, хотящие казаться сильными, ни капли косметики.       — Опять ты за своё, — брюнет тянет руки к рубашке и расстёгивает её. Видит бинты, прячущие небольшую грудь. — Прекрати дурачиться и надевать мою одежду. Ты не парень.       — А ты парень! Но любишь не девушек! — прилетела ответка, Гин попыталась увернуться от рук брата. Рюноске поморщился, но продолжил своё дело и снял клетчатую рубашку, оголив изящные женские ключицы, руки и впалый животик. Девушка поёжилась от прохлады и обиженно вздёрнула свой аккуратный носик.       — А теперь иди и оденься нормально, тогда и поговорим, — глухо проговорил Рюноске.       — Только убери окурок с подоконника, — фыркнула Гин, вырывая из рук брата рубашку и уходя в комнату. Старший Акутагава вздохнул, стряхнул с подоконника окурок и пепел на ладонь и удалился на кухню. Наклонившись и нащупав в темноте дверцу под раковиной, открыл её и, вытянув руку, выкинул использованную сигарету. Глупо уставился на скрытое в темноте содержимое полупустой мусорки. Завтра надо вынести.       — Ну что, рассказывай, — встала в дверях и как назло включила свет, тут же ослепивший Рюноске. Брюнет, жмуря глаза, распрямился и, нахмурившись, смерил сестру недовольным взглядом заслезившихся серых глаз. Безразмерная футболка и под ней скрываются шортики. Гин неисправима.       — Помнишь, я звонил тебе в магазине, спрашивал, какую маску взять?       — Да. Ты, наверное, подумал, что у меня опыта в этом вопросе больше. А я просто сказала взять тебе маску вороны, потому что…       — Неважно, — холодно ответил старший Акутагава, мрачный, мрачнее тучи. Гин знает, как надавить на больное. Знает все чувствительные точки. Поэтому Рюноске не даст ей продолжить фразу. Однако сестру так просто не заткнуть.       — А ещё посоветовала взять чёрный плащ. О, уверена, он безумно подошёл тебе, — торжествовала Гин, всё больше раздражая брата. Тот прервал её одним лишь жестом и стал рассказывать:       — Рампо взял меня на дело. Просочилась информация о раздаче наркотиков во время этого маскарада. Мы и ещё несколько подсобивших нам парней задержали наркоторговца. Мотоджиро Каджи, кажется. Передавал дрянь, ныкая её в лимоны. Псих, не правда ли?       — Да уж… — Молчание. — Стой, и это вся история? А как же…       Старший Акутагава вновь перебил сестру.       — Не знаю, стоит ли говорить это тебе… Но потом, когда всё утряслось с этим наркоторговцем… обнаружили его… — Рюноске помутило, и он уставился в пол, стараясь не думать об этом и вернуть трезвость ума. — Бармена в служебном помещении. Он… был мёртв… и, — прерывистый вдох, — всё указывало на Тигра.       — Стой… Это тот маньяк, о котором все новости уже год с лишним голосят?       — Именно, — ноги Рюноске предательски подогнулись, и он осел на плиточный пол. Гин мгновенно скользнула к нему и обняла за плечи, утыкаясь лбом куда-то между лопаток брата.       — А ведь на месте этого несчастного вполне мог оказаться ты, — Рюноске отчётливо услышал в голосе сестры неподдельный страх и беспокойство. Нежные аккуратные руки на плечах Рюноске задрожали. Он неловко тронул девушку за запястье и утешающе погладил.       — Что за глупости? — а внутри всё сжимается от страха, в голове лишь крутится: «Если бы тот парень в маске тигра оказался маньяком, я бы сегодня не пришёл домой… Гин осталась бы одна-одинёшенька».

***

      — Подъём, Рю, тебя Куникида иначе обвинениями в землю вобьёт! — будила брата Гин, тряся за многострадальные плечи. Старший Акутагава поморщился, пробормотал что-то неразборчивое, с трудом разлепил глаза и, даже не взглянув на сестру, потянулся к мобильнику. Чёрт, опять забыл включить будильник. Рюноске потёр глаза и наконец соизволил взглянуть на сестру. Чёрная маска, прикрывающая нижнюю часть лица, чёрная безразмерная толстовка, чёрные штаны, чёрные чуть вьющиеся волосы, чёрная обувь, чёрные густые ресницы, чёрный маникюр… А глаза — серые. Такие же, как и у брата. Такие же, как были у матери.       — Слезь с моей кровати, — рыча прохрипел спросонья парень.       — И тебе доброе утро, злюка-Рю, — и рассмеялась. Мягко, приятно, заразительно. Сердце Рюноске болезненно сжалось, когда он вспомнил, что только он один и может слышать её смех, ведь она практически не общается с другими людьми, закрывшись в своём образе бесчувственного, тихого парня. В горле встал странный ком. Горький. Что бы сказали родители, если бы узнали, что он ничем не может помочь собственной сестре с её душевными переживаниями и проблемами в школе?       — Собирайся. Сегодня я провожу тебя до школы, — вдруг сказал Рюноске. Сестра ошарашенно уставилась на него округлёнными глазами.       — Рю, мне семнадцать, если ты не знал. Я в состоянии добраться сама, — фыркнула Гин, но всё же не стала больше возмущаться и молча ушла на кухню наливать себе воды во флягу. Кажется, она догадывалась о намерениях брата разузнать, как у неё дела в школе.       Рюноске встал и потянулся, жмурясь от солнца в окне. Гин опять раскрыла шторы, зная, что брату не нравится, когда его слепит яркий свет.       Старший Акутагава взял свой рюкзак, и в него отправились ноутбук, мобильник на беззвучном, кошелёк, серая мягкая кофта и почти полная пачка сигарет с зажигалкой.       В комнату зашла Гин, держа в руках две фляги, и остановилась в дверном проёме, освещаемая солнцем. Внимательно проследила за руками брата, кладущими сигареты в рюкзак, и, подойдя к Рюноске, молча сунула в его вещи одну из ёмкостей с водой.       — Спасибо, — буркнул старший Акутагава.       Брат и сестра уже подходили к обшарпанному и старому зданию школы, как вдруг откуда-то сзади послышался возглас.       — Эй, Гин, у тебя появился парень? Так и знал, что ты пидор!       Рюноске обернулся и смерил уничтожающим взглядом рыжего подростка с пластырем на носу. Тот даже не дрогнул. Гин шумно выдохнула в маску.       — Это и есть тот Тачихара? — тихо уточнил старший Акутагава у сестры. Та едва заметно кивнула и потянула брата за рукав, призывая уходить отсюда, но тот встал столбом. Внутри него кипела злость, требуя разрядки.       — Пойду скажу Хигучи, что её парень изменяет ей с мужиком! — мгновенно сократив расстояние, Тачихара схватил Гин за плечо, оборачивая её к себе. Рюноске молча и резко сделал выпад к рыжему пареньку и со всей силы дал ему в челюсть. Тачихара взвыл и выпустил плечо девушки, закрывая руками поражённое место и сплёвывая кровавую слюну. Старший Акутагава яростными глазами наблюдал за мучениями рыжего, хмурый и сжимающий кулаки. Гин ошарашенно смотрела на брата, не понимая такой бурной реакции. Он был в курсе того, что к ней плохо относятся в школе и что из-за этого она притворяется парнем. Почему же он так разозлился? Гин надеялась, что Рюноске в гневном порыве не выдаст её тайны, и выжидала, не смея встревать в перепалку парней.       — Я его брат, больной ты ублюдок, — зло произнёс Рюноске, когда Тачихара поднял на него непонимающие увлажнившиеся глаза. — Ещё раз он пожалуется мне, что ты лезешь к нему, я набью тебе ебало и выебу на том же месте твоё бессознательное тело. Ты меня понял?       — Да, — отшатнувшись, простонал парень и поспешил убраться с глаз семейства Акутагава.       — Тебя так задело, что меня назвали пидором? Не стоит принимать это на свой счёт, Рю, — тихо проговорила Гин, виновато заглядывая в серые глаза напряжённого брата. Тот прикрыл глаза и, выдохнув, расслабил кулаки.       — Всё в порядке, — сказал он, открывая глаза и хлопая сестру по плечу. — Всё, пиздуй в школу, не мозоль глаза.

***

      Кабинет хорошо освещался из двух больших окон, на подоконнике одного из которых стоял кактусик, заполняя пустое пространство. На стенах висели крючок для верхней одежды следователей, доска с объявлениями, карта города с пометками и стикерами и фотографии жертв и подозреваемых. Два следователя сидели по разным столам (один из них вообще лежал прямо на документах, разглядывая паука на потолке), не смотря друг на друга и вспоминая о присутствии кого-то, только когда один из них вздыхал или шуршал очередной бумагой. Стол Куникиды без небольшого ноутбука их с Дазаем подопечного казался пустым.       Тишина продолжалась до тех пор, пока дверь кабинета не открылась, впуская опоздавшего студента с рюкзаком за плечами.       — Здравствуйте, Куникида, Дазай, — произнося это, ввалился в кабинет, как всегда не в духе, Акутагава. — Простите за опоздание, пришлось разруливать некоторые проблемы сестры.       — Ничего страшного, — кашлянув, понимающе произнёс Куникида, и Рюноске перевёл на него недоверчиво-удивлённый взгляд. Это было первое утро, когда Доппо не накричал на него. — Садись, надо кое-что обсудить.       Рюноске растерянно и недоверчиво посмотрел сначала на одного следователя, а затем на другого, снимая рюкзак и посылая его на свой стул, но не сводя внимательных глаз с мужчин.       — У нас серьёзные проблемы, парень, — донеслось из угла кабинета. Дазай лежал прямо на столе, на находящихся в полном хаосе бумагах, закинув ногу на ногу и скрестив руки за головой. Щурящиеся карие глаза светились мягко, спокойно.       — По вам не видно, — недружелюбно отозвался Акутагава, снимая и вешая свою куртку на крючок в стене поверх светло-кофейного пальто следователя. Потом брюнет осторожно приблизился к столу Куникиды и, достав из рюкзака ноутбук, уселся на свой стул напротив следователя, не спеша скрываться от Доппо за экраном ноутбука и кладя его на выделенное место.       — А теперь слушай, шкет. Насчёт вчерашнего… — Куникида запнулся и посмотрел на Дазая, ожидая помощи.       — Наркоторговец сбежал? — спросил Акутагава, поднимая взгляд от закрытой крышки ноутбука.       — Нет, он дожидается суда в одной из камер, — ответил Дазай, садясь и спрыгивая со стола на ноги. Длинные тонкие пальцы Куникиды нервно постукивали по столу и вертели ручку.       — Тот бармен… всё-таки скончался в больнице?       — Да, — покачал головой шатен, пряча руки в карманы брюк и подходя ближе, — но не в этом дело.       — В чём же? — напрягся Рюноске, между едва заметных бровей появилась морщинистая складка.       — Ты… — Куникида успокоил руки и нашёл силы посмотреть в глаза подопечному. — Ты один из подозреваемых.       — Поэтому, Рюноске, нам придётся пристальнее за тобой следить, — вздохнув, протянул Осаму, опираясь на стол Куникиды. Таким образом он навис над напарником и подопечным. Карие глаза потемнели и пронизывали взглядом Акутагаву насквозь. — Дело в том, что в то служебное помещение, где напали на этого несчастного, можно попасть только двумя способами: через дверь за барной стойкой и с улицы. Точное, до минут, время покушения неизвестно: камеры не охватывают вход в служебное помещение, и в нём самом их нет. А ты, как ты уже догадался, выходил во время этого мероприятия на улицу, — Осаму не увидел, чтобы Рюноске как-то напрягся или удивлённо раскрыл глаза, и смягчил взгляд, избавившись от любых подозрений, но всё же продолжив. — Я удивлён, что Рампо упустил этот момент.       Рюноске задумчиво помолчал, думая о вчерашнем, а потом поднял глаза на Дазая, закрывавшего от него солнце в окне.       — Вы правда думаете, что я на это способен? Если это какой-то пранк, то он абсолютно не смешной, — в суровых серых глазах читалось осуждение.       — Нет, конечно, я так не думаю, — усмехнулся Дазай, убирая руки с чужого стола и отстраняясь. — Ты слишком мягкотелый для убийства стольких людей.       — Ну, спасибо, — буркнул Рюноске, переводя взгляд на другого следователя. — А вы, Куникида?       — Разумеется нет, шкет! Как ты мог о таком подумать? — горячо воскликнул Куникида, поправляя очки на переносице. — К тому же, ты мало подходишь под описание Тигра, данного двумя выжившими жертвами.       — Описание? — зацепился за слово Акутагава, заинтересованно подаваясь вперёд, к столу. Серые глаза заблестели непонятной эмоцией. Дазай с интересом сощурился на подопечного.       — Глянь, если интересно, — Дазай, обернувшись к своему столу, подхватил с него помятый листок и, окончательно смяв его в практически ровный комок, швырнул в лоб студенту. Тот ловко схватил документ и, развернув, принялся за чтение. В принципе, ничего нового он не узнал — Рампо сказал всё то же самое, когда описывал своё представление Тигра. Из нового был только цвет волос, и то мнения жертв расходились по этому поводу — одна говорила, что чёрный, а другая говорила, что вообще красный. Тигр красит волосы?       — Куникида… — остановив свои потянувшиеся к ноутбуку руки, позвал Рюноске. — Расскажите мне больше о Тигре, пожалуйста.       — Ну, слушай, — Куникида с готовностью выпрямился, усаживаясь поудобнее, и без цели щёлкнул ручкой. — С прошлого года по вчерашнее число он убил девятнадцать человек и ещё двух отпустил. Всех своих жертв он убивал одним способом — лезвия в шею царапающим движением. Примечательно то, что жертвы не сопротивлялись этому, да и Тигр не избивал и не насиловал их.       Акутагава молчал. Ухоженные руки парня едва заметно дрожали. В горле опять встал тугой и горький ком страха. Дазай с интересом наблюдал за переменой настроения студента, щуря умные карие глаза.       — Прошло больше года… Две жертвы остались живы… У вас работают лучшие сотрудники… А Тигр всё ещё на свободе и пользуется ей, безнаказанно убивая людей? — вопросительно-осуждающим тоном тихо проговорил Рюноске, не поднимая потускневших глаз на Куникиду.       — Шкет… Если бы всё было так просто… — голос Доппо звучал грустно и даже виновато. Тут Рюноске подскочил, словно ужаленный, и гневно уставился на следователя, сжимая кулаки. Дазай, по-прежнему находившийся в углу кабинета, присвистнул, ожидая зрелища и догадываясь, что его подопечный по какой-то причине до усрачки боится Тигра. Видимо, он ещё не отошёл после вчерашних событий.       — Люди умирают от его рук! Каждый может оказаться в опасности! Как вы не понимаете?!       — Ты действительно такой придурок или только притворяешься? Подумай, в чём ты нас обвиняешь! — Дазай помрачнел, карие глаза сверкнули опасным красным огнём. Рюноске, не распознав в тоне шатена игры в «плохого полицейского», тут же утих и замер, растеряв всю свою уверенность под взглядом следователя и попятившись к своему стулу. — Мы понимаем это куда лучше тебя. Куникида и я видели все девятнадцать трупов, мы расспрашивали всех, кого только можно, не спали ночами, участвовали в патрулировании улиц, неделями торчали на местах преступления, бдили, охраняя тех двух отпущенных ребят, вычисляли места следующих убийств, портили тонны бумаг своими догадками и… И уж извини, что плохо стараемся спасать твою шкурку.       — Прошу прощения, — голова Рюноске поникла, серые глаза, тусклые, смотрели в пол, складка между бровей выровнялась. — Я просто слишком напуган вчерашним. Тигр действительно не выходит у меня из головы.       Глаза Дазая победно просветлели: его догадка оказалась верна. Куникида, стрельнув быстрым взглядом на напарника, посмотрел на парнишу, в который раз удивляясь умению Осаму давить на людей, и вновь щёлкнул ручкой. Уверенный в себе и непоколебимый в своём мнении Рюноске так легко признал себя трусом и извинился… Это не могло не впечатлять.       — Дазай, не стоило так грубо. Он же ещё совсем зелёный, опыта в нашей работе ноль!       На удивление, Рюноске не стал возражать словам Доппо, а лишь молча раскрыл ноутбук и принялся за свою работу.       В этот день брюнет не сказал более ни слова, не смея и взгляда поднять на старших товарищей.

***

      Уже вечерело, но народу на улице всё равно было навалом. Рюноске понуро плёлся по улице домой, где его ждала сестра. В рюкзаке за спиной побулькивала вода во фляге, ветер трепал слишком длинные для парня чёрные волосы и такого же цвета куртку и брюки, гулял под ногами, шурша пожухлыми прошлогодними листьями. Под ботинками всхлипывала вода из луж, почему-то не высохших под этим ярким солнцем, которое толком не грело. Рука в кармане сжимала пачку сигарет и ключи.       Внезапно в голове парня всплыла безумная мысль, и брюнет вскинул голову, ускорив шаг и свернув с привычной дороги. Домой он сегодня вернётся позднее.       На небе собрались небольшие тучки, когда Рюноске наконец добрался до пункта назначения. Прохладный ветер поддувал в спину, неряшливо скидывая чёрные с белыми кончиками волосы на лицо, мешая рассмотреть, что было впереди. Здание, ещё вчера кричавшее яркой вывеской и содержавшее внутри себя душное веселье, выглядело мрачным и заброшенным, освещаемое моргалкой полицейских машин, стоявших рядом. Акутагава не решился заходить внутрь и остановился в метрах сорока. Поёжился от прохлады и скрестил руки на груди, пряча не защищённые перчатками кисти.       На душе было вязко-сомнительно. В голове прокручивались сцены вчерашних событий, а оттого сомнений возникало ещё больше. «Он сказал, что часто приходит сюда, но с чего я взял, что он придёт сюда после вчерашнего, тем более в это время?» — подумал парень, и ему стало тошно от своей наивности. Прождав ещё пару минут и окончательно замёрзнув, Акутагава уже собирался уходить, как вдруг его окликнули.       — Рюноске, привет! — к нему подбежал запыхавшийся сероволосый паренёк и остановился в полуметре, восстанавливая дыхание. Сердце брюнета предательски забилось чаще от непонятной радости при виде вчерашнего знакомого. — Я уже и не надеялся увидеть тебя здесь.       — Нас вчера прервали, и мы даже не успели обменяться номерами, поэтому…       — …ты решил подкараулить меня здесь? — завершил мысль Рюноске Ацуши и улыбнулся. Тот кивнул, опуская взгляд. — Я тоже ждал тебя, — услышав это, Акутагава вскинул голову и с искренним удивлением посмотрел на сероволосого. — Весь день проторчал у окна, высматривая твою чёрную макушку, — со вздохом подтвердил Ацуши, стыдливо улыбаясь. — Я вот здесь живу, — паренёк указал на окно пятого этажа дома, который находился напротив заведения, где Рюноске и Ацуши вчера познакомились. — Кстати… Раз уж ты пришёл, заглянешь на чай? Как раз обменяемся номерами, поговорим… — робко произнёс Ацуши и тут же поспешно добавил: — Если ты не против, конечно!       Внутри впервые за долгое время на душе стало безумно легко и тепло, и Рюноске произнёс:       — Хорошо. Как раз у меня этот вечер полностью свободен.