37

      Два парня поднялись по грязной, старой лестнице и очутились перед металлической дверью. Ацуши достал ключи, не с первого раза, но всё же вставил их в скважину, с усилием провернул и, дёрнув на себя, открыл дверь в свою тесную, плохо освещённую и скромно оформленную квартирку.       — Проходи. Ничего не бойся, я живу один, — вежливо предложил желтоглазый, смущённо прикусывая изнутри щёку и бросая ключи на тумбочку при входе. Рюноске послушно вошёл внутрь, проигнорировав наличие царапин на внутренней стороне в нижней части двери, и, снимая ботинки, огляделся. Это была однокомнатная квартирка со смежной с туалетом ванной и кухней больше основной комнаты.       — Эй, Крысик, иди сюда!       В комнате раздался стук когтей о ламинат, и в прихожую выбежал маленький пёсик серого цвета, отдалённо напоминавший шпица, только не такой пушистый и с более широкой мордой. Увидев гостя, зверь, завиляв хвостом, попытался обнюхать Рюноске. Акутагава попятился к двери, с мыслями: «Это он так один живёт?!»       — Ацуши… Не мог бы ты убрать его?       — Ох, извини, — сероволосый юноша мгновенно подхватил собачонку на руки, а потом запер её в ванной. — Не знал, что ты боишься собак…       — Не боюсь их я, — нахмурившись, возразил Акутагава. — Просто… Недолюбливаю.       — Как скажешь! — солнечно улыбнулся парень и ушёл на кухню, поманив за собой брюнета. — Чай какой будешь? Есть зелёный, чёрный, смородиновый, из листьев инжира…       — Давай, — не дав желтоглазому продолжить, произнёс Рюноске, присаживаясь на один из двух стульев на кухне.       — Ого, тебе нравится инжир? — заметил Ацуши. Рюноске кивнул и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Ацуши неловко наливает воды в чайник, пролив пару капель воды на столешницу, ставит на электрическую плиту, со второго раза включает правильную конфорку и внимательно прожигает взглядом чайник, наверное, чтобы тот не смел вдруг убегать.       Здесь, в этом небольшом пространстве, царили уют, лёгкость и простота, полностью олицетворяя хозяина сей квартиры. Обставлена она была крайне скромно, немногочисленная мебель была неярких цветов. Удивительно, но везде было предельно чисто и все предметы были аккуратно расставлены. Интересно, сколько времени у такого неловкого человека, как Ацуши, уходит на уборку? Рюноске подумал, что он, с такой мрачной аурой, сюда однозначно не вписывается, и опустил глаза на стол, на котором тут же появилась кружка с ароматным дымящимся чаем.       — Будешь что-нибудь к чаю? — спросил Акутагаву Ацуши. Тот покачал головой, беря горячую кружку в руки и дуя на напиток. — Как знаешь, — пожал плечами сероволосый паренёк и уселся напротив гостя со своим чаем в руке.       — Спасибо, — тихо проговорил Рюноске, ощущая себя не в своей тарелке. Ацуши умеет выбивать его из привычной колеи поведения. Выдохнув, Акутагава прикрыл глаза и, приблизив кружку к губам, позволил вкуснейшему чаю легонько обжечь язык. В глазах Ацуши заиграли весёлые блики, когда он увидел, что его гость расслабился и уселся в более вальяжную позу.       — У тебя здесь очень уютно, — обронил Рюноске и взглянул на хозяина квартиры. — Кем работаешь?       — Я… психолог-самоучка. Помогаю потерявшимся людям, — уставившись куда-то на дно своей кружки, проговорил Ацуши, а потом, спохватившись, поспешно сказал: — Не в смысле потерявшимся где-то в лесу, а в жизни, в своих мыслях, ценностях, отношениях с другими людьми, проблемах и так далее.       — Вот оно как, — задумчиво протянул Акутагава и отпил ещё глоток чая, обжигая горло. — А я учусь на опера. Сейчас прохожу практику.       — Интересная работа? Что тебя привлекло в ней?       — Интересная, она хоть немного отвлекает меня проблемами других людей от моих собственных.       Ацуши, услышав этот ответ, свёл брови к переносице. Его солнечные глаза чуть ли не буквально заволокло тучами. Он что-то пробормотал, задумчиво постучал пальцами по кружке с чаем, а потом вдруг поднял на Рюноске уже другие, просветлевшие глаза.       — Слышишь, под окном траву косят?       Акутагава удивился такой фразе, но всё же напряг слух и вправду услышал что-то похожее на работающую газонокосилку. «К чему это вообще было? Это он так от разговора о проблемах ушёл? В таком случае, я даже рад», — подумал Рюноске, тронув переносицу, и уже хотел было ответить пареньку, но тут в кармане завибрировал мобильник, и Акутагаве пришлось извиниться и глянуть, что ему написала Гин (а это была именно она).

Сестрёнка: ты где? 21:04 Вы: скоро буду, пришлось задержаться 21:04 Сестрёнка: ужин остывает!!! 21:05

      — Кто-то уже ждёт дома? — вежливо поинтересовался Ацуши.       — Гин, сестра моя, — вздыхая, произнёс Рюноске, медленно вставая из-за стола, отодвигая от себя недопитую кружку с чаем и кивая. — Прости, что так недолго смог погостить.       — Ничего страшного, я всё понимаю! — нервничая, воскликнул Ацуши, вскакивая из-за стола и чуть не опрокидывая свой напиток. Акутагава, среагировав, придержал кружку паренька и не сдержал смешка. Ацуши неловко улыбнулся и, подмигнув, сказал:       — Спасибо, благодаря тебе мне не придётся мыть пол пятый раз за день.       — Обращайся, — забывшись и улыбнувшись солнечноглазому, проговорил Рюноске. Впрочем, он тут же спохватился и вновь стал серьёзным.       Парни в приподнятом настроении духа расстались в коридоре. Рюноске оделся, и Ацуши, сунув в боковой карман рюкзака брюнета бумажку со своим номером телефона, тепло распрощался с гостем и закрыл за ним дверь. Последнее, что услышал Рюноске, это как в ванной проскулил Крысик. О произошедшем вчера парни так и не поговорили. Рюноске подумал, что это даже к лучшему, ему не хотелось это обсуждать.       Идя по оживлённой улице, Акутагава, что удивительно, не думал о толпе людей вокруг него, а размышлял о том, что хоть их с Ацуши разговор и строился на одной сплошной неловкости, он чувствовал себя хорошо рядом с ним, в его квартире, в этом настолько странном, настолько уютном мирке. Этот паренёк, с израненными руками, разговорил и заставил его улыбнуться, а это что-то да значит. Если они продолжат общение, это смущение и неловкость постепенно уйдут, и тогда… «Я обрету настоящего друга?» — возникла в голове мысль, от которой, впрочем, Рюноске поспешил избавиться, ведь он точно не мог предугадать, чем обернётся ему вся эта история с Ацуши. В конце концов, он совершенно ничего о нём не знает, кроме внешности, профессии, места жительства и странного питомца.

***

      Когда Рюноске всё-таки добрался до дома, там никого не оказалось. Подумав, что Гин могла оставить записку о том, куда делась, старший Акутагава скинул в прихожей обувь и куртку сразу с рюкзаком и прошёл на кухню. На столе было пусто, а на плите стояла сковородка с почти полностью остывшими котлетами с рисом.       — Вот тебе и добрый вечер, Рюноске, — пробормотал парень и, даже не приоткрыв крышку сковородки, ушёл в комнату, подхватив с собой рюкзак. Есть не хотелось. Хотелось курить. Но сегодня у Рюноске не было в планах срываться.       Со вздохом брюнет повалился в кровать. Потупив так с минуту, он опустил руку и, нащупав рюкзак, отыскал в боковом кармане бумажку, вложенную Ацуши. Поднеся её к глазам, внимательно прочитал раза три, разглядывая почерк этого паренька, и наизусть запомнил номер. Вроде бы ничего особенного. А вроде бы это возможный ключ к длительному общению с Ацуши. Ацуши, Ацуши, Ацуши… «Надо бы собраться, дел невпроворот, а я об одном этом парне и думаю…» — вцепляясь в чёрные с белыми кончиками пряди и сдавливая гудящую голову, про себя проговорил Акутагава, пытаясь вернуть себя в чувство. Безуспешно. Волнами накатывающая усталость не позволяла голове нормально функционировать. Так Рюноске провалялся минут пятнадцать, а потом всё же с трудом сел на кровати и, достав телефон, написал Гин:

Вы: ты где? 21:49

      Прочитано, нет ответа. Что ж, тогда стоит попробовать написать своему новому знакомому. Рюноске набрал номер Ацуши, напечатал в сообщении «привет» и, не колеблясь, отправил. Ответ пришёл мгновенно:

Ацуши: привет! 21:49 Ацуши: ты уже дома? 21:49 Вы: да 21:50 Ацуши: подожди секунду, добавлю тебя в контакты 21:50 Вы: ок 21:50

      Акутагава выключил телефон и, положив его рядом, принялся сверлить рассеянным взглядом стену. Завтра снова вставать и идти на работу.       Вдруг Рюноске слышит шум поворачиваемых в замочной скважине ключей, и в квартиру влетает чёрный рюкзак Гин. Следом за ним заходит сама обладательница. Щёки красные, глаза опухшие. Рюноске понял: плакала.       — Где была? — мягче обычного спрашивает он, поднимаясь на ноги и подходя к снимающей верхнюю одежду сестре. Он уже догадывался о возможной причине слёз.       — Где надо, — отвечает она, и по щекам текут ручьём возобновившиеся слёзы. Девушка поспешно утирает их. — Просто вспомнила, какой завтра день, — наконец произносит она. Эти слова отзываются тупой душевной болью у Рюноске, и он прикусывает губу. — Хотела купить цветы, но они настолько дорогие, что не хватило денег. А две сморщенные розы не достойны того, чтобы лежать там! — кричит Гин, и Рюноске вдруг подаётся вперёд и заключает сестру в объятья, а та в ответ вцепляется тонкими пальцами в спину брата, глухо бормоча что-то.       — Не переживай, я куплю завтра цветы, самый пышный букет куплю, — заверяет он, проводя ладонью по чёрным длинным волосам сестры, распустив хвост. Отец всегда так делал, чтобы успокоить свою дочь. Гин всхлипывает и, уже не выдержав, ревёт в грудь брата. Рубашка мгновенно намокает. — Как дела в школе? — спрашивает старший Акутагава, чтобы сменить тему, но младшая мотает головой — не в состоянии отвечать. Рюноске вздыхает и сильнее прижимает к себе плачущую девушку.       Старший Акутагава лежал в кровати, глупо уставившись в серый в темноте потолок. За стеной были слышны всхлипы и ворочения Гин. Завтра… пятый год после смерти родителей. Рюноске прокручивает в голове, как завтра вернётся с очередного дня практики домой, купит по пути цветы, зайдёт в подземный паркинг, заведёт первый раз за этот год машину отца, на которой и следа после произошедшего пять лет назад не осталось (страховка всё покрыла), заедет за Гин, которая наверняка будет сидеть с Хигучи и плакаться ей, и поедет… навещать родителей. Привычный горький ком встаёт в горле, но Рюноске не позволяет себе поддаться слабости и заплакать. Он должен быть сильным, для себя и для Гин.       Что ж, если старший Акутагава собирается сегодня уснуть, ему нужно перенаправить мысли в другое русло. Удаётся это довольно легко, однако этой ночью Рюноске всё равно не спит, ведь когда он позволил мыслям сменить направление, на него оглушительным потоком хлынули осознанные воспоминания вчерашнего дня, а точнее его самого яркого события.       Сгущающиеся тучи. Непонятный, пропахший куревом закоулок, с обшарпанными стенами зданий, которые в этом месте были без окон. Двое чудаков в нём. Стоят, опираясь спиной на трескающуюся штукатурку, и молчат, слушая, как за стеной полным ходом идёт веселье. Ни один из них не знает причины присутствия на этом сомнительном мероприятии другого. Каждый мучается сомнениями. И тут тишина нарушается.       — Можешь… показать мне своё лицо? — неуверенно попросил Рюноске сероволосого парня, прячущего свою мордашку за неестественно яркой маской тигра. Ацуши изумлённо взглянул на Акутагаву, отчего тот смутился и нахмурился.       — Ну… — парень отвёл взгляд, раздумывая, а потом медленно потянул израненные руки к маске, впрочем, тут же одёрнув их, не спеша раскрывать свою тайну. — Только ты помнишь правило этого маскарада?       Акутагава перемялся с ноги на ногу, вспоминая.       — Открыться только тому, с кем хочешь продолжить общение? Помню, — брюнет хмыкнул, обрадованный догадкой. — К тому же, я уже открылся, — и указал на чёрную маску ворона в своих руках.       Ацуши издал непонятный звук радости и стянул свою маску. Серые волосы мгновенно распушились, увеличившись в объёме раза в три, бледные губы растянулись в искренней улыбке, жёлтые глаза заиграли солнцем, а не тронутые щетиной щёки загорели вишней — в этой ужасной маске было жарко и дискомфортно, а сейчас паренёк смог наконец-таки нормально дышать. Рюноске не удержал тихого вздоха, полного восхищения — Ацуши был изумителен. К сожалению, поговорить им больше не дали.       — Рюноске! Бегом сюда! — раздался голос Рампо, выглянувшего из-за угла. Брюнет, извинившись перед Ацуши грустным взглядом, бросился к следователю. Сероволосый паренёк лишь махнул ему вслед, вновь закрывая лицо своей страшной маской и жалея, что не попросил у Акутагавы номер телефона.       — Вы звали меня? — уточнил Рюноске, подбегая к старшему товарищу.       — Кого же ещё? — вопросом на вопрос ответил Рампо, хватая подопечного за руку и утягивая обратно в душное заведение. — Видишь? — следователь указал на высокого шатена в странных очках, пьющего за барной стойкой мохито. У его ног стояла огромная сумка, набитая чем-то.        — Да, — кивнул Рюноске.        — Его сумка полна лимонов. В каждом из них по пакетику наркоты, — Акутагава недоверчиво взглянул на Рампо. — Чего встал? Вперёд! Будет, о чём рассказать одногруппникам, когда с практики вернёшься.        — Но, Рампо… что мне делать? — растерялся студент.       — Думай, — пожал плечами следователь. — В будущем пригодится. Ты должен уметь быстро принимать решения в таких ситуациях.       — Понял, я отвлеку его на себя, — произнёс Рюноске и решительно подошёл к наркоторговцу. Наклонившись, он прошептал на ухо преступнику: — Сколько за два берёшь?       — Сколько дашь? — мгновенно среагировал наркоторговец, запуская руку в битком набитую сумку. Акутагава быстро глянул в неё и вправду увидел кучу лимонов. Тут со спины преступника раздалось:       — Руки вверх! — Рампо ткнул наркоторговца дулом пистолета, и тот без вопросов поднял руки вместе с теми двумя несчастными лимонами. Участники маскарада с интересом сверкали своими глазищами из дырок в масках на происходящее, кто-то даже сделал музыку потише. Бармен, закидывая в рот какую-то таблетку, поспешил убраться в служебное помещение, чтобы не попасть под раздачу. Рампо указал кивком головы в сторону сумки, и, поймав этот жест, Рюноске мгновенно схватил её и оттащил в сторону. Следователь взял один из лимонов в руках наркоторговца и легко разделил его, демонстрируя гостям пакетик с запрещённым веществом. Вдруг наркоторговец резко обернулся, выбил оставшимся лимоном из рук следователя пистолет и рванул со всех ног к выходу, дико хохоча.       — Мужики, лови его! — крикнул Рампо и, придерживая шляпу на своей голове, бросился за беглецом, однако тот даже не успел покинуть заведение — гости в масках успешно преградили ему выход и оперативно заломали неудачника к земле. Подоспевший Рампо вытащил из-за пазухи наручники и защёлкнул на запястьях теперь уже бывшего наркоторговца.       — Хорошо сработано, Рюноске, — вытирая пот со лба, сказал подошедшему к нему с поднятым с пола пистолетом Акутагаве выдохшийся следователь. — Теперь мне не помешал бы стакан апельсинового сока.       — Я закажу, — понимающе кивнул Рюноске и пошёл к барной стойке, слушая, как облегчённо бьётся сердце в груди от радости, что удалось задержать этого психа. Рампо тем временем вызывал наряд полиции, чтобы те увозили задержанного барыгу, а гости, обсуждая произошедшее, вновь рассеялись по заведению.       — Что-то хотел, мальчик? — шаблонно улыбаясь, спросила помощница бармена.       — Два стакана апельсинового сока, пожалуйста, — буркнул Акутагава, опираясь на барную стойку.       Девушка кивнула, схватила упаковку указанного сока, ощутила, что там ничего не осталось, и, попросив брюнета подождать секунду, повернулась к служебному помещению. Приоткрыла дверь и, не особо смотря под ноги, вошла внутрь, закрыв её за собой. Почти сразу же из помещения раздался полный ужаса крик, и девушка пулей вылетела обратно в основное помещение, спотыкаясь и падая на колени в приступе паники. Рюноске порывался было спросить у девушки, что произошло, но быстро отказался от этой идеи — ассистентка бармена была в невменяемом состоянии — и устремился в служебное помещение, распахивая дверь и смело шагая внутрь. Но Акутагава остановил ногу в сантиметре от пола, не касаясь его. К порогу медленно подползал край кровавой лужи, принадлежавшей… бармену. Время для Рюноске замедлилось, практически остановилось; студент остолбенел, не в силах шелохнуться и оторваться от зрелища. Шея бармена была исполосована шестью или больше порезами по всей длине. Кровь вытекала очень быстро, унося с собой жизнь мужчины. Его глаза стекленели. И вдруг бармен изогнулся и уставился тусклыми, уже неживыми карими глазами на побледневшего ещё больше обычного (хотя куда уж больше) студента и, беспомощно открывая рот, как рыба, постарался сказать что-то Рюноске, однако все попытки были тщётны, из горла вырывалось только жуткое бульканье и шипение.       — Отойди, — вкрадчиво произнесли над ухом застывшего Акутагавы, и Рампо, отодвинув подопечного от двери, бросился к умирающему. Рюноске очнулся от шока и, отвернувшись от жуткой картины, слабо крикнул в зал:       — Вызовите скорую кто-нибудь!       Кашлянув, он произнёс свою просьбу более отчётливо, но перед глазами всё куда-то поплыло, поэтому он не смог увидеть, услышал ли его кто-нибудь.       На самом деле всё происходившее длилось всего несколько секунд. Всё было будто в тумане. Кто-то отвёл студента за стол в углу заведения, усадил и дал в руки ледяной стакан с водой, холод которого Рюноске почему-то не ощущал. Приехала полиция, уволочившая барыгу в служебную машину и вернувшаяся к Рампо, чтобы помочь тому с очередной жертвой Тигра. Скорая приехала через минуты две, было неизвестно, успели они или нет, однако когда бармена грузили на носилки, он не подавал признаков жизни. В голове Акутагавы было практически пусто, крутилась лишь одна мысль. О том, что он однозначно выкурит пару-тройку сигарет, когда вернётся домой.

***

      Рюноске услышал, как в соседней комнате заиграл будильник его сестры и та проснулась, перевёл мутный взгляд на окно, закрытое шторами, по краям которых пробивались лучики назойливого светила. Копошения Гин переместились из комнаты на кухню, она стала готовить завтрак. Старший Акутагава догадался, что сегодня будут сырники — любимый завтрак мамы. Сердце вновь заныло. В этот момент Рюноске был готов отдать всё, чтобы сегодня был самый обыкновенный день, лишь бы внутри не было так тошно и больно. В который раз парень понимает, что его сестра очень сильная. Она живёт, не стоит на месте, строит отношения, активно действует. А Рюноске… Застрял в скорби. Зациклился на ней и перестал развиваться. Однако он не показывает Гин, что творится у него в душе. Для неё он невозмутимый и самый сильный человек во вселенной. Скала, защищающая её от несправедливости этого мира. Единственный родной человек. Он для неё — всё и все.       — Рюноске, вставай, — дверь открылась, и в комнату вошла Гин, держа в руках стакан воды. Старший Акутагава с трудом сел и спросил хриплым голосом:       — Во сколько из школы выходишь сегодня?       — Где-то в полчетвёртого, — тихо ответила Гин, нервно сглатывая.       — Попробую сегодня отпроситься пораньше, и заберу тебя. Потом навестим род… — Рюноске запнулся и, рвано вдохнув, продолжил, — родителей.       Глаза Гин мгновенно увлажнились, и девушка, отставив стакан на тумбу, рванула к брату, стискивая в объятия.       — Рю, всего лишь один день, Рю, всего один, а дальше можно снова год жить в беспамятстве, слышишь? Один, — горячо шептала сестра на ухо, её голос дрожал, очень сильно дрожал. И Рюноске вновь гладил её по волосам, пытаясь успокоить, а у самого внутри всё выворачивалось наизнанку от тоски.       — Гин… Не иди сегодня в школу.       Девушка чуть отстранилась, прервав объятия. Влажные серые глаза, такие живые и передающие каждую тревожную эмоцию, удивлённо уставились на брата. Старший Акутагава ласково провёл пальцем по щеке младшей и грустно улыбнулся.       — Почему? — едва слышно спросила девушка одними губами.       — Они не должны видеть твои слёзы. Не в этот день, — вздохнул Рюноске, вновь прижимая к себе сестру.       — А ты?       — А я не плачу. Мне придётся идти.       На несколько секунд комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь сбитым дыханием Гин. Но на кухне раздался щелчок электрического чайника, и девушка прервала молчание:       — Чайник вскипел. Пошли, я заварю чай. Хоть позавтракаешь перед выходом.       — Хорошо, — согласился Рюноске, и брат и сестра переместились на кухню.       Ели в тишине, изредка смотря друг другу в глаза и находя ту же боль, что хранилась у каждого в душе, и заливали эту боль чаем с листьями инжира.