37

      Рюноске, что удивительно, пришёл на работу первым. В кабинете было пусто, лишь кактус на подоконнике приветственно держал свою пушистую зелёную «руку». Вздохнув, парень приблизился к своему месту, но не успел даже достать ноутбук, как в кабинет, дверь в который Акутагава почему-то забыл закрыть, вошёл Рампо, как всегда одетый не по погоде. «Интересно, ему говорили, что следователям не обязательно одеваться, как Шерлоку Холмсу?» — подумал про себя Акутагава, а вслух произнёс:       — Здравствуйте. Что-то хотели? Куникида и Дазай ещё не пришли.       — Да они до обеда здесь и не появятся, я за тобой, — отмахнулся полицейский, Рюноске удивлённо поднял брови. — Пошли, посмотришь на допрос карманника, — уже идя к выходу из кабинета, проговорил Рампо, и Акутагава, бросив рюкзак, поспешил за старшим товарищем. — Утром его словили с поличным и привезли к нам. За руку прямо в кармане поймали. Кенджи сейчас будет от него чистосердечное добывать. Познакомишься с ещё одним работником нашего дурдома и заодно увидишь работу «доброго полицейского».       — А Кенджи это…? — закрывая дверь кабинета, спросил студент.       — Молодой паренёк, второй год у нас работает. Каким-то чудом смог выбраться из своей деревушки сюда. Наверное, во многом ему помогло его воспитание и доброта… В любом случае, действует он необычно, поэтому будь готов ко всему. Но не влезай, просто наблюдай.       — Понял, — кивнул Акутагава, хмуря брови и чуть ускоряя шаг.       Рюноске зашёл в допросную в самый разгар беседы. Да-да, это была именно беседа, милая и спокойная. Блондин в помятой мешковатой полицейской форме сидел напротив хмурившегося хилого пацанёнка лет семнадцати и затирал ему что-то про деревню бархатным и добрым голосом.       Кенджи, обернувшись к вошедшему студенту и улыбнувшись, тепло поздоровался и поманил ближе к себе. Рюноске молча прошёл к стулу старшего товарища и остановился справа от него, скрестив руки на груди и уставившись на рыжеволосого парнишку напротив. Блондин вновь вернулся к допросу.       — Так что, всё ещё утверждаешь, что это не ты кошелёк умыкнуть пытался?       — Нет, — вздёрнув острый нос и отведя тёмные глаза в сторону, буркнул парень. Рюноске лишь вздохнул. «То есть, ты не признаёшь свою вину даже после того, как тебя за руку поймали в чужом кармане?» — раздражая, колыхалась мысль в его голове, но Акутагава смолчал, продолжая наблюдать за ведением допроса.       — Что ж, это всё, что мне надо было услышать, можете пока быть свободны, — всё так же солнечно улыбаясь, произнёс Кенджи, поднимаясь со стула и сгребая папки со стола. Акутагава, опешив, уставился на старшего товарища, уже шедшего к выходу из комнаты. «Не влезай, просто наблюдай», — эхом раздались в голове слова Рампо, и Рюноске, сглотнув, скосил взгляд на юного карманника. Глаза паренька бегали, лицо источало ошеломлённость. По нему, как по открытой книге, можно было прочесть: «В смысле пока? Он узнал из нашего разговора что-то, что подтвердит мою вину? Или, что ещё хуже, он решил на меня повесить какое-то более серьёзное дело? Что означает это грёбаное пока?!»       — Подождите! Я… Я сознаю свою вину… Д-дайте мне листик, пожалуйста, я всё напишу, — дрожащим голосом выкрикнул парень, вскакивая со стула. «Так вот оно что! Какой прекрасный психологический приём…» — осенило Рюноске. Кенджи обернулся в дверях и одобрительно улыбнулся.       — Так бы сразу! — произнёс он, подходя к столу и пододвигая листок с ручкой к карманнику, чей вид был крайне смущённый и виноватый. Рыжий парень взял ручку и принялся быстро-быстро что-то строчить.       — Впечатляет, — тихо обронил Акутагава, внимательно наблюдая за процессом писания чистосердечного признания.       — Спасибо, — склонив голову вбок, ответил Кенджи. — Кстати, Акутагава, если ты свободен вечером, можем сходить в одно замечательное местечко, расскажу тебе чего-нибудь из полицейской жизни, тебе ж это кстати будет.       — Буду премного благодарен, но сегодня не могу, — кивнул Рюноске, отводя взгляд в сторону.       — Значит, завтра, — повёл плечом Кенджи, вновь расплываясь в тёплой улыбке. — Ладно, беги, тут уже ничего интересного не осталось.       — До свидания, — вежливо попрощался Рюноске и стремительно покинул комнату, оставляя полицейского наедине с допрашиваемым.       Пройдя по коридору и хорошенько обмозговав произошедшее, Акутагава добрался до своего кабинета. Там его уже ждали Дазай и Куникида, с серьёзными лицами. Рюноске напрягся и рефлекторно нахмурился, думая развернуться и уйти обратно, приняв предложение Кенджи куда-то сходить. Но всё же он зашёл в кабинет, вопросительно взглянув на старших товарищей.       — Кто ему скажет? — низким и хрипловатым голосом уточнил Доппо, и Акутагава понял, что сейчас будет серьёзный разговор. Как же он устал от этих грёбаных разговоров…       — Валяй, — повёл плечом Дазай. Он как всегда был абсолютно спокоен. Акутагава ожидающе-недоверчиво уставился на Куникиду.       — Хочешь поехать с нами на дело? Подожди, дослушай, — старший товарищ остановил младшего, у которого глаза уже загорелись каким-то злым энтузиазмом. — При условии, что этого никто не узнает и что ты там ничего говорить и трогать не будешь. Понял, согласен?       — Принял, разумеется! — фыркнул Рюноске, поправляя пиджак и резко выдыхая от переполнявшего его нетерпения. Куникида нервно вздохнул, уже жалея о том, что поддался на уговоры Дазая взять этого парнишку с собой. Мало ли чем вся эта затея может обернуться…       — Тогда поехали, — улыбнулся Дазай и, выхватив у Куникиды из рук блокнот, рванул к выходу.       — Дазай, вернул сейчас же! — грозно крикнул Доппо, бросаясь следом за Осаму, и напарники успешно выбежали из здания. «Кто из нас старше, напомните, пожалуйста», — вздохнув и спрятав руки в карманы, подумал Акутагава, спокойно выходя из кабинета.       — Куникида, ну пожалуйста, дай я за руль сяду!       — Ага, конечно, размечтался! Думаешь, я не помню, чем это всё в последний раз обернулось? Я не собираюсь ещё раз так глупо рисковать своей жизнью.       Слушать перепалки этих напарников можно было бесконечно. Рюноске не влезал в этот бессмысленный спор, потому что помнил, что говорить ему запрещено, а съездить с этими двумя на дело хотелось очень сильно.       — А пусть Рюноске поведёт? — предложил Дазай. Куникида обернулся на подопечного и сдвинул брови к переносице, задумавшись.       — Шкет, водить умеешь? — Акутагава кивнул, мысленно закатывая глаза. Он буквально ощутил, как с подачки старших вляпывается в какую-то историю. — Тогда вперёд, садись за руль. Дорогу нам подскажет навигатор.       — Но я же не взял права! — развязался язык Рюноске. С таким не шутят, это ведь штраф впаять могут…       — Да садись ты уже, праведник. Я моргалку на машину поставлю, — выдохнул, закатывая глаза, Дазай. Акутагава сжал челюсти и смолчал, слушаясь старшего товарища и садясь за руль чёрной мазды — рабочей машины Куникиды. Хозяин автомобиля сел на переднее пассажирское сидение, пристегнувшись, а Дазай удобно разлёгся на задних местах, наплевав на безопасность.       Невероятно, но доехали без происшествий. Акутагава еле выполз из машины на ватных ногах — давно он такой нервотрёпки не испытывал. Приехали они к какому-то старому зданию, напоминающему музей. Его потрёпанный вид навевал скуку.       — Нам сюда, — сказал Дазай и сразу же бодро устремился в указанную им самим сторону.       — Шкет, ты чего завис? Пошли, дело не ждёт, — поторопил, обернувшись на подопечного, Куникида. Рюноске выдохнул, сжал кулаки, пытаясь собрать мысли в кучу и прийти в себя, и нагнал старших товарищей, которые уже входили внутрь здания. Как оказалось, это был посвящённый Средневековью музей. Пахло пылью, свет был выключен, лишь слабые лучики солнца проникали в окна, разбавляя полумрак. Стеллажи с экспонатами и вазы и небольшие скульптуры на подставках навевали не особо радужные воспоминания о школьных экскурсиях.       — А вот и героиня сегодняшнего дня. Ещё одна невероятной красоты девушка умерла, и снова не со мной вместе, — присаживаясь на корточки, чтобы лучше рассмотреть труп, огорчённо произнёс Дазай. Куникида растянул ограничительную ленту вокруг тела, поправил очки на носу, кашлянул и уткнулся в записи в своём блокноте, который, как заметил Рюноске, был перевёрнут. Акутагава не стал заострять на этом внимание и подошёл к «героине». Это была молодая брюнетка. Она лежала на спине в неестественной позе, чёрные длинные волосы беспорядочно раскидались по полу, пропитавшиеся уже чуть подсохшей кровью, глаза были закрыты. Девушка была ранена в голову каким-то большим тупым предметом, видимо, это и послужило причиной смерти. Дазай принялся изучать взглядом труп и сам музей, изредка тихо говоря что-то напарнику. Тот записывал это в блокнот, избегая смотреть на мёртвую девушку. Акутагава пока наматывал круги по помещению, скользя взглядом по экспонатам.       — Рюноске, подойди сюда, — спустя некоторое время подозвал Дазай. Акутагава тут же подошёл ближе к нему. — Гляди, вокруг разбросаны осколки и монеты. Как думаешь, что это может значить?       — Что… Что её убили какой-то вазой или чем-то подобным? — неуверенно предположил студент, рассматривая блестевшие в мелких осколках монеты.       — Уже неплохо. Теперь посмотри на это, — Дазай указал на пустую высокую (чуть выше роста человека) колонну, видимо, служившую ранее подставкой для какого-то экспоната. Рюноске не успел ответить, так как к ним подошли работники музея.       — Здравствуйте… я это… охранник… я обнаружил тело… — запинаясь, пробормотал лысый мужчина лет пятидесяти, с посеребрённой годами бородой. Две его спутницы закивали и решили, что нужно это разъяснить:       — Сегодня музей не должен был работать, поэтому мы пришли позднее обыкновенного, чтобы навести порядок, а тут вот какое несчастье приключилось…       Акутагава хмуро кашлянул. Работники музея были такие же душные, скучные и бесполезные, как и их место работы.       — Куникида, займёшься ими? — спросил Осаму, поднимаясь на ноги и распрямляясь. — Я пока тут всё осмотрю.       — Хорошо, — кивнул Доппо и смерил взглядом подошедшую компанию. — Но всё же надо было с собой позвать Рампо.       — У тебя есть лишние пять косарей на те конфеты, которые он с нас запросил ещё в прошлый раз? Вот и у меня нет, — вздохнул Дазай, — поэтому давай сам как-нибудь. А я «шкетом» займусь. Рюноске, давай, говори, надумал чего-нибудь?       — Тот предмет, которым ударили по голове девушку, изначально стоял на этой колонне. Соответственно, её убил какой-то высокий и сильный человек, вероятнее всего мужчина. А эти осколки — остатки орудия убийства.       — Интересная версия, — задумчиво произнёс Дазай, пристально разглядывая сначала подопечного, а затем труп девушки. — Но вот знаешь, что я подумал… Это вполне мог быть несчастный случай. Гляди, на ней маска, скрывающая нижнюю часть лица. А монеты, разбросанные вместе с осколками, вполне могли быть внутри экспоната.       — Внутри вазы. Это была ваза, — заметила одна из работниц музея и печально вздохнула.       — Вазы, — кисло улыбнулся Дазай. — Я вот о чём…       — Девушка… хотела украсть вазу, но не рассчитала своих сил, и та свалилась ей на голову? — озарило Рюноске.       — Именно, — в карих глазах опера заиграли довольные искорки. — Но это пока просто догадки. Подробнее расскажет вскрытие и экспертиза…       — Дазай, не неси чепухи, какой к чёрту несчастный случай! Хватит сводить всё к самоубийствам, — возразил Куникида, краем уха услышавший разговор. — Ты не подумал, что у неё мог быть напарник, который убил её? Неужели ты думаешь, что такое ранение можно нанести себе самостоятельно?       Рюноске и работники музея с интересом наблюдали за дискуссией напарников.       — Почему же он тогда не забрал деньги?       — Может, испугался, а может, просто хотел отомстить, и добыча не была ему интересна. Есть тысяча причин! Скажи же, шкет, — Куникида обернулся к Рюноске, тот растерялся из-за внезапности обращения к нему и не успел ответить. — О, совсем забыл о тебе! Можешь идти, мы тут расспросим людей, нужные бумажки заполним, ещё немного поразмышляем и всё. Скучная и долгая волокита, поверь, зря потратишь время.       — Н-но… — попытался возразить студент, но Доппо не дал ему этого сделать.       — Поверь, мы с Дазаем очень ценим твоё усердие, но ты и так уже на полчаса задержался, ты в это время уже дома обычно отдыхаешь. Так что давай, иди домой.       Рюноске вдруг вспомнил, что его дома ждёт сестра и что он обещал ещё и цветы купить.       — Хорошо… — нехотя согласился Акутагава. — До свидания!       — До завтра, Рюноске! — махнул рукой Дазай.       — Пока, шкет, — кивнул Куникида.       Рюноске сунул руки в карманы и вышел из здания на улицу. Свежий воздух после пыльной духоты музея показался ему лучшим, что только случалось в его жизни. Глубоко вздохнув, Акутагава медленно направился к автобусной остановке, откуда уже планировал попасть домой. Внезапно в кармане раздался телефонный звонок. Странно, Гин вроде не должна была звонить… Рюноске достал мобильник, на экране которого светилось «Ацуши».       — Алло? — невероятно нервничая и крепко сжав телефон в руке, ответил Акутагава.       — Алло, Рюноске? Привет! — раздался в трубке радостный знакомый голос сероволосого паренька. В голове Рюноске возник яркий образ смеющихся жёлтых глаз.       — Привет, Ацуши…       — Я это, чего звонил… Как насчёт сходить в парк погулять сегодня вечером?       — Прости, но не получится, у меня дела, — с едва различимым сожалением в голосе произнёс Акутагава, хмурясь.       — Ладно, ничего страшного, в следующий раз тогда увидимся, — проговорил Ацуши, вздыхая. — Пока, Рюноске, и удачи с делами!       — Пока, спасибо!       Парень с той стороны трубки завершил звонок. Рюноске, словно не веря в происходящее, медленно убрал руку с мобильником от уха. Он сейчас серьёзно разговаривал по телефону с кем-то помимо Гин и Куникиды? Это… поистине удивительно. Странные, но приятные ощущения. Словно Ацуши находился совсем рядом, так близко, что Рюноске мог слышать его дыхание. Невероятное желание увидеть этого паренька вдруг всколыхнулось внутри, и Акутагава поспешил заглушить его, мысленно напомнив себе, что у него есть сегодня дела поважнее, чем встречи с… друзьями? Ведь можно же уже назвать Ацуши другом?       В такой же задумчивости Рюноске сел на автобус и, по пути зайдя в цветочный и купив небольшой симпатичный букетик, добрался до дома. Там его встретила Гин, с порога заключив в крепкие объятия. Она была одета в длинное чёрное платье, волосы были собраны в аккуратный хвост. Девушка даже надела чёрные туфли на каблуках. Удивительно женственна и красива.       — Ты опоздал на полчаса. Почему? — без упрёка уточнила Гин.       — Дазай и Куникида наконец взяли меня на дело, всё немного затянулось, — Рюноске вздохнул и легонько погладил сестру по голове. — Ты как, готова?       — Почти. Накрашусь, и можем выходить. То есть, минут через пятнадцать.       — Хорошо, — кивнул Акутагава, выпуская девушку из объятий и отстраняясь, — тогда я проверю, работает ли машина.       — Я быстро! — воскликнула Гин, убегая в комнату на каблуках и чуть не подворачивая ноги. — Чёртовы туфли!       Рюноске прикрыл входную дверь и спустился к машине. Открыв её, он вставил ключ, провернул, и та успешно завелась. Старший Акутагава удовлетворённо хмыкнул и уселся на водительское сидение. Чтобы скоротать время, он достал телефон и, открыв соцсети, принялся листать ленту, наполненную бесконечно бесполезными постами.       Прошло уже двадцать минут, а Гин всё не спускалась. Тогда Рюноске вышел из машины и, закрыв её, вернулся в квартиру. В ней было тихо. Старший Акутагава прошёл на кухню и увидел на столе свежеиспечённый пирог. Гин там не было. Тогда Рюноске прошёл дальше по коридору и заметил, что дверь в комнату сестры была закрыта. Он напряг слух и различил едва слышные всхлипы.       — Гин, всё в порядке? — легонько постучавшись, обеспокоенно спросил Акутагава. Сестра не ответила, но всхлипы прекратились. Через секунду открылась дверь. Гин вся была заплаканная, покрасневшие серые глаза всё ещё влажно блестели.       — Прости, я не успела, не смогла накраситься… — виновато прошептала девушка дрожащим голосом.       — Ничего страшного, — растерянно пробормотал Рюноске, не понимая, что нужно сказать в такой ситуации. — Поехали так? Если что, в машине накрасишься, ладно?       — Маме бы это не понравилось…       — Не говори так, она бы поняла, — возразил старший Акутагава.       — Угу, — выдавила Гин, всхлипывая и поднимая на брата глаза. — Пирог на кухне стоит… Попробуешь?       Рюноске покачал головой.       — Позже. Надо ехать, Гин.       — Хорошо. Секунду, сумку только возьму, — выдыхая и медленно успокаиваясь, шепнула девушка.       Прибыв на кладбище, брат и сестра молча пошли вдоль рядов надгробий. Тяжёлая, мрачная, густая атмосфера давила со всех сторон, не позволяла дышать полной грудью, заставляла горбиться от душащей скорби. Рюноске ненавидел эти мгновения пребывания на кладбище. Он за все эти годы, прошедшие со дня похорон родителей, до сих пор не свыкся с мыслью, что они умерли. Ему невыносимо было видеть плачущую Гин, с отчётливой и такой знакомой болью в глазах, с поджатыми дрожащими губами, с бледным, как сама смерть, лицом. Ему хотелось вновь увидеть отца, пойти с ним на рыбалку, послушать его байки. Хотелось спросить совета у матери, обнять её, попробовать её выпечку. Гин готовила прекрасно, но всё же ей никогда не удастся приготовить так же вкусно, как это получалось у их матери.       Вот и знакомые два имени, вырезанные в камне. Рюноске услышал, как Гин всхлипнула. Девушка задрала голову вверх, пытаясь предотвратить новый шквал слёз. Старший Акутагава наклонился и осторожно, будто стараясь не потревожить чей-то сон, положил рядом с надгробием цветы. Будь Рюноске сейчас один, он обязательно бы тихо заговорил с родителями, но он считал это проявлением слабости, а Гин не должна видеть этого.       Сосны шуршали где-то сверху, посыпая брата и сестру невидимыми пылинками. Солнце скрылось за кудрявыми серыми облаками. Собирался дождь. Мрачное спокойствие, царившее в этом месте, словно сгустилось. Плечи Гин едва заметно подрагивали то ли от холода, то ли от беззвучных рыданий, сама девушка что-то шептала одними губами. Рюноске стоял недвижим, лишь изредка моргая и тихо вздыхая. «Мама, папа, я запутался… И я так хочу домой… туда, где вы бы ждали меня», — мысленно воззвал старший Акутагава, и горький ком боли встал в горле. Всё, он больше не может здесь оставаться. Это невыносимо.       — Гин, дождь сейчас пойдёт, думаю, нам пора.       — Да, ты прав… — тихо ответила младшая Акутагава, распрямляясь и выдыхая. Серые глаза девушки, блестящие от всё ещё невысохших слёз, отразили пасмурное небо. Рюноске невольно залюбовался ими. Даже печальная Гин была невероятно красива.       Брат и сестра побрели обратно к машине. По пути Рюноске заметил отдалённо знакомую фигуру, сидящую у надгробия и задравшую голову вверх, но не придал этому особого значения. Кладбище — такое себе место встреч со знакомыми. Садясь в машину, Рюноске увидел, как к этой фигуре подошла ещё одна, щуплая и маленькая, видимо, девушка, и протянула руку, чтобы помочь встать.       — Рю, ты чего? — окликнула его сестра. Старший Акутагава вздрогнул и вернулся в реальность, где ему нужно отвезти себя и сестру домой.       — Ничего, просто показалось кое-что… — рассеянно ответил Рюноске, заводя автомобиль и трогаясь с места. Гин поёрзала на сидении, откинула спинку, уютно устроившись, и прикрыла глаза. Лицо её расслабилось. Девушка ощутила прилив облегчения и спокойствия, покинув кладбище. И, стыдно признать, была счастлива, что ещё раз она сюда вернётся только через год. Рюноске испытывал те же эмоции.       — Знаешь, Ацуши сегодня звонил мне, — внезапно прервал тишину старший Акутагава.       — О, правда? Вы всё ещё общаетесь? — приоткрыв один глаз, удивлённо спросила девушка. Рюноске приподнял брови, наигранно поразившись.       — Ты так в меня не веришь?       Гин улыбнулась.       — Нет, что ты, наоборот! Я счастлива, что ты наконец нашёл себе кого-то, с кем можно пообщаться вне дома и работы. У меня-то хотя бы Хигучи есть. Кстати о ней, завтра я иду на ночёвку.       — Спасибо, что предупредила, — кивнул Рюноске.       Девушка задумчиво нахмурилась, пытаясь разобрать, какую интонацию её брат вложил в эти слова.       — Это сарказм? — уточнила она.       — Нет, — краткость — сестра таланта.       — Ла-адно… — протянула Гин. — Кстати, ты ведь так мне про Ацуши толком ничего не рассказал. Как он выглядит? Где живёт? С кем? Есть ли у него девушка? Какой у него голос?       Рюноске поморщился, но всё же ответил на шквал вопросов сестры:       — Он чуть ниже меня, худой. Живёт с собакой, не помню, как её зовут. Крыса, вроде. Ацуши примерно мой ровесник. Насчёт девушки не знаю, но он точно с ней не живёт.       — А голос? — не отставала младшая Акутагава.       — Обычный.       Гин вздохнула. Её брат не был силён в описаниях. Однако из всего сказанного она вынесла вердикт, что Ацуши — неплохой человек.       Ужинали в приподнятом настроении, но лёгкая грусть витала в воздухе. Гин приготовила макароны с фрикадельками, плюс ещё остался нетронутым пирог. Рюноске впервые за неделю действительно хорошо поел, перебив внезапно появившийся аппетит. Сестра, разумеется, это заметила, но ничего не сказала, боясь спугнуть это небольшое улучшение в состоянии брата.       После ужина Рюноске принял душ и, возвратившись в свою комнату, увидел, что Гин притащила свой матрас и положила прямо посреди комнаты. Сама девушка быстро улизнула в ванную, чтобы брат не успел ей ничего возразить. Но старший Акутагава и не собирался говорить ничего против, пусть поспит рядом, если хочет. Рюноске схватил в охапку её постельное бельё и перекинул на свою кровать (там ей будет удобнее спать), а своё постелил на матрас. После он улёгся на импровизированное спальное место.       Когда Гин вернулась из душа, Рюноске уже спал, беспокойно хмуря брови.