37

      На кухне что-то громыхнуло, и Рюноске, вздрогнув, проснулся. Через дверь он услышал, как Гин чертыхнулась, и это что-то громыхнуло ещё раз, видимо, добитое девушкой, пребывавшей не в духе с утра. Старший Акутагава перевернулся на спину и шумно выдохнул. Всё тело болело, словно вчера он пробежал марафон по джунглям, прыгая по деревьям и переплывая реки. В коридоре послышались приближающиеся к его комнате шаги, по которым Рюноске точно угадал раздражение, бурлившее в его сестре в данный момент.       — Утро доброе, — буркнула подошедшая Гин, прислоняясь плечом к дверному косяку. Чёрные волосы собраны в простенький, не особо аккуратный хвост, брови сведены к переносице, руки скрещены на груди — девушка вся излучала недовольство. В этом она невольно напоминала мать Акутагава. Она в такой же позе таким же взглядом одаривала Рюноске, когда тот в очередной раз приносил домой дневник с новым красным замечанием по поводу поведения. — Вставай, мне помощь с микроволновкой нужна.       Рюноске сел, согнув ноги, и потёр глаза. Гнев отпустил Гин, и она незаметно улыбнулась одним уголком губ: лохматый и сонный брат выглядел очень забавно.       — Ты доломала самую полезную вещь в этом доме? — обречённо вздохнул парень, осуждающе уставившись на сестру слипающимися серыми глазами, в которых всё ещё тускло светились остатки сна. Девушка смерила брата взглядом и фыркнула.       — Я думала, самая полезная вещь в этом доме — это я.       — Очень остроумно и самокритично, — сощурился старший Акутагава и, приложив небольшие усилия, поднялся с матраса. — Не с той ноги встала? — спросил парень, поворачиваясь спиной к сестре и застилая постель.       — Кто? — недоумённо уточнила Гин, за что получила очередной осуждающий взгляд от брата.       — Догадайся.       Девушка закатила глаза и выдохнула.       — Просто… День паршиво начался, — сдалась Гин, опуская взгляд в пол. Старший Акутагава с секунду поглядел на неё и выдал:       — Не парься по мелочам.       И Рюноске просто прошёл мимо сестры по направлению к кухне, видимо, не собираясь ничего больше добавлять. Девушка вздохнула и последовала за братом.       — Ты бог поддержки, знал?       — Да, я такой. А ты сомневалась? — ровно ответил старший Акутагава, наклоняясь к открытой микроволновке и внимательно осматривая её. Не найдя ничего примечательного, он принялся сосредоточенно разглядывать её с внешней стороны. Младшая Акутагава в нетерпении постукивала кончиками пальцев о стол, сверля взглядом брата. Тут из комнаты раздался телефонный звонок, и Гин устремилась туда, так как Рюноске, судя по сосредоточенному выражению лица, реагировать не собирался. Взяв истеривший мобильник брата в руки, девушка прочла высветившееся на экране «Ацуши» и без колебаний ответила на звонок, прикладывая телефон к уху.       — Алло?       — З-здравствуйте… А вы кто? — раздался растерянный голос в трубке.       — Та, кто хочет знать, с кем завёл знакомство её брат, — крепче сжимая телефон в руке, решительно произнесла младшая Акутагава.       — Кто звонит? — окликнули девушку из кухни. Младшая Акутагава крикнула:       — Ацуши!       — Гин, скажи ему, что я сегодня занят! — громко попросил Рюноске, не отрываясь от процесса выяснения проблемы микроволновки.       — Как скажешь! — ответила брату Гин и вернулась к разговору. — Ацуши, ты ещё здесь?       — Гин? Вы сестра Рю, верно? — озарило Ацуши. Он издал радостный смешок. — Рад знакомству.       — Повтори, как ты его назвал? — девушка нахмурилась и закрыла дверь в комнату, чтобы брат случайно не подслушал. — На будущее, не смей называть его Рю. Это позволено только самым его близким людям. То есть, только мне.       — Хорошо, как скажешь, — смутившись, пробормотал Ацуши, и Гин неожиданно для себя оттаяла. Девушка выдохнула, усаживаясь на кровать и подбирая под себя одну ногу, чтобы было максимально удобно. Бессмысленно потыкав тонким пальцем в край одеяла, она виновато проговорила:       — Прости, Ацуши, мне не стоило так резко это произносить. Называй его, как твоей душе угодно, — она усмехнулась какой-то своей промелькнувшей мысли. — Знаешь, мне кажется, нам стоило бы узнать друг друга получше. Что думаешь?       У Ацуши что-то прошуршало, он задумчиво поцокал языком.       — Да… Да, ты права… — озадаченно пробормотал паренёк с другой стороны провода и предложил: — Пообщаемся в соцсетях? Найдёшь меня по номеру телефона?       — Ладно, — кивнула младшая Акутагава, хватая со стола фломастер и быстро записывая цифры с экрана к себе на ладонь, удерживая колпачок в зубах. Полюбовавшись срисованными на руку чёрными символами, которые обещали быть ключом к дальнейшему общению Гин и Ацуши, девушка наконец вспомнила о просьбе Рюноске и, вынув колпачок изо рта и закрыв фломастер, сказала: — Кстати, брат просил передать тебе, что сегодня он весь в делах, увидеться вряд ли получится.       — Что ж, — выдохнул паренёк и продолжил поникшим голосом, — ладно. Тогда перезвоню ему завтра, — кашлянув, чтобы прочистить горло, Ацуши сменил тон на более жизнерадостный. — Рад был услышать тебя, Гин. Жду с нетерпением твоего сообщения!       — Пока, Ацуши, — улыбаясь, попрощалась младшая Акутагава.       — Пока, — тепло произнёс голос из мобильника, и звонок завершился. Девушка отложила телефон и выдохнула, пытаясь обмозговать прошедший разговор. Тут мобильник Рюноске зазвонил снова, оборвав цепь размышлений девушки, и Гин вернулась на кухню, впихнув его брату. Хватит с неё разговоров на сегодня. Старший Акутагава удивлённо приподнял брови, непонимающе посмотрев на сестру, но на звонок ответил, осторожно прикладывая телефон к уху, будто тот мог укусить.       — Куникида? Да, ещё дома, — Рюноске закатил глаза и вздохнул. — Нет, не собираюсь прогуливать. Да. Понял. Ага. Хорошо… Да, скоро буду, — парень сбросил трубку и, положив телефон на стол, чертыхнулся. Одарив сестру обречённым взглядом, он произнёс: — Не у одной тебя день начался паршиво. Куникида сказал мне перебрать все документы за 2017 год, чтобы я нашёл что-то для своей дипломной работы. И ещё он добавил, что сегодня они с Дазаем даже в отделении не появятся, так что…       — Уединишься с бумагами, братец? — ухмыльнулась Гин, красноречиво приподняв брови, но тут же сочувствственно добавила: — Удачи не сдохнуть от скуки.       — Спасибо, — язвительно ответил Рюноске, захлопывая дверцу микроволновки. — Как вернёшься со школы, зайди в интернет-магазин, закажи новую микроволновку. Эту уже не спасти. Деньги переведу на карту, напишешь, как найдёшь подходящий вариант.       — Будет сделано, Рю, — отдала честь девушка и, похлопав брата по плечу, прошла к холодильнику, откуда достала вишнёвый йогурт, скорчив недовольное лицо. — Где ты купил это убожество?       — В магазине, — пожал плечами старший Акутагава.       — Не покупай больше, — доставая чайную ложечку и открывая йогурт, произнесла Гин, усаживаясь за стол. — Составишь мне компанию, может?       — Не хочу сейчас есть, — отмахнулся от сестры Рюноске, усаживаясь напротив неё.       — Как знаешь… — задумчиво протянула младшая Акутагава, отправляя в рот ложку йогурта. Облизав ложечку, она указала ей на большую красную кружку, стоявшую рядом с раковиной. — Кстати, твой кофе.       — Спасибо, — буркнул парень, поднимаясь из-за стола, чтобы взять горький напиток, и усаживаясь обратно. Кофе уже остыл, но по-прежнему был вкусным. С удовольствием выпив его, Рюноске искренне надеялся, что этот напиток поможет ему ощутить наконец бодрость и готовность к работе, но чуда не произошло. Разочарованно вздохнув, парень сунул свою кружку в раковину, пожелал сестре приятного аппетита и пошёл собирать вещи.

***

      Закинув рюкзак в кабинет Куникиды и Дазая, Рюноске двинулся по коридору к архиву. Кенджи, стоявший у кофейного автомата, отсалютовал студенту, и тот подошёл к нему, поздоровавшись.       — Рюноске, выпьешь со мной кофейку? — мило улыбаясь и щуря добрые глаза, произнёс сотрудник полиции. Студент смерил его недоверчивым взглядом, помолчав с секунду.       — Почему бы и нет, — повёл плечом Акутагава, решив не вспоминать о том, что он утром уже пил кофе.       — Верный выбор, — подмигнул Кенджи, забирая свой стаканчик с готовым дымящимся напитком и следом закидывая в автомат мелочь из своего кармана.       — Спасибо, но не стоило, я и сам вполне способен заплатить за кофе… — растерянно пробормотал студент, уставившись на зашумевший автомат. Блондин усмехнулся и, хлопнув Рюноске по плечу, сказал:       — Расслабься, всё окей. Просто захотелось тебя угостить, — кофе студента наконец приготовился, и Кенджи взял стакан и передал его Акутагаве. Тот благодарно кивнул, поднося напиток к губам и делая небольшой глоток. Рюноске прикрыл глаза, наслаждаясь приятным теплом кофе. — Давай, рассказывай, чем сейчас заниматься будешь?       Акутагава открыл глаза и, всё ещё сомневаясь, стоит ли делиться информацией с этим собеседником, нехотя ответил:       — Пойду в архив документы за семнадцатый год смотреть. Куникида сказал, что там можно найти что-то для моей дипломной работы.       — О, я их тоже как-то разбирал, 2017 был очень интересным, как оказалось. Одно дело показалось мне особенно цепляющим. Тридцать седьмое, кажется. Глянь обязательно, оно стоит твоего внимания. Жалко, что его так и не раскрыли, жутко любопытно, что произошло на самом деле, — восторженно сказал Кенджи, искря золотыми глазами. Акутагава задумчиво нахмурился, а потом кивнул:       — Надеюсь, что это правда, иначе я умру от скуки этой бумажной волокиты.       Блондин лишь пожал плечами:       — Привыкай, парень, работа полицейского на все семьдесят процентов бумажная волокита.       — Ваши слова очень обнадёживают, — кисло улыбнулся Рюноске. Кенджи рассмеялся и добавил:       — Не переживай, остальные тридцать процентов уж точно не дадут тебе заскучать. Они настолько мощные, что бумажную волокиту ты будешь считать долгожданным отдыхом, — Кенджи улыбнулся и, прищурившись, приподнял голову, отдаваясь приятным воспоминаниям, а затем открыл глаза и сияющим вдохновением взглядом уставился на студента. — Поверь, эта работа действительно стоит всех тех трудностей, которые принесёт вместе с собой. Быть полицейским непросто, но очень интересно. К тому же, ты будешь помогать людям, а значит, подчистишь свою карму.       Рюноске перемялся с ноги на ногу и неуверенно ответил:       — Быть может, вы и правы.       Блондин присвистнул и указательным пальцем легонько стукнул по кончику носа Акутагавы.       — Не может, а прав, парень, — уверенно сказал сотрудник полиции. Рюноске невольно заразился решимостью Кенджи, ему вдруг невероятно захотелось поверить в правдивость слов старшего товарища. Стена недоверия Акутагавы к этому блондину окончательно рухнула.       — Кенджи, могу я задать вопрос?       — Конечно!       — А почему вы решили стать полицейским? — Рюноске действительно интересовало это, ведь на такую работу с бухты-барахты не попадают.       — Хм, — Кенджи озадаченно приложил палец к губам, — как бы правильно донести… Я не решал. Фукудзава, наш начальник, приходится мне роднёй. Однажды он просто приехал в нашу деревню и забрал меня в город учиться.       — И вы не были против? — удивлённо уточнил студент.       — Нет, — легко ответил блондин, снова улыбаясь. Смешные веснушки на его лице из-за улыбки перемещались чуть выше, будто подпрыгивая. Молодой сотрудник полиции буквально источал энергию добродушной деревенщины, близкой к природе и радующейся каждому новому дню, как последнему. Такое ощущение, что его самого из деревни забрали, а деревню из него — нет. Кенджи впитал свет и тепло солнца и любовь к жизни, а теперь светился сам, отдавая это окружающим его людям, давно живущим в городе, а потому далёким от гармонии с природой, простоты, искренности, открытости деревенских. Аура этого блондина была очень яркая, ярче даже ауры Ацуши, это подкупало. — Ладно, чеши в архив, тебе ещё работать и работать.       Акутагава задумчиво кивнул и, махнув на прощание, ушёл от приятного собеседника к тишине и скуке пыльных документов.       Архив встретил студента полумраком и духотой. Через створки жалюзи мягко проникал солнечный свет, лениво вычерчивая в воздухе танцующие пылинки, оседающие на полках стеллажей, приставленных к стенам этой комнаты. Здесь был небольшой беспорядок, который всё же не доставал до планки большого захламления, потому что с ним регулярно боролся Куникида. В целом атмосфера этого помещения располагала к сосредоточенности на работе и внимательному изучению материала.       Коробка бумаг, накопившихся за 2017 год, стояла на самой нижней полке стеллажа, но на видном месте, не прячась за коробками других годов. Пыли на ней было минимально, такое ощущение, что кто-то недавно брал её. Рюноске осторожно стащил коробку на пол и взял из неё наугад пожелтевшую папку. Дело двадцать пять. Раскрывшаяся папка предоставила ужасающие снимки девушки с проломленным черепом и фотографию милой семейной пары. Акутагава быстро пробежался глазами по содержанию дела. Помешавшийся муж убил свою жену и написал чистосердечное признание. Рюноске нахмурился, отрываясь от чтения, и тут заметил небольшой диктофон. Студент опасливо взял его в руку и включил. «Она не хотела готовить из тех продуктов, которые я принёс, утверждая, что они никак не сочетаются между собой. Неужели так сложно сделать то, что я прошу?» — раздражённо говорил голос на записи. По спине Акутагавы невольно поползли мурашки от хладнокровия и безэмоциональности, с которой были произнесены эти слова убийцей собственной жены. «Это точно пригодится…» — подумал Рюноске и, кивнув своим мыслям, закрыл папку и бережно отложил в сторону, чтобы потом взять с собой и поподробнее изучить. Тут студент вспомнил о деле, которое упомянул в разговоре Кенджи. Тридцать семь, кажется?       — А вот и ты… — пробормотал Рюноске, доставая потрёпанную больше всех папку. В уголке на обложке было что-то мелко и неразборчивым почерком (напоминающим Дазаевский) написано карандашом. Акутагава приблизил папку к лицу и сощурился, пытаясь разобрать, какую информацию несёт пометка. «? вдохновение тигра¿» — гласила подпись. Студент напрягся и резким движением руки распахнул дело. На фотографиях были мужчина с разодранным в мясо горлом и иссохшая женщина, лежащая на кровати, сбоку от которой стояло что-то, отдалённо напоминающее аппарат жизнеобеспечения. Этот аппарат Рюноске узнает из тысячи. Руки парня задрожали и выронили папку: воспоминания о матери, лежавшей также на больничной койке, и о надрывном писке бесполезной техники нахлынули так резко, что Акутагава на мгновение вылетел из реальности. Знакомый горький ком встал в горле, и Рюноске прокашлялся, пытаясь вернуться в устойчивое состояние. Руки перестали бешено дрожать, разум прояснился, и парень, выдохнув и собравшись с силами, вновь взялся за папку, решительно настроенный прочитать содержание дела. Сердце всё ещё бешено стучало, но студент заставил себя сосредоточиться. Десятого августа были найдены тела в трёхкомнатной квартире обыкновенной многоэтажки. Мужчина был обнаружен в гостиной в луже собственной, ещё совсем свежей крови, а женщина — в спальне, причём там, уже мёртвая, она пролежала как минимум неделю, постепенно разлагаясь. Полицию вызвала соседка, забившая тревогу, как только не услышала обычно громкую классическую музыку, игравшую по утрам в квартире, где ранее проживала эта пара: мужчина по имени Мори Огай и женщина по имени Анна Накаджима. Соседка уверяла, что у женщины ещё был сын лет пятнадцати-семнадцати, но подросток так и не был найден, да и нигде в документах он не был указан. Анна Накаджима умерла от рака желудка, последние месяцы жизни прикованная к постели, а Мори Огай, по предположительной версии, вспорол себе сонную артерию, убив себя, однако лезвие или нечто подобное, которым он сделал это, так и не было найдено. Дверь была заперта на замок, окна закрыты, никаких следов взлома, ограбления или чего-то постороннего, поэтому нет оснований сомневаться в том, что это — обыкновенное самоубийство на почве горя от утраты любимого человека. Дело на этой ноте посчитали раскрытым. Рюноске осторожно прикрыл папку и глубоко вдохнул, обдумывая прочитанное. Что-то было не так в этом деле. Один мистический сын женщины чего стоит. А пропажа орудия самоубийства? Как это не найдено? Куда оно могло исчезнуть? И что значит пометка Дазая про вдохновение Тигра? Слишком странно всё это. И Акутагава решил больше над этим не задумываться, засовывая папку обратно на её место в коробку и принимаясь за чтение других дел. Впереди у него куча нервотрёпки с дипломной работой, поэтому никакими странностями лучше себе голову пока не забивать: Рюноске сейчас нужна полная ясность в делах.       Прошёл целый час, прежде чем Акутагава наконец определился с теми документами, что могут ему пригодиться, и переместился с ними в кабинет Куникиды и Дазая. Прилипнув к экрану своего ноутбука, Рюноске полностью погрузился в работу, на несколько часов потерявшись для этого мира. Постепенно за окном начало темнеть, а глаза студента предательски стали слипаться. Тогда парень проморгался, потёр глаза и сохранил свою работу, мысленно отметив у себя в голове, на каком этапе он остановился. Захлопнув крышку ноута, Рюноске отъехал на стуле к подоконнику, уставившись на кактус и постепенно возвращая сознание в реальность после долгого пребывания в своём мире концентрации на труде. Немного придя в себя, Акутагава решил проверить свой телефон на наличие сообщений и звонков. Написала только сестра, напомнив, что сегодня она на ночёвке, и её не ждать, и оповестив о том, что новая микроволновка приедет через три дня в пункт самовывоза и что Гин сама её заберёт. Рюноске напечатал быстрое «ок» и, отправив, вздохнул. Он подумывал, стоит ли вообще ехать домой сегодня, если там никого нет. Может, остаться на ночь в кабинете? Но Акутагава никогда прежде так не делал, и Рюнюске не был уверен в том, что ему это позволено, хотя Дазай не раз упоминал в разговоре случаи, когда он ночевал на работе. Кажется, он даже говорил, что спрятал в шкафу плед и надувной матрас с насосом. Рюноске зевнул, и его размышления утонули в усталости и сонливости. Серые глаза медленно прикрылись, студент положил согнутую в локте руку на подоконник и, уткнувшись в неё лицом, задремал.

***

      Аппарат искусственной вентиляции лёгких сломанно шумит в унисон с надрывным писком остальной техники. Мама лежит на койке, бледная, худая, вся в бинтах и пластырях. Её веки открыты, но вместо глаз на Рюноске смотрят две чёрные бездны, страшные, бесконечные. Кто-то дёргает Акутагаву за рукав, и парень медленно опускает взгляд. Гин.       — Рю, что с мамой? — её голос звучит жалобно, он переполнен страхом неизвестности.       — Она немного приболела, всё будет хорошо, не переживай, — слова Рюноске эхом отражаются от стен, для него самого они звучат чужими и неправильными.       — А где папа? Почему он не придёт поддержать маму?       Паника сковывает тело, не давая пошевелиться, сказать что-то Гин, давит со всех сторон. Сестра смотрит на старшего брата с немой мольбой, которая за мгновение сменяется слепой ненавистью.       — Ты ничтожество! Даже сказать нечего, да?! — закричала девочка, и Рюноске внезапно проснулся, тяжело дыша. Крик Гин из кошмара до сих пор эхом отдавался в голове, всё тело колотила дрожь.       Внезапно включился свет, и Акутагава часто-часто заморгал, чтобы глаза привыкли.       — Рюноске? — удивлённо поднял брови Дазай, включивший свет. — Выглядишь неважно. Что-то случилось?       Студент зевнул, потёр глаза и, выдохнув, виновато произнёс:       — Сестра на ночёвку ушла, я подумал, что нет смысла возвращаться домой…       — Я не об этом. Ты выглядел таким испуганным, когда я свет включил…       — А… Ничего особенного, просто кошмар приснился, — тихо пробормотал Рюноске, опуская сонные потемневшие глаза в пол. Тело всё ещё била мелкая дрожь, но парень уже потихоньку приходил в себя, цепкие пальцы липкого, мерзкого страха медленно отпускали его.       — Как знаешь, — повёл плечом Дазай, пройдя к своему столу, открыл ящик и принялся рыться в своих бумагах. — Слушай, Рюноске, раз уж ты всё равно не спишь, как смотришь на то, чтобы позавтракать со мной в пекарне? Куникида здесь появится только через полчаса.       — Я не против, — Акутагава потянулся и потёр щёку, на которой отпечатались складки одежды. «Сейчас кофе с круассаном самое то», — подумал парень, и спокойствие теплом разлилось по уставшему телу.       — Сейчас занесу кое-что в бухгалтерию, и можем идти, — произнёс Осаму, быстро исчезая из кабинета. Рюноске похлопал себя по щекам, зажмурился, открыл глаза, вздохнул полной грудью и, кажется, теперь уж точно вернулся в реальность. Содержание кошмара угасло, слабым неприятным осадком напоминая о себе, но Акутагава легко проигнорировал это и, встав со стула, постарался привести себя в более-менее подобающий вид, прежде чем Дазай зайдёт за ним.