37

      В пекарне было тепло, светло и пахло вкусной выпечкой. Неприятные мысли, оставшиеся после кошмара в голове Рюноске, легко растворились в этой атмосфере уюта. Посетителей, помимо Осаму и Акутагавы, пока не было — всё ещё слишком рано. Заспанный работник у кассы сначала принял заказ у Рюноске, который взял себе капучино и круассан с лимонным кремом, а затем и у Дазая, тот ограничился лишь эспрессо. Заняв столик у окна, товарищи сняли с себя верхнюю одежду, скинув её на свободный третий стул, и уселись друг напротив друга.       — Приятного аппетита, — произнёс Дазай, отпивая из бумажного стаканчика свой кофе.       — И вам приятного аппетита, — кивнул Акутагава, следуя примеру старшего товарища и пробуя капучино. Рюноске тут же пожалел о спешке и поморщился — он обжёг язык. Отставив в сторону стаканчик, чтобы дать кофе остыть, Акутагава решил занять время ожидания разговором:       — Вы сегодня рано пришли, Дазай.       — Есть такое, — усмехнулся Осаму. — Мне надо было помочь другу с чемоданами. Он с девушкой на поезде поехал в другой город знакомиться с её родителями, — Рюноске удивлённо приподнял брови. Дазай заметил это и опередил вопрос. — Ты не знал, что существуют люди, которым Дазай Осаму готов помочь в такую рань? Представь себе, они есть, — и полицейский мягко рассмеялся, щуря тёплые карие глаза.       — Оказывается, вы всё же человек, Дазай, — проговорил Акутагава, откусывая круассан. Кисло-сладкий вкус выпечки растёкся по языку, и Рюноске наконец ощутил, насколько он голоден. Из-за дипломной работы и прочей суеты вчерашнего дня он совсем забыл о еде.       — Я бы не делал на твоём месте таких смелых заявлений, — карие глаза Осаму искрили детским весельем. Акутагава откинулся на спинку стула, щурясь, словно пытаясь разглядеть что-то за этим весельем, но, ничего не найдя, расслабился, отпивая чуть остывший кофе.       — Дазай, вы же старше меня всего на года два-три, но мы не пересекались в ВУЗе. Вы учились в другом городе?       — М-м-м, дело не в этом.       Рюноске уставился на старшего товарища, но тот, кажется, не собирался пояснять. Не выдержав паузы, Акутагава уточнил сам:       — А в чём же?       Дазай поднял на него удивлённый взгляд, словно студент сейчас сморозил какую-то глупость вроде того, что Земля плоская.       — Я вроде как вундеркинд. Закончил обучение и вступил в должность, когда мне исполнилось шестнадцать. Ты разве не слышал? Я думал, мои коллеги никаких других историй, кроме этой, новеньким рассказывать и не умеют…       Дазай продолжал говорить, но Рюноске уже не улавливал суть, невидящим взглядом уставившись на шевелящиеся губы собеседника. В голову, сквозь белый шум, прорывались воспоминания: вырезки газет, прикреплённые кнопками к доске в комнате Рюноске, с восхвалением чудо-ребёнка, решившего стать полицейским; хмурое лицо с перемотанным глазом на случайных снимках; восхищение, перекрывавшее доступ к воздуху, стоило только Рюноске увидеть по телевизору в новостях этого ребёнка-с-погонами; грубое замечание отца: «Погляди, он тебя всего на пару лет старше, а уже добился такого успеха»… Мысли закружились безумным вихрем, отключив студента от происходящего вокруг. Ну разумеется, кто, как не Дазай Осаму, мог оказаться тем самым вундеркиндом, вдохновившим тогда ещё подростка Рюноске выбрать данную профессию. Как же странно, что Акутагава даже не запомнил имя своего кумира.       — Рюноске, алло, на связи реальный мир. Как слышно? — Дазай щёлкнул пальцами перед носом Акутагавы, и тот, моргнув, кивнул и поднял прояснившиеся серые глаза на старшего товарища, разглядывая его. Он сильно изменился. Тот подросток на снимках из газет и двадцатидвухлетний Дазай Осаму — совершенно разные люди. Они отличаются как внешне, так и внутренне. Неудивительно, что Рюноске не признал в своём старшем товарище кумира детства. Дазай заинтересованно наклонил голову, пытаясь понять причину резкого изменения в поведении студента. От этого движения пряди чёлки сместились на левый глаз, прикрывая его. В неярком тёплом освещении пекарни волосы Дазая казались темнее обычного. Сомнений не осталось. Дазай Осаму действительно тот человек, ставший когда-то примером для Акутагавы.       — Всё… нормально. Извините, — пытаясь скрыть всю бурю эмоций, рвущуюся изнутри, парень схватился за свой стаканчик с кофе и поспешно глотнул, но поперхнулся, зайдясь в приступе кашля. «Идиот, идиот, идиот, веди себя естественно! Что изменилось-то от того, что ты узнал эту информацию? Дазай Осаму — абсолютно такой же, каким был минуту назад, он всё ещё твой гениальный старший товарищ, прекрати панику разводить!» — мысленно дал себе пощёчину Акутагава, кое-как угомонив хаос в своих мыслях. Сердце стучало, как бешеное.       И тут Осаму по-доброму рассмеялся.       — А ты ведь действительно не знал, Рюноске, — вытирая выступившую капельку влаги в уголке глаза, произнёс, наконец отсмеявшись, полицейский. — Я и не думал, что это тебя так удивит. На тебе лица нет.       Акутагава нервно сглотнул, утыкаясь взглядом в свой кофе, плескавшийся на дне стаканчика. Собраться не получалось: неясная тревога сжимала внутренности и не давала студенту нормально соображать.       — Чёрт… — только и смог выдавить из себя Акутагава, потирая переносицу.       — Что ж, — Дазай глянул в телефон, читая только что пришедшее сообщение, и медленно поднялся со стула, — приходи в себя, мы с Куникидой ждём тебя в кабинете. Новое дело. Какая-то пожилая женщина позвонила, сказала, что её соседи поножовщину вчера вечером устроили, а сегодня подозрительно тихие и дверь не открывают.       — И… Вы меня возьмёте?       — А ты против? — надевая своё пальто, прищурился Осаму.       — Нет, разумеется, нет, — поспешно выговорил студент.       — Тогда по-быстрому приходи в норму и шуруй к нам. Куникида опозданий не любит, сам знаешь, — произнёс Дазай, прощально махнув рукой Акутагаве. — Спасибо, до свидания, — обратился он к работнику пекарни и, дзинькнув колокольчиком, покинул помещение. Рюноске облегчённо выдохнул, утыкаясь лбом в руки. Его тело жгло изнутри от стыда и восторга одновременно, по ощущениям превращая органы в кисель. Но Дазай ушёл, и Акутагава стал успокаиваться. Сердце больше не колотилось так сильно, да и мысли не пребывали в каком-то разрушительном смерче. «Да, Дазай Осаму был моим кумиром в детстве. Но сейчас он не вундеркинд, а я больше не впечатлительный юнец», — это утверждение плотно засело в голове, вытеснив панику, и Рюноске наконец смог расслабиться и отпустить ситуацию. Стыд за свою реакцию всё ещё душил Акутагаву, но тот старался не обращать внимания, достав телефон и написав сестре.

Вы: Как ты? 7:57 Сестрёнка: Всё ок, до дома добралась 7:57 Сестрёнка: У нас такой бардак 7:58 Вы: Если это намёк на то, что у нас сегодня генеральная уборка, то я пас 7:58 Вы: Сейчас я еду на дело с Дазаем и Куникидой, а вечером буду крайне вымотан 7:58 Сестрёнка: Ок, поняла, сама завалы разгребу вечером 7:58 Сестрёнка: Удачи тебе 7:59 Вы: И тебе 7:59

      Рюноске отложил телефон, погрузившись в раздумья, на автомате доел круассан и, накинув на себя куртку и даже забыв поблагодарить работника, вышел из пекарни.

***

      Напарники и их подопечный вышли из машины и направились к подъезду, где жила пожилая женщина, сообщившая о поножовщине её соседей — женатой пары Смиттов. Коллеги Дазая и Куникиды уже взломали дверь, скоро тела увезут на экспертизу, а пока в дело вступают опера.       — Прошу, — приоткрыв дверь с номером «12» и приглашающим жестом указав внутрь квартиры, произнёс Дазай. Рюноске кивнул, сомкнув бледные губы в тонкую линию и первым попал внутрь, перешагнув через опрокинутую тумбочку. В шаге от неё находился труп сорокалетнего мужчины. Он сидел у стены, ссутулившись и уткнувшись лицом в колени. Ладонь правой руки, безвольно упавшей на пол, была вся в крови. Куникида вошёл следом за студентом и, надев перчатки, толкнул труп, и тот неловко, словно какой-то безвольный мешок, повалился на бок, обнажая ножевое ранение на животе мужчины.       — Видимо, он умер не сразу… Пытался дойти до двери, но споткнулся о тумбочку и, потеряв равновесие, уселся у стены, решив перевести дыхание, но подняться уже не смог, — присев на корточки возле трупа и вглядываясь в смертельно-бледное лицо, задумчиво пробормотал Дазай. — Что у нас на кухне?       — Сейчас посмотрю, — откликнулся Куникида и, прохрустев ботинками по битому стеклу (бывшей бутылке из-под алкоголя), прошёл по коридору на кухню. — Здесь женщина!       — А вот и жена твоя обнаружилась, дружок, — тихо пробубнил себе под нос Осаму. На несколько минут квартира погрузилась в тишину: полицейские сосредоточенно изучали место преступления, стараясь не упустить мельчайшие детали, которые помогли бы разобраться в произошедшем. Наконец Дазай распрямился и, шумно вздохнув, предложил: — Рюноске, пойдём со мной по соседям пошляемся… — студент кивнул. На его лице читалась тошнота, так что Дазай решил, что дольше здесь находиться не стоит. — Куникида, ты же справишься тут без нас?       — Да, — отмахнулся Доппо, рассматривая хлам на кухонном столе.       Акутагава стремительно покинул квартиру и с облегчением выдохнул, оказавшись в подъезде. В квартире было ужасно душно, и, хоть трупы были довольно свежие, зловоние крови и смерти забивало ноздри.       — Порядок, шкет? — уточнил Осаму у студента, и тот поморщился.       — Куникида оказывает на вас дурное влияние, Дазай. Не называйте меня так, пожалуйста.       Полицейский рассмеялся и потрепал младшего товарища по тёмной макушке. Акутагава хотел уже было возмутиться, но у него зазвонил телефон. Студент достал мобильник из кармана куртки и вопросительно посмотрел на Осаму.       — Ответь на звонок, чего замер? Я пока к Куникиде схожу пообщаться, потом с тобой соседей опрашивать будем.       — Хорошо, — ответил Рюноске, наконец принимая звонок. — Алло?       — Рюноске! — обрадованно воскликнул своим мягким голосом Ацуши. — Ты не отвечал на сообщения, и я решил позвонить. Извини, если отвлёк…       — Ничего страшного, — коротко обронил Акутагава. — Просто я на практике, как-то не было времени проверить телефон… Прости, что не отвечал на сообщения.       Ацуши усмехнулся. Рюноске поморщился от стыда, осознав, что он только что извинился в ответ на извинения.       — Что ж, я всё-таки до тебя дозвонился, так что не о чем переживать. И раз уж мы наконец связались… Какие у тебя планы на вечер?       — М-м-м, — задумчиво протянул Рюноске, переминаясь с ноги на ногу, — никакие вроде бы…       — О, тогда, может, составишь мне компанию? Я в ТЦ собираюсь вечерком, нужны новые перчатки. И ты себе что-нибудь новое присмотришь.       — Мне ничего не нужно, — произнёс Акутагава и, услышав печальный вздох с другого конца провода, поспешно добавил: — но я с радостью схожу с тобой.       — Это замечательно! Тогда до вечера, Рю. Сообщи, когда освободишься.       — До вечера, — облегчённо выдохнул студент, завершая звонок. За спиной младшего товарища тут же материализовался Дазай и беспардонно уточнил:       — Вечером на свидание идёшь, Рюноске?       Акутагава поперхнулся воздухом и слабо выдавил:       — Нет.       — Как скажешь, — пожал плечами полицейский. — Что ж, настало время обхода соседей…       Рюноске кивнул и постучал в дверь прямо напротив двенадцатой квартиры. Ему открыли почти мгновенно, уставившись на студента перепуганными карими глазами. Девушке, хозяйке квартиры, на вид было лет двадцать, она была намного ниже Акутагавы.       — З-здравствуйте, — пролепетала она, — вы насчёт Смиттов?       — Верно, — подтвердил Рюноске, выхватывая свой блокнот из внутреннего кармана куртки. Он купил его ещё перед самым началом практики и сейчас наконец-таки применит его. — Что можете о них сказать?       — Я с ними редко контактирую, если честно. Последний раз с ними разговаривала только тогда, когда они выставили мусорный пакет в подъезд и не убирали три дня… Это было около двух недель назад. Они часто орут друг на друга, поэтому вчера вечером я не придала этому особого значения, а оказалось, что они друг друга порешили. Ужасно, конечно, но я не удивлена, что для них всё так кончилось.       — Спасибо, ваше мнение очень важно для нас, — задумчиво пробормотал студент, делая пометку у себя в блокноте. Дазай прыснул со смеху.       — Рюноске, ты как давно оператором заделался?       Акутагава лишь стрельнул в сторону старшего товарища прожигающим душу взглядом, проигнорировав подкол.       — До свидания, простите, что отняли ваше время, — обратился он к девушке, и та поспешно закрыла дверь.       Дазай и Рюноске обошли ещё где-то десять квартир, но мнение о Смиттах у всех жильцов было одинаково.

…они вечно бьют посуду… …спать мешают… …хорошо, что жена Смитта бесплодна, никакому ребёнку таких родителей не пожелаешь… …их почтовый ящик настолько переполнен, что их письма уже мне пихать стали… …есть на свете люди, которым ни в коем случае нельзя жить вместе, Смитты из их числа… …их никто на работу брать не хотел, мне до сих пор не понятно, откуда они деньги на квартиру нашли… …интересно, есть кто-то, кто ненавидит друг друга так же сильно, как и Смитты?.. …мрачная парочка… …пьянчуги… …нет цензурных слов, чтобы описать их…

      — Удивительная парочка… — протянул Дазай, скользя взглядом по записям, которые успел сделать Рюноске. Завершив опрос соседей, полицейский и его подопечный вернулись в машину, ожидать Куникиду, устроившись на задних сиденьях. — Мне одно не даёт покоя, почему они поубивали друг друга только сейчас?       — Кто его знает, — пожал плечами Рюноске, повернувшись к окну и следя за дверью подъезда. — Дазай, я схожу, проветрюсь, пока Куникида не вернулся?       — Валяй, — махнул рукой Осаму, погружаясь в размышления.       Акутагава вылез из машины, втянул носом прохладный воздух и вытащил из рюкзака флягу с водой. Жадно отпив, он уже было положил её обратно и собирался пройтись, как тут на глаза ему попалась пачка сигарет на самом дне рюкзака. Манящая мысль прокралась в голову, и рука сама потянулась к сигаретам, Рюноске с трудом одёрнул себя и тут же закрыл рюкзак на молнию. От желания курить сводило челюсти, но студент пока ещё мог держать себя в руках, поэтому не поддался жгучей потребности. Пока он обойдётся простой прогулкой вдоль дома.       Через пару минут из подъезда наконец вышел Куникида. На его лице были написаны неприязнь и усталость, походка чуть изменилась, движения были скованные — явно болела спина. Рюноске про себя отметил, что сегодня ему и его старшим товарищам точно не помешает тёплая ванна, с пеной и резиновыми уточками, как в фильмах. Доппо приблизился к студенту и спросил:       — Шкет, узнали что интересное?       — Эту парочку ненавидел весь подъезд. Смитты вечно скандалили, мусорили, шумели. И у мужа, и у жены были проблемы с работой — никто не хотел их нанимать. Плюс ко всему перечисленному, они алкоголики. В общем, Смитты находились на самом дне социума.       — Их квартира напоминает наркопритон, если честно. Я туда ни за какие коврижки не вернусь, если понадобится, пошлю туда Дазая. Ужасные условия.       — В следующий раз идите со мной опрашивать соседей, большинство довольно интересные личности, да и трупами долго дышать не придётся.       Куникида обречённо вздохнул и поправил очки.       — Спасибо за предложение, шкет. Тебя до дома подбросить?       Рюноске недоверчиво взглянул на старшего товарища, пытаясь понять, в чём причина такого прекрасного предложения. Но в глазах у Куникиды не таилось ничего подозрительного, лишь усталость, и тогда, чуть поколебавшись, студент согласился:       — Если нетрудно. Буду благодарен.       Куникида сел за руль, Рюноске же сел сзади, рядом с Дазаем, который даже никак не отреагировал на возвращение товарищей, по-прежнему занятый своими мыслями. Только когда машина завелась и двинулась с места, Осаму подал признаки жизни и потянулся.       — Что думаешь насчёт этого дела? — спросил Доппо напарника, на мгновение посмотрев в зеркало заднего вида и вновь сосредоточившись на дороге. Дазай хмыкнул и лёг, положив голову на колени к Рюноске и согнув свои длиннющие ноги. Студент лишь мельком взглянул на него и уставился в окно автомобиля.       — Всё видно, как на ладони. Они просто поубивали друг друга, можно закрывать это дело, — проговорил Дазай. — Но проблема в том, что должна быть какая-то причина, по которой они сделали это только сейчас. Мне кажется, она явно серьёзнее, чем причины их прошлых постоянных перепалок, — карие глаза полицейского потемнели. Куникида, заметив перемену в настроении напарника, напряжённо нахмурился.       — Что ты хочешь этим сказать? — уточнил Доппо. Дазай лишь развёл руками:       — Есть у меня некоторые предположения, но они все являются беспочвенными догадками, пока мы не дождёмся результата экспертизы. Нет смысла сейчас мусолить эту тему.       — Как скажешь, — не стал допытываться Куникида. И напарники замолчали, думая каждый о чём-то своём. Порядком утомившийся Рюноске даже не попытался возобновить беседу, прикрыв глаза и погрузившись в лёгкую дрёму.

***

      Рюноске открывал дверь в свою квартиру, как вдруг услышал оповещение о новом сообщении. Так и оставив ключ в замочной скважине, Акутагава потянулся за мобильником. Написал Ацуши.

Ацуши: Скоро освободишься? 15:48 Вы: Уже освободился 15:48 Ацуши: Прекрасно! 15:48 Ацуши: Предлагаю встретиться где-то в 7 возле ТЦ «Радость» 15:49 Вы: Ок 15:49 Ацуши: Буду ждать) 15:49

      Тут дверь открылась сама собой, и оттуда выглянула Гин.       — Привет, Рю! Чего пугаешь? Я думала, дверь кто-то взломать пытается, а это просто ты завис.       — Просто надо было на сообщение ответить, — объяснил старший Акутагава, проходя в квартиру и закрывая за собой дверь. Скинув с себя куртку и обувь, он спросил: — У нас есть что-нибудь перекусить?       — Я буквально пятнадцать минут назад домой пришла, не успела ещё ничего приготовить.       — Тогда закажу пиццу. Ты ведь маргариту будешь?       — Да, — недолго думая, кивнула младшая Акутагава.       — Кстати, я сегодня вечером уйду на пару часов. Ацуши предложил пройтись с ним по магазинам, — пройдя на кухню и усевшись за стол, проговорил Рюноске. Гин села напротив него.       — О-о, классно. Зови его потом в гости, я пирог приготовлю.       Старший Акутагава покачал головой, не отрываясь от экрана телефона, потому что параллельно заказывал пиццу:       — Лучше на выходных приглашу его в гости. Всё же ты устала после учёбы, да и тебе уроки наверняка делать надо.       — Окей, — повела плечом девушка. — Тогда просто уберусь, пока ты будешь гулять с Ацуши.       Перебросившись с сестрой ещё парой слов, старший Акутагава ушёл к себе в комнату и как можно тише закрылся на замок. Обернувшись, он ещё минуту сверлил свою кровать взглядом, пока наконец-то не решился и не залез под неё рукой, вытаскивая пыльную коробку с кучей старого хлама, обладающего единственной ценностью — воспоминаниями. Здесь был и альбом с фотографиями, который Рюноске поспешно отложил в сторону, и игрушки, и какие-то поделки, и то, что искал Рюноске. А именно — стопка вырезок из газет и фотографии вундеркинда-полицейского. Акутагава внимательно вглядывался в лицо хмурого, напряжённого мальчишки, с трудом угадывая в нём нынешнего, постоянно давящего лыбу Дазая, спокойного, как удав. Фотографии были плохого качества, большинство из них даже не позволяли разглядеть черты лица молодого Дазая. Но зато отчётливо можно было увидеть, как же он сильно изменился внешне. Сменился стиль его одежды, исчезли многие бинты, которые у молодой версии закрывали практически всё тело, даже половину лица, волосы чуть посветлели, да и в целом Дазай сейчас создавал образ человека весёлого и жизнерадостного, светлого, тогда как в глазах у Дазая из прошлого плескались невозможная усталость, тьма, безучастность и полное равнодушие. Кумир Рюноске раньше был таким мрачным и пугающим, странно, что, будучи ребёнком, Акутагава так фанател с него.       Брюнет покачал головой и принялся перечитывать вырезки из различных статей, где Дазай-из-прошлого встречался с какими-то известными и влиятельными людьми, нахваливавшими его в интервью, где упоминались любые его заслуги, даже самые незначительные, где разбирались слухи о личной жизни ребёнка-с-погонами, которой как таковой вообще не было, где Дазая заставили рассказать о своём первом деле на практике и где было ещё много чего написано, но Рюноске сейчас посчитал это ненужной водой. Ни одного упоминания родителей Дазая или его близких друзей, хотя на фотографиях рядом с подростком часто мелькал молодой человек с уставшими глазами и неаккуратной щетиной — наверняка старший товарищ Дазая, с которым они вместе учились. Рюноске удивился этому, но всё же смог легко объяснить тем, что пять лет назад, после смерти родителей, перестал следить за жизнью своего кумира, а потому и информации о Дазае было довольно мало. Мысленно сделав пометку у себя в голове спросить у своего старшего товарища об этом лично, Акутагава небрежно скинул фотографии и вырезки из газет обратно в коробку и задвинул её под кровать пылиться дальше.       Раздался звонок в дверь и тут же торопливые шаги Гин по коридору.       — Рю, пицца приехала! — громко оповестила брата девушка, принимая доставку. Старший Акутагава поднялся с кровати и вышел в коридор, когда Гин уже оплачивала пиццу его банковской картой.       — Приятного аппетита, — улыбнулся доставщик и поспешил вернуться к своей работе. Младшая Акутагава закрыла дверь и пихнула в руки брату коробку с пиццей.       — Садись за стол, а я пока нам морса налью.       Рюноске усмехнулся, но всё же повиновался указу сестры, пройдя на кухню и усевшись на стул. Всё же Гин иногда умеет проявлять свой характер.