37

      Рюноске стоит в растерянности посреди бесконечно длинного коридора отеля класса люкс, пестреющего своей роскошью. Перед парнем дубовая дверь тёмно-коричневого цвета с золотым номером «37». Акутагава, всё ещё колеблясь, протягивает руку, нажимает на слишком легко поддавшуюся ручку, будто та сама по себе в этот момент опустилась, и беззвучно открывает дверь. Яркий солнечный свет скользит по лицу, слепит на пару секунд, и Рюноске плавно прикрывает глаза рукой, вторая рука, расслабленная, безвольно свисает вдоль тела. И тут в свободную ладонь тычется что-то пушистое, плюшевое на ощупь и приятно тёплое. Акутагава медленно опускает взгляд, с опаской, отдалённо уже догадываясь, что увидит, и сталкивается с ярко-жёлтыми, светящимися острым умом и ещё чем-то неуловимо опасным глазами белого тигра. Они отчего-то кажутся безумно знакомыми. Белоснежная и гладкая, будто зверь только-только вышел от грумера, шерсть тигра отливает золотым под лучами солнца, мягко, но настойчиво льющимися из окна и грамотно подсвечивающими животное так, чтобы было видно, как под шкурой ходят ходуном развитые мышцы. Вид могучего хищника завораживает, но Рюноске всё равно не стремится получше рассмотреть его, цепенеет, парализованный ужасом. Тигр рычит и вновь утыкается огромной головой в ладонь, словно выпрашивая ласки, как обычный домашний кот. И Акутагава неожиданно для себя ведётся на эту провокацию: проходится рукой от головы вдоль тела по мощной спине, погружая пальцы в чёрно-белую шерсть, которая на голове невероятно мягкая, бархатная, а на шее плавно переходит в более жёсткую, как и на спине. Тигр громко и раскатисто мурчит, хитро щуря глазища с узкими бездонными зрачками. И вдруг резко отстраняется, ощетинивается, прижимая уши к голове, где ещё секунду назад покоилась рука Рюноске. В раскрытой пасти хищника пенится розоватая слюна, клыки вымазаны в крови. Всё нутро Рюноске вопит о том, что нужно бежать, но тот до сих не может двинуться с места. И Тигр прыгает на свою глупую, не пытающуюся спастись побегом жертву, раскинув в стороны лапы и выпустив длинные, острые когти, отливающие металлическим блеском.       Рюноске проснулся в холодном поту, шумно дыша. Кошмары уже порядком надоели. Последнюю неделю, после успешной защиты диплома, Акутагава вернулся домой и с ума сходил от безделья. Гин с самого утра и порой до позднего вечера пропадала в школе, закрывая долги, или тусовалась где-то с Хигучи, и Рюноске большую часть времени был предоставлен сам себе. Он бы мог ходить гулять, но загипсованная нога затрудняла буквально все передвижения куда-либо, так что Акутагава практически не покидал свою комнату. И всё бы ничего, с бездельем можно смириться, например заняться рукоделием, подсесть на сериал и забыться, отдохнуть. Но Рюноске мучила бессонница, не давая расслабиться. Стоило ему ненадолго прикрыть глаза, тут же возникали жуткие образы недавних событий. В основном главным объектом кошмаров Акутагавы становился Тигр, но иногда сны посещал так и не вышедший на связь Ацуши, оставляя после себя душераздирающую тоску и тревогу. И Рюноске даже не знал, что из этого хуже: снящиеся длинные пальцы в белоснежных перчатках, душащие за горло, царапающие нежную кожу, пускающие кровь, вырывающие позвоночник, или же нежные прикосновения и слова о любви — бывшего? Рюноске не мог сказать точно — парня, просто появившегося в его жизни и так же просто пропавшего из неё.       Рюноске сел в кровати, скидывая с неё утяжелённую гипсом ногу, и потянулся. Дверцы шкафа с одеждой были заманчиво приоткрыты, и Акутагава, подобрав костыли, валявшиеся рядом, встал и проковылял к нему. Когда парень раздвинул в сторону вешалки с одеждой, его взору открылась карта города с девятнадцатью красными пометками, соединёнными нитками в определённой последовательности. Эта цепь не представляла из себя никакой замысловатой фигуры, из-за чего становилось понятно, что места для убийств — а именно их на карте отметил Рюноске — Тигр выбирает абсолютно случайным образом. К сожалению, данных было катастрофически мало, и к каждой красной метке максимум был добавлен обрезочек какой-нибудь стоящей внимания статьи о том или ином зверском убийстве. «Зверском», — усмехнулся иронии Рюноске, захлопывая шкаф. В его голове за последнее время роилось слишком много мыслей и теорий, порой доходящих до абсурда. Если бы мозг мог заработать мозоли от слишком усердного мыслительного процесса, то на мозгу Акутагавы давно не осталось бы живого места. Однако затеянное «расследование» уже три дня не сдвигалось с места — Рюноске не имел доступа к делу Тигра, а в интернете уже не осталось важной информации. Возможно, парень сможет получить этот самый доступ уже в сентябре, выйдя с каникул, но ждать было невыносимо: в полном отчаянии, Рюноске даже залезал на форумы отшибленных на голову фанатов и фанаток данного маньяка, о чём потом сильно пожалел, посчитав, что большего бреда он никогда прежде не читал.       Акутагава вернулся в кровать, откинулся на подушки и принялся сверлить глазами потолок, размышляя о том, что надо бы дойти до кухни, где Гин наверняка оставила для него завтрак. И именно в этот момент, как подгадал, позвонил Куникида, ошарашив бывшего студента.       — Алло?.. Привет, Куникида.       — Здравствуй, шкет. Я знаю, что в отдел ты собираешься уже только в сентябре, но тут приболел Дазай, а мне не помешала бы помощь…       — Скоро приеду, — оборвал его Акутагава, на эмоциях вскакивая с кровати и тут же падая на пол, получив за свою забывчивость разрядом боли в сломанную ногу.       — Ты там в порядке? — услышав на том конце провода грохот, поинтересовался Куникида.       — Да, — сквозь зубы процедил Рюноске, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли.       — Так вот, о чём я… Возьми с собой документы на всякий случай. Пока будешь работать не официально, а в сентябре тебя уже оформим, как должно.       — Понял. Буду через полчаса, — выдавил Акутагава и сбросил трубку. Нога всё ещё саднила, и парню пришлось ждать ещё минуты три, прежде чем он наконец смог встать и вызвать себе такси.       Рюноске вместе с Куникидой опросили соседей умершего в своей квартире сантехника, после чего вернулись в участок. Доппо уселся за компьютер, заполняя необходимый отчёт, и Акутагава, воспользовавшись тем, что его старший товарищ занят, уковылял в архив искать дело Тигра.       Через несколько минут копания в коробках, Рюноске наконец нашёл внушительных размеров пухлую папку. «Дело 78», — гласила надпись. Усевшись прямо на полу архива и откинув в сторону костыли, Акутагава погрузился в чтение.       Три часа спустя, просмотрев все двадцать четыре случая убийств Тигром, Рюноске смог составить у себя в голове принцип выбора маньяком жертв: это все были люди, ничего из себя не представляющие, некоторые даже не имели работы; многие из них стояли на учёте в психдиспансере; алкоголики, наркоманы; почти все были одинокими людьми; у них были отличающиеся круги общения, никакой человек их не объединял. Акутагава сделал вывод: возможно, Тигр «истребляет биомусор», пытается вершить справедливость, убивая случайных не понравившихся ему людей.       Со всеми своими жертвами он расправлялся одинаково: накачивал обезболивающим и вскрывал сонную артерию. По фотографиям в хронологическом порядке можно было увидеть, как с каждым новым убийством след от раны становится всё более точным и ровным — Тигр уже вошёл во вкус, стал профессионалом своего ужасного дела.       Почти всегда Тигр убивал только одного человека, но было дело, выбивавшееся из этого ряда. Одиннадцатое убийство. Тигр расправился с двумя людьми: пятидесятилетней женщиной и её пожилым отцом. Причём, судя по проведённой экспертизе, на женщине маньяк не использовал обезболивающее. Пометка карандашом Дазаевским почерком напротив результатов экспертизы высказывала предположение опера:

вернулась раньше, чем предполагалось, Тигру пришлось устранить свидетеля

       В папке было пять убийств, никак не засветившихся в интернете, которые Рюноске запомнил, чтобы потом отметить на своей карте. Пока Акутагава только ознакомился с делом, черпнув некоторой новой информации, ему неоднократно понадобится ещё прочтение, чтобы составить полную логическую картину.        — Шкет, завершай своё рытьё архива, тебе домой уже пора, — в помещение заглянул Куникида, поправляя очки на переносице.       — Да, сейчас… — Рюноске нехотя захлопнул папку и сунул обратно в коробку. Куникида вошёл в архив и, подняв с пола костыли, подал их Акутагаве. — Спасибо, — кивнул Рюноске, вставая с пола.       — Шкет, у меня есть к тебе просьба. Можешь ли по пути домой заехать к Дазаю, передать ему эту папку?       — Без проблем, — повёл плечом Рюноске и взял из рук старшего товарища протянутую папку. — Завтра приходить к какому времени?       — Часам к девяти, — сверившись с расписанием в своём блокноте, ответил Куникида.       — Тогда до завтра?       — До завтра, Рюноске, — улыбнулся опер. — Спасибо за помощь.

***

      Подъезд дома, в котором находилась квартира Дазая, выглядел ужасающе. Такое ощущение, что здесь не проводился ремонт уже лет пятьдесят: сколотые ступеньки, обшарпанные стены, выломанные почтовые ящики, а дверь со слабым магнитом, казалось, держится только на честном слове. Потыкав спавшего на лестничной клетке алкаша костылём и не дождавшись ответной реакции, Рюноске кое-как обошёл его и успешно преодолел лестницу. Дом был пятиэтажный, без лифта, так что Акутагаве повезло, что Дазай жил на первом этаже. Звонок у Осаму был вырван с мясом, из стены торчали лишь голые провода, так что пришлось стучаться. Дазай открыл почти сразу, чуть не прибив дверью Рюноске.       — О, привет, Рюноске, как жизнь? Документы от Куникиды принёс? Ну, проходи, что ты как не родной? — Дазай хоть и выглядел помятым и говорил в нос, но на его говорливости плохое самочувствие никак не отразилось, и опер с порога осыпал бывшего подопечного градом вопросов.       В квартире было не убрано и душно, но Дазай и не был готов к гостям. На столах в кухне было пусто, там находились лишь чайник и нетронутая плита. Создавалось впечатление, что хозяин квартиры вообще кухней не пользовался. Рюноске сел на диван и положил принесённую папку на стол.       — Чай будешь? — предложил Осаму.       — Да. Чёрный, без сахара, если можно, — устало кивнул Рюноске. Дазай включил чайник и, пока тот закипал, сел напротив младшего товарища.       — Как каникулы? Почему не наслаждаешься заслуженным отдыхом? Куникида сказал, что ты ему даже договорить не дал, как согласился поработать.       Рюноске пожал плечами:       — Сестра долги разгребает в школе, а я от скуки дома готов уже на стену лезть. И влез бы, да нога мешает.       — Да уж, тяжела твоя доля, — усмехнулся Дазай. — А мой организм вот решил всё за меня, устроив внеплановые выходные.       Чайник вскипел, и Дазай заварил две кружки чая, одну из которых поставил перед Акутагавой.       — Ты как, кстати, отошёл от всего произошедшего? Тигр тебе знатную вечеринку устроил, — Дазай пытался произнести это в шуточной манере, но в его голосе сквозила вина.       — Думаю… Мне это запомнится надолго, — неопределённо отозвался Рюноске, неуютно ёжась и опуская взгляд на свои руки, сцепленные в замок.       — Первое серьёзное дело обычно запоминается навсегда, так что в этом ничего удивительного нет, — Осаму кисло улыбнулся. — Лично я до сих пор своё в кошмарах вижу. Тогда… Тогда умер мой первый напарник и друг, — Дазай повернул голову к окну, скрывая эмоции от собеседника. — Мы поехали на вызов. Говорили, обычная пьяная разборка. А там была облава. Одасаку прикрыл меня собой. Славный был малый, — опер наконец посмотрел в глаза Акутагаве, у которого перехватило дыхание от знакомой боли. — Наша профессия трудна, требует очень многого, но… Кто, если не мы, верно?       — Верно… — эхом отозвался Акутагава и отпил чай, растворяя в тепле напитка ком, встрявший в горле. Откровение в ответ на откровение, Рюноске решил заговорить. — Меня мучают кошмары. Маньяк в образе хищника никак не хочет покидать мои сновидения. Просыпаюсь по несколько раз среди ночи, нога саднит, проклятая. Я… не могу успокоиться. Даже составил карту мест его преступлений у себя в шкафу.       — Дай угадаю, а сегодня влез в архив? — сощурился Дазай, скрещивая длинные пальцы в замок. Акутагава повёл плечом и, опустив взгляд, ответил:       — Да.       — Знаешь… — Дазай откинулся на спинку стула, приняв открытую позу. — Через пару дней выйду с больничного, всё тебе расскажу о Тигре. А пока… Мой тебе совет, постарайся на время изгнать его из своей головы. Займись уборкой, скоротай время с сестрой, посмотри «Доктора Хауса». Ещё можно вывести из себя Куникиду, он такой очаровашка, когда злится, тебе должно понравиться.       — Спасибо, — уголок губ Рюноске дрогнул в подобии улыбки. — Стоп, почему именно «Доктора Хауса»? Это из-за моей сломанной ноги, верно?       Разговор свернул в другое, нейтральное русло, и Акутагава временно отпустил тревожные мысли.

***

      — Доброе утро, — шепчет Ацуши на ухо и сползает ниже, стаскивая с Рюноске одеяло, а вслед за этим оттягивая резинку трусов. Горячий влажный рот принимает в себя полутвёрдый член Акутагавы, а гладкий язык ловко скользит по стволу, вызывая у партнёра приятную дрожь во всём теле. Рюноске сладко стонет и приподнимает голову, чтобы видеть парня, старающегося доставить ему удовольствие. Пушистые ресницы полуприкрытых век дрожат, нежные руки поглаживают внутреннюю сторону бёдер и поднимаются выше. Ацуши умело сосёт, помогая себе тонкими пальцами, с громким чпоком выпускает изо рта член, легонько задевая зубами головку и вызывая очередную волну наслаждения у Рюноске, и тот запрокидывает голову, шумно выдыхая горячий воздух.       — Ты прекрасен, Рю, — сглатывая слюну, с восхищёнием бормочет Ацуши, прежде чем вернуться к начатому делу, вновь опускаясь ртом на член Акутагавы до самого упора, сладко сжимаясь горлом и в это же время добираясь пальцами до нежных сосков…       — Блять… — Рюноске проснулся с болезненным стояком и тут же погрузился в отчаянное самокопание. Он слишком скучал по Ацуши, а влажные сны легче игнорирование проблемы не делали. Нужно было срочно успокоиться. Хреновой было идеей вздремнуть по прибытии домой до прихода Гин со школы…       Рюноске переместился на кухню, не зная, куда себя деть. Он задумчиво кашлянул и, откинув мысли об Ацуши, взял свою кружку, насыпал кофе и залил кипятком. Он, с пустой головой отдавшись элементарному процессу, перемешал всё это чайной ложечкой и уже хотел было глотнуть напитка, но поперхнулся. Его напугал внезапный прерывистый звонок в дверь. Мгновенно отставив от себя горячий напиток и пролив пару капель на стол, Рюноске быстро покостылял к двери. Дрожащими от торопливости руками провернул защёлку, открыл дверь.       — Гин… — старший Акутагава немного растерялся, увидев перед собой заплаканную сестру, чьи губы дрожали в истерической улыбке. Чёрная тушь размазалась по лицу, футболка была порвана на рукаве, верхняя губа разбита, волосы сильно растрепались. — Что сл…       Дрожащая с ног до головы девушка не дала ему договорить, бросившись в объятия Рюноске, и разрыдалась. Старший Акутагава хотел утешающе погладить её по голове, но Гин вдруг ошатнулась и, обогнув брата, скрылась в ванной, громко хлопнув дверью и ошарашив брата своим поведением.       «И что это значит?..» — пытаясь собрать всё ещё ватные спросонья мозги в кучу, подумал Рюноске, потерявшись в чувстве сурреалистичности происходящего.