37

      Тёмный подвал разинул свою металлическую пасть, оголяя своё содержимое — два стула, перепуганная девушка и не-человек, чьи прорези в маске на месте глаз бесконечно чёрные. Слишком тусклый свет, слишком узкое, давящее стенами пространство. А Тигр в нём как в своей стихии — невозмутимый, недвижимый, жрёт своим взглядом-бездной неопытного студента, возомнившего о себе слишком многое, до глупой наивности смелого, решительно наставившего на него пистолет. И Рюноске не может пошевелиться, словно загипнотизированный ледяным взглядом, который вдруг сверкает знакомыми жёлтыми искрами — испуганными, яркими, человечными. Тигр тянется пальцами, спрятанными в перчатках, к своей маске, и Акутагава с протяжным криком «Стой!» просыпается, сипит, закрывает собственный рот ладонью, кусает руку, пытаясь унять сбившееся дыхание. Возьми себя в руки, Рюноске, подсказывает собственное подсознание, это просто бред воспалённого от недосыпа мозга.

***

      Рюноске третий день мучила бессонница. Засыпал максимум на пару часов, а затем мозг мягко, но уверенно выталкивал его из тёплых объятий сна. Реальность в мутном мареве путалась со сновидениями, прохладные костлявые руки кошмаров холодом вцеплялись в кончики пальцев, скользили по спине, но тут же растворялись, только добравшись до шеи. Иногда казалось, что шкаф в комнате открывается и оттуда выползает чёрное горбатое нечто, сверкая острозубой улыбкой. Шуршание перемещалось по углам комнаты, перебирало одежду в шкафу, пометки по Тигру, шевелило шторы и край одеяла. Но Рюноске был слишком измождённым, чтобы пугаться мерещившихся звуков и прикосновений.       Включился свет. Акутагава прикрыл горячие, тяжёлые веки. Гин бесшумно подошла к кровати и провела рукой по голове брата, запуская пальцы в длинные чёрные волосы.       — Просыпайся, Рю, завтрак уже на столе.       — Хорошо, — еле выговорил старший Акутагава, ворочая непослушный язык. Что ж, настало время нового продуктивного дня.       На кухне было тепло и светло из-за яркого летнего солнца, на столе стояли кружка с дымящимся кофе и тарелка с печеньем. Проигнорировав печенье, Рюноске глотнул кофе и прикрыл глаза, собирая ватные мысли в кучу. Вчера вечером ему наконец сняли повязку с ноги, но назначили несколько упражнений, чтобы разминать её. Конечно, врач советовал хотя бы некоторое время не нагружать сломанную конечность, однако работа спокойствия и малодвижности не позволяла.       Гин последние дни вела себя очень тихо, всё своё время проводила на кухне, занимая свои руки готовкой или уборкой. Рюноске не знал, что творится у неё в мыслях, но ворошить это и не собирался — сестра сама бы заговорила, если бы была к этому готова. Сегодня ожидания себя оправдали — Гин пришла к брату из ванной уже собранная и одетая, нервно заправляя выпавшую из хвоста прядку волос за ухо и явно собираясь поговорить. Её взгляд бегал по кухне, не задерживаясь надолго ни на одном предмете, девушка нервничала и почему-то боялась смотреть брату в глаза. Рюноске заметил у неё в руках обрывок листка в клетку. Гин вздохнула и положила записку, как оказалось, с чьим-то номером перед старшим Акутагавой. Рюноске непонимающе нахмурился, ловя взгляд сестры.       — Это… — Гин выдохнула, прикрывая глаза. — Это номер психолога, ведущего групповые занятия для девушек, переживших изнасилование. Прежде чем ты возразишь, хочу сказать, что у него есть медицинская лицензия и он помог уже большому количеству людей.       — Я и не собирался возражать, — Рюноске отставил в сторону кружку и взял в руки огрызок бумаги с номером. Выражение его лица смягчилось. — Думаю, ты сама прекрасно знаешь, что тебе нужно. Если ты считаешь, что разговор с психологом и людьми с похожей проблемой тебе поможет, я лишь поддержу твоё решение. У меня только один вопрос, зачем мне этот номер?       — Я не могу сама записаться, потому что я несовершеннолетняя… А ты мой опекун.       — Хорошо. Сегодня, когда выдастся свободная минутка, позвоню, — Рюноске протянул руку и взъерошил волосы на голове сестры, улыбаясь уголками губ. — Ты как, Гин?       — Буду в порядке, — уклончиво ответила девушка, опуская взгляд. — Спасибо. Кстати, сможешь забрать меня сегодня со школы? Я вроде как вышла из затворничества, а ты теперь вновь двуногий, — усмехнулась Гин, но это прозвучало наигранно. Старший Акутагава лишь кивнул, снова погрузившись в свои мысли.

***

      — Доброе утро, — Куникида с самого утра был в хорошем расположении духа, поэтому не заметил, что его подопечный был мрачнее обычного. Рюноске молча прошёл в кабинет и швырнул рюкзак на стол, сбив стопку документов, а сам плюхнулся на стул.       — Прошу прощения, — без капли раскаяния произнёс Акутагава, прикрывая глаза и потирая виски. Куникида от удивления поперхнулся, но всё же промолчал, решив перейти сразу к новостям:       — Фукудзава сделал заказ на отдельный стол для тебя, так что через дня три-четыре у тебя появится собственное место.       Рюноске открыл глаза. Новость действительно была приятная, но не вызвала никаких эмоций, внутри ничего не всколыхнулось. Полнейший штиль. Однако поблагодарить стоило.       — Спасибо, — выдавил из себя Рюноске и вдруг заметил, что стол Дазая пустовал. — А Дазай сегодня тоже не придёт?       Куникида вздохнул и покачал головой, рефлекторно поправляя очки.       — Ему стало ещё хуже. Даже пришлось попросить Чую за ним присмотреть.       — Что вы чуете? — недоумевающе переспросил Рюноске, ровнее усаживаясь на стуле.       — Чуя. Чуя Накахара. Насколько я помню, друг детства Дазая. Он ни разу тебе о нём не рассказывал?       — Не приходилось, — повёл плечом Акутагава.       — Дазай с больничного выйдет, сам у него спросишь, — отмахнулся Куникида. — Пока мы с тобой вдвоём управимся. Сегодня нужно будет съездить к выжившим жертвам Тигра, мало ли, в их памяти детали всплывут, на которые мы раньше внимания не обращали. Да и ты их не слышал, может, твой свежий взгляд на рассказ подтолкнёт нас в нужном направлении.       Рюноске кивнул, поджав губы. На душе скреблись кошки от ощущения бесполезности этой затеи, но всё же Куникида был прав — попытаться стоило.       Тут дверь кабинета резко открылась, ударившись о стену и заставив Акутагаву невольно вздрогнуть.       — Утро доброе, — оскалился Дазай. — Скучали?       — Ещё бы, — хмыкнул Рюноске.       Куникида тяжело вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу.       — Дазай, ты должен быть на больничном…       — Правда? А я так не думаю. Чувствую себя отлично, готов к работе, — отсалютовал Осаму, усаживаясь на край стола напарника. На щеках Дазая теплел лёгкий румянец, а сам он буквально излучал активность. Это было крайне подозрительно, ведь вчера его вообще с натяжкой можно было назвать живым человеком. — А теперь прошу нас извинить, Куникида, но нам с Рюноске нужно уединиться в архиве, — Дазай подмигнул, соскочив со стола, и упорхнул из кабинета.       — Чёрт, просил же Чую ни под каким предлогом не выпускать его из дома! — в бессилии воскликнул Куникида и отмахнулся от вопросительного взгляда Рюноске. — Иди в архив, этот идиот тебя уже заждался.       — Дазай… Разрешите поинтересоваться, что вы приняли? — Акутагава осторожно зашёл в тёмный архив и потянул руку к выключателю, но тут Дазай шлёпнул по его руке, пресекая попытку включить свет.       — Исключительно аспирин и воду, а ты что подумал? — опер прикрыл дверь, включил на телефоне фонарик, уселся на пол и похлопал ладонью напротив себя, призывая Рюноске сесть. Тому ничего не оставалось, кроме как повиноваться. — Ита-а-ак… — зловеще ухмыльнувшись, протянул Дазай, раскладывая перед Акутагавой какие-то фотографии, которые было трудно рассмотреть в темноте при режущем глаз свете фонарика, направленного вверх и подсвечивающего лица двух полицейских. — Сектор приз на барабане. Внимание, это Тигр! Двадцать с лишним убийств за прошедшие пару лет, водит нас за нос, падла когтистая. Очень чистый маньяк, кроме обёрток от таблеток обезбола ничего нам не оставляет. Жертвы, обдолбанные обезболом — интересный факт, концентрация этого вещества в крови не такая уж и большая — не сопротивляются, дают просто так резким и отработанным движением вскрыть себе горло лезвиями кастета. Как ты сам видел, одет маньяк совершенно неприметно, исключая маску, точно фигуру его не углядишь, отпечатков пальцев мы не найдём, ибо он в перчатках, да и Тигр у нас молчаливый, поэтому и по голосу ничего не скажешь. Только вот рост у него не особо высокий и размер ноги небольшой для мужчины, и он явно не качок, так что мы вполне могли бы считать его женщиной, если бы, — Дазай поднял указательный палец вверх и важно задрал подбородок, — выжившие жертвы не утверждали, что это молодой парень. Конечно, последняя жертва могла бы эти показания опровергнуть, если бы была в состоянии говорить. Рампо считает, что Тигр у нас молодая и творческая личность, решившая самовыражаться через близкие к идеальным убийства, — Дазай цокнул языком и на секунду помрачнел. — Буду с тобой честен, я с ним не согласен. Как по мне, в Тигре просто сверхсильно играет юношеский максимализм и он возомнил себя богом, «проводит отбор», избавляясь от слабого звена, — Акутагава задумчиво хмыкнул, осознав, что его мысли сходятся с дазаевскими. — Если моя догадка не верна, то я не понимаю его мотивов. Жертвы слишком разные, чтобы можно было вычислить логику Тигра. И ты всё это знаешь, ничего я тебе нового не сказал. Однако у меня для тебя есть кое-что любопытное, — Дазай вытащил из-за спины папку с делом №37 и раскрыл её перед Рюноске, чуть подвинув фонарик, чтобы Акутагаве было хоть что-то видно. — Куникида говорит, что я из ума выжил, но ты посмотри сюда. Огай Мори, умер от обильной кровопотери, потому что что-то вскрыло ему сонную артерию. Это посчитали самоубийством и закрыли дело. Однако где же орудие «само»убийства? Да и почему порез такой длинный? Сам подумай, очень больно сидеть ровно и вести лезвием вдоль шеи, проникая им так глубоко под кожу. У него должны были дрожать руки от болевого шока, он не должен был истечь кровью в одном месте. Я уверен, если бы ему вовремя сделали анализ крови, они бы отыскали там львиную долю обезболивающих. Однако его не сделали, дверь в квартиру была закрыта, как и окна, по документам там проживали двое, двоих же и нашли мёртвыми, женщина умерла естественной смертью, мужчина, по официальной версии, прикончил себя от горя, — протараторил Дазай и глубоко вдохнул, потирая лоб. — Погляди сюда, — опер вытащил фотографию одной из первых жертв и положил рядом с фотографией с места убийства Огая Мори. — Порезы практически идентичные. Их наносили неуверенно, без той чёткости и резкости, что обрёл Тигр сейчас, непривыкшей рукой, криво, но глубоко, чтобы уж точно вспороть артерию. И орудие явно использовалось похожее, видишь края раны? Ровные, отчётливые, не рваные. Лезвия у Тигра заточены отменно, — Акутагава нахмурился, вглядываясь в снимки и, к своему удивлению, находя все сходства, упомянутые старшим товарищем. — Огай Мори был врачом. Если бы он убил себя таким способом, то, скорее всего, использовал бы скальпель. Порез был бы профессионально ровный, не слишком глубокий и небольшой, да и, возможно, было бы удобнее просто воткнуть себе скальпель в артерию одним точечным ударом. В этом случае слишком много неувязок, но дело вёл тогда не я, я бы не допустил столь раннего его закрытия. Раскопал бы всю подноготную. Однако что есть, то есть.       Дазай хлопнул Рюноске по плечу и поднялся с пола.       — Я ещё немного посижу здесь? — попросил Акутагава, подгребая к себе снимки жертв Тигра.       — Как твоя душа пожелает, — пропел Дазай и, остановившись у выхода из архива, без предупреждения включил свет, тут же ослепивший Рюноске. — Только недолго, а то Куникида без внимания завянет.       — Чёрт, — прошипел Акутагава, недовольно щурясь на старшего товарища слезящимися глазами. Дазай лишь рассмеялся и выбежал из помещения, хлопнув дверью. Цыкнув, Рюноске уткнулся в документы. Ему было о чём подумать.

***

      Первой «незадавшейся жертвой» Тигра, к которой поехали напарники, оказалась Изуми Кёка, девушка лет восемнадцати, не больше, миниатюрная и с невинными большими глазами. Рюноске невольно сравнил её с Ацуши и сам же поморщился от резанувшей по душе тоске. Дазай сунул Кёке под нос удостоверение и с привычной ухмылкой на лице представился:       — Я Осаму Дазай, это мой напарник Куникида Доппо, вы нас, наверное, помните. Это, — Дазай указал на Акутагаву, — наш новый сотрудник, Акутагава Рюноске.       — Я знаю, что мы Вам уже порядком надоели с расспросами, — перебил напарника Куникида, — но сегодня с Вами будет говорить Рюноске. Может быть, в процессе допроса всплывут новые детали, на которые мы ранее не обратили внимания.       Акутагава молчал, поджав губы и сканируя Изуми ледяным взглядом.       — Я всё понимаю, ничего страшного, — Кёка очаровательно улыбнулась, склонив голову чуть вбок, однако Рюноске распознал в этой улыбке скрытые волнение и неприязнь. Голубые глаза девушки сохраняли холодную невозмутимость. — Проходите, можете присесть на диван в гостиной. Думаю, вам так будет удобнее.       — Благодарю, — вежливо кивнул Куникида.       Когда полицейские разместились на диване в скромно обставленной гостиной, а хозяйка села на стул прямо напротив Рюноске, тот достал свой блокнот с записями и, откашлявшись, начал расспрос:       — Представьтесь, пожалуйста.       — Изуми Кёка, восемнадцать лет. Живу одна, родственников у меня нет. Учусь на юриста, если Вам эта информация понадобится.       — Хорошо. Как… — Акутагава запнулся, отчаянно сдерживая собственные воспоминания. — Как вы встретились с Тигром?       Было видно, что Кёка готовилась к этому вопросу, но всё равно на обдумывание ответа у неё ушло несколько секунд. Тихо выдохнув, она начала рассказ:       — В начале прошлого года мне было семнадцать. Я… Тогда я только собиралась покидать детский дом, в котором росла. Было довольно трудное время, всё как в тумане. Я не знала, кем буду работать, как буду жить. Тогда я была довольно уязвима в моральном плане. Чувствовала себя подавленной. Подсела на наркотики, — голос девушки едва заметно дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Мой друг нашёл дилера, с которым можно не связываться напрямую. Раз в некоторое время мне на телефон приходило сообщение с координатами, где я находила закладки, — с этого момента тон голоса Кёки понизился, и дальше она продолжала своё повествование абсолютно ровно, ни разу не запнувшись, словно повторяла давно вырученную мантру. — Вечером двадцать первого июня, в пятницу, я отправилась по очередным координатам в Приморском районе в заброшенное здание театра. На душе у меня отчего-то было неспокойно, поэтому я, прежде чем зайти внутрь, переложила телефон в ближний карман куртки, чтобы успеть его выхватить в любой момент, — Рюноске едва успевал сортировать и записывать полученную информацию по пунктам в блокноте. — Вокруг не было ни души, так что позвать на помощь я бы не смогла. Стоило мне зайти и пройти по лестнице вверх, в бывший буфет, кто-то схватил меня сзади, заломав за спину руку. Маньяк связал мне руки и швырнул на пол так, что у меня потемнело в глазах. На нём была маска, поэтому рассмотреть его лицо я не могла. В тусклом вечернем свете его волосы показались мне красного цвета, однако сейчас я не могу с уверенностью сказать, что правильно рассмотрела. Всё было слишком быстро. Маньяк наклонился ко мне, прорычал угрозу и достал таблетки, в которых я безошибочно узнала викодин — в последнее время именно его оставлял для меня дилер. Однако потом Тигр на что-то отвлёкся, бросил таблетки на пол и ушёл в зал для выступлений. Тогда я и вызвала полицию, однако он уже успел скрыться.       — Как именно нападавший вам угрожал?       — Точно не помню, много времени уже прошло, — практически мгновенно ответила девушка, не отводя взгляд. Рюноске свёл брови к переносице, прикидывая в голове, как можно вывести Кёку на бо́льшее откровение.       — А тот дилер, который присылал вам координаты, позже как-то заявлял о себе?       — Он прислал новые позднее тем же вечером, однако я уже не стала туда ходить. Пережитое заставило меня пересмотреть своё отношение к наркотикам. Больше я не употребляла, — быстро и твёрдо произнесла девушка. Рюноске вздохнул и сдался, отводя взгляд.       — Спасибо, больше у меня вопросов нет, — кивнул Акутагава, утыкаясь в свои записи и подправляя данные.       На этот раз за руль сел Дазай, несмотря на протест напарника. Акутагава занял место сзади, кладя на колени свой блокнот. Куникида уселся рядом с подопечным, нечаянно пихнув его локтем.       — Что можешь сказать, Рюноске? — выруливая с парковочного места на широкий проспект, поинтересовался Дазай.       Акутагава тяжело вздохнул, задумчиво хмурясь, и ответил:       — Она действительно встречалась с Тигром. Однако об обстоятельствах она по какой-то причине врёт. Или недоговаривает. Что, впрочем, одно и то же.       — С чего ты это взял? — непонимающе спросил Куникида, оборачиваясь к подопечному.       — Тигр не применяет жёсткой физической силы к своим жертвам. Из ваших отчётов я запомнил, что у Кёки на теле не обнаружили ссадин, синяков или следов верёвки, хотя из её рассказа о том, что Тигр схватил её за руку, приложил об пол с такой силой, что временно оглушил её, а позже связал, следует, что хоть какую-то незначительную травму она должна была получить. Также Кёка обмолвилась, что он угрожал ей, хотя до этого эта деталь в деле не всплывала, а на своём личном опыте могу сказать, что Тигр действует молчаливо. К тому же, говорила она о таких травмирующих событиях слишком спокойно, хотя, может быть, у неё просто развитое самообладание.       — Притянуто за уши, — цокнул языком Дазай, — но всё же в чём-то ты прав. Подозрительная личность эта Кё-ка И-зу-ми, чего-то недоговаривает.       — Ну, сейчас мы в любом случае едем ко второму пострадавшему от лап Тигра, так что, Рюноске, у тебя будет достаточно времени обдумать всё ими сказанное, — поправив очки привычным движением, проговорил Куникида. Акутагава лишь кивнул, сильно стиснув в руках блокнот. Сомнения кружили в голове в безумном вихре, зацепок было много, но все они ускользали в потоке большого количества новой информации.       Следующим местом, куда приехали полицейские, было многоэтажное, довольно новое здание. Дневное солнце отражалось в стёклах балконов, слепя Акутагаву, и тот опустил взгляд на землю, шагая за длинными ногами Дазая, ориентируясь на его длинный светло-кофейный плащ. Войдя в подъезд, полицейские поднялись на лифте на седьмой этаж.       — Сейчас ты будешь разговаривать с Джуничиро Танизаки, — ввёл Акутагаву в курс дела Куникида, пролистывая в руках какие-то документы. — Он живёт с сестрой, Наоми Танизаки, но не обращай на неё особого внимания, к Тигру она не имеет никакого отношения. Джуничиро ничего не рассказывал ей о маньяке.       Рюноске обратил на Куникиду удивлённый взгляд:       — А её ничем не смутит разговор её брата с полицейскими?       — Это уже не наши проблемы, — поведя плечом, ответил за напарника Дазай. — Пошли.       Двери лифта открылись, и Рюноске вышел вслед за напарниками, раскрывая свой блокнот на чистой странице.       Полицейских встретила молоденькая высокая девушка со сверкавшими самоуверенностью глазами и тёмными волосами, небрежно собранными в хвост.       — Проходите, братик ждёт вас на кухне~ — чуть ли не пропела Наоми, затаскивая Рюноске за руку в прихожую и захлопывая дверь за спинами полицейских. Квартира удивляла своей просторностью и опрятностью, однако скудность мебели и декора заставляла Акутагаву чувствовать себя в большом помещении неуютно. Здесь даже не было дверей, кроме входной — только небольшие арки с полукруглым верхом. Рюноске фыркнул — не ценитель он минимализма, видимо.       На кухне за небольшим прямоугольным и гладким столом белого цвета сидел долговязый рыжий юноша. Он приветливо улыбнулся, увидев вошедших полицейских, и жестом пригласил их сесть напротив себя на персикового цвета диван. Рюноске как вкопанный встал в проёме арки, ошарашенно смотря на рыжего парня, в котором узнал того самого бармена в клубе, куда его водил Ацуши. Дазай мягко подтолкнул Акутагаву в спину, чтобы тот наконец сел на диван. Куникида, заметив странное поведение своего подопечного, представился и взял допрос в свои руки. Рюноске слушал вполуха, не сводя пронзительного взгляда с Танизаки. В голове замелькали, словно презентация, кадры из воспоминаний о том вечере в клубе, и каждый из них сопровождался всё новым и новым вопросом: «Танизаки чуть не стал жертвой Тигра, но как с этим связан Ацуши? Точно, он же психолог, может, помогал ему оправиться после произошедшего. Тогда почему они вели себя, как старые знакомые, тогда, в клубе? Сомневаюсь, что можно завести дружбу со своим психологом, всё же это врач как-никак. Однако Ацуши не получал медицинского образования, он использует нестандартные методы подхода к пациентам… В этой ситуации вполне возможна и дружба. Интересно, Ацуши рассказал Танизаки, куда он пропал так надолго?» — Акутагава вздрогнул, когда Дазай положил руку ему на плечо, крепко вцепляясь пальцами.       — Рюноске, соберись уже, — шепнул полицейский, качая головой. Акутагава, облитый жаром стыда, обратился в слух и принялся писать пометки в блокнот.       История Танизаки мало отличалась от истории Изуми: Тигр напал на него в заброшенной многоэтажке и по неизвестным причинам сбежал, отставив парня в живых. Акутагава был слишком рассеян, чтобы подловить рыжего парня на лжи или найти какие-то необычные детали в его рассказе, поэтому записи в блокноте были практически бесполезны. Куникида поблагодарил Танизаки за откровение и уже направился к выходу из квартиры, вслед за ним вскочил и Дазай, а вот Рюноске замешкался на кухне, всё не зная, как задать волнующий его вопрос.       — Рюноске, верно? — заметив метания молодого полицейского, сделал первый шаг к разговору Танизаки, усаживаясь прямее. Акутагава кивнул, возвращаясь на диван.       — Танизаки… Ты ведь близкий друг Ацуши, да?       — Не то чтобы близкий, мы, скорее, знакомые, — качнул рыжей головой Джуничиро. — Он мой психолог.       — Я так и думал, — задумчиво произнёс Акутагава, потирая переносицу.       — У вас всё в порядке? — мягко поинтересовался бармен. Рюноске поднял на него глаза и уклончиво ответил:       — Хотелось бы верить, — вздохнул. — Ацуши не выходит на связь уже около месяца.       Танизаки усмехнулся:       — Не переживай так, Рюноске. У Ацуши особый способ общения с клиентами — хотя тут лучше, наверное, сказать «пациентами», — он иногда пропадает на довольно продолжительное время. Но потом всё равно как ни в чём не бывало возвращается в клуб, где я работаю. Ацуши скоро напишет, не сомневайся.       — Спасибо, — сухо буркнул Акутагава, поднимаясь со стула. Ожидаемого облегчения после слов Танизаки почему-то не появилось.       — Кстати, что у вас с ним? Мне показалось, Ацуши к тебе неравнодушен.       Акутагава ушёл от ответа, молча вернувшись к старшим товарищам, обувавшимся в прихожей.

***

      Рюноске отвёз сестру со школы прямо на групповые занятия, купил себе бутылку белого сухого вина и, до конца сам не понимая причины, приехал к дому Ацуши. В окнах его квартиры не горел свет, а вероятность того, что сам хозяин находился внутри и просто решил лечь пораньше спать, была крайне мала — было всего семь часов вечера. Акутагава, тяжело вздохнув, уселся на скамейку возле подъезда и, кое-как открыв бутылку, сделал сразу два глотка. Вино обожгло горло и осталось лёгкой кислинкой на языке, однако расслабления не принесло — тоска лишь глубже втиснулась в душу, прорастая там, словно семена в плодородной почве.       Бутылка незаметно опустела, и Рюноске швырнул её в стоявшую рядом со скамейкой урну. Перед глазами всё расплывалось, это раздражало. К тому же, на улице к ночи стало довольно прохладно. По-хорошему, нужно добираться до дома, однако денег на такси не было, а самому садиться за руль чревато хуёвыми последствиями. Недолго думая, Рюноске набрал номер одного из своих старших товарищей в надежде, что тот ещё не спит и сможет что-то посоветовать.       — Осаму Дазай на проводе. Чего тебе, Рюноске? Время недетское, тебе пора спать. Колыбельную спеть? — в своей типичной манере поддел Дазай. Голос был бодрый. Акутагава открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же пьяно икнул и рассмеялся. — Та-ак… Понятно… Шкет, где ты сейчас?       — Я адреса не знаю, — повёл плечом Акутагава и принял горизонтальное положение, закинув ноги на спинку скамьи. Перед глазами приятно завертелось звёздное небо, обкусанное крышами домов.       — Попробуй назвать какой-то ориентир, — тяжело выдохнул Дазай. Его голос звучал глуше, словно полицейский отошёл от телефона на пару шагов. Раздалось шуршание — Осаму явно куда-то собирался.       — Я ездил сюда с Рампо. Там, где Тигр прирезал сотрудника и где мы задержали наркоторговца.       — Никуда не уходи. Всё равно мне сейчас нужно в участок, захвачу и тебя заодно.       Дазай водить не умел абсолютно. И если в начале поездки Рюноске чуть не уснул, убаюканный радио и темнотой салона автомобиля, то к концу его укачало, он просто выкатился из машины и убежал в кусты, позволяя излишкам вина выйти из организма тем же путём, которым они в него попали. Разум немного прояснился.       — Живой? — ради приличия поинтересовался Дазай. — Шевели булками, Рюноске, я тебя долго ждать не собираюсь.       — Угу, — Акутагава послушно засеменил вслед за старшим товарищем. — А зачем вам в участок?       — Много будешь знать, скоро состаришься, — уклонился от ответа Осаму, вваливаясь в кабинет и устраивая задницу на стуле Куникиды. Рюноске прикрыл дверь и уселся напротив Дазая, откровенно зевая и жмурясь. Пьяный туман медленно рассеивался. — Что ты делал так поздно возле чужого дома? Следишь за кем-то?       — Нет, — кашлянув, отмахнулся Акутагава. — Просто… там живёт небезразличный мне человек.       — Ах, так шкет у нас брошенка, — удивлённо присвистнул Осаму, закидывая ноги на стол своего напарника и прищуриваясь. Рюноске потёр переносицу, пытаясь собрать неповоротливые нетрезвые мысли в кучу.       — Всё не совсем так, — протянул Акутагава. — Ацуши, — Рюноске, уткнувшийся лицом в ладонь, не мог видеть, как Дазай напрягся, — чудесный человек, он не мог так кинуть меня, прикрывшись отговоркой. Я… действительно верю ему. Но прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он не выходит на связь. Я не знаю, что и думать. Вдруг с ним что-то случилось?.. — Рюноске булькнул смехом, осознав, что сейчас выдал в нелепом наборе фраз всю свою подноготную на блюдечке с голубой каёмочкой. — Это я только что каминг-аут сделал?       — Да уж, — даже убрав ноги со стола, ошарашенно выдохнул Осаму, расплываясь в ехидной улыбке. — Я и не думал, Рюноске, что ты у нас игрок другой лиги. Признайся, на задницу Куникиды засматривался? — Акутагава вскинул взгляд на старшего товарища, поперхнувшись от возмущения воздухом и залившись неконтролируемым румянцем. Дазай впервые видел своего подопечного небледным, и ему это очень понравилось. — Да ладно тебе, у него орех что надо, — подмигнул Осаму, заливаясь смехом. Он находил вид одновременно смущённого и доведённого до белого каления Рюноске невероятно уморительным, пока сам Акутагава не мог и слова из себя выдавить. Справившись с эмоциями, юноша хотел было праведно возмутиться, однако смех Дазая был настолько заразителен, что Рюноске фыркнул и тоже рассмеялся, ощущая, как его наконец затапливает облегчением, а голова приятно освобождается от тревожных дум.       Домой Акутагава добрался поздней ночью, когда Гин уже видела седьмой сон. Проникнув в потёмках на кухню, Рюноске кое-как налил себе воды и вместе со стаканом удалился в свою комнату, максимально тихо прикрыв за собой дверь. Включив настольную лампу, он плюхнулся на кровать, принимаясь потрошить рюкзак. Обнаружив пропажу блокнота со всеми нужными записями, над которыми он сегодня планировал думать, променяв на это сон, Акутагава недовольно цокнул языком, поставил будильник на полшестого утра, вырубил свет и, не раздеваясь, завалился спать, решив, что заберёт блокнот в участке завтра, с утра пораньше.

***

      В последнее время, кроме дела Тигра, не было громких или сложных, поэтому в участке никто не оставался ночи напролёт, а значит, никто не будет лишний раз донимать Акутагаву расспросами до начала рабочего времени.       Светало. Рюноске, неловко замявшись перед входом в участок, всё же решил толкнуть дверь, шумом разбудив задремавшего под утро охранника. Тот, кое-как сфокусировав взгляд на вошедшем, коротко кивнул, узнав Акутагаву, но Рюноске это проигнорировал, быстрым шагом удаляясь по коридору с ночным, более тусклым освещением (его ещё не успели переключить на дневное), в кабинет. Дверь легко поддалась, пуская молодого полицейского в помещение, и он на ощупь включил свет, тут же резанувший по глазам. Проморгавшись, Рюноске хотел было пройти к столу, но попавшее в поле зрения распахнутое настежь окно с отчётливым грязным следом от ботинка на подоконнике заставило напрячься и на секунду встрять в дверях. Подозрительно. И тут в полной тишине раздался булькающий хрип, вынуждая Акутагаву резко захлопнуть дверь и посмотреть в сторону источника звука — из-под стола Дазая медленно растекалась алая лужа крови. Блядство. Накативший шум в ушах перекрывал даже собственное биение сердца Рюноске, когда он, словно в тумане, подлетел к старшему товарищу, лежавшему на полу под своим столом, упал на колени, марая их в крови, и рукой прижал вскрытую сонную артерию. Из раны на шее мёртвенно-бледного Осаму хлестала нескончаемым потоком яркая кровь, полицейского бил озноб, глаза закатились.       — Охрана! Скорую сюда, срочно! — выкрикнул Рюноске, стараясь зажать рану, чтобы хоть как-то прекратить этот кровавый водопад. — Дазай, блять, как ты это допустил?! Живи, ты меня понял? Не вздумай сдохнуть, не сейчас, когда Тигр настолько озверел от наглости, что напал на полицейского прямо в участке! — злые слёзы неконтролируемо потекли по щекам, замыливая взгляд. — Только держись, прошу, помощь скоро будет…