37

      В больнице спустя несколько часов, после переливания крови и прочих манипуляций, в которые Рюноске не особо вникал, состояние Дазая наконец удалось стабилизировать, и сейчас полицейский, невероятно бледный, со впалыми щеками, с громоздкой повязкой на шее, но всё же самостоятельно дышащий, лежал на больничной койке в VIP-палате. Куникида приехал в больницу спустя пятнадцать минут после того, как Рюноске позвонил ему из машины скорой помощи, и был рядом со своим подопечным всё это тяжёлое время неопределённости, пока врачи боролись за жизнь Дазая.       Сейчас, утомлённый стрессом, Рюноске, ссутулившись, сидел на табуретке у больничной койки, наблюдая за показателями приборов, в которых мало разбирался. Куникида появился за спиной внезапно, заставив молодого человека вздрогнуть и посмотреть на старшего товарища.       — Шкет, звонила твоя сестра. Она беспокоится. Почему не берёшь трубку? — увидев, что Акутагава проигнорировал вопрос и вновь отвернулся, Куникида подошёл к нему и положил руку на его плечо. Рюноске никак не отреагировал, по-прежнему сидя возле койки полицейского, балансировавшего на грани жизни и смерти. — Съезди домой, поспи, уже довольно поздно. Дазай невероятно живучий, никуда он не денется, а нам с тобой надо беречь силы, — Рюноске помотал головой, поджимая губы в тонкую линию. Куникида тяжело вздохнул. — Поднимайся, я сам тебя довезу. Где ты живёшь? — молчание в ответ. — Шкет, тебе придётся со мной поговорить, чтобы я хотя бы узнал твой адрес, а то мы будем бесполезно кружить по городу в поисках твоего потенциального жилища.       — Вишневская двадцать пять, — наконец буркнул Акутагава, поднимая глаза на старшего товарища.       — Поехали, — Куникида уже было направился к двери, как резко остановился и обернулся. — Подожди, это же адрес участка.       — Именно. Нужно убраться в кабинете, чтобы…неважно, просто нужно, — Рюноске тряхнул уставшей головой и тяжело поднялся с табуретки.       — Ладно, чёрт с тобой, поехали, — вздохнув, сдался Куникида. Сил, чтобы спорить, у него не было. — Всё равно я хотел этим заняться, чтобы уборщики не рылись лишний раз в документах…       Первые минут десять ехали в мрачной тишине. Рюноске уставился в окно на погружавшийся в сумерки город. Потихоньку загорались фонари и свет в окнах, людей на улице осталось не так много. Радио было выключено, поэтому было слышно шум двигателя и шины, шуршавшие о сухой асфальт. Рюноске старался моргать реже — каждый раз, когда он прикрывал глаза, в голове возникал жуткий образ еле живого Дазая в алом мареве. Акутагава уже тщательно помыл руки в больнице, однако на ладонях осталось фантомное ощущение тёплой влажной крови. «Хуёво», — подумал Рюноске, сжав челюсти до скрипа зубов. Страх и ярость смешались в убийственную смесь и словно кислотой прожигали органы, перерабатывая их в вязкую кровавую кашицу. Акутагава даже не представлял, как сможет уснуть сегодня ночью.       — Когда я впервые встретился с Дазаем, — внезапно заговорил Куникида, — я сразу понял, что огребу проблем. Нам было по двадцать, как тебе сейчас. Я ещё зелёный, только выпустился из академии, а он — уже с двухлетним опытом работы, потерявший напарника, видевший всякое. Заносчивый, безответственный, мрачный, высокомерный, избалованный, вёл себя как типичный подросток, у которого всё ещё шило в заднице играет. Я подумал, что мы не сможем найти общий язык, уж слишком разный у нас подход к жизни. Но когда я увидел его в деле… Никогда прежде я не встречал молодого полицейского, ведущего себя так профессионально и хладнокровно. Дазай умеет становиться серьёзным и собранным, когда это нужно. Он прекрасный человек с доброй душой, как бы сам себя не убеждал в обратном. У него живой, невероятный ум, работающая смекалка, такие люди на вес золота, — голос полицейского непроизвольно сорвался, и тот поспешил остановиться на обочине, снял очки и прикрыл лицо руками, прерывисто вздохнув. Наконец он смог взять себя в руки, вернул очки на их законное место и закончил: — Ты в чём-то похож на него. Однако Дазай вечно лезет на рожон, не оповещая меня о своих планах, постоянно рискует жизнью. Это неотъемлемая часть его стиля работы. Я всегда подозревал, что это выйдет ему боком, но никогда не видел его настолько близко к смерти. Если Тигр смог вывести из «игры» настолько сильного и умного игрока, я не знаю, чем это может обернуться. Рюноске, прошу тебя, будь начеку. И знай, что всегда можешь рассчитывать на меня.       — Конечно, — эхом отозвался Акутагава, разглядывавший свои сжатые в кулаки руки. — Я поймаю этого ублюдка, и он заплатит за всё, что сделал.       Куникида горько усмехнулся, но ничего говорить не стал, вновь тронув машину в путь. Пусть уж лучше младший сотрудник сохраняет запал и решимость, а то уж сам Доппо заметил за собой, что начинает тонуть в отчаянии.       Все сотрудники бегали по участку, как заведённые. Случай, произошедший с Дазаем, заставил всполошиться всех. Стоило зайти внутрь участка, как Рюноске столкнулся с молоденькой секретаршей, и пришлось помогать ей собирать упавшие бумаги, в то время как Куникида выловил кого-то из коллег и уточнил, можно ли заняться уборкой кабинета. Ответ был положительный: «Мы уже успели всё сфотографировать, так что делайте теперь, что хотите».       — Пошли, шкет, — Куникида потянул своего подопечного за рукав, уводя в сторону их кабинета. Из коридора внезапно исчезли все люди, и пара полицейских остались наедине в гложущих их сомнениях и страхах. Вот и нужный кабинет. Акутагаве внезапно стало душно, дыхание спёрло, и он встал перед дверью как вкопанный. Доппо понимающе хмыкнул и первым зашёл в помещение, оставляя дверь нараспашку и оборачиваясь на подопечного в немом ожидании. Сквозняк из открытого окна скользнул в ноги, заставив Рюноске содрогнуться и наконец прийти в движение. Молодой полицейский шагнул внутрь кабинета, постаравшись отрешиться от воспоминаний и сконцентрироваться на анализе оставленных Тигром улик. Лужа крови рядом со столом, принадлежащая Дазаю, — ничего примечательного; широко открытое окно — именно через него маньяк попал внутрь (но кто же ему открыл?); разбитый горшок с кактусом под батареей; земляной след от ботинка на подоконнике, направленный в сторону выхода из окна — кактус разбился, видимо, когда преступник забирался внутрь, Тигр наступил в рассыпанную землю и, когда вылезал обратно, наследил; за шкафом обнаружился шприц — Акутагава отнёс его на экспертизу, но и без неё готов был поклясться, что в нём было какое-то обезболивающее. Всё выглядело странно, подозрительно, не укладывалось в голове, почему Дазай так просто позволил всему случиться. Слишком много неувязок, логика измученного усталостью Акутагавы была здесь бессильна.       Двое полицейских не разговаривали между собой, каждый обрабатывая в голове свою версию и приводя кабинет в исходное состояние. Куникида вытер с пола кровь, Рюноске, отделавшись парой заноз-иголок, кое-как склеил скотчем горшок, сунул в него кактус и присыпал корни землёй, которую смог собрать. Тогда Доппо вытер оставшуюся на полу почву и след на подоконнике, ставя окно на микропроветривание. Рюноске водрузил взъерошенный кактус, в склеенном горшке и с помятыми иглами, на его законное место и мысленно пообещал завтра привезти ему новый горшок — более прочный и просторный.       На этом с уборкой было покончено, и Куникида всё же уговорил Рюноске назвать свой адрес и согласиться на поездку до дома на машине старшего товарища.

***

      Гин была дома, это Рюноске понял по стоявшей в прихожей обуви и включенному свету, однако встречать не вышла. Акутагава слишком устал и погряз в собственных проблемах, чтобы разбираться с причиной, по которой сестра заперлась в своей комнате, поэтому просто удалился к себе и снова влез в шкаф, доставая материалы собственного расследования.       Он увяз в раздумьях, не ощущая времени. Колени уже покраснели от долгого стояния на полу, склонившись над записями, а недавний перелом давал о себе знать ноющей болью. Раньше казавшаяся структурированной карта действий Тигра превратилась в замыленную мешанину перед глазами, состоящую из цветных пятен и кучи нечитаемого текста. Зазвонивший мобильник еле прорвался в уставшее сознание, обращая на себя внимание, и Рюноске скорее рефлекторно поднял трубку. Незнакомый взволнованный голос, без приветствия, вылил сразу шквал информации:       — Рюноске, верно? Куникида дал твой номер, сам он уехал по неотложным делам… Да уж, у полицейских работа совершенно неподвластна графику, — мужчина по ту сторону провода вздохнул. — Это Чуя Накахара, ты меня вряд ли знаешь. Дазай умер минут двадцать назад, сейчас только выяснили причину смерти, — Чуя издал подавленный всхлип, — этот придурок никому из нас не сказал, что у него запущенный рак печени и он принимает мощные препараты, несовместимые со многими прочими, которые использовали в больнице для поддержания его жизни. Врачи среагировали слишком поздно, а подлая болячка воспользовалась уязвимостью положения. Сердце не выдержало. Вот же блядство… — и сбросил трубку.       Раздавшиеся гудки взрывами отдавались в больной голове, и Рюноске отбросил телефон в сторону.       Какой же бред… Что за сюр? Не бывает же таких совпадений, не должно было пройти всё так гладко, Тигр должен был хоть где-то просчитаться. Откуда он узнал о раке Дазая, если тот не сообщил даже своему близкому другу? Или он не знал, но тогда он безумно везучий? И почему Тигр выбрал именно Дазая? Ведь даже Рюноске куда более «доступная добыча», чем опытный полицейский, находившийся в участке. Душно, как же нестерпимо душно… Мутная пелена застилает взгляд, бесполезная карта с пометками разрывается под трясущимися пальцами, фотографии кровавых убийств мокнут от слёз Акутагавы, а тот скукоживается дрожащим комком над испорченными записями, ощущая на себе осуждающие взгляды сразу нескольких людей: строгого отца, надменного Тигра, разочарованного Дазая, испуганного Тачихары. Их фантомное присутствие в маленькой комнате не оставляет места для самого Акутагавы. Невыносимо хочется вздохнуть, и Рюноске выбегает из квартиры, не чуя под собой ног. Однако фантомы его не оставляют, хватают за руки, шепчут на ухо осуждения. Акутагава уже не разбирает, где находится: в собственной квартире, в подъезде, на улице, а может, он и вовсе уже умер. Собственные мысли глохнут в шквале чужих злых голосов, оставляя Рюноске слепо барахтаться в этом аду.

глупый, маленький Рюноске нет у тебя ответов ты тут бессилен никчёмный мы мертвы, ты следующий тебе не спастись ты не доберёшься до истины просто сдайся ты не потянешь возложенную на тебя ответственность ты не справишься всё бесполезно всё бессмысленно отступи, Рюноске Тигр тебе не по зубам, зубки ещё не отросли брось эту затею

      — Да знаю я, знаю, отвалите! — голос срывается, к голосовым связкам будто бы прижали раскалённую кочергу, а взгляды, их взгляды, они проникают в самое нутро, выжигают его, раздирают, ломают своим осуждением, скорбью и разочарованием. Рюноске начинает казаться, что он сейчас просто-напросто сгорит заживо. Эти взгляды… Их слишком много. — Не смотрите! Прекратите так говорить! Не смейте!.. — крик резко срывается на хрип, Акутагава падает вниз, разбивая колени. Последнее слово звучит совсем уж жалко. — …пожалуйста…       Мир крутится вокруг Рюноске слишком быстро, взгляды перемешиваются в одну сплошную стену, голова разрывается от боли, как и горло. Акутагава только и может, что стоять на кровоточащих коленях, сжимать раскалывающуюся голову в тиски и шумно хватать ртом воздух, которого внезапно стало катастрофически мало.       На дрожащие плечи легла согретая чужим телом ветровка, и Акутагава резко встрепенулся, мощным толчком возвращаясь в реальность, обернулся и обомлел, увидев, кому же принадлежала куртка. Перед парнем стоял, виновато улыбаясь, привычно лохматый, в смешной футболке с динозавриком и рваных на коленке джинсах Ацуши. Ацуши, не выходивший на связь так долго, но появившийся в самый тяжёлый момент. Облегчение, счастье, опасение по поводу нереальности происходящего резким контрастом после нервного срыва затопили Рюноске, и он вскочил и в порыве переполнявших чувств буквально вжался в парня, отчаянно вцепляясь ногтями в спину и ненарочно царапая. Ацуши приобнял его одной рукой, а другой достал телефон и набрал Гин, во время гудков вдыхая такой родной запах со слабым привкусом табака — Акутагава, видимо, снова начал курить. Сестра Рюноске довольно быстро ответила на звонок, и Ацуши как можно более невозмутимым голосом произнес:       — Алло? Всё в порядке, я нашёл его, он со мной. Отведу его к себе, хорошо? Не переживай, — парень убрал телефон и, крепко обняв всхлипывавшего ему в плечо Акутагаву, обратился уже к нему. — Рю, слышишь меня? Пошли, напою тебя успокаивающим чаем. Всё в порядке, сейчас всё хорошо, я рядом, я тебя нашёл. Идём-идём.       Рюноске очнулся сидящим на стуле на маленькой кухне Ацуши с кружкой чая перед носом. В ногах посапывал тёплый Крысик, сонно моргая чёрными глазёнками. Парень рассеянно потёр глаза. Во рту сухо, голова побаливает, тело плохо слушается. Паршиво.       — Ты как? Пришёл в себя? — осторожно поинтересовался Ацуши, заметив, что взгляд Рюноске немного прояснился и обрёл осмысленность. Акутагава стиснул зубы и отвернулся, молча уставившись в окно: говорить не хотелось, хотелось лечь и сдохнуть, настолько было плохо. Хозяин квартиры вздохнул, встал со своего места и зашёл за спину Рюноске. Прохладные пальцы скользнули по шее, взяли футболку за ворот и плавно стянули с несопротивляющегося Акутагавы, оставив его с голым торсом. Ацуши тепло выдохнул в макушку своего парня и принялся разминать ему плечи.       — Ты сейчас растерян и в отчаянии. Это нормально, с этим можно справиться. Постарайся сконцентрироваться на моих прикосновениях и не думать ни о чём. Это проще, чем кажется на первый взгляд. Прикрой глаза, — мягко посоветовал Ацуши. Рюноске зажмурился, выталкивая из сознания кровавые воспоминания и стараясь расслабиться под мнущими зажатые, напряжённые мышцы пальцами. Плавные, уверенно поставленные движения рук Ацуши перемещались от плеч по спине к самому копчику, тёрли бледную кожу, проникали волнующим жаром прямиком в самые кости. И Акутагава, к своему облегчению, смог расслабиться. Неконтролируемая дрожь в теле наконец отпустила его. Стало неважно, что сегодня произошло, что теперь будет дальше, в данный момент существовал лишь Рюноске и согревающие трением руки Ацуши, которые блуждали по его телу и изредка находили болевые точки, яркой вспышкой отдававшие в вымотанном эмоциональной перегрузкой мозге. Спокойствие сладкой патокой растекалось в размятых мышцах, навязчивые образы покинули голову. Сонливость накатила совершенно внезапно, и Рюноске понял, что засыпает, лишь когда пальцы Ацуши исчезли с его спины и тёплые прикосновения прекратились.       — Хэй, Рю, переместимся в спальню? Думаю, там будет явно комфортнее спать, чем на стуле. Давай, поднимайся, я помогу, — Ацуши протянул руку своему сонному парню и, когда тот ухватился, покачнулся под его весом. — Чёрт, я такой хлюпик, — виновато улыбнулся Ацуши, ведя за собой сутулящегося от усталости Акутагаву в кровать. — Ложись, я пока поищу вторую подушку в шкафу. Повезло, что я недавно кровать сменил на двуспальную, никто из нас с больной спиной не проснётся.       Рюноске безвольным мешком рухнул спиной на кровать, погружаясь в мягкость и прохладу, и прикрыл глаза. Через полминуты рядом с ним пристроился Ацуши, матрас чуть прогнулся под его весом. Парень подобрался ближе, закинул на Акутагаву руку и ногу и уткнулся носом в шею, тихо вздыхая. Рюноске ни о чём не думал, прислушиваясь к успокаивающему дыханию засыпавшего Ацуши. Сонливость отчего-то пропала, разум сопротивлялся попыткам последовать примеру Ацуши и забыться в дрёме, подбрасывая темы для размышления. Собственное сознание до сих пор не было уверено в реальности происходящего, всё казалось плоской маленькой картинкой, завешивающей громадную трещину в стене, еле удерживая её от раскола и следующего за ним потопа эмоций.       — Ты знаешь, я до сих пор думаю, что ты просто моя галлюцинация, — не выдержав, тихо высказал свои сомнения Рюноске, открыв глаза и уставившись на устроившегося под боком Ацуши. — Не может быть так, что ты объявился в самый нужный момент, при этом не предупредив. Всё это наверняка просто защитная реакция организма на стресс, я читал о подобном.       Ацуши приоткрыл глаза, нежно провёл пальцами по щеке Акутагавы и поспешил успокоить:       — Я писал тебе сегодня. И даже звонил. Ты не брал трубку, и тогда я связался с твоей сестрой. Тогда-то она и заметила твоё отсутствие. Пришлось заверить её, что я тебя найду, и искать тебя по всему району. Прости, что так надолго пропал. Пациент попросил слетать с ним на Алтай, в уединённый коттедж в горах без интернета и какой-либо связи. Соответственно, он неплохо мне заплатил, так что я ещё три месяца смогу жить безбедно, даже если работы новой не появится. Думаю взять небольшой отпуск и провести время с тобой. Загладить вину за то, что пропал так внезапно и не возвращался так долго. Как на это смотришь? — Рюноске вместо ответа притянул Ацуши ещё сильнее к себе, вдыхая его родной запах и медленно расслабляясь. «Даже если это просто иллюзия, ничего же плохого не будет в том, что я ненадолго отдамся мечтаниям?..» — на Акутагаву снова волнами накатывала сонливость, сопротивляться было трудно, да и не особо хотелось, поэтому он закрыл глаза, уплывая в царство Морфея. Ацуши мягко усмехнулся, ероша тёмные волосы своего парня. — Сочту это за согласие. Спокойной ночи, Рю. Я очень по тебе скучал, — Ацуши перешёл на шёпот. — Прости за всё. Надеюсь, ты сможешь меня понять.